Решение № 2-482/2017 2-482/2017(2-8315/2016;)~М-7507/2016 2-8315/2016 М-7507/2016 от 15 августа 2017 г. по делу № 2-482/2017

КОПИЯ

дело № 2-482/17


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

16 августа 2017 года г. Петропавловск-Камчатский

Петропавловск-Камчатский городской суд Камчатского края в составе:

председательствующего (судьи) Липковой Г.А.,

при секретаре Драпчук Д.А.,

с участием:

прокурора города Петропавловска-Камчатского Грицык Е.И.,

истца ФИО3,

представителя ответчика ФИО4,

представителя третьего лица ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» о взыскании упущенной выгоды, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО3 обратилась в суд с иском к ответчику ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С.Лукашевского» о взыскании упущенной выгоды, компенсации морального вреда.

В обосновании своих исковых требований истец указала, что застрахована по обязательному медицинскому страхованию (полис ОМС №) в Камчатском филиале АО «Страховая компания «Согаз-Мед» (далее по тексту Страховая компания).

20 июня 2015 года обратилась в травмпункт ответчика с жалобой на сильные боли и отечность нижней правой челюсти. Рентген показал перелом нижней правой челюсти, после чего ей было выдано направление в отделение челюстно-лицевой хирургии (далее по тексту ЧХЛ), в тот же день была госпитализирована.

На стационарном лечении в отделении челюстно-лицевой хирургии ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» находилась первично в период с 21 июня 2015 года по 06 июля 2015 года, повторно с 02 ноября 2015 года по 13 ноября 2015 года.

22 июня 2015 года врачом ФИО10 была выполнена процедура по шинированию челюстей, при этом, перед введением наркоза в операционную зашла медсестра и сказала, что панорамный снимок челюсти истца не могут найти. Однако наркоз сразу был введен и проведена операция, в результате которой, как впоследствии выяснилось, был удален 8 зуб вместо 4 и 5 зубов, которые находились в месте перелома.

Находясь в стационаре, боли в месте перелома не проходили, а наоборот усиливались, поэтому постоянно просила медицинский персонал делать обезболивание.

Спустя неделю боли не проходили и истца направили на прием к невропатологу, который назначил медикаментозное лечение. Однако боль и тяжесть в нижней челюсти в месте 4 и 5 зубов оставались, что приносило ей невыносимую боль.

06 июля 2015 года выписали из стационара, назначив дату снятия шин на 20 июля 2015 года. Находясь дома, постоянно принимала обезболивающие таблетки, так как боли были очень сильные, в связи с чем, она испытывала постоянные мучения, не могла нормально спать, питаться и, как следствие, очень сильно похудела, почти до анорексичного состояния, испытывая при этом невыносимую боль, физические и моральные страдания.

20 июля 2015 года были сняты шины и рекомендовано разрабатывать челюсть, а также посетить стоматолога.

После снятия шин, 22 или 23 июля 2015 года по рекомендации лечащего врача, истец посетила ГБУЗ «Петропавловск-Камчатская городская стоматология», где врач сказал, что необходимо прийти, когда сойдет опухоль в области челюсти.

По истечении недели, внутри полости рта, на месте перелома, в области 5 зуба образовался свищ и в тот же день истец обратилась в ГБУЗ КК «Петропавловск-Камчатская городская стоматологическая поликлиника». После осмотра, врач сообщил, что у неё наблюдается подвижный фрагмент челюсти, на котором находятся 4 и 5 зубы, дал направление на снимок этих зубов, прокомментировав, что у 5 зуба, который находится под коронкой в месте перелома, действительно имеется гнойный свищ и зуб необходимо срочно удалять. Однако, самостоятельно проводить манипуляции по удалению зуба не стал, настоятельно порекомендовав идти к своему лечащему врачу в ЧХЛ. В этот же день обратилась в ЧЛХ к врачу ФИО7 с данной проблемой, поставив ее в известность, что была на приеме у стоматолога и передала его рекомендации. В смотровом кабинете ЧЛХ врач зачистила свищ и сообщила, что посещение стоматолога необходимо отложить на 1-1,5 месяца, при этом сделать снимок 4 и 5 зубов.

На следующий день истец пришла на прием к врачу и принесла снимок данных зубов, после чего ФИО7 сообщила, что надо перелечить зуб, который находился под коронкой, то есть, полностью проигнорировав настоятельные рекомендации врача-стоматолога о срочном удалении данного зуба.

Все это время, на протяжении рекомендованного врачом ФИО7 срока о непосещении стоматологии, боль в области перелома, а именно 4 и 5 зубов, продолжала оставаться, в связи с чем, истец продолжала принимать обезболивающие таблетки.

Хотя шины были уже сняты, в связи с непрекращающимися болями в области перелома, была вынуждена продолжала употреблять в размельченном виде еду через трубочку, так как жевательные движения были невозможными из-за боли и из-за, неизвестного истцу на тот момент, ощущения тяжести и дискомфорта в нижней челюсти, которая постоянно при жевательных движениях проваливалась вниз.

В это же время, на нижней челюсти снаружи, в области перелома образовалось пятно бледно-синего цвета, похожее на фурункул. При надавливании на него испытывала очень болезненные ощущения, и было видно, что под кожей образовался гной, в связи с чем, немедленно обратилась к лечащему врачу ФИО7 в ЧЛХ, которая на тот момент уже была в отпуске и в отделении находилась зав. отделением хирург ФИО8

При этом, на жалобы о не проходящих болях и о том, что у неё образовался внешний гнойный свищ в области перелома, ФИО8, не предложив осмотреть ее, сказала, чтобы она потерпела дней 10 и в следующий раз пришла с очередным снимком челюсти, так как она сейчас не может принять. В этот же день, после посещения ЧЛХ, истец сделала снимок в ГБУЗ КК «Петропавловск-Камчатская городская стоматологическая поликлиника», где рентгенолог, увидев снимок, была крайне удивлена и сообщила, что у истца не сросшийся перелом челюсти.

Через неделю, ДД.ММ.ГГГГ пришла на прием в ЧЛХ и была госпитализирована. На следующий день ей была сделана операция по удалению секвестра (5 зуба под коронкой), а также разрезание и зачистка гнойного свища, который образовался в месте перелома, с наложением швов. В стационаре истец находилась до 13 ноября 2015 года. При этом, врач ФИО8 высказывала истцу: «Что ты паникуешь? Никого не слушай, все у тебя срослось!», рекомендовав делать самостоятельно руками массаж челюсти на месте перелома, а именно разрабатывать образовавшийся бугорок и асимметрию в месте перелома. Истец попыталась последовать рекомендациям, но не могла даже в малой степени надавить на это место, поскольку истца пронизывала острая невыносимая боль.

После выписки из стационара, по истечении двух недель, у истца резко начались сильные боли в области 4 зуба, оставшегося на месте перелома, и она вновь посетила врача ФИО8 с данными жалобами, при этом снова предоставив снимок челюсти. Посмотрев снимок, она сказала: «Необходимо идти к стоматологу и лечить (вскрывать) этот зуб».

11 декабря 2015 года обратилась в ГБУЗ КК «Петропавловск-Камчатская городская стоматологическая поликлиника», где врач так же был удивлен тем фактом, что «перелом случился еще в июне, а зубы сразу при проведении операции на месте перелома не были удалены!». Врач не взял на себя ответственность по удалению 4 зуба, сославшись на то, что случай очень серьезный, сделал обезболивающий укол и выдал направление в отделение ЧЛХ.

14 декабря 2015 года в очередной раз пришла к лечащему врачу ФИО8, поставив ее в известность, что никто из стоматологов не берется за ее лечение, а тем более за удаление этого зуба, так как челюсть не срослась, на что врач ответила истцу дословно: «Я же тебе сказала не обращаться ни к каким другим врачам!», хотя сама в предыдущий визит к ней рекомендовала истцу посетить стоматолога и лечить 4 зуб. При этом ФИО8 в очередной раз проигнорировала жалобы, а также направление, выданное врачом «неотложки», но назначила прием на 15 декабря 2015 года.

15 декабря 2015 года в очередной раз явилась в отделение ЧЛХ и ей был удален 4 зуб. При этом в разговоре с медсестрой, врач ФИО8 в присутствии истца сказала: «У нее развился сложнейший остеомиелит и её нужно понаблюдать», никаких рекомендаций ни в устной, ни в письменной форме дано не было.

Место, где был зачищен свищ, продолжало мокнуть и из него постоянно шли гнойные выделения.

В конце декабря 2015 года снова посетила врача ФИО8, которая, ощупав руками челюсть, сообщила, что все хорошо и челюсть срослась, а на вопрос, почему до сих пор идут гнойные выделения, ответила, что указанное является остаточным явлением и предложила в течение 2-х месяцев снова приехать к ней на прием.

После январских праздничных дней 2016 года, истец посетила стоматолога, который был возмущен тем фактом, что подвижность фрагмента челюсти остается, и констатировал, что челюсть не срослась, а место удаления свища продолжало мокнуть и гноиться, и в конце января 2016 года с гноем вышел небольшой фрагмент кости.

02 февраля 2016 года истец в очередной раз пришла на прием к врачу ЧЛХ. В отделении находилась врач ФИО7, так как зав. отделением ЧЛХ ФИО8 была в отпуске.

ФИО7 пригласила истца с её мамой в свой кабинет. Однако, даже после более детального объяснения о причине визита, она не предложила осмотреть истца, поэтому, находясь истец на расстоянии от нее, вынуждена была открыть рот и показать подвижность фрагмента челюсти. После этого ФИО7 тут же позвала ФИО2 в смотровой кабинет.

Согласиться на какую-либо операцию у данного врача более не могла, так как боялась повторного безответственного подхода к своему здоровью.

Вопрос о срочном проведении операции стоял очень остро, в связи с чем, были приняты меры по выезду на оперативное лечение за пределы Камчатского края.

По обращению истца и запросу Министерства здравоохранения Камчатского края, истец получила вызов «Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета им. ФИО9» на госпитализацию 26 апреля 2016 года.

27 апреля 2016 года истцу была проведена операция «остеосинтез нижней челюсти односторонний внутриротовой и в области мыщелкового отростка наружным доступом». По рекомендации врача необходимо ношение межчелюстных тяг, щадящая диета, с исключением твердой пищи на срок 1-1,5 месяца, рентген контроль через 6 месяцев (решение вопроса о снятии реконструктивных пластин).

09 июня 2016 года в стоматологической клинике ООО «Дентс Плюс» межчелюстные тяги были сняты, челюсть срослась.

Ответчик является участником обязательного медицинского страхования. В рамках обязательного медицинского страхования истец застрахована в АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (Камчатский филиал). В силу договора страховая компания оплатила затраты на лечение истца.

По её заявлению страховая компания провела экспертизу качества оказанной медицинской помощи (далее ЭКМП), результаты которой отражены в соответствующих актах и заключениях, согласно которым ответчик допустил многочисленные дефекты (нарушения) при оказании медицинских услуг. Акты и заключения ответчик подписал без разногласий и не обжаловал их. Страховая компания применила к ответчику финансовые санкции.

Наиболее значимые ошибки, повлиявшие на исход заболевания: «шинирование челюстей выполнено, но не удалены зубы, находящиеся в линиях переломов 44-45-38, они в дальнейшем и явились источниками развития посттравматического остеомиелита. Лечение проводилось с грубейшими ошибками. Результат лечения привел к воспалительным явлениям нижней челюсти, к неправильному консолидированному перелому нижней челюсти, нарушению функции жевания».

Во втором периоде лечения с 02 ноября 2015 года по 13 ноября 2015 года ответчик также допустил ряд дефектов, которые привели к ухудшению состояния здоровья.

Указала, что ненадлежащим качеством лечения ответчик не только причинил вред ее здоровью, но также доставил нравственные страдания, связанные с ощущением безысходности и безрезультативности лечения, которое истец проходила у ответчика на протяжении более полугода. Перенесенная операция, вызвавшая сильнейший стресс и волнение, не устранила ее недуг.

Все происходящее доставляло ей невероятные трудности в повседневной жизни, невыносимые физические и моральные страдания, не могла вести полноценный образ жизни, не могла нормально питаться, речь была затруднена, не могла работать, в связи с чем, ей пришлось уволиться с работы, так как выполнение обязанностей юрисконсульта предполагало постоянное общение с клиентами, чего не могла себе позволить, так как постоянные боли не давали покоя, а также чувствовала себя неловко в общественных местах, так как лицо было несимметричным из-за несросшейся челюсти.

Просила суд взыскать с ответчика упущенную выгоду в виде утраченного заработка в размере 432 000 рублей, компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО3 исковые требования поддержала, по основаниям, изложенным в иске. Дополнительно суду пояснила, что 48 зуб, не находящийся в линии перелома, который был абсолютно здоровым, был удален, операция по шинированию проходила без рентгенологического снимка. На 45 зубе была установлена коронка, который нужно было удалять с самого начала при наложении шин. О том, что 44, 45 зубы находились в кости, и имело смысл сохранить их с целью наложения конструкций, не могло быть и речи, так как зубы находились в щели перелома, шатались, особенно 45 зуб, на котором и находилась коронка. А при шинировании челюсти, при ношении шин на протяжении одного месяца, а также после снятия шин данные зубы доставляли непрекращающуюся невыносимую боль, что привело к образованию свищей как внутри полости рта, так и снаружи, а также к воспалительным процессам в челюсти. Считала, что определённый к взысканию размер компенсации морального вреда является обоснованным, поскольку ответчик на протяжении длительного периода некачественного лечения, отношения к болезни, к боли и страданиям, которые пришлось пережить при лечении, проведенных операциях, неоднократном нахождении под наркозом, причинил вред здоровью, большие нравственные и физические страдания, что привело к нарушению социального, психического и физического благополучия. Пришлось вести почти затворнический образ жизни, очень сильно похудела, так как после проведенного некачественного лечения наблюдалась асимметрия лица, провисание несросшейся нижней челюсти, в результате чего была нарушена жевательная функция, в течение 11 месяцев не могла полноценно питаться, и продолжала принимать пищу в измельченном на блендере виде, через трубочку. На протяжении всего периода лечения мучилась от постоянной физической боли. Из-за постоянно принимаемых обезболивающих препаратов, других лекарств, влияния наркоза, а особенно постоянного стресса, произошли серьезные гормональные нарушения в организме. Не имела возможности вести нормальную полноценную жизнь, не могла работать.

Представитель ответчика ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» ФИО4, действующий на основании доверенности, исковые требования не признал. Представил письменные возражения на иск, в которых указал и суду пояснил, что с выводами отраженными в экспертных заключениях № ЭКМП № от 29 марта 2016 года при оказании медицинской помощи с 21 июня 2015 года по 06 июля 2015 и № от 29 марта 2016 года при оказании медицинской помощи с 02 ноября 2015 года по 13 ноября 2015 года не согласен, так как эксперт страховой организации не является челюстно-лицевым хирургом, а сама страховая организация является заинтересованной стороной. Согласно медицинской карте стационарного больного №/С2015 в период лечения в ЧЛХ с 21 июля 2015 года по 06 июля 2015 года и медицинской карте стационарного больного №/С2015 в период лечения в ЧЛХ с 02 ноября 2015 года по 13 ноября 2015 года находилась на лечении в отделении ЧЛХ с диагнозом двусторонний перелом в области угла нижней челюсти слева, перелом тела нижней челюсти в области 44,45 зубов со смещением отломков, хронический остеомиелит нижней челюсти от 48 зуба (на Rrp нижней и верхней челюсти от 21 июня 15 года - перелом тела нижней челюсти справа со смещением и перелом угла нижней челюсти слева без смещения, со стороны полости рта - в области 27 зуба имеется осколок коронки, в области 48 зуба слизистая оболочка гиперемирована, зуб подвижен 3 степени, на ортопантомограмме от 22.06.2015г. - перелом нижней челюсти слева, перелом тела нижней челюсти в области 44,45 зубов со смещением отломков, имеется участок разряжения костной ткани в области верхушек корней 48 зуба). Таким образом, при осмотре определена подвижность 48 зуба 3 степени, слизистая оболочка гиперемирована, имеется участок разряжения костной ткани в области верхушек корней 48 зуба, что и явилось показанием к удалению. Линия перелома проходила между корнями 44,45 зубов, основной своей площадью корни зубов находились в кости, признаков разряжения костной ткани в области перелома не было, таким образом, на тот момент имело смысл сохранить 44,45 зубы для с целью наложения конструкций для более жесткой фиксации прикуса, так же был сохранен 38 зуб, который является здоровым и не удален до настоящего момента. Считал, что остеомиелит развился не в результате не удаления 44,45,38 зубов, а носит травматический характер. Согласно протоколу врачебной комиссии от 29 февраля 2016 года № дефектов лечебно-диагностических мероприятий в отношении ФИО3 на этапе ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» нет. Также полагал, что размер компенсации морального вреда является чрезмерно завышенным и истцом не представлено доказательств в пользу того, что она в результате ненадлежащего лечения утратила трудоспособность либо трудоспособность была ограничена.

В судебном заседании представитель третьего лица АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» ФИО11, действующая на основании доверенности, считала исковые требования обоснованными и подлежащими удовлетворению. Представила письменный отзыв на иск и письменные возражения на отзыв, в которых указала и суду пояснила, что 04 февраля 2016 года ФИО3 обратилась в страховую компанию с жалобой на оказанное лечение в ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского». Камчатским Филиалом АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» по жалобе ФИО3 была запрошена медицинская документация в ГБУЗ «Камчатской краевой больницы им. А.С. Лукашевского» в отношении истца и проведены целевые экспертизы качества медицинской помощи. Результаты экспертизы отражены акте ЭКМП № и экспертном заключении к акту КМП №, в акте ЭКПМ №, экспертном заключении к акту ЭКМП №, где в установлено, что в обоих периодах лечения ответчик допустил многочисленные дефекты при оказании медицинских помощи ФИО3 Эксперт установил, что факт оказания медицинской помощи является ненадлежащего качества, а именно диагностические мероприятия проведены не в полном объеме, операция по шинированию челюсти проведена с грубейшими ошибками - не удалены 44, 45 зубы в месте перелома, в результате чего был причинен вред здоровью застрахованного - неправильно консолидированный перелом, воспаление нижней челюсти (остеомиелит), нарушение функции жевания, удаление здорового зуба. Акты ЭКМП и экспертные заключения подписаны Ответчиком без протоколов разногласий, в установленном законом порядке не обжаловались, следовательно факт оказания ненадлежащей медицинской помощи с грубейшими нарушениями признан ответчиком. На основании проведенной экспертизы к ответчику были применены финансовые санкции в виде неоплаты оказанной медицинской помощи, также уплаты штрафов. Застрахованная ФИО3 вынуждена была обратиться за проведением операции за пределы Камчатского края. Сроки лечения затянулись более чем на год. Довод ответчика о том, что эксперт, проводивший ЭКМП не является челюстно-лицевым хирургом несостоятелен, поскольку ЭКМП, проводилась с привлечением эксперта качества медицинской помощи ФИО15 - сотрудника отделения гнойной хирургии Южно-Сахалинской городской больницы им. ФИО12, врача высшей квалификационной категории, имеющего квалификацию эксперта по специальности «Челюстно-лицевая хирургия», включенный в территориальный реестр экспертов качества медицинской помощи. Квалификационные требования к экспертам качества медицинской помощи, также как и условия включения в реестр, являются едиными на всей территории Российской Федерации, что не дает оснований ставить по сомнение результаты экспертизы, проведенной экспертом качества медицинской помощи ФИО13 Для проведения экспертизы медицинской помощи Страховой компанией со ФИО13 был заключен гражданско-правовой договор на оказание услуг по проведению качества медицинской помощи индивидуального случая. Следовательно, довод ответчика о заинтересованности страховой компании фактическими обстоятельствами и материалами дела не подтверждается, поскольку экспертная деятельность была проведена в строгом соответствии с нормативными правовыми актами. Доводы ответчика о том, что дефект 3.2.3 является единственным дефектом, повлиявшим на состояние здоровья застрахованного лица нельзя принять во внимание. Экспертом были выявлены многочисленные дефекты при оказании медицинской помощи Стариковой, из них дефект 3.2.3 является самым существенным дефектом - невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и лечебных мероприятий, приведших к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица. То есть действиями ответчика был причинён серьезный вред здоровью ФИО3 - воспалительные явления нижней челюсти, неправильно консолидированный перелом нижней челюсти, нарушение функции жевания. Утверждение ответчика, что размер компенсации морального вреда является чрезмерно завышенном является ошибочным, так как ФИО3 работала в должности юрисконсульта, в обязанности которого входит регулярное общение с людьми. Ввиду нарушения симметрии лица, выпадающей нижней челюсти ФИО3 была вынуждена уволиться и заниматься восстановлением здоровья. Денежная компенсация в данном размере направлена на получение компенсации за перенесенные страдания. Комиссии экспертов в заключении подтвердила выводы о некачественном, ненадлежащем лечении ФИО3 Указанные дефекты свидетельствует от том, что медицинская помощь на протяжении длительного периода на всех этапах оказания была оказана с грубейшими нарушениями, некачественно, ненадлежаще, несвоевременно, не привела к выздоровлению, и спровоцировала появление травматического остеомиелита и дальнейшее развитие воспалительного процесса.

Выслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, полагавшей исковые требования ФИО3 о компенсации морального вреда обоснованными и подлежащими удовлетворению, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Согласно ст.ст. 20,41 Конституции РФ, ст. 150 Гражданского кодекса РФ жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

К числу наиболее значимых человеческих ценностей относится жизнь и здоровье, а их защита должна быть приоритетной (статья 3 Всеобщей декларации прав человека и статья 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах). Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции РФ.

Защита гражданских прав осуществляется, в том числе путем компенсации морального вреда (ст. 12 Гражданского кодекса РФ).

Согласно п.п. 1,2 ст. 150 Гражданского кодекса РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

Общей нормой права регулирующей основания ответственности за причинение вреда является статья 1064 ГК РФ, согласно которой вред, причиненный личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Исходя из смысла приведенных норм закона, ответственность за причиненный вред наступает при совокупности условий, которая включает: наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, а также причинно-следственную связь между противоправными действиями и наступившими неблагоприятными последствиями. Отсутствие одного из перечисленных условий является основанием для отказа в удовлетворении требования о возмещении ущерба.

При этом, на истца возложено бремя доказывания самого факта причинения вреда и величины его возмещения, причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и наступившими негативными последствиями, а обязанность доказать отсутствие своей вины в причинении вреда лежит на ответчике.

В силу ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В соответствии с п. 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу ч. ч. 2, 3 ст. 98 указанного Федерального закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 46 минут ФИО3 обратилась в травматологический пункт ГБУЗ КК «Петропавловск-Камчатская городская поликлиника №», где последняя врачом-травматологом была направлена на госпитализацию в ККБ ЧЛХ с диагнозом закрытый перелом нижней челюсти справа.

Указанное обстоятельство подтверждается справкой ГБУЗ КК «Петропавловск-Камчатская городская поликлиника №»№.

Как следует из медицинской карты стационарною больного №/С2015 КГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» ФИО3 в период с 17 часов 31 минуты 21 июня 2015 года по 06 июля 2015 года проходила стационарное лечение в отделении ЧЛХ КГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» с клиническим диагнозом «двусторонний перелом в области угла нижней челюсти слева, перелом тела нижней челюсти в области 44, 45 зубов со смещением отломков». За время прохождения данного лечения ФИО3 проведена операция (22 июня 2015 года) – наложение шин Тигерштедта. Фиксация лигатурными проволоками. Экстракция 48 зуба с местной инфильтрационной анестезией и внутривенной анестезией соответственно. Дата снятия шин назначена на 20 июля 2015 года.

Согласно копии полиса обязательного страхования, представленной в медицинскую карту, ФИО3 застрахована в страховой компании «СОГАЗ» по полису №.

Из медицинской карты стационарного больного № ГБУЗ КК «Петропавловск-Камчатская городская поликлиника №» следует, что ФИО3 в период с 11 часов 07 минут ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находилась на стационарном лечении в отделении ЧЛХ КГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С.Лукашевского» с клиническим диагнозом «воспалительные заболевания челюстей» (жалобы на боли в области нижней челюсти, затрудненное открывание рта, отек мягких тканей в области нижней челюсти), где ей под внутривенным наркозом была проведена операция по удалению секвестра и зуба (удален 5 зуб, иссечен свищ).

11 декабря 2015 года врачом ГБУЗ «Петропавловск-Камчатская городская стоматологическая поликлиника» ФИО1 была направлена в краевую больницу с диагнозом «незаживший перелом правого н/ч отростка».

В марте 2016 года главным врачом КГБУЗ «Камчатская краевая больница им. ФИО6» ФИО14 было выдано направление на госпитализацию в ГБОУ ВПО «Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. ФИО9» с обоснованием направления - оперативное лечение – остеосинтез.

В период с 26 апреля 2016 года по 06 мая 2016 года истец находилась на лечении в ГБОУ ВПО «Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университете им. И.П. Павлова» с клиническим диагнозом «несросшийся перелом нижней челюсти в области тела справа, угла слева от 20 июня 2015 года. Травматический остеомиелит нижней челюсти в области тела справа. Рубцовая деформация в правой поднижнечелюстной области». В период нахождения на лечении проведена операция с общей анестезией - остеосинтез нижней челюсти односторонний наружным доступом.

04 февраля 2016 года ФИО3 обратилась с заявлением в Камчатский филиал АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» о проведении экспертизы качества оказанной медицинской помощи (л.д. 15-16).

Согласно ответу АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» на заявление ФИО3 по результатам проведенной экспертизы качества медицинской помощи были выявлены дефекты в качестве оказанной медицинской помощи в станционере КГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С.Лукашевского» за периоды лечения с 21 июня 2015 года по 06 июля 2015 года и с 02 ноября 2015 года по 13 ноября 2015 года. Обращение признанно обоснованным (л.д. 19).

Как следует из выводов, содержащихся в акте экспертизы качества медицинской помощи (целевой) № от 29 марта 2016 года, в период лечения с 21 июня 2015 года по 06 июля 2015 года выполнено шинирование челюстей, но не удалены зубы, находящиеся в линиях переломов 44-45-38, они в дальнейшем и явились источниками развития постравматического остеомиелита. Лечение проводилось с грубейшими ошибками. Результат лечения привел к воспалительным явлениям нижней челюсти, к неправильному консолидированному перелому нижней челюсти, нарушению функции жевания. В качестве рекомендаций указано о необходимости проведения операции прямого остеосинтеза нижней челюсти (л.д. 20).

Аналогичные выводы содержатся в экспертном заключении к указанному акту (наиболее значимые ошибки) (л.д. 21).

В выводах, содержащихся в акте экспертизы качества медицинской помощи (целевой) № от 29 марта 2016 года за период оказания медицинской помощи с 02 ноября 2015 года по 13 ноября 2015 года указано, что лечебные мероприятия проведены не в полном объеме, не удален 44 зуб, находящийся в линии перелома (является источником развития посттравматического остеомиелита). Результат лечения в двух случаях привел к воспалительным явления нижней челюсти, неправильному консолидированному перелому нижней челюсти, нарушению функции жевания. И в первом и во втором случае лечение проводилось с грубейшими врачебными ошибками. Болевой синдром у больной обусловлен уже воспалительным посттравматическим компонентом от 44-45 зубов, находящихся в линии перелома и ненадлежащей репозицией и иммобилизацией челюстей (л.д. 22).

Аналогичные выводы содержатся в экспертном заключении к данному акту (наиболее значимые ошибки) (л.д. 23).

В обоснование заявленных требований истец пояснила в судебном заседании, что 48 зуб, не находящийся в линии перелома, который был абсолютно здоровым, был удален, операция по шинированию проходила без рентгенологического снимка. На 45 зубе была установлена корона, и который нужно было удалять с самого начала при наложении шин. О том, что 44, 45 зубы находились в кости и имело смысл сохранить их с целью наложения конструкций, не могло быть и речи, так как зубы находились в щели перелома, шатались, особенно 45 зуб, на котором и находилась коронка. А при шинировании челюсти, при ношении шин на протяжении одного месяца, а также после снятия шин данные зубы доставляли непрекращающуюся невыносимую боль, что привело к образованию свищей как внутри полости рта, так и снаружи, а также к воспалительным процессам в челюсти.

Возражая против исковых требований, представитель ответчика суду пояснил, что с выводами отраженными в экспертных заключениях № ЭКМП № от 29 марта 2016 года при оказании медицинской помощи с 21 июня 2015 года по 06июля 2015 и № от 29 марта 2016 года при оказании медицинской помощи с 02 ноября 2015 года по 13 ноября 2015 года не согласен, так как эксперт страховой организации не является челюстно-лицевым хирургом, а сама страховая организация является заинтересованной стороной. Согласно медицинской карте стационарного больного №/С2015 в период лечения в ЧЛХ с 21 июля 2015 года по 06 июля 2015 года и медицинской карте стационарного больного № 13430/С2015 в период лечения в ЧЛХ с 02 ноября 2015 года по 13 ноября 2015 года истец находилась на лечении в отделении ЧЛХ с диагнозом «двусторонний перелом в области угла нижней челюсти слева, перелом тела нижней челюсти в области 44,45 зубов со смещением отломков, хронический остеомиелит нижней челюсти от 48 зуба». При осмотре определена подвижность 48 зуба 3 степени, слизистая оболочка гиперемирована, имеется участок разряжения костной ткани в области верхушек корней 48 зуба, что и явилось показанием к удалению. Линия перелома проходила между корнями 44,45 зубов, основной своей площадью корни зубов находились в кости, признаков разряжения костной ткани в области перелома не было, таким образом, на тот момент имело смысл сохранить 44,45 зубы для с целью наложения конструкций для более жесткой фиксации прикуса, так же был сохранен 38 зуб, который является здоровым и не удален до настоящего момента. Остеомиелит развился не в результате не удаления 44,45,38 зубов, а носит травматический характер.

В подтверждение своей позиции ответчик представил протокол врачебной комиссии от ДД.ММ.ГГГГ №.

Как следует из заключения врачебной комиссии, диагноз основной «патологический перелом тела нижней челюсти справа». Сопутствующий диагноз «хронический остеомиелит тела нижней челюсти справа в стадии ремиссии. Рекомендовано оперативное лечение: остеосинтез». Ввиду настоятельного желания пациентки в прохождении лечения за пределами Камчатского края, решено направить её на контрольную ортопантомограмму ДД.ММ.ГГГГ с последующим оформлением медицинских документов в ГБОУ ВПО ПСПбГМУ им. П.П. Павлова Минздрава России для заочной консультации для решения вопроса об оказании специализированной медицинской помощи в условиях специализированного центра. Дефектов лечебно-диагностических мероприятий на этапе краевой больницы нет.

Определением суда от 28 декабря 2016 года по гражданскому делу назначена судебная медицинская экспертиза.

Согласно выводам заключения экспертов № Автономной Некоммерческой организации «Региональный центр медицинских судебных экспертиз», на момент обращения ФИО3 в ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» у нее имелось - двусторонний перелом в области угла нижней челюсти слева, перелом тела нижней челюсти в области 44, 45 зубов со смещением отломков.

В период с 20 июня 2015 года по 06 июля 2015 года, пациентке ФИО3 медицинская помощь должна была быть оказана в следующем объеме: удаление 4.4, 4.5, 3.8 зубов; репозиция - сопоставление или перемещение отломков и правильное положение, так как имелся перелом со смещением отломков; иммобилизация - закрепление отломков в правильном положении на срок, необходимый для их сращения (консолидации), т.е. до образования прочной костной мозоли межчелюстным скреплением по С.С. Тигерштедту, что было сделано. При двустороннем переломе нижней челюсти консолидация отломков наступает позже, чем в средние сроки, в связи с чем, сроки иммобилизации составляют 5-6 недель. 4. медикаментозное лечение, которое направлено на предотвращение осложнений в период лечения. Назначают антибактериальные препараты при открытых переломах, медикаменты, улучшающие реологические свойства крови и тканевую микроциркуляцию, антигистаминные препараты, иммунностимуляторы, препараты, оптимизирующие остеогенез. 5. физические методы лечения применяют с целью улучшения трофики тканей и предотвращения осложнений. В случае с пациенткой ФИО3, несвоевременно был решен вопрос о лечебных мероприятиях по отношению к зубам, находящемся в щели переломов (удаление 4.4, 4.5, 3.8), что привело к развитию травматического остеомиелита. Для контроля качества репозиции отломков не проведено рентгенологическое исследование непосредственно после иммобилизации.

При оказании медицинской помощи в отделении челюстно-лицевой хирургии ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С.Лукашевского» в период с 20 июня 2015 года по 06 июля 2015 года имели место дефекты, а именно: до проведения иммобилизации следовало обязательно удалить зубы 4.5, 3.8 (так как щель перелома проходит по всей боковой поверхности корня зуба – от его шейки до отверстия верхушки) и зуб 4.4 (в щели перелома находится верхушка корня зуба). Вышеуказанные дефекты находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде развившегося травматического остеомиелита.

Комиссия экспертов считает, что показания к удалению зуба 4.8 отсутствовали. Имеющиеся в представленных материалах указания о подвижности 4.8 зуба 3 степени не находят рентгенологического подтверждения на панорамной томограмме зубных рядов от 20 июня 2015 года. Деструкция костной ткани в области апикальной части корней 4.8 сомнительна (такие же очаги можно проследить в области апикальной части корней 3.7 зуба, леченного по поводу неосложненного кариеса). В данной клинической ситуации необходимо было дополнительное рентгенологическое исследование (визиограмма, КЛКТ) и проведение теста на предмет витальности зуба 4.8. Диагноз хронический одонтогенный остеомиелит нижней челюсти от 4.8 выставлен ошибочно (не подтвержден клинически (наличие свищей на момент обращения) и рентгенологически). Удаление 4.8 зуба не привело к ненадлежащей фиксации челюсти при шинировании с учетом зубной формы - на отломках достаточное количество прочно стоящих зубов.

С целью контроля за сращением отломков, при выписке ФИО3 06 июля 2015 года из отделения челюстно-лицевой хирургии ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С.Лукашевского», должен был сделан дублирующий снимок сразу после фиксации фрагментов. Второе рентгенологическое исследование необходимо было провести через 5-7 дней, а в последующем через 2 недели. Так как пациентка была выписана с шинами и межчелюстной резиновой тягой, ей было необходимо наблюдаться у врача-стоматолога по месту жительства. На амбулаторном приеме стоматолог периодически (2-3 раза в неделю) осматривает пациента, корригирует прочность фиксации шин, подкручивая лигатуры, меняет резиновые кольца, так как они растягиваются и при этом может произойти смещение отломков, обрабатывает преддверие рта антисептическими растворами: 3% раствором перекиси водорода, раствором хлоргексидина и др. Следит за состоянием прикуса, положением отломков и тканей в области перелома. При двустороннем переломе нижней челюсти консолидация отломков наступает позже, чем в средние сроки, в связи с чем сроки иммобилизации составляют 5-6 недель (шины сняты 20 июля 2015 года).

Медицинская помощь ФИО3 должна была быть оказана в соответствии с общепринятыми в медицинской практике клиническими рекомендациями по вопросам оказания медицинской помощи, а именно: перед снятием шин проводят рентгенологическое исследование, удаляют резиновые кольца и дают больному 1-2 дня проходить с разомкнутыми челюстями, принимая мягкую пищу. Если за это время не произойдет смещение отломков (о смещении будет свидетельствовать нарушение прикуса), шины снимают. Если отмечается небольшое изменение прикуса, резиновую тягу сохраняют еще 10-15 суток. Комиссия экспертов считает, что в данном случае имеются дефекты в оказании медицинской помощи пациентке ФИО3, которые заключались в не проведении перед снятием шин рентгенологического исследования на наличие признаков консолидации костных отломков.

Рекомендации по «разработке челюсти» - расширению двигательного режима после снятия шин 20 июля 2015 года были даны правильно.

Выполненный объем оперативных вмешательств указывает на то, что пациентка ФИО3 не нуждалась в госпитализации (стационарном оформлении) при обращении в отделение ЧЛХ в конце июля 2015 года. ФИО16 доступом обычно удаляют небольшие секвестры («зачищение свища»), расположенные в верхних отделах щели перелома. Эта операция малотравматична и может быть выполнена в амбулаторных условиях. Необходимость в удалении 4.4, 4.5 зубов имелась. Наличие свища всегда свидетельствует о нахождении в тканях какого-либо инородного тела (осколок кости; зуба; погибший, но пока еще не отделившийся участок кости, секвестр). Местное лечение посттравматического остеомиелита начинают уже на стадии воспалительного инфильтрата мягких тканей. Если в щели перелома был оставлен зуб, он подлежит удалению. Это вызвано тем, что отрастающие от конца отломка грануляции, а затем и костные балочки, как правило, не прирастают к корню зуба и сохраняющаяся в этом месте щель свободно пропускает содержимое полости рта в область перелома. Дефекты в оказании медицинской помощи на данном этапе имелись, а именно: не удалены 4.4, 4.5 зубы, находящиеся в щели перелома; не проведено лечение травматического остеомиелита в полном объеме (после секвестрэктомии фиксировать перелом) с госпитализацией в отделение челюстно-лицевой хирургии.

Рекомендации в отделении челюстно-лицевой хирургии после зачищения свища не посещать стоматолога и отделение челюстно-лицевой хирургии 1-1,5 месяца были даны неправильно. Консолидация отломков без секвестрэктомии (удаление зубов 4.5, 4.5, которые тоже являются секвестрами, секвестров), репозиции и фиксации отломков не произойдет. При таком подходе к лечению травматический остеомиелит перейдет в вялое течение с периодическими обострениями остеомиелита, периостита и лимфаденита с образованием перимандибулярных абсцессов, флегмон и аденофлегмон. Некоторые группы антибактериальных препаратов имеют курс назначения 3 дня (макролиды).

Согласно представленных медицинских документов, медицинская помощь при обращении ФИО3 в отделение челюстно-лицевой хирургии в конце октября 2015 года не была оказана.

Медицинская помощь в период госпитализации с 02 ноября 2015 года до 13 ноября 2015 года оказаны не в полном объеме. Особенности заживления повреждений нижней челюсти подразумевают следующую схему динамического рентгенологического наблюдения: первый снимок, произведенный сразу после травмы, дублируется сразу после фиксации фрагментов (не был сделан); второе исследование осуществляется через 5-7 дней, а в последующем через 2 недели, полтора месяца и с интервалами в 2-3 месяца. В поздние сроки контролируется состояние височно-нижнечелюстных суставов. Дефекты в оказании медицинской помощи имелись, а именно: не удален 4.4 зуб, находящийся в линии перелома; не проведена повторная репозиция и иммобилизация отломков в области тела нижней челюсти справа.

Рекомендации ФИО3 при выписке из отделения челюстно-лицевой хирургии ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А. С. Лукашевского» 13 ноября 2015 года были даны неправильно.

Экспертная комиссия приходит к выводу о том, что при оказании медицинской помощи ФИО3 в ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» были допущены дефекты, причинившие вред здоровью, а именно, не были удалены зубы, находящиеся в линии перелома, что послужило причиной развития травматического остеомиелита и отсутствием консолидации отломков. Последующее лечение травматического остеомиелита проведено не в полном объеме, что привело к дальнейшему развитию воспалительного процесса.

Показания к удалению зубов 4.4, 4.5, 3.8 зубов в период нахождения пациента в отделении челюстно-лицевой хирургии ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» с 21 июня 2015 года по 06 июля 2015 года имелись: зубы 4.5, 3.8 (щель перелома проходит по всей боковой поверхности корня зуба - от его шейки до отверстия верхушки) и зуба 4.4 - в щели перелома находится верхушка корня зуба.

Операция прямого остеосинтеза нижней челюсти, проведенная в «Первом Санкт-Петербургском государственном медицинском университете им. Академика И.П. Павлова» была использована как метод лечения травматического остеомиелита, резвившегося вследствие дефектов оказания медицинской помощи, допущенных на этапах лечения в ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского»

Заключение судебной экспертизы, как средство доказывания в гражданском процессе, было получено судом в соответствии с нормами материального и процессуального права.

Каких-либо сомнений данное доказательство у суда не вызывает и принимается судом.

Юридически значимыми по данному спору обстоятельствами являются: причинение вреда здоровью истца, наличие причинно-следственной связи между наступившим неблагоприятным исходом и допущенным дефектом медицинской помощи, оказанной истцу работниками ответчика.

Эти обстоятельства экспертами установлены и нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Как разъяснено п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Протокол врачебной комиссии от 29 февраля 2016 года № судом не принимается в качестве доказательства отсутствия вины ответчика в оказании медицинской помощи ненадлежащего качества и как следствие причинение вреда здоровью истца, поскольку в состав в данной комиссии входят ФИО8, ФИО7, которые непосредственно оказывали медицинскую помощь ФИО3, в связи с чем выводы об отсутствии дефектов на этапе лечения в КГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» не могут считаться достоверными.

Иных доказательств отсутствия вины в причинении вреда здоровью истца, КГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» не представлено и в материалах дела не имеется.

Установив юридически значимые обстоятельства по делу, суд приходит к выводу об отсутствии сомнений в том, что в результате некачественно оказанных медицинских услуг истцу причинены нравственные и физические страдания.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ.

В соответствии о ст. 151 Гражданского кодекса РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 20.12.1994 N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Согласно разъяснениям, данным в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, то факт причинения ему морального вреда предполагается.

Оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд пришел к убеждению, что при оказании истцу медицинской помощи работниками ответчика были допущены дефекты оказания медицинской помощи – не были удалены зубы, находящиеся в линии перелома), что привело к неблагоприятным для здоровья последствиям - развитии травматического остеомиелита и отсутствием консолидации отломков, вследствие чего ФИО3 была вынуждена длительное время находиться на лечении, испытывать боли, дискомфорт, а потому истец, в соответствии с положениями действующего законодательства имеет право на компенсацию морального вреда.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что требования истца о компенсации морального вреда обоснованы и подлежат удовлетворению.

Вместе с тем, заявленный истцом размер компенсации морального вреда в размере 3 000 000 рублей завышен.

Статьей 1101 ГК РФ определено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежном эквиваленте и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшему за перенесенные страдания.

В обоснование наличия физических и нравственных страданий истец указала, что ответчик на протяжении длительного периода некачественного лечения, отношения к болезни, к боли и страданиям, которые пришлось пережить при лечении, проведенных операциях, неоднократном нахождении под наркозом, причинил вред здоровью, большие нравственные и физические страдания, что привело к нарушению социального, психического и физического благополучия. Пришлось вести почти затворнический образ жизни, очень сильно похудела, после проведенного некачественного лечения наблюдалась асимметрия лица, провисание несросшейся нижней челюсти, в результате чего была нарушена жевательная функция, не могла нормально спать, в течение 11 месяцев не могла полноценно питаться, и продолжала принимать пищу в измельченном на блендере виде, через трубочку. На протяжении всего периода лечения мучилась от постоянной физической боли. Из-за постоянно принимаемых обезболивающих препаратов, других лекарств, влияния наркоза, а особенно постоянного стресса, произошли серьезные гормональные нарушения в организме. Не имела возможности вести нормальную полноценную жизнь, не могла работать, в связи с чем, ей пришлось уволиться с работы, так как выполнение обязанностей юрисконсульта предполагало постоянное общение с клиентами, чего не могла себе позволить, так как постоянные боли не давали покоя, а также чувствовала себя неловко в общественных местах, так как лицо было несимметричным из-за несросшейся челюсти.

У суда не возникает сомнений в том, что в результате установленного факта некачественного оказания медицинских услуг сотрудниками ответчика, в период лечения, истец претерпевал физическую боль и нравственные страдания, был лишен возможности вести привычный образ жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суд исходит из требований разумности и справедливости, степени нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, которому причинен вред.

С учетом того, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Размер компенсации в рассматриваемом случае должен быть таким, чтобы действительно в определенной степени компенсировать причиненные истцу нравственные страдания, имеющие место вследствие некачественно оказанного лечения ответчиком.

Руководствуясь ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, пунктами 8, 11, 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 года N 1, учитывая нравственные и физические страдания истца, лишенной продолжительное время возможности вести привычный активный образ жизни, последствия некачественного лечения, степени вины ответчика, исходя из принципа разумности и справедливости, полагает определить к взысканию с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей, что соответствует объему нарушенных прав истца и отвечает требованиям разумности и справедливости.

Частью 1 статьи 1085 названного Кодекса установлено, что при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья.

Согласно статье 1085 ГК РФ, а также разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, содержащимися в п. п. 27 - 29 Постановления от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» в объем возмещаемого вреда, причиненного здоровью, включается: а) утраченный потерпевшим заработок (доход), под которым следует понимать средства, получаемые потерпевшим по трудовым и (или) гражданско-правовым договорам, а также от предпринимательской и иной деятельности (например, интеллектуальной) до причинения увечья или иного повреждения здоровья. б) расходы на лечение и иные дополнительные расходы (расходы на дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии и т.п.). Расходы на лечение и иные дополнительные расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение. Однако если потерпевший, нуждающийся в указанных видах помощи и имеющий право на их бесплатное получение, фактически был лишен возможности получить такую помощь качественно и своевременно, суд вправе удовлетворить исковые требования потерпевшего о взыскании с ответчика фактически понесенных им расходов.

В силу ст. 1086 ГК РФ размер подлежащего возмещению утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется в процентах к его среднему месячному заработку (доходу) до увечья или иного повреждения здоровья либо до утраты им трудоспособности, соответствующих степени утраты потерпевшим профессиональной трудоспособности, а при отсутствии профессиональной трудоспособности - степени утраты общей трудоспособности.

Среднемесячный заработок (доход) потерпевшего подсчитывается путем деления общей суммы его заработка (дохода) за двенадцать месяцев работы, предшествовавших повреждению здоровья, на двенадцать. В случае, когда потерпевший ко времени причинения вреда работал менее двенадцати месяцев, среднемесячный заработок (доход) подсчитывается путем деления общей суммы заработка (дохода) за фактически проработанное число месяцев, предшествовавших повреждению здоровья, на число этих месяцев.

Не полностью проработанные потерпевшим месяцы по его желанию заменяются предшествующими полностью проработанными месяцами либо исключаются из подсчета при невозможности их замены.

Судом установлено, что на момент обращения к ответчику (21 июня 2015 года) за медицинской помощью ФИО3 работала в должности юрисконсульта у ИП ФИО17

Согласно копии трудовой книжки, 03 августа 2015 года истец уволена по собственному желанию.

Как истец пояснила в судебном заседании, была вынуждена уволиться, так как не могла исполнять свои должностные обязанности юрисконсульта, в виду невозможности общения с гражданами из-за своего болезненного состояния и внешнего вида (распухшая щека, специфический запах изо рта, течь гноя и т.п.).

Как следует из справок о доходах формы № 2-НДФЛ за 2014 и 2015 годы, размер среднего заработка истца составлял 42 000 рублей и общая сумма начисленной ФИО1 заработной платы составила 426 664 рубля 52 копейки (сентябрь 2014 года - 12 600 руб., октябрь 2014 года – июль 2015 года – 42 000 рублей, августа 2015 года - 4064 рубля 52 копейки.

Проверив расчет истца о взыскании упущенной выгоды в виде утраченного заработка в размере 432 000 рублей, суд признает его математически верным, в связи, с чем берет за основу по данному требованию.

С учетом изложенного, требование истца о взыскании утраченного заработка подлежит удовлетворению и с ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» подлежит взысканию в пользу истца утраченный заработок в размере 432 000 рублей.

В силу ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы,

Истцом также понесены судебные расходы по оплате стоимости судебной медицинской экспертизы в размере 60000 рублей, которые подлежат возмещению за счет ответчика.

В силу ст. 103 ГПК РФ с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 7 820 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 удовлетворить.

Взыскать с ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» в пользу ФИО3 упущенную выгоды в размере 432 000 рублей, расходы по оплате экспертизы в размере 60 000 рублей, всего 492 000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ «Камчатская краевая больница им. А.С. Лукашевского» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 7 820 рублей.

Решение может быть обжаловано в Камчатский краевой суд через Петропавловск-Камчатский городской суд в течение месяца с даты составления решения в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено ДД.ММ.ГГГГ.

Судья подпись Г.А. Липкова

Копия верна.

Судья Г.А. Липкова