Апелляционное определение № 33-5268/2025 от 15 декабря 2025 г.

УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

73RS0001-01-2025-001324-19

Судья Веретенникова Е.Ю. Дело №33-5268/2025


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

город Ульяновск 16 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Ульяновского областного суда в составе:

председательствующего Коротковой Ю.Ю.,

судей Тудияровой С.В., Рыбалко В.И.,

при секретаре Мустафиной А.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Засвияжского районного суда г.Ульяновска от 20.06.2025 по делу №2-2037/2025, по которому постановлено:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании права собственности на квартиру, расположенную по адресу: *** взыскании компенсации морального вреда отказать.

Заслушав доклад судьи Тудияровой С.В., объяснения ФИО1, ее представителей – адвокатов Кириллова С.П., Мокровского А.В., поддержавших доводы жалобы, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании права собственности на квартиру, взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование иска указала, что 22.04.2004 между ней и ФИО2 был заключен договор займа денежных средств под 2% в месяц и оформлена долговая расписка. В октябре 2007 года сумма долга ФИО2 перед истцом с учетом процентов составляла 650 000 руб. По обоюдной договоренности с истцом ФИО2 в ипотеку для истца приобрела однокомнатную квартиру, расположенную по адресу: *** за 1 150 000 руб. Истец перечислила ФИО2 500 000 руб. в счет погашения ипотечного кредита, а ФИО2 должна была внести в качестве первоначального взноса сумму образовавшегося долга перед истцом 650 000 руб. За данную квартиру полностью расплатилась истец. После погашения истцом ипотечного кредита, квартиру ФИО2 должна была переоформить на истца, но до настоящего времени указанная квартира оформлена на ФИО2

Фактически ФИО2 завладела квартирой истца путем обмана и злоупотреблением доверием. В результате ее действий истец стала инвалидом и осталась без жилья. По уголовному делу истец была признана потерпевшей, так как действиями ФИО2 ей причинен материальный и моральный вред.

Уточнив исковые требования, истец просила прекратить право собственности ФИО2 на квартиру, расположенную по адресу: *** признать за ней право собственности на указанную квартиру; взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда 10 000 000 руб. (т.1 л.д.226).

Судом к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Управление Росреестра по Ульяновской области.

Рассмотрев заявленные требования по существу, суд принял приведенное выше решение.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, удовлетворив заявленные требования в полном объеме.

Доводы жалобы мотивированы тем, что решение суда является незаконным и необоснованным, выводы суда первой инстанции не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Ссылаясь на обстоятельства, установленные приговором суда от 26.11.2024, нормы действующего законодательства, указывает на то, что ей, как потерпевшей обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением. Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Приводит доводы аналогичные изложенные в иске. Обращает внимание, что спорная квартира, расположенная по адресу: ***, была приобретена ответчиком на денежные средства истца.

Судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле, извещенных о месте и времени судебного разбирательства надлежащим образом.

На основании ч.1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и из материалов дела следует, что квартира, расположенная по адресу: *** принадлежит на праве собственности ФИО2 с 06.11.2007 на основании договора купли-продажи от 01.11.2007, заключенного между ФИО3 (продавец) и ФИО2 (покупатель) (т.1 л.д.113-114, 140-141).

Приговором Ленинского районного суда г.Ульяновска от 23.03.2022 ФИО2 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.111 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) (т.1 л.д.165-177).

Приговором Ленинского районного суда г.Ульяновска от 26.11.2024 ФИО2 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ. В соответствии с п.3 ч.1 ст.24 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации ФИО2 освобождена от наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Приговором суда от 26.11.2024 установлено, что 22.04.2004 ФИО2 получила в долг от ФИО1 денежные средства в размере 380 000 руб., по условиям договоренности ФИО2 должна была возвратить указанные денежные средства с учетом 2% в месяц. По состоянию на 01.11.2007 сумма долга составила 602 000 руб., и у ФИО2, не желающей исполнять долговые обязательства, из корыстных побуждений возник умысел на хищение путем обмана имущества, принадлежащего ФИО1, для реализации которого она предложила ФИО1 оформить на свое имя ипотечный кредит на приобретение квартиры, убедив ФИО1, что внесет в счет купли-продажи квартиры сумму долга (денежные средства в размере 602 000 руб.), а после уплаты ипотечного кредита переоформит квартиру в собственность ФИО1 По достигнутой между ними устной договоренности платежи по кредитному договору должна была вносить ФИО2 за счет денежных средств, полученных от ФИО1 Последняя, не подозревая о преступных намерениях ФИО2, с этим предложением согласилась. После ФИО2 заключила кредитный договор (по ипотеке в силу закона) на приобретение квартиры, и право собственности на указанную квартиру было зарегистрировано на ее имя. При этом ФИО2 из корыстных побуждений сообщила ФИО1 заведомо ложные сведения об оплате при оформлении кредитного договора разницы между стоимостью квартиры и суммой кредита в размере 650 000 руб. из собственных денежных средств, а также дала обещание после погашения кредитных обязательств переоформить вышеуказанную квартиру в собственность ФИО1 ФИО1, не подозревавшая о преступных намерениях ФИО2, в период с 01.11.2007 по декабрь 2012 года ежемесячно передавала ФИО2 денежные средства, предназначенные для уплаты ипотечного кредита, разными суммами: наличными денежными средствами и путем приобретения товаров - 554 000 руб., в безналичной форме - 95 000 руб. В продолжение преступного умысла в декабре 2013 года ФИО2 сообщила ФИО1 заведомо ложные сведения об уплате ипотечного кредита и своем намерении переоформить право собственности на вышеуказанную квартиру на имя ФИО1, для чего предложила ей приехать в г.Ульяновск, где 18.12.2013 совершила в отношении ФИО1 преступление, предусмотренное ч.1 ст.111 УК РФ, за которое была осуждена. Таким образом, ФИО2 путем обмана похитила у ФИО1 денежные средства в общей сумме 1 029 000 руб., чем причинила ей материальный ущерб (т.1 л.д.55-62).

Разрешая исковые требования, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст.15, 218, 223, 301, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда РФ №10, Пленума ВАС РФ №22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», оценив представленные доказательства по правилам ст.67 ГПК РФ, исходил из того, что ФИО1 стороной договора купли – продажи квартиры от 01.11.2007 не являлась, право собственности на спорную квартиру за ней не оформлялось; приговором суда установлено, что ФИО2 путем обмана похитила у ФИО1 денежные средства в общей сумме 1 029 000 руб., чем причинила ей материальный ущерб; факта хищения недвижимого имущества, выбытия из владения истца спорной квартиры против ее воли в результате преступных действий ответчика приговором суда не установлено; использование ФИО2 денежных средств, полученных от истца путем обмана, на приобретение недвижимого имущества не может порождать права собственности на него у последней, как и проживание в спорной квартире, несения бремени оплаты коммунальных услуг, в связи с чем отказал в удовлетворении исковых требований ФИО1 о признании права собственности на квартиру.

С указанными выводами судебная коллегия соглашается, считает их верными в связи со следующим.

В соответствии с ч.4 ст.61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого он вынесен, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Апелляционным определением Ульяновского областного суда от 19.02.2025 приговор от 26.11.2024 изменен, в том числе, из резолютивной части приговора исключено указание об оставлении гражданского иска ФИО1 к ФИО2 без рассмотрения, указав на признание за ФИО1 права на удовлетворение гражданского иска и передаче вопроса о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Указанным апелляционным определением от 19.02.2025 установлено, что суд первой инстанции верно квалифицировал действия ФИО2 как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное в особо крупном размере (т.1 л.д.63-76).

При этом, суд верно установил, что ФИО2 было совершено именно хищение имущества ФИО1, и предметом хищения являлись денежные средства потерпевшей (т.1 л.д.68-69).

О том, что способом завладения чужими денежными средствами со стороны ФИО2 являлся обман, и она имела намерение завладеть именно денежными средствами потерпевшей, свидетельствуют следующие фактические обстоятельства: ФИО2 в качестве первого взноса по ипотечному кредиту была внесена сумма в 115 000 руб., что значительно ниже денежной суммы, взятой в долг у ФИО1 и ниже той суммы, которая была оговорена с потерпевшей как первоначальный взнос в 650 000 руб.; квартира оформлялась в собственность осужденной, что, с одной стороны, исключало возможность для потерпевшей проверить условия договора, с другой стороны, давало осужденной возможность ежемесячно под видом ипотечных платежей получать денежные средства и товары от потерпевшей на протяжении длительного периода времени; доведение осужденной до потерпевшей в декабре 2012 года информации о том, что для погашения долга по ипотеке требуется сумма в 100 000 руб., что заведомо не соответствовало условиям кредитного договора; длительное обещание осужденной на протяжении фактически одного года переоформит право собственности на потерпевшую, тогда как фактически при нахождении квартиры в ипотеке было невозможно. Суд правильно признал предметом хищения денежные средства, а не жилое помещение – квартиру. В данном случае обещание ФИО2 переоформить квартиру на ФИО1 являлось лишь средством обмана, побудившим потерпевшую передавать осужденной денежные средства. Кроме того, сама по себе квартира, как и любое иное жилое помещение, не является предметом хищения, в результате обманных действий потерпевший может быть лишь лишен права на жилое помещение, тогда как в данном случае на момент совершения преступления потерпевшая собственником квартиры не являлась.

ФИО2 не вменялось органом предварительного расследования совершение мошенничества по квалифицирующему признаку – «повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение».

Таким образом, общая сумма похищенных ФИО2 обманным способом денежных средств потерпевшей составила 1 029 000 руб.

Принимая во внимание изложенное, оснований для удовлетворения исковых требований о прекращении права собственности на спорную квартиру за ФИО2 и признании права собственности на указанную квартиру за ФИО1 у суда первой инстанции обоснованно не имелось.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, исходя из следующего.

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст.151 ГК РФ.

В соответствии со ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно п.3 ст.1099 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Из приведенных положений закона следует, что моральный вред может заключаться не только в физических страданиях, которые могут объективно выражаться в расстройстве или повреждении здоровья, но и в нравственных страданиях, которые могут не иметь внешнего проявления и могут не влечь повреждения или расстройства здоровья.

В случае нарушения противоправными действиями личных неимущественных прав гражданина или посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага наличие нравственных страданий предполагается и доказыванию не подлежит.

В постановлении от 26.10.2021 №45-П Конституционный Суд Российской Федерации применительно к преступлениям против собственности указал, что любое преступное посягательство на личность, ее права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на достоинство личности - конституционно защищаемое и принадлежащее каждому нематериальное благо, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации к числу основных прав и свобод человека и гражданина относится и право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (ч.2 ст.35).

С учетом этого любое преступление против собственности (обладая - как и всякое преступление - наибольшей степенью общественной опасности по сравнению с гражданскими или административными правонарушениями, посягающими на имущественные права) не только существенно умаляет указанное конституционное право, но и фактически всегда посягает на достоинство личности.

В то же время - при определенных обстоятельствах - оно может причинять потерпевшему от преступления как физические, так и нравственные страдания (моральный вред).

Вместе с тем сам факт причинения потерпевшему от преступления против собственности физических или нравственных страданий не является во всех случаях безусловным и очевидным.

К тому же характер и степень такого рода страданий могут различаться в зависимости от вида, условий и сопутствующих обстоятельств совершения самого деяния, а также от состояния физического и психического здоровья потерпевшего, уровня его материальной обеспеченности, качественных характеристик имущества, ставшего предметом преступления, его ценности и значимости для потерпевшего и т.д.

Таким образом, действующее правовое регулирование не предполагает безусловного отказа в компенсации морального вреда лицу, которому физические или нравственные страдания были причинены в результате преступления, в силу одного лишь факта квалификации данного деяния как посягающего на имущественные права.

Согласно п.4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», судам следует учитывать, что в случаях, если действия (бездействие), направленные против имущественных прав гражданина, одновременно нарушают его личные неимущественные права или посягают на принадлежащие ему нематериальные блага, причиняя этим гражданину физические или нравственные страдания, компенсация морального вреда взыскивается на общих основаниях. Например, умышленная порча одним лицом имущества другого лица, представляющего для последнего особую неимущественную ценность (единственный экземпляр семейного фотоальбома, унаследованный предмет обихода и др.).

Гражданин, потерпевший от преступления против собственности, например, при совершении кражи, мошенничества, присвоения или растраты имущества, причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием и др., вправе предъявить требование о компенсации морального вреда, если ему причинены физические или нравственные страдания вследствие нарушения личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага (п.1 ст.151, ст.1099 ГК РФ и ч.1 ст.44 УПК РФ).

В указанных случаях потерпевший вправе требовать компенсации морального вреда, в том числе путем предъявления самостоятельного иска в порядке гражданского судопроизводства (п.5).

Из приведенных выше правовых норм и разъяснений по их применению следует, что компенсация морального вреда при совершении мошенничества возможна в случае, если в результате преступления вред причиняется не только имущественным, но также личным неимущественным правам либо принадлежащим потерпевшему нематериальным благам.

Из материалов дела следует, что преступными действиями ответчика ФИО2 истцу причинены нравственные страдания, выраженные в переживаниях за утраченные денежные средства, приведшие к ухудшению состояния здоровья, в связи с чем имеются правовые основания для взыскания компенсации морального вреда в пользу истца.

Определяя размер денежной компенсации в возмещение морального вреда, суд принимает во внимание конкретные обстоятельства дела, вынесение в отношении ответчика обвинительного приговора, степень и объем перенесенных физических и нравственных страданий истца, связанных с длительной невозможностью распоряжениями денежными средствами принадлежащих ему, возраст истца, в связи с чем, руководствуясь принципом разумности и соразмерности, суд апелляционной инстанции считает требования истца о взыскании морального вреда подлежащим удовлетворению в сумме 40 000 руб.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере не имеется.

На основании изложенного, решение Засвияжского районного суда г.Ульяновска от 20.06.2025 подлежит отмене в части отказа в удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда, с принятием в этой части нового решения.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Засвияжского районного суда г.Ульяновска от 20.06.2025 отменить в части отказа в удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда. Принять в этой части новое решение.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 40 000 руб.

В остальной части решение суда оставить без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Апелляционное определение может быть обжаловано в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в кассационном порядке в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г.Самара) по правилам, установленным главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, через Засвияжский районный суд г.Ульяновска.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 30.12.2025.