Решение № 2-479/2018 2-7/2019 2-7/2019(2-479/2018;)~М-525/2018 М-525/2018 от 6 июня 2019 г. по делу № 2-479/2018

Дело № 2-7/2019


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

07 июня 2019 года г. Урай

Урайский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе:

председательствующего судьи Орловой Г. К.,

с участием:

прокурора - помощника прокурора города Урая Насоновой А. А.,

представителя истца ФИО1 – ФИО2, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ со сроком полномочий три года,

представителя ответчика ФИО3, действующей на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ,

третьего лица на стороне ответчика ФИО4,

при секретаре Колосовской Н. С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы гражданского дела по иску ФИО1, Л.Д.Н., Л.А.Н. к бюджетному учреждению Ханты – Мансийского автономного округа – Югры «Урайская городская клиническая больница» о возмещении вреда, в связи со смертью кормильца, компенсации морального вреда вследствие некачественного оказания медицинской помощи,

у с т а н о в и л:

Истцы ФИО1, Л.Д.Н. и Л.А.Н., за которых действует ФИО1, обратились в суд с указанным иском, просят взыскать в связи со смертью 27 марта 2018 года супруга и отца Л.Н.Л., наступившей вследствие оказания некачественной и несвоевременной медицинской помощи, с ответчика Бюджетного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Урайская городская клиническая больница» (далее по тексту ответчик, Больница, БУ ХМАО-Югры «УГКБ») в пользу Л.Д.Н. ежемесячно в счет возмещения вреда по потере кормильца денежную сумму в размере 29 933,88 рублей с 28.03.2018 с последующей индексацией до окончания Л.Д.Н. учебного заведения по очной форме обучения, но не более чем до 23 лет; взыскать с ответчика в пользу Л.А.Н. ежемесячно в счет возмещения вреда по потере кормильца денежную сумму в размере 29 933,88 рублей с 28.03.2018 с последующей индексацией до достижения Л.А.Н. совершеннолетия, а в случае продолжения им обучения в учебном заведении по очной форме обучения до окончания такой учебы, но не более чем до 23 лет; взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей в пользу каждого истца, судебные расходы в размере 30 000 рублей взыскать с ответчика в пользу ФИО1.

Требования мотивируют тем, что с 22 марта 2019 года Л.Н.Л. был нетрудоспособен, в этот день вызвал бригаду скорой помощи, которая заподозрила гипертонию, предприняв меры для снижения давления, рекомендовала вызвать участкового терапевта. В этот же день был вызван участковый терапевт ФИО4, которая не установила диагноз, выписала медикаменты и назначила повторный прием на следующий день.

23.03.2018 года при явке на прием Л.Н.Л. участковым терапевтом ФИО4 был направлен через бригаду скорой медицинской помощи в приемно-диагностическое отделение, где были выполнены обследования, по результатам которых Л.Н.Л. не был поставлен клинический диагноз, не была оказана экстренная помощь и он не был направлен в профильное отделение больницы. Обратившись вновь к участковому терапевту 26 марта 2018 года, Л. было продолжено неправильное лечение, а 27 марта 2018 года он, находясь дома, скончался на руках у супруги. Таким образом, с 22 по 27 марта 2018 года Л.Н.Л. находился в состоянии угрожающем его жизни.

Истцы полагают, что к летальному исходу привели исключительно неправильные недостатки медицинской помощи., не позволившие своевременно установить правильный диагноз и провести соответствующее данному заболеванию лечение.

Умерший Л.Н.Л. имел иждивенцев сыновей Л.Д.Н. – студента очной формы обучения и Л.А.Н. ДД.ММ.ГГГГ рождения, которые после его смерти вправе получить ежемесячное содержание от причинителя вреда – ответчика в размере среднемесячного заработка Л.Н.Л., который он имел до дня смерти.

Смерть Л.Н.Л. причинила колоссальные нравственные страдания семье. Супруга, видя тяжелое состояние мужа, всячески пыталась оказать ему посильную помощь, в результате стремительного ухудшения состояния супруга она испытывала тревогу и сильнейшие переживания за его жизнь и здоровье. До настоящего времени не могут смириться с утратой близкого и любимого человека, его смерть является необратимым обстоятельством.

В судебное заседание истец ФИО1, действующая за себя и как попечитель несовершеннолетнего истца Л.А.Н., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, истец Л.Д.Н., а также третьи лица ФИО5, ФИО6, представители территориального органа Росздравнадзора по Тюменской области, Ханты-Мансийскому автономном округу – Югре и Ямало-Ненецкому автономному округу – Югре, ООО «Росгострах-Медицина» не явились, будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте судебного заседания, в связи с чем, суд в соответствии по статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрел дело в их отсутствие.

Представитель истца ФИО1 – ФИО2 в судебном заседании иск поддержала по доводам искового заявления. Дополнила, что ответчик не в полной мере провел все необходимые медицинские исследования, своевременность которых позволила бы рассчитывать на благоприятный исход лечения Л.Н.Л., смерть которого повлекла для его семьи нравственные страдания, учитывая, что у истцов Л-вых мать была лишена родительских прав.

Бюджетное учреждение ХМАО-Югры «Урайская городская клиническая больница» (далее по тексту – ответчик, УГКБ) представило письменное возражение на иск, в котором не признавая исковые требования, не отрицал, что Л.Н.Л. проходил амбулаторное лечение в УГКБ, но учитывая отсутствие в анамнезе заболеваний сердечно-сосудистых заболеваний, нехарактерную клиническую картину течения заболевания, установление диагноза не представилось возможным на всех этапах оказания медицинской помощи, случай был признан условно управляемым. Диагноз расслаивающая аневризма аорты сложно диагностируемое заболевание. Основным клиническим синдромами является болевой синдром, который был у пациента нетипичный, и гипертензивный синдром. Установить диагноз возможно при проведении эхокардиографии чрезпищеводная, которая в условиях больницы не проводится в связи с отсутствием специального оборудования: КТ (МРТ), для проведения которых убедительных данных за ОКС не выявлено; ангиография сосудов на базе больницы не проводится. Ответчик считает, что поскольку прямой причинно-следственной связи между дефектом оказания медицинской помощи и гибелью пациента Л.Н.Л., признаков отказа в оказании медицинской помощи пациенту Л.Н.Л. нет, действия медицинских работников не привели к формированию и разрыву расслаивающей аневризмы аорты оснований для удовлетворения исковых требований не имеется.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО3 иск не признала по доводам письменных возражений.

Третье лицо ФИО4, не согласившись с иском, в суде пояснила, что после первого приема Л.Н.Л. 23 марта 2018 года она после ЭКГ и наличия повышенного давления, заподозрив сердечно-сосудистое заболевание, направила Л.Н.Л. в приемно-диагностическое отделении УГКБ экстренно для полного проведения обследования, поскольку в условиях поликлиники экстренно провести такое обследование как УЗИ нельзя. Однако Л. пришел после того как ему не назначили стационарное лечение к ней как к участковому терапевту лишь 26.03.2018 года и она назначила лечение по поводу заболевания, выставленного в приемно-диагностическом отделении «гатрит», продлила листок нетрудоспособности и назначала следующую явку. Полагает, что её в вины в наступивших последствиях не имеется.

Выслушав представителей сторон, третьего лица ФИО4, исследовав материалы дела, выслушав заключение прокурора, полагавшего, что иск подлежит удовлетворению частично, суд приходит к следующему:

Истец ФИО1 и Л.Н.Л. состояли в зарегистрированном браке (л.д.26).

Отцом Л.Д.Н., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и Л.А.Н., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является Л.Н.Л. (л.д. 27, 29 том 1).

При этом согласно решению Урайского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ мать Л. <данные изъяты>.

Согласно постановлению администрации города Урай № от ДД.ММ.ГГГГ после смерти Л.Н.Л. попечителем над несовершеннолетним Л.А.Н., ДД.ММ.ГГГГ рождения, назначена ФИО1.

Из медицинского свидетельства о смерти следует, что Л.Н.Л. скончался 27 марта 2018 года в г. Урай Ханты-Мансийского автономного округа -Югры, причиной смерти является Гемоперикард, Расслаивающая аневризма аорты разорванная (л.д.17-18).

Их карты вызова скорой медицинской поомщи № от 22 марта 2018 года Л.Н.Л. оказывалась экстренная медицинская помощь на дому, выставлен диагноз Артериальная гипертензия код по МКБ-10 i11.9, направлен на прием к терапевту.

По данным амбулаторной медицинской карты Л.Н.Л. № БУ ХМАО-Югры «Урайская городская клиническая больница» (л.д. 232 – 250 том 1, л.д. 1-21 том 2) Л.Н.Л. 22 марта 2018 года был осмотрен на дому терапевтом участковым ФИО4.

23 марта 2018 года этим же врачом был принят повторно амбулаторно, по результатам которого ему был выставлен диагноз i20.8ИБС?, к83,9Болезнь желчевыводящих путей неуточненная, было назначено лечение, направлен пдо на машине с медсестрой. Выдано направление в приемный покой (л.д. 12).

Согласно журналу ПДО регистрации обратившихся амбулаторно и отказавшихся от госпитализации (л.д. 8-11 том 4) Л.Н.Л. по направлению терапевта ФИО4 23 марта 2018 года были проведены ОАМ, ОАК, УЗИ почек, УЗИ ОБП, осмотр терапевта и хирурга, также указано, что неотложное состояние не выявлено, данных за ИБС клинически нет. Выданы справка, рекомендации.

26 марта 2018 года Л.Н.Л. вновь явился на повторный амбулаторный прием терапевта ФИО4, по результатам которого выставлен диагноз i11.9 Гоипертоническая болезнь 2ст 2ст риск 3, состояние после криза 22.03.2018 К83.9 Дискинезия желчевыводящих путей. Хр. Гостродуоденит?. К лечению добавлены лекарства.

Из отказного материала № от 02.04.2018, составленного ОМВД России по г. Ураю (л.д. 183-205 то 3) 27 марта 2018 года поступило сообщение диспетчера ССМП Сабуровой о том, что по адресу <адрес> скончался Л.Н.Л., ДД.ММ.ГГГГ года рождения (л.д. 189 том 3).

Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа № от 29 марта 2018 года смерть Л.Н.Л. наступила от сдавления (гемотампонады) сердца кровью, излившейся в полость сердечной сорочки в результате разрыва расслаивающейся аневризмы грудного отдела восходящей части дуги аорты. При судебно-медицинском исследовании трупа были обнаружены морфологические признаки жирового гепатоза, кардиомиопатии, которые в причинной связи со смертью не состоят (л.д. 200-205 том 3).

Согласно протоколу заседания врачебной комиссии по рассмотрению вопроса качества орказания медицинской помощи пациенту Л.Н.Л. от 17.04.2018 года Б№ «Урайская городская клиническая больница» (л.д. 28 том 2) сделан вывод о том, что по результатам проведенной экспертизы выявлены следующие дефекты: врачом терапевтом участковым не учтен аллергоанамнез пациента, имела место недооценка изменений на повторной ЭКГ впрачом функциональной диагностики, вследствие чего, осле проведенного исследования, в котором имела место отрицательная динамика, пациент не был повторно осмотрен врачом-терапевтом. В ПДО не оценен пульс, не проведена рентгенография ОГК. По итогам было принято решение, о том, что учитывая отсутствие в анамнезе заболеваний сердечно-сосудистых заболеваний, нехарактерную клиническую картину течения заболевания, установление диагноза «расслаивающая аневризма восходящего отдела аорты» не представляется возможным на всех этапах оказанной медицинской помощи, данный случай признан условно управляемым.

Такие дефекты и нарушение обязательных требований выявлены и при проведении внеплановой документарной проверки Территориальным органом Росздравнадзора по Тюменской области, Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре и Ямало-Ненецкому автономному округу (л.д. 60-67 том 4), о чем был составлен акт мероприятий по контролю № от 16 мая 2018 года (л.д. 68-74 том 4) и УГКБ выдано предписание от 16.05.2018 № № об устранении выявленных нарушений (л.д. 75-76 том 4).

Так, из акта следует, что при анализе проведенного внутреннего контроля установлено. что врачебной комиссией УГКБ не дана полная оценка оказанной медицинской помощи с учетом мероприятий по результатам оказания экстренной медицинской помощи при возникновении у пациента клинической картины «расслаивающая аневризма восходящего отдела аорты». Нарушены требования ст. 37 и ст. 90 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» в части нарушения порядка оказания медицинской помощи и в части неэффективности проведения и оформления результатов внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности, установленного руководителем медицинской организации и осуществления внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности; нарушения требований порядка оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года № 918н; нарушения требований порядка оказания медицинской помощи, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения РФ от 20 июня 2013 года № 388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи.

Из экспертных заключений от 14.05.2018 (л.д. 14, 16, 19 том 2), экспертизы качества медицинской помощи, составленных ООО «РГС-Медицина» следует, что также выявлены дефекты качества медицинской помощи..

По заключению экспертов № (повторная судебно-медицинская экспертиза) автономной некоммерческой организации «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки», проведенной на основании определения суда от 11 марта 2019 года (л.д. 88-119 том 4), сделаны следующие выводы:

Наступление смерти Л.Н.Л., ДД.ММ.ГГГГ г.р., обусловлено разрывом острой расслаивающей аневризмы восходящей части грудного отдела аорты с развитием гемотампонады сердца (заполнение полости околосердечной сумки кровью), которая привела к остановке сердечной деятельности.

Обследование Л.Н.Л., ДД.ММ.ГГГГ г.р., в условиях лечебного учреждения было неполным. На момент обращения в приёмно-диагностическое отделение Урайской ГКБ 23.03.2018 у Л.Н.Л. сохранялись боли в эпигастральной области, по описанию ЭКГ не исключались очаговые изменения по нижней стенке, пациент с проявлениями ишемической болезни сердца и подозрением на острый коронарный синдром. Клиническая оценка пациента требовала проведения эхокардиографии (УЗИ сердца). В случае выявления признаков аневризмы аорты пациент нуждался для оценки кровеносных сосудов и характера кровотока в выполнении КТ- ангиографии по экстренным показаниям. Данные исследования пациенту не были выполнены, что не позволило выявить основное заболевание, правильно установить диагноз и предпринять все необходимые мероприятия по организации медицинской помощи пациенту с данной патологией. Таким образом, нет достаточных оснований считать, что возможности обследования Л.Н.Л., ДД.ММ.ГГГГ г.р., в условиях лечебного учреждения для установления имевшихся у него заболеваний были своевременными, правильными и достаточными. Выставленные диагнозы следует считать правильными, но при этом не было распознано основное заболевание - расслаивающая аневризма аорты, обусловившее наступление смерти.

В случае проведения диагностических мероприятий эхокардиографии и КТ-ангиографии было бы распознано заболевание аорты - расслаивающая аневризма аорты, после чего данный пациент нуждался в переводе в специализированный кардиохирургический стационар для выполнения хирургического вмешательства (протезирования восходящего отдела аорты) по экстренным показаниям. Экспертная комиссия не имеет возможности объяснить причину недостаточности медицинской помощи.

Основным недостатком оказания медицинской помощи следует считать недостаточную клиническую оценку тяжести состояния пациента и не полное обследование пациента на этапе приемно-диагностического отделения, то есть на том этапе, где были соответствующие специалисты и имелась возможность выполнения эхокардиографии и КТ-ангиографии.

На остальных этапах оказания медицинской помощи недостатки не имеют существенного значения в оценке проводимого лечения (отделение скорой медицинской помощи, амбулаторное лечение), поскольку установить правильный диагноз в этих условиях было затруднительно.

В соответствии проведенными экспертизами качества оказанной медицинской помощи были установлены ошибки и нарушения регламентных документов: Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15 ноября 2012 г. № 918н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи больным с сердечнососудистыми заболеваниями»; Приказ Минздрава России от 01.07.2015 N405aH«Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при нестабильной стенокардии, остром и повторном инфаркте миокарда без подъема сегмента STэлектрокардиограммы». Кроме того, имела место недостаточная клиническая оценка тяжести состояния пациента и неполное обследование пациента.

Таким образом, оказанную медицинскую помощь нет оснований считать как соответствующую «установленным методикам, стандартам, правилам, обычаям оказания конкретной медицинской помощи».

Назначенное лечение, проводимое ФИО7, не явилось причиной ухудшения состояния здоровья и его смерти.

Лечение в данном случае не явилось причиной ухудшения состояния здоровья и его смерти. Неблагоприятный исход (наступление смерти) причинно обусловлен прогрессированием заболевания аорты и недостатками оказания медицинской помощи (не было распознано своевременно основное заболевание и не была организована транспортировка пациента на этап оказания ему хирургической помощи).

Установить прямую причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи и неблагоприятным исходом, смертью Л.Н.Л. не представляется возможным, поскольку в случае правильной организации медицинской помощи нельзя исключить прогрессирование заболевания (разрыв расслаивающей аневризмы аорты в более ранние сроки, например, при транспортировке пациента), а также учитывая эффективность оперативного вмешательства (летальность колеблется в пределах 20 и более процентов). Таким образом, у экспертной комиссии нет оснований считать о наличии прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и неблагоприятным исходом - смертью Л.Н.Л.

Ненадлежащее оказание медицинской помощи выражалось в недостаточной клинической оценке тяжести состояния пациента, а также в неполном обследовании пациента на этапе приемно-диагностического отделения и не была организована транспортировка пациента на этап оказания ему специализированной хирургической помощи.

Оснований считать, что имело место неоказание медицинской помощи у экспертной комиссии нет.

Возможность наступления благоприятного исхода при условии правильного оказания медицинской помощи существовала.

Медикаментозное лечение не оказало какого-либо существенного влияния на наступление неблагоприятных последствий. В этой связи нет оснований считать назначенное медикаментозное лечение как ошибочное.

Основным в исходе заболевания является характер и тяжесть самого заболевания - расслаивающая аневризма аорты. Врачебные ошибки, нарушения требований нормативных правовых актов, допущенные при оказании медицинской помощи, не позволили предпринять достаточные меры, направленные на выполнение экстренного хирургическое лечения сосудистой патологии у Л.Н.Л.

Оказание своевременной надлежащей медицинской помощи с учетом общего состояния, локализации поражения аорты и времени наступления смерти не исключает наступление благоприятного исхода. При этом событие благоприятного исхода носит вероятностный характер, поскольку не исключается наступление летального исхода при оказании надлежащей медицинской помощи сотрудниками бюджетного учреждения «Урайская городская клиническая больница». Данные обстоятельства не позволяют экспертной комиссии исключить наличие причинной связи между допущенными недостатками оказания медицинской помощи и наступлением смерти Л.Н.Л.

Точно оценить (доля вероятности наступления последствий) недостатки медицинской помощи (несвоевременное диагностирование и отсутствие этапа специализированного хирургического лечения расслаивающей аневризмы аорты) не представляется возможным, поскольку в настоящее время отсутствует методика количественной оценки эффективности лечебных мер у конкретного пациента с данной патологией. При этом в медицине эффективность лечебных мер в отношении лечения подобной патологии начальной стадии заболевания зависит от своевременности лечения, то есть чем короче время от начала заболевания до начала лечения, тем эффективность лечебных мер выше.

В соответствии с пп.2-4 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ (ред. от 05.12.2017) "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации. Возмещение вреда, причиненного жизни и (или) здоровью граждан, не освобождает медицинских работников и фармацевтических работников от привлечения их к ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В силу ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Анализируя представленные в суд и исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства в совокупности, суд приходит к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями медицинских работников лечебного учреждения и наступившими последствиями в виде смерти Л.Н.Л., которая наступила в результате разрыва острой расслаивающей аневризмы восходящей части грудного отдела аорты с развитием гемотампонады сердца.

Так, комиссия экспертов считает, что установить прямую причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи и неблагоприятным исходом, смертью Л.Н.Л. не представляется возможным, поскольку в случае правильной организации медицинской помощи нельзя исключить прогрессирование заболевания (разрыв расслаивающей аневризмы аорты в более ранние сроки, например, при транспортировке пациента), а также учитывая эффективность оперативного вмешательства (летальность колеблется в пределах 20 и более процентов). Таким образом, у экспертной комиссии нет оснований считать о наличии прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и неблагоприятным исходом - смертью Л.Н.Л.

Оказание своевременной надлежащей медицинской помощи с учетом общего состояния, локализации поражения аорты и времени наступления смерти не исключает наступление благоприятного исхода. При этом событие благоприятного исхода носит вероятностный характер, поскольку не исключается наступление летального исхода при оказании надлежащей медицинской помощи сотрудниками бюджетного учреждения «Урайская городская клиническая больница». Точно оценить (доля вероятности наступления последствий) недостатки медицинской помощи (несвоевременное диагностирование и отсутствие этапа специализированного хирургического лечения расслаивающей аневризмы аорты) не представляется возможным, поскольку в настоящее время отсутствует методика количественной оценки эффективности лечебных мер у конкретного пациента с данной патологией. При этом в медицине эффективность лечебных мер в отношении лечения подобной патологии начальной стадии заболевания зависит от своевременности лечения, то есть чем короче время от начала заболевания до начала лечения, тем эффективность лечебных мер выше.

Таким образом, действия работников лечебного учреждения, оказывавшего медицинскую помощь не были причиной смерти больного. Данные обстоятельства являются основанием к отказу в удовлетворении исковых требований к ответчику о возмещения вреда по потере кормильца детям Л.Н.Л., причиненных в результате его смерти.

Однако судом установлены факты несвоевременного и ненадлежащего оказания медицинской помощи пациенту Л.Н.Л., что выразилось в недостаточной клинической оценке тяжести состояния пациента, а также в неполном обследовании пациента на этапе приемно-диагностического отделения 23 марта 2018 года, где были соответствующие специалисты и имелась возможность выполнения эхокардиографии (УЗИ сердца) и КТ-ангиографии, где также не была организована транспортировка пациента на этап оказания ему специализированной хирургической помощи. Суд учитывает, что участковый терапевт ФИО4 экстренно направила с приема Л.Н.Л. в приемно-диагностическое отделение для проведения исследований, которые не могли быть проведены на амбулаторном этапе.

При этом суд считает, что неправомерными действиями медицинских работников причинен моральный вред истцам ФИО1, Л.Д.Н. и несовершеннолетнему Л.А.Н.., который выразился в их нравственных страданиях по поводу ненадлежащей и несвоевременной медицинской помощи больному мужу и отцу, в их переживаниях по поводу того, что он, проходя лечение в УГКБ лишь амбулаторно, скончался 27 марта 2018 года дома.

При определении пределов ответственности лечебного учреждения суд учитывает, что согласно Лиссабонской декларации Всемирной медицинской ассоциации о правах пациентов, принятой на 34-й сессии Всемирной медицинской ассамблеи (Лиссабон, Португалия, сентябрь/октябрь 1981 г., с внесением поправок на 47-й сессии Всемирной Генеральной ассамблеи (Боли, Индонезия, сентябрь 1995 г.)), и Декларации о развитии прав пациентов в Европе (Европейское совещание по правам пациентов (Амстердам, 28 - 30 марта 1994 г. ВОЗ, Европейское региональное бюро), все пациенты имеют право на высококачественную медицинскую помощь.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации). Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации). Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации). Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счёт средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации). Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ). Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе 8 санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ). Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

В силу статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий. В числе таких прав - право на медицинскую помощь в гарантированном объёме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (в редакции от 6 февраля 2007 г.), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причинённые действиями 9 (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац первый пункта 2 названного постановления Пленума). Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причинённым увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесённым в результате нравственных страданий, и др. (абзац второй пункта 2 названного постановления Пленума).

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причинённых нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац третий пункта 4 названного постановления Пленума).

Исходя из приведённых нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред - это нравственные или физические страдания, причинённые действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен.

В статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причинённых нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного 10 права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо (пункт 1 этого постановления). Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признаёт юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»), поэтому применение судами вышеназванной конвенции должно осуществляться с учётом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 10 названного постановления).

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьёй всех её членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами 11 семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и в тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения. В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064-1101 ГК РФ) и статьёй 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьёй 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации установлены общие основания ответственности за причинение вреда. Согласно данной норме закона вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. В силу части 2 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, 12 причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причинённый жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объёме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Из изложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При этом суд учитывает, что своевременное диагностирование и проведение на его основе надлежащего лечения, повлекло бы наступление благоприятного исхода с малой вероятностью, в данном случае не имеет значения, поскольку любая доля вероятности такого исхода, отличная от нуля, — есть возможность спасения человеческой жизни, приоритет чего является основным принципом охраны здоровья согласно положениям ФЗ «Об охране здоровья граждан в Российской Федерации». Кроме того, дефекты, допущенные при оказании медицинской помощи Л.Н.Л., хоть и не явились непосредственной причиной смерти, но создали условия для прогрессирования осложнений, что состоит в косвенной связи между смертью Л.Н.Л. и наступившими у его родственников в связи с этим страданиями.

С учетом изложенного, суд считает, что исковые требования ФИО1, Л.Д.Н., и Л.А.Н., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, подлежат удовлетворению частично и компенсацию морального вреда суд считает соразмерной по 300 000 рублей каждому, которая подлежит взысканию с ответчика БУ ХМАО –Югры «Урайская городская клиническая больница».

В соответствии со ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

По общему правилу, условия договора определяются по усмотрению сторон (пункт 4 статьи 421 ГК Российской Федерации). К их числу относятся и те условия, которыми устанавливаются размер и порядок оплаты услуг представителя.

Обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Именно поэтому в статье 100 ГПК Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

Статья 100 ГПК РФ предоставляет суду право определять размер взыскания расходов по оплате услуг представителя самостоятельно. При этом суд не связан финансовыми документами, которые предоставляют стороны в подтверждение указанных расходов, ставками адвокатов и сложившимися рыночными ценами на оказание юридических услуг. Суд должен лишь руководствоваться принципом разумности и конкретными обстоятельствами дела.

Оплата истцом услуг представителя ФИО2 в сумме 30 000 руб. подтверждается договором на оказание юридических услуг от 01.06.2018 года и распиской ФИО2 о получении денежных средств по договору (л.д. 35-37, 38 том 1)

Суд считает разумным пределом возмещение понесённых истцом затрат на представителя в размере 30 000 рублей, учитывая характер и сложность дела, объём выполненной представителем работы, затраченное время на выполнение поручения, количество участия в судебном заседании. Данная сумма подлежит взысканию с ответчика.

В силу статьи 103 ГПК РФ с ответчика также подлежит взысканию государственная пошлина в размере 900 рублей (по 300 рублей за каждое исковое требование), от уплаты которой истцы были освобождены.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Иск ФИО1, Л.Д.Н., Л.А.Н. к бюджетному учреждению Ханты – <адрес> – Югры «Урайская городская клиническая больница» о возмещении вреда, в связи со смертью кормильца, компенсации морального вреда вследствие некачественного оказания медицинской помощи удовлетворить частично.

Взыскать с Бюджетного учреждения Ханты – Мансийского автономного округа – Югры «Урайская городская клиническая больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей.

Взыскать с Бюджетного учреждения Ханты – Мансийского автономного округа – Югры «Урайская городская клиническая больница» в пользу Л.А.Н. компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей.

Взыскать с Бюджетного учреждения Ханты – Мансийского автономного округа – Югры «Урайская городская клиническая больница» в пользу Л.Д.Н. компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей.

В остальной части исковых требований ФИО1, Л.Д.Н., Л.А.Н. отказать.

Взыскать с Бюджетного учреждения Ханты – Мансийского автономного округа – Югры «Урайская городская клиническая больница» в доход бюджета муниципального образования городской округ город Урай государственную пошлину в размере 900 рублей.

Решение суда может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры через Урайский городской суд. Апелляционные жалоба, представление могут быть поданы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Решение в окончательной форме составлено 13 июня 2019 года.

Председательствующий судья Г. К. Орлова