Решение № 2-857/2021 2-857/2021~М-432/2021 М-432/2021 от 6 июля 2021 г. по делу № 2-857/2021

№2-857/2021

УИД23RS0003-01-2021-000807-31


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г-к. Анапа 07 июля 2021 года

Анапский городской суд Краснодарского края в составе:

председательствующего Грошковой В.В.,

при секретаре Сидоренко В.А.,

с участием представителя истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о взыскании убытков в результате ненадлежащего исполнения обязательств по инвестиционному договору,

у с т а н о в и л :

ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО4 о взыскании убытков в результате ненадлежащего исполнения обязательств по инвестиционному договору.

В обоснование заявленных требований указала, что 20.03.2013 года между ней как Соинвестором-подрядчиком и ФИО4 как заказчиком был заключен договор инвестирования на строительство нежилых помещений, по условиям п. 1.7 которого ФИО4 для строительства нежилого объекта был предоставлен земельный участок площадь 100 кв.м. с кадастровым номером №, расположенный по адресу: г. Анапа, <адрес> который принадлежал ему на праве аренды по договору от 19.02.2013 о передаче прав и обязанностей по договору аренды от 21.05.2008 года. Пунктом 1.8 договора инвестирования ФИО4 в качестве вклада был передан в качестве вклада расположенный на данном земельном участке недостроенный объект незавершенного автомобильного сервиса с процентом готовности 20%. Пунктом 2.1 договора инвестирования ФИО3 брала на себя обязательства осуществить инвестирование денежных средств для реализации инвестиционного проекта, выполнить работы по строительству объекта. По условиям договора (п.2.2 и 26) ФИО4 по завершении строительства и сдачи объекта в эксплуатацию, а также его государственной регистрации и при условии надлежащего выполнения ФИО3 обязательств по договору в срок до 01.03.2014 года брал на себя обязательства передать в собственность ФИО3 часть объекта общей площадью 350 кв..

По условиям п. 4.1 договора инвестирования общая стоимость инвестиционного проекта составила 30 000 000 руб. Также п. 3.1.8 договора инвестирования предусмотрено, что после государственной регистрации перехода права собственности на часть объекта площадью 350 кв.м. по договору дарения (согласно п. 2.2 договора) Инвестор-Заказчик обязан в месячный срок за свой счет произвести все необходимые действия по переоформлению прав на земельный участок, занятый той частью объекта, который подлежит передаче ФИО3

Однако впоследствии 11.06.2015 года ФИО4 заключил с Е.О.В., не являющимся стороной инвестиционного договора, договор купли-продажи в отношении части нежилых помещений, возведенных по условиям договора инвестирования, а именно: помещения № площадью 84,9 кв.м. с кадастровым номером №; помещение № площадью 77,9 кв.м. с кадастровым номером №; помещение № площадью 118,2 кв.м. с кадастровым номером №; помещение № площадью 32,9 кв.м. с кадастровым номером №, расположенные по адресу: г. Анапа, <адрес>

В связи с ненадлежащим исполнением ответчиком ФИО4 условий договора инвестирования, а именно: пунктов 2.2 2.6, действия ответчика привели к прямому ущербу в виде утраты вышеуказанных помещений.

Формальное оформление на имя Е.О.В. (сына ФИО3) нежилых помещений повлекло нарушением материальных прав обоих сторон договора инвестирования, поскольку данные помещения стал предметом посягательства бывшей супруги Е.А.Г., которая исходя из факта действующего брака расценила приобретение Е.О.В. указанного имущества как совместно нажитого, в результате чего решением суда от 25.10.2018 года по делу № вышеуказанное недвижимое имущество разделено между супругами ФИО5.

Истец ссылается на пункты 4 и 5 ст. 10 ГК РФ, согласно которым если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков. Истец считает, что требование п.2 ст. 556 ГК РФ при заключении договора купли-продажи было нарушено, поскольку другим документом, заключенным ранее рассматриваемого договора, было определено иное условие в отношении недвижимого имущества.

В связи с чем, ссылаясь на ст.ст. 556, 1, 10, 309, 15 ГК РФ, истец просит суд взыскать с ответчика в пользу истца сумму прямых убытков виде утраты нежилых помещений: № площадью 84,9 кв.м. с кадастровым номером №; помещение № площадью 77,9 кв.м. с кадастровым номером № помещение № площадью 118,2 кв.м. с кадастровым номером №; помещение № площадью 32,9 кв.м. с кадастровым номером №, расположенных по адресу: г. Анапа, <адрес> по цене кадастровой стоимости помещений в размере 5 572 956,9 руб, расходы по оплате государственной пошлины в сумме 36362 руб.

Впоследствии истец уточнила заявленные требования, увеличив сумму иска до 9 911 000 руб. В обоснование уточненных требований указала, что в рамках рассмотрения гражданского дела № по разделу общего имущества супругов ФИО5, предметом спора по которому являлись спорные нежилые помещения <адрес> г. Анапа, по делу проводилась судебная оценочная экспертиза в ООО «Межрегиональный центр экспертиз и консалтинга «ЭКСКО», которым была установлена рыночная стоимость вышеуказанных нежилых помещений, которая в общей сумме составляет 9 911 0000 руб. В связи с тем, что из-за нарушения условий договора и обязательств по договору со стороны ответчика истец понесла убытки в виде утраты вышеуказанных помещений, полагает, что ей должна быть взыскана сумма понесенных убытков в размере рыночной стоимости спорных помещений.

В судебное заседание истец ФИО3, надлежащим образом извещенная о времени и месте слушания дела, не явилась, о причинах неявки суду не сообщила, о рассмотрении дела в свое отсутствие не просила, в связи с чем с учетом мнения участвующих в деле лиц суд находит возможным рассмотреть дело в отсутствие последней.

Представитель истца ФИО3 – ФИО1, действующий на основании доверенности, в судебном заседании поддержал заявленные уточненные требования по изложенным в иске основаниям. Одновременно суду пояснил, что срок исковой давности по заявленным требованиям истцом не пропущен, так как после неисполнения условий договора с 2018 года истец длительное время принимала меры в судебном порядке к защите нарушенных прав, о нарушении которых она узнала только после того как Е.А.Г. обратилась в суд с иском о разделе совместно нажитого супружеского имущества, включив в него нежилые помещения, которые должны были быть переданы ответчиком истцу по договору соинвестирования.

Ответчик ФИО4, надлежащим образом извещенный о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явился, в материалах дела имеется его заявление о рассмотрении дела в его отсутствие..

Представитель ответчика ФИО4 – ФИО2, действующий на основании доверенности, в судебном заседании с заявленными требованиями не согласился по основаниям, изложенным в письменных возражениях, в которых указал, что истец не приступила к исполнению обязательств по заключенному между ней и ответчиком договору соинвестировнаия от 20.03.2013 года, денежные средства в инвестирование проекта не вложила, поставку строительных материалов не организовала, субподрядчиков не привлекла. Таким образом договор от 20.03.2013 года фактически не состоялся, в связи с чем и объект соинвестирования истцу передан не был. Кроме того указал, что истцом пропущен 3-х летний срок исковой давности для обращения в суд с настоящим иском подлежащий исчислению 01.03.2014 года (дата передачи объекта соинвестирования по условиям п. 2.2 и 2.6 договора от 20.03.2013 года), что в силу ст. 199 ГК РФ является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Кроме того представитель ответчика указал, что вступившим в законную силу решением Анапского городского суда от 16.11.2020 года по делу № установлен факт того, что договор соинвестировнаия от 20.03.2013 года стороной истца (ФИО6.) не исполнялся, кроме того данным решением суда указанный договор признан ничтожной (мнимой) сделкой, целью заключения которого являлось желание избежать супружеского раздела недвижимого имущества между Е.О.В. и Е.А.Г., а также установлено, что отсутствуют доказательств осуществления ФИО6, финансирования строительных работ по договору соинвестирования и вложения денежных средств как вклада по договору.

Выслушав участвующих в деле лиц, исследовав материалы дела, суд находит заявленные уточненные исковые требования подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела 20.03.2013 года между ответчиком ФИО4 (Инвестор-Заказчик) и истцом ФИО3 (Соинвестор-Подрядчик) был заключен договор соинвестирования на строительство нежилого здания, по условиям которого (п.1.1.4) результатом инвестиционной деятельности являлось нежилое здание, создаваемое по адресу: г. Анапа, <адрес>, строительство которого должно было осуществляться в соответствии с проектом и настоящим договором. Объект предназначен для размещения автомобильного сервисного центра. Площадь создаваемого объекта по проектной документации составляет 754 кв.м.

Пунктами 1.1.5, 1.1.6 и 2.1 договора соинвестирования предусмотрено, что соинвестор-подрядчик (ФИО3) выполняет работы по договору строительного подряда, заключенному с инвестором-заказчиком и обязуется осуществить инвестирование денежных средств для реализации инвестиционного проекта, а также выполнить работы по строительству объекта, а Инвестор-Заказчик обязуется контролировать использование денежных средств и осуществлять реализацию инвестиционного проекта части оформления разрешительной документации.

В соответствии с п. 1.1.7 договора соинвестирования для строительства объекта инвестирования выделяется земельный участок площадью 1000 кв.м. с кадастровым номером №, расположенный по адресу: г Анапа, <адрес>, который принадлежит инвестору-заказчику на праве аренды.

Вклад инвестора-заказчика по договору инвестирования согласно п. 1.1.8 договора составляет право аренды на вышеуказанный земельный участок, а также расположенное на нем незавершенное строительством здание автомобильного сервиса степенью готовности 20%.

Пунктом 1.1.10 договора соинвестирвания стороны предусмотрели, что общая площадь результата инвестиционной деятельности – сумма площадей всех этажей.

В соответствии с п. 1.1.11 договора срок реализации инвестиционного проекта установлен – до момента ввода объекта в эксплуатацию.

Пунктом 2.2 договора установлено, что по завершении реализации инвестиционного проекта, сдачи объекта в эксплуатацию, его государственной регистрации и при условии надлежащего выполнения Соинвестором-подрядчиком обязательств по настоящему договору Инвестор-заказчик передает Соинвесору-Подрядчику часть объекта площадью 350 кв.м. по договору дарения.

Пунктом 2.5 договора соинвестирования соинвестор-подрядчик брал на себя обязательства полностью завершить строительство и сдать готовый объект Инвестору-Заказчику «под ключ» в срок до 01.01.2014 года.

Пунктом 2.6 договора Инвестор-заказчик брал на себя обязательства передать часть объекта общей площадью 350 кв.м. соинвестору-подрядчику в срок до 01.03.2014 года.

В соответствии с п. 4.1 договора соинвестирования приблизительная общая стоимость всего инвестиционного проекта была установлена сторонами в размере 30 000 000 руб. Согласно п. 4.2 стоимость всех работ и материалов, необходимых для реализации инвестиционного проекта, подлежащая финансированию Соинвестором-подрядчиком, составляет 40%, стоимость вклада соинвестора-заказчика составляет 60% (п.4.3 договора).

Пунктом 5.1 договора соинвестирования был установлен срок действия договора – до 01.01.2014 года.

В соответствии с п. 6.6 договора соинвестирования после ввода объекта в эксплуатацию и регистрации права собственности на здание автомобильного сервисного центра за Инвестором-заказчиком, последний передает Инвестору-Подрячику (ФИО3.) помещения площадь 350 кв.м., что составляет 40% от общего объема инвестиций.

Пунктом 12.2 договора соинвестировнаия стороны предусмотрели, что до передачи Соинвестору-Подрядчику 40% площади построенного объекта Инвестор-Заказчик не имеет права продавать или передавать строящийся или построенный объект (отдельно часть) третьему лицу без письменного разрешения Соинвестора-Подрядчика.

Из представленных в материалы дела доказательств следует, что ФИО4 было получено разрешение на ввод объекта в эксплуатацию № от 25.08.2014 года, согласно которому органом местного самоуправления был введен в эксплуатацию объект недвижимости – Автомобильный сервисный центр общей площадью 753,8 кв.м., этажностью 2 этажа, расположенный по адресу: г. Анапа, <адрес>

Согласно представленного в материалы дела свидетельства о государственной регистрации права собственности от 09.09.2014 года на основании вышеуказанного разрешения на ввод в эксплуатацию за ФИО4 было зарегистрировано право собственности на нежилое здание общей площадью 753,8 кв.м., этажность 2 этажа, с кадастровым номером № расположенное по адресу: г. Анапа, <адрес>., а в последующем 08.06.2015 года ФИО4 зарегистрирован в ЕГРН за собой право собственности на отдельные нежилые помещения, расположенные в указанном нежилом здании, как на самостоятельные объекты недвижимости, а именно: на нежилое помещение № площадью 84,9 кв.м. (№), на нежилое помещение № площадью 118,2 кв.м. (№), на нежилое помещение № площадью 77,9 кв.м. №), на нежилое помещение № площадью 32,9 кв.м. (№), на нежилое помещение № площадью 11,8 кв.м. (№), на нежилое помещение № площадью 48,2 кв.м. (№), на нежилое помещение № площадью 77,7 кв.м. № на нежилое помещение № площадью 95,8 кв.м. (№), на нежилое помещение № площадью 30,1 кв.м (№), на нежилое помещение № площадью 42,8 кв.м. (№), на нежилое помещение № площадью 106 кв.м. №), на нежилое помещение № площадью 7,1 кв.м. (№), что подтверждается свидетельствами о государственной регистрации права от 09.06.2015 года.

В судебном заседании установлено и не отрицалось сторонами, что помещения ФИО6 ФИО4 по договору соинвестирования от 20.03.2013 года не передавались.

Кроме того стороны не отрицали тот факт, что договор соинвестирования от 20.03.2013 года ни в период своего действия, ни до момента ввода объекта инвестиционной деятельности в эксплуатацию (25.08.2014 года), ни после регистрации на него права собственности ФИО4 в ЕГРН (09.09.2014 и 08.06.2015 года) сторонами не расторгался, недействительным не признавался.

Вместе с тем в нарушение п. 2.6 и п. 6.6 договора соинвестирования от 20.03.2013 года, согласно которым ФИО4 должен был передать ФИО3 часть нежилых помещений площадь 350 кв.м. в срок до 01.03.2014 года (п. 2.6) либо по завершении строительства объекта, сдачи его в эксплуатацию и государственной регистрации права собственности на него (п. 2.2) по договору дарения, ответчик ФИО4 11.06.2015 года заключил договор купли-продажи недвижимости с Е.О.В., по которому продал последнему часть нежилых помещений, являющихся предметом инвестиционного соглашения, а именно: помещение № площадью 84,9 кв.м.. помещение № площадью 77,9 кв.м., помещение № площадью 118,2 кв.м. помещение № площадью 32,9 кв.м.

При этом письменное согласие инвестора-подрядчика ФИО3 на продажу данных помещений ответчиком получено не было.

Таким образом в нарушение п. 12.2 договора соинвестирования от 20.03.2013 года вышеуказанные нежилые помещения, составляющие в совокупности площадь 313,9 кв.м., без письменного разрешения соинвестора-подрядчика ФИО3, а также до передачи ей по условиям договора соинвестирования части нежилых помещений площадью 350 кв.м., были проданы Е.О.В., не являющемуся стороной договора соинвестирования.

В соответствии со ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствиями с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Согласно ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются.

В соответствии с п.1 ст. 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществлении е гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных п.1 настоящей статьи, суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично а также применяет иные меры, предусмотренные законом (п.2 ст. 10).

Согласно п.4 ст. 10 ГК РФ если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков.

Пунктом 5 ст. 10 ГК РФ установлено, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

С учетом изложенных положений ст. 10 ГК РФ суд приходит к выводу о том, что в результате заключения ФИО4 договора купли-продажи недвижимого имущества от 11.06.2015 года с Е.О.В., истец была лишена того, на что она мола рассчитывать по договору соинвестирования от 20.03.2013 года, заключенному с ФИО4

Таким образом истец ФИО3 вправе требовать от ответчика гущина О.П. возмещения убытков в порядке, предусмотренном п. 4 ст. 10 и ст. 15 ГК РФ.

В соответствии со ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Пунктом 2 ст. 15 ГК РФ предусмотрено что под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

В силу разъяснений, содержащихся в п. 15 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений радела I части первой ГК РФ» размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степень достоверности. Размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Определяя размер причиненных истцу убытков, суд приходит к выводу о том, что последние должны быть возмещены ответчиком истцу исходя из рыночной стоимости имущества, проданного ответчиком Е.О.В. по договору от 11.06.2015 года, а именно: рыночной стоимости нежилых помещений: № площадью 84,9 кв.м., № площадью 77,9 кв.м., 8 площадью 118,2 кв.м., № площадью 32,9 кв.м.

Истцом в материалы дела представлено заключение экспертизы ООО «Межрегиональный центр экспертиз и консалтинга «ЭКСКО» №/ос от 24.09.2018 года, проведенной в рамках гражданского дела № по иску Е.А.Г. к Е.О.В. о разделе совместно нажитого имущества, предметом спора по которому являлись вышеуказанные нежилые помещения, согласно которому рыночная стоимость помещения № площадью 84,9 кв.м. с кадастровым номером № составила 2 944 000 руб, помещения № площадью 77,9 кв.м. с кадастровым номером № составила 2 701 000 руб, помещения № площадью 118,2 кв.м. с кадастровым номером № составила 3 216 000 руб, помещения № площадью 32,9 кв.м. с кадастровым номером № составила 1 050 000 руб. Общая стоимость помещений составляет 9 911 000 руб.

Таким образом с ответчика в пользу истца подлежит взысканию в счет возмещения причиненного ущерба в результате неисполнения договорных обязательств по договору соинвестирования от 20.03.2013 года и продажи без письменного разрешения истца части нежилых помещений по договору от 11.06.2015 года в пользу Е.О.В. ущерб в сумме 9 911 000 руб.

Доводы представителя ответчика о прекращении между сторонами договорных обязательств в связи с истечением (окончанием) срока действия договора соинвестирования от 20.03.2013 года, суд находит необоснованными в силу следующего.

В соответствии с п.1 ст. 1041 ГК РФ (в редакции на дату заключения договора соинвестирования от 20.03.2013) по договору простого товарищества (договору о совместной деятельности) двое или несколько лиц (товарищей) обязуются соединить свои вклады и совместно действовать без образования юридического лица для извлечения прибыли или достижения иной не противоречащей закону цели.

Согласно п.2 ст. 1042 ГК РФ вклады товарищей предполагаются равными по стоимости, если иное не следует из договора простого товарищества или фактических обстоятельств. Денежная оценка вклада товарища производится по соглашению между товарищами.

В соответствии со ст. 1043 ГК РФ внесенное товарищами имущество, которым они обладали на праве собственности, а также произведенная в результате совместной деятельности продукция и полученные от такой деятельности плоды и доходы, признаются их общей долевой собственностью, если иное не установлено законом или договором простого товарищества либо не вытекает из существа обязательства.

Статьей 1048 ГК РФ предусмотрено, что прибыль, полученная товарищами в результате их совместной деятельности, распределяется пропорционально стоимости вкладов товарищей в общее дело, если иное не предусмотрено договором простого товарищества или иным соглашением товарищей. Соглашение об устранении кого-либо из товарищей от участия в прибыли ничтожно.

Основания прекращении договора простого товарищества установлены в ст. 1050 ГК РФ (в редакции на дату заключения договора от 20.03.2013), согласно которой такими основаниями являются в том числе:

- расторжение договора простого товарищества, заключенного с указанием срока, по требованию одного из товарищей в отношениях между ним и остальными товарищами, за изъятием, указанным в абзаце втором настоящего пункта;

- истечения срока договора простого товарищества;

- выдела доли товарища по требованию его кредитора, за изъятием, указанным в абзаце втором настоящего пункта.

Пунктом 2 ст. 1050 ГК РФ предусмотрено, что раздел имущества, находившегося в общей собственности товарищей, и возникших у них общих прав требования осуществляется в порядке, установленном статьей 252 настоящего Кодекса.

Вместе с тем в силу п.3 ст. 1041 ГК РФ особенности договора простого товарищества, заключаемого для осуществления совместной инвестиционной деятельности (инвестиционного товарищества), устанавливаются Федеральным законом "Об инвестиционном товариществе".

Кроме того п.1.2 договора соинвестировнаия от 20.03.2013 года стороны также предусмотрели, что при заключении и исполнении указанного договора они руководствуются Федеральным законом «Об инвестиционной деятельности в РФ».

Согласно ч.3 ст. 1 Федерального закона от 28.11.2011 №335-ФЗ «Об инвестиционном товариществе» к отношениям, возникающим в связи с осуществлением совместной инвестиционной деятельности на основании договора инвестиционного товарищества, положения Гражданского кодекса Российской Федерации, других федеральных законов и принимаемых в соответствии с ними иных нормативных правовых актов Российской Федерации применяются с учетом особенностей, установленных настоящим Федеральным законом.

Согласно ст. 19 Федерального закона от 28.11.2011 №335-ФЗ «Об инвестиционном товариществе» договор инвестиционного товарищества прекращается вследствие:

1) истечения установленного настоящим Федеральным законом предельного срока договора инвестиционного товарищества;

2) достижения цели, если она была указана в договоре инвестиционного товарищества в качестве отменительного условия;

3) возникновения ситуации, при которой в договоре инвестиционного товарищества участвует только один товарищ.

Таким образом основания прекращения договора простого товарищества регламентируются специальной нормой - ст. 19 Федерального закона 28.11.2011 №335-ФЗ, а не ст. 1050 ГК РФ.

Частью 1 ст. 13 Федерального закона от 28.11.2011 №335-ФЗ «Об инвестиционном товариществе» установлено, что договор инвестиционного товарищества должен быть заключен с указанием срока или с указанием цели в качестве отменительного условия. Срок действия договора инвестиционного товарищества, в том числе заключенного с указанием цели в качестве отменительного условия, не может превышать пятнадцать лет. В случае, если срок действия договора инвестиционного товарищества не указан, такой договор действует в течение пятнадцати лет.

Проанализировав условия договора соинвестирования от 20.03.2013 года, заключенного между истцом и ответчиком, суд приходит к выводу о том, что несмотря на установление данным договором срока его действия (п.5.3 договора) до 01.01.2014 года, условиями договора соинвестирования предусмотрены обязательства сторон, выходящие за пределы срока действия договора соинвестировнаия, так как п. 2.6 договора предусмотрена обязанность Инвестора-Заказчика передать инвестору-подрядчику часть объекта инвестиционной деятельности площадью 350 кв.м. в срок до 01.03.2014 года.

Кроме того п.1.1.11 договора соинвестирования установлен срок реализации инвестиционного проекта (строительства нежилого здания по <адрес> г. Анапа) - до момента ввода объекта инвестиционной деятельности в эксплуатацию.

В судебном заседании из представленного в материалы дела разрешения на ввод в эксплуатацию №№ от 25.08.2014 года следует, что объект инвестиционной деятельности (Автомобильный сервисный центр общей площадью 753,8 кв.м., этажностью 2 этажа, расположенный по адресу: г. Анапа, <адрес>) был введен в эксплуатацию 25.08.2014 года, то есть за пределами срока действия договора соинвестирования от 20.03.2013 года.

В связи с чем суд приходит к выводу о том, что условия договора в части соблюдения установленного им срока действия (до 01.01.2014 года) сторонами, в том числе Инвестором-заказчиком, не соблюдались, кроме того действие договора соинвестирования продолжалось после установленного в нем срока, так как ФИО4 зарегистрировал право собственности на введенный в эксплуатацию объект в ЕГРН 09.09.2014 года, что подтверждается представленным в материал дела свидетельством о государственной регистрации права.

Изложенное позволяет суду прийти к выводу о том, что договор соинвестировнаия от 20.03.2013 года после 01.01.2014 года свое действие не прекратил и продолжил действовать, так как обязательства сторон по нему продолжали исполняться Инвестором-Заказчиком, который ввел объект в эксплуатацию и зарегистрировал на него право собственности. Соответственно в данном случае применению подлежит силу ч.1 ст. 13 Федерального закона от 28.11.2011 №335-ФЗ «Об инвестиционном товариществе», устанавливающая предельный срок действия договора – 15 лет, а также ст. 19 Федерального закона, которая устанавливает, что договор простого товарищества прекращается не по истечении указанного в нем срока, а по истечении предельного срока договора инвестиционного товарищества, составляющего 15 лет.

Доводы представителя ответчика о том, что истец ФИО3 не исполняла условий договора соинвестирования от 20.03.2013 года и не вносила никаких денежных средств в строительство объекта инвестиционной деятельности - Автомобильного сервисного центра по адресу: г. Анапа, <адрес>, что по его мнению повлекло прекращение договора, суд находит также необоснованными, потому как в материалы дела представителем истца представлены копии финансовых документов, подтверждающий факт участия ФИО3 в период с 2013 по 2014 года включительно в заказе, приобретении строительных материалов для строительства нежилых помещений по <адрес> г. Анапа.

При этом доводы представителя ответчика о том, что счета на оплату не являются подтверждением фактического участия истца в строительстве спорного объекта недвижимости, являющегося предметом договора соинвестирования от 20.03.2013 года, судом не принимаются, потому как ответчиком суду также не представлено доказательств ни оплаты, ни фактического строительства нежилых помещений, расположенных по <адрес>, разрешение на ввод которых им было получено 25.08.2014 года, за счет личных (собственных) денежных средств. При этом судом принимается во внимание, что объект инвестиционной деятельности (Автомобильный сервисный центр общей площадью 753,8 кв.м., этажностью 2 этажа, расположенный по адресу: г. Анапа, <адрес>) фактически был создан и введен в эксплуатацию, при этом ни до момента ввода строения в эксплуатацию, ни до регистрации на него права собственности ФИО4, соглашений о расторжении договора соинвестирования от 20.03.2013 года сторонами не заключалось, доказательств обратного суду не предоставлено, что свидетельствует о том, что условия договора соинвестирования в части создания объекта инвестиционной деятельности были выполнены.

Давая оценку доводам представителя ответчика о том, что договор соинвестирования от 20.03.2013 года был признан ничтожной (мнимой) сделкой решением суда от 16.11.2020 года по делу №, суд исходит из следующего.

Как следует из текста решения Анапского городского суда от 16.11.2020 по делу № предметом спора по данному делу являлся договор купли-продажи недвижимости от 11.06.2015 года, заключенный между Е.О.В. и ФИО4 При этом договор соинвестирования от 20.03.2013 года, заключенный между ФИО4 и ФИО3, предметом спора не являлся, однако в решении суда от 16.11.2020 года суд дал оценку данному договору как ничтожному (мнимому) со ссылкой на то, что ФИО3 не принимала участия в строительстве объекта инвестиционной деятельности, не вкладывала в него денежных средств, не оформляла разрешительную и иную документацию. Вместе с тем судом в решении суда не приведено доказательств и не дана оценка этим доказательством, которые бы подтверждали факт возведения объекта недвижимости по <адрес> г. Анапа исключительно за счет денежных средств и сил ФИО4

В связи с чем данное решение суда не может иметь преюдициального значения при рассмотрении настоящего спора.

заявленное представителем ответчика ходатайство о пропуске срока исковой давности для обращения в суд с настоящим иском суд находит не подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с п.1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Согласно ст. 199 ГК РФ требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности. Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Пунктом 1 ст. 200 ГК РФ установлено, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В силу п. 2 ст. 200 ГК РФ по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения.

По обязательствам, срок исполнения которых не определен или определен моментом востребования, срок исковой давности начинает течь со дня предъявления кредитором требования об исполнении обязательства, а если должнику предоставляется срок для исполнения такого требования, исчисление срока исковой давности начинается по окончании срока, предоставляемого для исполнения такого требования. При этом срок исковой давности во всяком случае не может превышать десять лет со дня возникновения обязательства.

Судом установлено, что договор соинвестирования от 20.03.2013 года, заключенный между истцом и ответчиком, несмотря на наличие в нем указания на срок его действия (до 01.01.2014 года) продолжал свое действие, так как содержал иные сроки исполнения обязательство по нему (п. 2.6 договора – срок передачи объекта истцу установлен до 01.03.2014 года; п. 2.2 договора - передача истцу по договору дарения части нежилых помещений после ввода объекта в эксплуатацию и после государственной регистрации права на него за ФИО4), в силу ст. ст. 13, 19 Федерального закона от 28.11.2011 №335-ФЗ «Об инвестиционном товариществе» предельный срок его действия составляет 15 лет с даты заключения, что свидетельствует о том, что настоящий иск предъявлен в пределах срока исковой давности, так как действие договора соинвестирования от 20.03.2013 года прекращено не было ввиду неисполнения обязательств по нему в части передачи нежилых помещений истцу ФИО3

Кроме того в силу ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало о нарушении своих прав.

Из материалов дела следует, что ответчик по договору купли-продажи недвижимости от 11.06.2015 года продал нежилые помещения, возведенные в рамках договора соинвестирования от 20.03.2013 года без письменного разрешения истца ФИО7 При этом истец ФИО3 стороной договора купли-продажи не являлась, кроме того ФИО3 принимались меры к оспариванию в судебном порядке договора купли-продажи от 11.06.2015 года, однако решением Анапскго городского суда от 16.11.2020 года, оставленным без изменения апелляционным определением от 01.06.2021 года, в иске ФИО3 было отказано.

Таким образом о нарушении своих прав в части причинения убытков в результате неисполнения обязательств по договору соинвестирования от 20.03.2013 года ФИО3 узнала после состоявшегося судебного акта по делу №, после чего реализовала свое право на защиту путем предъявления иска о возмещении убытков.

С учетом изложенного суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности для защиты нарушенного права в части взыскания причиненных убытков истцом не пропущен.

В связи с изложенным требования истца, заявленные в уточненном иске, подлежат удовлетворению.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны понесенные по делу судебные расходы, к числу каковых в силу ст. 94 ГПК РФ относятся в том числе расходы на оплату государственной пошлины.

В связи с тем, что истцом при подаче иска были понесены расходы на оплату государственной пошлины в сумме 44 555 руб, последние подлежат взыскании с ответчика в пользу истца.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ,

р е ш и л :

Уточненное исковое заявление ФИО3 к ФИО4 о взыскании убытков в результате ненадлежащего исполнения обязательств по инвестиционному договору, - удовлетворить.

Взыскать с ФИО4 в пользу ФИО3 в счет возмещения убытков по договору инвестирования от 20.03.2013 года 9 911 000 руб и расходы по оплате государственной пошлины в сумме 44 555 руб, а всего взыскать 9 955 555 (девять миллионов девятьсот пятьдесят пять тысяч пятьсот пятьдесят пять) руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Краснодарского краевого суда в течение месяца с даты принятия мотивированного решения суда через Анапский городской суд.

Судья: (подпись) В.В.Грошкова

Мотивированное решение изготовлено 13.07.2021 года.

Подлинник решения находится в материалах дела № 2-857/2021 (УИД: 23RS0003-01-2021-00807-31) Анапского городского суда Краснодарского края.