Решение № 2-14/2025 2-14/2025(2-719/2024;)~М-271/2024 2-719/2024 М-271/2024 от 1 июля 2025 г. по делу № 2-14/2025

63RS0042-01-2024-000500-67


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

25 июня 2025 года г. Самара

Куйбышевский районный суд г. Самары в составе

председательствующего судьи Космынцевой Г.В.,

при секретаре Цыпленкове Е.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-14/2025 по иску ФИО1 к ФИО2 о признании завещания недействительным,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО2 о признании завещания недействительным, указав, что ФИО3, <дата> г.р., умер <дата>. Нотариусом ФИО4 открыто наследственное дело №. Наследственное имущество состоит из однокомнатной квартиры с кадастровым номером: №, расположенной по адресу: <адрес>. ФИО1 (родная дочь ФИО5) было подано заявление о принятии наследства. Нотариус ФИО4 сообщила, что со стороны ответчика ФИО2 предоставлено завещание от <дата>, удостоверено нотариусом ФИО6, которым ФИО3 завещал свое имущество в виде однокомнатной квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, ФИО2

Истец считает данное завещание недействительным по следующим основаниям. ФИО3 имел ряд хронических заболеваний, при жизни поведение умершего было разнообразно, имел нестабильный эмоциональный фон, мог без причины радоваться, злиться, память то улучшалась, то ухудшалась, впоследствии его поведение было очень похоже на деменцию. Кроме того, у ФИО3 имелся ряд хронических заболеваний.

Истец о наличии завещания узнала от нотариуса ФИО4, нотариус ФИО6 в настоящее время не осуществляет деятельность.

Ссылаясь на вышеизложенное просила суд с учетом уточнённых требований, признать недействительным завещание от <дата>; исключить из числа наследников ответчика ФИО2; взыскать с ответчика в свою пользу: оплату услуг специалиста в размере 65 000 руб., оплату услуг эксперта в размере 60 000 руб.

Представитель истца ФИО7 действующая на основании доверенности, заявленные исковые требования с учетом уточнений поддержала по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

Истец в судебное заседание не явилась, ранее пояснила, что ФИО3 является её родным и законным отцом. В период её детства он принимал активное участие в её жизни, регулярно водил к бабушке. Однако других родственников со стороны отца она никогда не видела и не знала. У ФИО3 был вспыльчивый характер, он ушел из семьи. Впоследствии контакты между ними возобновились. Известно, что отец проживал в квартире на <адрес>, предположительно, переехав к своей матери. После признания дома аварийным и его сноса в 2003 году ФИО3 была предоставлена новая квартира по адресу: <адрес>28. Истец и её мать продолжали поддерживать отношения с отцом, навещав его как в прежней, так и в новой квартире. В 2022 году ФИО3 скончался. На момент его смерти близкими людьми, оказывавшими ему поддержку, являлись только дочь и бывшая супруга. Похороны организовывала истец при содействии матери. Истец охарактеризовала отца как человека со сложным характером. Отмечались резкие перепады настроения: от нормального общения до внезапных вспышек гнева, сопровождавшихся изменением поведения (стеклянный взгляд). ФИО3 нередко выдавал недостоверную информацию о своей жизни (например, утверждал о работе в Чернобыле). По словам истца, ее отец, ФИО3, часто просил ее помощи в повседневных делах. Например, у него были проблемы со страховым полисом — срок его действия закончился. Также у него возникли сложности с медицинской картой, которую при переезде нужно было перевести в другую поликлинику. Истец сама занималась продлением полиса отца в больнице. В обычной жизни ФИО3 мог сам ходить в поликлинику (где ему поставили диагноз) и в магазин. Но с домашними делами он справлялся не всегда сам — бывшая жена истца часто помогала ему по хозяйству и вместе они ходили за покупками. В доме иногда было грязно, много немытой посуды. Истец сомневается, что ее отец был в здравом уме, когда составлял завещание в пользу своей племянницы, полагает, что он мог быть пьян или не понимать, что делает. Известно, что ФИО3 любил выпить. Истец считает, что его могли обмануть, сказав, что у него нет других близких родственников. Истец привела пример агрессивного поведения отца: во время уборки кухни, после позитивной оценки её помощи, ФИО3 внезапно схватил кованый топорик, что выглядело угрожающе. Также отмечались эпизоды непредсказуемого поведения: включение детского радио, танцы, внезапные воспоминания о совместной жизни с матерью истца.

Ответчик ФИО2 и ее представитель ФИО8 возражали против удовлетворения заявленных исковых требований, по существу заявленных исковых требований ответчиком были даны пояснения, согласно которым ФИО2 является родной племянницей и наследником по завещанию от <дата>, удостоверенного нотариусом <адрес> ФИО6, после смерти ФИО3, <дата> г.р., умершего <дата>. До смерти наследодателя ответчик многие годы помогала в ведении домашнего хозяйства, покупке продуктов и прочих домашних делах. После смерти наследодателя ответчик в установленный срок обратилась с заявлением к нотариусу <адрес> ФИО9 о принятии наследства. Открыто наследственное дело №. Согласно завещанию от <дата> наследодатель ФИО3 завещал ФИО2, <дата> г.р., все имущество, которое ко дню смерти окажется ему принадлежащим, в чем бы таковое не заключалось и где бы оно не находилось, в том числе принадлежащую наследодателю однокомнатную квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>. На момент смерти наследственная масса состоит из однокомнатной квартиры, находящейся по адресу: <адрес>, общей площадью 31,40 кв.м., кадастровый №. С ФИО1 ответчик практически не знакома, о ее существовании заочно знала от наследодателя, фактически узнала после смерти, в том числе в период судебных разбирательств по наследственным спорам. Наследодатель ФИО3 в <дата> в возрасте 62 лет, находясь в здравом уме и твердой памяти, подписал завещание в пользу ФИО2 при своем личном посещении нотариуса, каких-либо отклонений в поведении завещателя и сомнений в дееспособности нотариусом выявлено не было, о чем свидетельствует удостоверенная надпись нотариуса в завещании. ФИО3, несмотря на имеющиеся у него заболевания, а также возраст, до последнего дня отдавал отчет своим действиям и понимал их значение, на учете в связи с психическим заболеванием не состоял, недееспособным не признавался. Самостоятельно обслуживал себя в возрасте 78 лет, выходил на прогулки и общался с соседями. Подтверждением серьезности волеизъявления является то обстоятельство, что наследодатель на протяжении 16 лет не изменил свою волю.

Ответчик ранее суду пояснила, что является родной племянницей ФИО3 — их матери были родными сёстрами. Ответчица часто навещала дядю, приезжая к нему не одна, а с детьми и помощницами по хозяйству. По её словам, ФИО3 не злоупотреблял алкоголем, был адекватным, спокойным и доброжелательным человеком. О составлении завещания она узнала постфактум: ФИО3 сам привёл её к нотариусу, где составил документ, пока она ждала в коридоре. Завещание было составлено, поскольку ответчица росла с дядей, а после ранней смерти её отца в 2003 году ФИО3 хотел ей помочь. Ответчица планировала забрать дядю к себе, так как сама имела проблемы со зрением (глаукома и катаракта), но не могла часто навещать его. Она начала делать ремонт в своей квартире для совместного проживания, но не успела завершить его. ФИО3 работал до самой смерти, был уважаемым сотрудником. Последнее время он трудился охранником недалеко от дома, а ранее работал лесничим в Жигулёвском заповеднике. Ответчица знала о наличии у него семьи, но ФИО3 утверждал, что его родственникам ничего не нужно. У ФИО3 были проблемы со здоровьем: отёки ног, проблемы с глазами. Ответчица навещала его примерно раз в неделю, привозила продукты, помогала с уборкой. Сын ответчицы помогал ФИО3 с гигиеническими процедурами. Ответчица общалась с дядей с 1954 года. До школы она жила у него, затем периодически возвращалась к родителям. С 2015 года она стала чаще навещать дядю, помогая ему по хозяйству. Завещание было составлено по инициативе ФИО3, без какого-либо давления с её стороны. Соседи, в частности ФИО10 и Валерий Петрович, могли подтвердить регулярные визиты ответчицы к ФИО3 Состояние здоровья пожилого человека постепенно ухудшалось, но он оставался в здравом уме и твёрдой памяти.

Третье лицо ФИО4 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, просила рассмотреть дело в ее отсутствие.

Исследовав представленные документы, выслушав мнения явившихся сторон, суд приходит к следующему.

Согласно статье 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

Как следует из статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В силу пункта 1 статьи 1119 Гражданского кодекса Российской Федерации завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных названным Кодексом, включить в завещание иные распоряжения.

Пунктом 1 статьи 1121 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что завещатель может совершить завещание в пользу одного или нескольких лиц (статья 1116), как входящих, так и не входящих в круг наследников по закону.

Законодатель установил приоритет завещания по сравнению с наследованием по закону, поскольку в завещании находит свою реализацию непосредственное и полное право собственника распоряжаться своим имуществом по своему усмотрению и по своим мотивам, которые не могут быть поставлены под сомнение государством или иными лицами.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, исходя из принципа свободы завещания, являющегося выражением личной воли завещателя, который вправе определить судьбу наследственного имущества с учетом отношений между ним и иными лицами, служат реализации предписаний статей 17, 35 и 55 Конституции Российской Федерации и в качестве таковых не могут рассматриваться как нарушающие какие-либо конституционные права заявителя.

Из материалов дела следует, что <дата> умер ФИО3, <дата> года рождения (т. 1 л.д. 13).

Из справки ЗАГС следует, что ФИО3 является отцом ФИО11 (т.1 л.д.11).

<дата> между ФИО12 и ФИО13 был заключен брак, после заключения брака присвоена фамилия ФИО14 (т.1 л.д.12).

<дата> ФИО3 составил завещание, которое удостоверила нотариус г.Самары ФИО6 Завещание зарегистрировано в реестре: №. Согласно завещанию, наследодатель ФИО3 завещал ФИО2 все свое имущество (т.1 л.д. 14).

После смерти ФИО3 нотариусом ФИО4 заведено наследственное дело (т. 1 л.д. 168-177).

Истец обратился к независимому эксперту ООО «Межрегиональный центр экспертизы и оценки» для определения способности ФИО3, <дата> г.р., с учетом состояния здоровья понимать значение своих действий и руководить ими на юридически значимый момент в 2006.

Согласно заключению №Ж/68/02/24 подготовленному ООО «Межрегиональный центр экспертизы и оценки» от 09.02.2024, из анализа представленных материалов, следует, что у ФИО3 в 2006 году уже имелся церебральный атеросклероз (так как он развивается на протяжении ряда лет) при этом он всегда приводит к формированию дисциркуляторной энцефалопатии из-за нарушения кровоснабжения головного мозга – это могло привести к формированию в это время психоорганического синдрома с когнитивными и эмоционально- волевыми нарушениями в связи с чем у него могла нарушиться способность понимать значение своих действий и руководить ими. Так как у ФИО3 в 2006 году уже имелся церебральный атеросклероз (так как он развивается на протяжении ряда лет), при этом всегда приводит к формированию дисциркуляторной энцефалопатии из-за нарушения кровоснабжения головного мозга – у него мог сформироваться психоорганический синдром с когнитивными и эмоционально-волевыми нарушениями, что в свою очередь могло привести к тому, что он не мог понимать значение своих действий и не мог руководить ими на юридически значимый период в 2006 году.

Истец, с учетом выводов вышеприведенного заключения и анализа иных обстоятельств, изначально заявлял о том, что умерший не мог подписать завещание, и оспаривал указанное завещание по данному основанию.

По ходатайству представителя истца, определением суда от 01.07.2024 по делу была назначена судебная почерковедческая экспертиза, производство которой поручено экспертам Лаборатории судебной экспертизы ФЛСЭ (т.2 л.д.36-37).

Согласно экспертному заключению № выполненному Лабораторией судебной экспертизы ФЛСЭ, подпись и расшифровка подписи в завещании, удостоверенном нотариусом ФИО6, <дата>, экземпляр которого представлен на экспертизу, выполнены самим ФИО3 (т.2 л.д.65-106).

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО15, выводы заключения подтвердил в полном объеме, ответы на поставленные им вопросы сомнений не вызывают.

Таким образом у суда не имеется оснований сомневаться в достоверности указанного доказательства. Указанное заключение является полным, содержит развернутые ответы на поставленные перед экспертом вопросы, составлено квалифицированными экспертами, что подтверждается представленными сертификатами и свидетельствами. Рассматриваемое заключение составлено в соответствии с требованиями действующего законодательства, с соблюдением требований, предъявляемых к производству экспертизы Федеральным законом от 31.05.2001г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», а также требований ст. 86 ГПК РФ. В заключении подробно описаны произведенные исследования, указаны сделанные на их основании выводы, приведены обоснованные заключения, указаны сведения об эксперте. Эксперт был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Экспертиза проведена с учетом всех имеющихся материалов дела.

В силу требований статьи 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Согласно пункту 3 статьи 67 ГПК РФ, суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Таким образом, суд полагает выводы эксперта не противоречат другим собранным по делу доказательствам, в силу чего считает возможным положить в основу настоящего решения.

От представителя истца поступило ходатайство о назначении повторной экспертизы и предоставлено заключение специалиста №Ж/574/12/24/ЭиО от <дата> о проведении рецензирования на заключение эксперта № от <дата>, выполненного экспертом ООО «Лаборатория судебной экспертизы ФЛСЭ», из которого следует, что экспертом ФИО15 грубо нарушена методика производства почерковедческих экспертиз и исследований, ввиду множества допущенных ошибок, что в своей совокупности, ставит под сомнение обоснованность и правильность сделанных выводов. Устранение недостатков, выявленных в ходе рецензирования, возможно, только при проведении повторной почерковедческой экспертизы (т.2 л.д.190-235).

Однако выводы заключения (рецензии) №Ж/574/12/24/ЭиО от <дата> выполненного ООО «Экспертиза и Оценка» опровергаются выводами судебной экспертизы. Кроме того, перед проведением исследования специалист не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, исследование выполнено по заказу и за счет ФИО1, соответственно, в момент составления заключения специалист действовал на коммерческой основе, что вызывает у суда сомнения относительно достоверности сделанных им выводов и отсутствии его заинтересованности в исходе дела. Выводы специалиста однообразны, не обоснованы и прямо противоположны заключению эксперта.

Определением Куйбышевского районного суда г.Самара от <дата> в удовлетворении ходатайство представителя истца о назначении повторной экспертизы отказано (т.2 л.д.247).

В последующем истец скорректировал основания для оспаривания завещания, утверждая, что на момент составления и подписания завещания наследодатель находился в состоянии заблуждения относительно сути и последствий совершаемых действий, не осознавал значения своих поступков и не обладал необходимой сделкоспособностью.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме.

Согласно пункту 5 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанное после открытия наследства.

Завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом (пункт 1 статьи 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При нарушении положений указанного кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание) (п.п. 1 и 2 статьи 1131 этого же Кодекса).

В силу ч.1 ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (ч.2 ст. 168 ГК РФ).

На основании п. 2 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия. Основанием признания пункта второго завещания, является, по мнению истца, неисполнимость завещания и нарушения прав несовершеннолетней на ограничение по распоряжению денежными средствами, полученными от продажи наследственного имущества.

В силу ст. 1125 Гражданского кодекса РФ нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка, другие) (п. 1). Завещание, записанное нотариусом со слов завещателя, до его подписания должно быть полностью прочитано завещателем в присутствии нотариуса. Если завещатель не в состоянии лично прочитать завещание, его текст оглашается для него нотариусом, о чем на завещании делается соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание (п. 2). Завещание должно быть собственноручно подписано завещателем. При удостоверении завещания нотариус обязан разъяснить завещателю содержание ст. 1149 Гражданского кодекса РФ и сделать об этом на завещании соответствующую надпись (п. 6).

Основы законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденные ВС РФ 11.02.1993 N 4462-1, в ст. ст. 42, 43, 44, 45.1 предусматривают, что при совершении нотариального действия нотариус обязан установить личность обратившегося за совершением нотариального действия лица и проверить его дееспособность, зачитать вслух содержание нотариально удостоверяемой сделки, при этом документы, оформляемые в нотариальном порядке, подписываются в присутствии нотариуса, текст нотариально оформляемого документа на бумажном носителе должен быть изготовлен с помощью технических средств или написан от руки и быть легко читаемым. При этом нотариусом выясняется воля завещателя, направленная на определение судьбы его имущества на день смерти, принимаются меры, позволяющие завещателю изложить волю свободно, без влияния третьих лиц на ее формирование, для чего текст завещания должен точно воспроизводить волю завещателя, а положения завещания - излагаться ясно и однозначно, исключая возможность различного толкования завещания.

Как разъяснено в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" завещания относятся к числу недействительных вследствие ничтожности при несоблюдении установленных ГК РФ требований: обладания гражданином, совершающим завещание, в этот момент дееспособностью в полном объеме (пункт 2 статьи 1118 ГК РФ), недопустимости совершения завещания через представителя либо двумя или более гражданами (пункты 3 и 4 статьи 1118 ГК РФ), письменной формы завещания и его удостоверения (пункт 1 статьи 1124 ГК РФ), обязательного присутствия свидетеля при составлении, подписании, удостоверении или передаче завещания нотариусу в случаях, предусмотренных пунктом 3 статьи 1126, пунктом 2 статьи 1127 и абзацем вторым пункта 1 статьи 1129 ГК РФ (пункт 3 статьи 1124ГК РФ), в других случаях, установленных законом.

Завещание может быть признано недействительным по решению суда, в частности, в случаях: несоответствия лица, привлеченного в качестве свидетеля, а также лица, подписывающего завещание по просьбе завещателя (абзац второй пункта 3 статьи 1125 ГК РФ), требованиям, установленным пунктом 2 статьи 1124 ГК РФ; присутствия при составлении, подписании, удостоверении завещания и при его передаче нотариусу лица, в пользу которого составлено завещание или сделан завещательный отказ, супруга такого лица, его детей и родителей (пункт 2 статьи 1124 ГК РФ); в иных случаях, если судом установлено наличие нарушений порядка составления, подписания или удостоверения завещания, а также недостатков завещания, искажающих волеизъявление завещателя.

В силу пункта 3 статьи 1131 ГК РФ не могут служить основанием недействительности завещания отдельные нарушения порядка составления завещания, его подписания или удостоверения, например отсутствие или неверное указание времени и места совершения завещания, исправления и описки, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления наследодателя.

В данном случае, из материалов дела следует, что завещание составлено нотариусом со слов наследодателя ФИО3 машинопечатным текстом. Завещание имеет подпись наследодателя, составленную им собственноручно с полной ее расшифровкой. Подпись наследодателя подтверждена результатами судебной почерковедческой экспертизы.

В ходе рассмотрения дела судом были допрошены в качестве свидетелей ФИО28

Из пояснений допрошенной в судебном заседании свидетеля ФИО27 следует, что она знакома с ФИО1 и ФИО3 с 2014 года. В тот период она переехала в квартиру супруга, который проживал в одном подъезде со ФИО3 Последний жил с тетей Таней, матерью ФИО1, утверждая, что она является его супругой. По наблюдениям свидетельницы, тетя Таня периодически проживала с ним, а иногда уезжала, но впоследствии возвращалась. ФИО1 посещала ФИО3, и они здоровались в подъезде. ФИО3 самостоятельно приобретал продукты в магазине, и иногда между ними происходили диалоги. Свидетельница отмечает, что поведение ФИО3 вызывало у нее сомнения в его адекватности. Он часто жаловался на проблемы со здоровьем, в частности, на боль в глазах и ногах. Свидетельница, учитывая, что ее супруг является инвалидом по зрению, могла оценить серьезность этих жалоб. У ФИО3 наблюдались признаки нарушения когнитивных функций, выражавшиеся в мутности глаз и отсутствии ясности в восприятии окружающего мира. ФИО3 утверждал, что постоянно куда-то ездит, в том числе на работу. Однако свидетельница сомневалась в достоверности этих утверждений, учитывая состояние здоровья ответчика. В периоды, когда ФИО3 проживал один, к нему не было визитов посторонних лиц. Свидетельница полагает, что ФИО1 периодически приезжала к ФИО3 для оказания помощи, и она была не единственным лицом, наблюдавшим эти визиты.

Свидетель ФИО10, показал, что с ФИО1 он знаком с начала 2000-х годов, а со ФИО3 — с 2003–2004 годов. Их знакомство произошло в связи с тем, что все они проживали в одном подъезде многоквартирного дома. Свидетель сообщил, что до момента смерти ФИО3 проживал совместно с супругой. В их отношениях периодически возникали конфликты, в результате которых супруга уезжала на срок от одного до двух месяцев, после чего возвращалась обратно. В последние годы супруги вновь стали проживать совместно. В процессе соседского общения ФИО10 отмечал некоторые особенности в состоянии здоровья ФИО3 Хотя тот особо не жаловался на самочувствие, свидетель обратил внимание на определённые отклонения в его психическом состоянии. ФИО3 рассказывал о своей работе в городе Чернобыль, жаловался на проблемы со зрением. По наблюдениям свидетеля, ФИО3 демонстрировал необычное поведение: разговаривал сам с собой как дома, так и на улице. Периодически проявлял признаки агрессии. Касательно его трудовой деятельности свидетель не мог подтвердить достоверность слов наследодателя о работе в каких-то угодьях и постоянных разъездах. В бытовых вопросах ФИО3 проявлял ограниченные способности к самообслуживанию: не занимался уборкой жилого помещения, хотя иногда мог самостоятельно ходить в магазин. В некоторых случаях обращался за помощью к соседям. Свидетель отметил регулярное посещение наследодателя его дочерью ФИО1, которая приходила к отцу каждые выходные. При этом ФИО2 ФИО10 за всё время соседства ни разу не видел. Внешне у ФИО3 наблюдались признаки проблем со зрением — стеклянный взгляд.

Свидетель ФИО26. показала, что с ФИО1 никогда не пересекалась и не видела её. С ФИО2 они вместе работали и сейчас дружат. Со ФИО3 она знакома около 40 лет. Когда они начали общаться, Свечников часто приходил к ней в гости и они ездили к нему вдвоем. Свечников был дядей ФИО2. Иногда ФИО16 приносила ему продукты и просто заезжала в гости. Он не всегда отвечал на звонки, поэтому они ездили к нему лично. ФИО16 навещала его нечасто, последний раз в 2021 году. В тот раз он собирался делать операцию на глаза. ФИО2 часто приносила ему продукты, убирала в доме, стирала. Ей помогала какая-то знакомая. Свечников всегда приходил к ФИО2 на дни рождения и иногда к её детям на праздники. В 2021 году он был в хорошем состоянии, нормальный, адекватный мужчина. Он нормально разговаривал, ходил, всё делал сам. ФИО16 говорила, что ему, наверное, тяжело, и предлагала нанять соцработника, но он отказывался, говорил, что сам справится. ФИО2 рассказала ФИО16, что Свечников приходил к ней на работу и написал завещание на её имя на квартиру. ФИО16 обрадовалась за неё. Она знала, что Свечников был женат и развёлся, у него были другие женщины, но о дочери она ничего не слышала. Когда она бывала у него, он показывал ей свои фото, фото родителей, ФИО2, но про дочь никогда не говорил. Он жил один и всё делал сам. В 2005–2006 годах она тоже его видела и общалась с ним (т.1 л.д.142-150).

Свидетель ФИО29 показала, что была официальной женой умершего, они поженились где-то в 70-х. Когда развелись, не помнит, но после развода жили вместе еще лет 15. ФИО3 при жизни часто болел и был нервный, с ним было трудно, но они все равно долго прожили вместе. В больницы ходили вместе, а иногда он ходил один. На момент смерти с ним была их дочь. Свечников выпивал немного, но не курил. С ответчицей ФИО2 она не знакома. ФИО5 ничего не было известно, что есть завещание, и почему он не оставил его на дочь. Возможно, он был на нее зол, но по какой причине - ей не известно (т.2 л.д.159-161).

Оценивая данные пояснения, суд учитывает, что умершего свидетели видели не часто, и не в юридически значимый период, то есть в период предшествующий составлению завещания. Мнение свидетелей относительно личностной характеристики завещателя, его поведения в быту и с окружающими, при семейной встрече, является их субъективным восприятием и оценкой поведения завещателя в определенный период времени.

Кроме того, свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих и иных, имеющихся в материалах дела данных, факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, ни нотариус, удостоверяющий завещание, ни суд не обладают.

В ходе рассмотрения дела, по ходатайству представителя истца, судом была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница».

Из заключения комплексной судебной психолого - психиатрической комиссии экспертов от 25 марта 2025 № 179 следует, что согласно представленным материалам гражданского дела и медицинской документации периода 18.04.2006г. по 22.05.2006г. которая содержит указание на диагностику врачами соматического профиля (хирургом, терапевтом, неврологом) у ФИО3 гипертонической болезни 2 стадии, варикозной болезни вен нижних конечностей, атеросклероза 2 степени, дисциркуляторной энцефалопатии 2 стадии, ссылки на назначаемую медикаментозную терапию симптоматического характера (гипотензивные, сосудистые лекарственные средства), жалобы подэкспертного 11.05.2006г. и 22.05.2006г. на «рассеянность внимания и потерю памяти» (что указывает на сохранность критических функций мышления подэкспертного, обращение к врачу в целях устранения недостатков состояния здоровья) без констатации врачом- неврологом наличия признаков нарушений когнитивных функций, рекомендаций обследования ФИО3 врачом-психиатром, оснований для установления диагноза определенного психического расстройства (в соответствии с критериями международного стандарта диагностики) не усматривалось, то есть имеющиеся у ФИО3 на апрель-май 2006г. соматические заболевания не сопровождались психической патологией, принимаемые им лекарственные средства назначались с целью коррекции (устранения) болезненных симптомов, улучшения состояния физического здоровья, что, соответственно, не могло ухудшить психическое состояние подэкспертного, какие-либо побочные действия фармакотерапии в записях врачей не отмечались у ФИО3. С учетом сказанного, ни наличие хронических соматических заболеваний, ни принимаемые ФИО3 в апреле-мае 2006г. лекарственные препараты не оказывали негативного влияния ни на его поведение, ни на состояние его интеллектуальных, эмоционально-волевых и мотивационных функций. 5) ФИО3 на момент оформления и подписания завещания <дата> мог понимать значение своих действий (юридически значимых) и руководить ими. На это указывает отсутствие в медицинских документах описания симптомов психических нарушений, которые можно было бы рассматривать в качестве диагностических критериев для установления какого-либо определенного психического расстройства, нарушающего способность подэкспертного осознавать формальную и содержательную сторону сделки, а также свидетельствует и выбор ФИО3 вида сделки (неприжизненное отчуждение недвижимости с учетом рисков и возможностей изменения содержания распоряжения имуществом при перемене обстоятельств), указывающий на сохранность критических и прогностических функций мышления (т.3 л.д.45-52).

Суд считает возможным положить в основу решения данное заключение комиссии экспертов, поскольку оно научно обоснованно, выводы экспертов ясны, конкретны, однозначны и непротиворечивы, согласуются с другими материалами дела, заключение экспертов содержит подробное описание проведенного исследования, в результате которого сделаны вышеприведенные выводы.

Оснований, вызывающих сомнений в правильности данной судебной экспертизы не имеется, экспертиза проведена комиссией экспертов ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница», то есть государственной организацией, проводившие ее эксперты имеют необходимый стаж и опыт работы, а также квалификацию в данной области, предупреждены об уголовной ответственности, в распоряжение экспертов были предоставлены все медицинские документы о состоянии здоровья ФИО3, экспертами были учтены все имеющиеся у него заболевания и степень их влияния на способность понимать значение совершаемых действий, разумно руководить ими в юридически значимый период.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО17 выводы заключения подтвердил, пояснил, что в представленных медицинских документах умершего нигде не отмечено, что он имеет психические расстройства. Соматические заболевания, имевшиеся у умершего, не имеют отношения к психическому состоянию человека и прямой причинно-следственной связи с психическими заболеваниями иметь не могут.

Эксперты ФИО18 и ФИО19 в судебное заседание для опроса не явились, представили письменные пояснения, в которых выводы заключения в полном объеме.

Стороной истца в опровержение доводов экспертизы было представлено заключение (рецензия) №Н/307/06/25 от 24.06.2025 о проведении рецензирования на заключение эксперта №179 от 25 марта 2025, выполненного экспертом ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница», согласно которому при проведении судебной экспертизы нарушены требования ФЗ «О государственной судебной-экспертной деятельности», отсутствует оценка результатов исследования, обоснование выводов, отсутствуют материалы, иллюстрирующие заключении эксперта или комиссии экспертов, по всем методам отсутствуют фактические данные, дающие возможность проводить обоснованность сделанных выводов.

Представленная рецензия характеризуется общей формулировкой и ограничивается исключительно теоретическими положениями, не устанавливая прямой связи с предметом рассматриваемого спора.

Единственная конкретизация относительно обстоятельств дела содержится на странице 29 рецензии, где рецензент отмечает, что проведённый анализ материалов позволяет констатировать наличие у ФИО3 в 2006 году заболеваний, потенциально способных привести к формированию психоорганического синдрома с когнитивными и эмоционально-волевыми нарушениями. При этом, согласно позиции рецензента, у указанного лица могла иметь место утрата способности понимать значение своих действий и руководить ими.

Однако существенной особенностью данного заключения является то обстоятельство, что рецензент ограничивается лишь констатацией возможной связи между имевшимися заболеваниями и указанными последствиями, не устанавливая их обязательной причинно-следственной связи. Формулировки рецензии носят вероятностный характер, что не позволяет сделать однозначный вывод о фактическом наличии у ФИО3 указанных нарушений в рассматриваемый период.

При этом, необходимо отметить, что имеющиеся у ФИО3 заболевания не всегда приводят к нарушению дееспособности, на что указал судебный эксперт при его опросе, поскольку индивидуальные особенности организма играют ключевую роль в развитии осложнений. У разных пациентов одно и то же заболевание может протекать по-разному.

Таким образом, указанная рецензия не опровергает выводы судебной экспертизы.

Заключение №Ж/68/02/24 от 09 февраля 2024 года, подготовленное тем же специалистом, не может быть принято во внимание судом по аналогичным причинам. Заключение содержит лишь общие теоретические выдержки информационного характера и не предоставляет конкретных выводов имеющих отношение к рассматриваемому спору.

Помимо заключения судебной экспертизы, доводы истца опровергаются представленными в материалы дела медицинскими документами, из которых следует, что ФИО3 обращался к врачам с различными соматическими жалобами не сопровождающимися психическим расстройством, которые сохранялись в течение нескольких лет. Жалоб по поводу нарушений психического состояния не зафиксировано.

Доводы истца, также опровергаются данными ею показаниями при рассмотрение гражданского дела №2-3538/2023 по иску ФИО2 к ФИО1, ФИО20 об исключении из числа наследников, отказе в признании права собственности на долю в праве общей долевой собственности в Железнодорожном районном суде г.Самара, которая на протяжении всего судебного разбирательства, как и ФИО21 ни разу не упомянула о проблемах отца связанных с состоянием психического расстройства (т.1 л.д.122-134).

Согласно ответу ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница» от 27.03.2024г. ФИО3 с 2000 года по настоящее время на стационарное лечение не поступал, на динамическом учете не состоял (т.1 л.д.118).

Таким образом, оснований сомневаться, что ФИО3 не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, находился под влиянием ответчика не имеется, в этой связи, доводы истца признаются судом необоснованными.

Доводы о том, что о том, что в данном случае спорным является вопрос о сделкоспособности, а не о дееспособности, подлежат отклонению как основанные на ошибочном толковании правовых норм.

Дееспособность представляет собой признаваемую законом способность лица своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права. Сделкоспособность является элементом дееспособности, который включает в себя способность совершать сделки.

Следовательно, вопрос о дееспособности всегда охватывает аспект сделкоспособности. Сегментация этих понятий в процессуальном контексте является неправомерной. Оценка сделкоспособности без учета общей дееспособности противоречит базовым принципам гражданского процесса.

Основания для признания гражданина недостойным наследником и отстранения от наследования содержатся в статье 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации не наследуют ни по закону, ни по завещанию граждане, которые своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства, если эти обстоятельства подтверждены в судебном порядке.

Пунктом 2 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что по требованию заинтересованного лица суд отстраняет от наследования по закону граждан, злостно уклонявшихся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя.

Из разъяснений, содержащихся в подпункте "а" пункта 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", следует, что при разрешении вопросов о признании гражданина недостойным наследником и об отстранении его от наследования надлежит иметь в виду, что указанные в абзаце первом пункта 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации противоправные действия, направленные против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, являются основанием к утрате права наследования при умышленном характере таких действий и независимо от мотивов и целей совершения (в том числе при их совершении на почве мести, ревности, из хулиганских побуждений и т.п.), а равно вне зависимости от наступления соответствующих последствий.

Противоправные действия, направленные против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, вследствие совершения которых граждане утрачивают право наследования по указанному основанию, могут заключаться, например, в подделке завещания, его уничтожении или хищении, понуждении наследодателя к составлению или отмене завещания, понуждении наследников к отказу от наследства.

Наследник является недостойным согласно абзацу первому пункта 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации при условии, что перечисленные в нем обстоятельства, являющиеся основанием для отстранения от наследования, подтверждены в судебном порядке - приговором суда по уголовному делу или решением суда по гражданскому делу (например, о признании недействительным завещания, совершенного под влиянием насилия или угрозы).

При этом указанные действия могут быть подтверждены только процессуальными документами, в деле не представлено допустимых доказательств, свидетельствующих о том, что он совершил в отношении наследодателя умышленные действия, направленные на завладение наследственным имуществом противоправным способом, не имеется и доказательств того, что такие действия способствовали увеличению причитающейся ему доли наследства иным противоправным способом.

Обстоятельства совершения ФИО2 умышленных противоправных действий, направленных против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, либо действий, способствовавших призванию его к наследованию или увеличению причитающейся ей доли наследства, в рамках настоящего дела не установлено.

Суду не представлено иных доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО2 является недостойным наследником.

Совокупностью исследованных в ходе рассмотрения дела доказательств подтверждено, что ФИО3 осознавал значение своих действий при составлении завещания от 06.06.2006, не был введен в заблуждение или обманут при составлении завещания, не принужден к его составлению.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что оснований для удовлетворения заявленных требований ФИО1 не имеется.

Поскольку суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении основных требований истца, вытекающие требования также удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании завещания недействительным отказать.

Решение может быть обжаловано в Самарский областной суд через Куйбышевский районный суд г. Самара в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Г.В. Космынцева

Решение в окончательной форме изготовлено 02 июля 2025 года.