Апелляционное определение № 33-699/2026 от 16 марта 2026 г.

Судья Лялина О.Н. № 33-699/2026

№ 2-155/2025

67RS0002-01-2023-004889-59


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

17 марта 2026 года г. Смоленск

Судебная коллегия по гражданским делам Смоленского областного суда в составе:

Председательствующего Чеченкиной Е.А.,.

судей Киселева А.С., Цветковой О.С.,

с участием прокурора Уваровой Н.В.,

при помощнике судьи Рыженковой Е.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании убытков, денежной компенсации морального вреда,

по апелляционным жалобам сторон на решение Ленинского районного суда г. Смоленска от 4 декабря 2025 г.,

заслушав доклад судьи Чеченкиной Е.А., пояснения истца ФИО1 и ее представителя ФИО3, поддержавших доводы апелляционной жалобы, возражавших относительно доводов апелляционной жалобы стороны ответчика, представителя ответчика ФИО2 – ФИО4, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, возражавшего относительно доводов апелляционной жалобы стороны истца, заключение прокурора, полагавшего решение суда законным, обоснованным и не подлежащим отмене, судебная коллегия,

установила:

ФИО1, уточнив требования, обратилась в суд с иском к ФИО2 о взыскании убытков, компенсации морального вреда, в котором просила суд взыскать с ответчика в ее пользу убытки за некачественное оказание услуг психолога в размере 948 900 руб., 1 000 000 руб. – в счет денежной компенсации морального вреда, а также 26 325 руб. – в возврат государственной пошлины, уплаченной при подаче иска, указав в обоснование заявленных требований, что посещала психолога ФИО2 с января 2015 года по ноябрь 2021 года. Поводом для обращения послужило плохое эмоциональное состояние из-за разрыва семейных отношений и связанных с этим потерей бизнеса и работы, вынужденным переездом из Федеративной Республики Германия в Российскую Федерацию в июле 2014 года. При выборе психолога она обращала внимание на наличие у ФИО2 диплома с отличием об окончании высшего учебного заведения, грамоты за научную работу, опыт преподавания психологии в ВУЗе. ФИО2 на консультациях получил от нее сведения об имеющихся психологических проблемах, ее финансовом положении, другую личную информацию. Постепенно психолог стал утверждать, что обладает экстрасенсорными способностями и может считывать в подсознании клиентов информацию, не доступную им самим, и работать с проблемами, с которыми не справятся другие психологи и врачи; например: неосознанный суицид или непроявленная болезнь, может предвидеть негативные события и предотвращать их.

На одной из консультаций ФИО2 сообщил ей, что она может заболеть шизофренией, но с помощью методики его работы это можно убрать. Также он определил у нее, якобы, неосознанный суицид, из-за чего она может попасть в ситуацию, когда неожиданно умрет. Эта информация напугала истца, и она стала посещать индивидуальные и групповые консультации у ФИО2 от 2 до 4 раз в неделю: с весны 2015 года до ноября 2021 года. Всего она посетила около 1 500 личных и групповых консультаций. В месяц она оплачивала психологические консультации на сумму от 20 000 руб. до 30 000 руб. При этом ФИО2 не было выдано ни одного документа, подтверждающего оплату услуг.

После прекращения посещения психолога в ноябре 2021 года ее психологическое состояние ухудшилось, к состоянию депрессии добавилось тревожное расстройство; у нее появились страх и состояния, которых не было до обращения к психологу ФИО2 (страх влияний, энергетических воздействий, страх заболеть, нарушение адаптации, суицидальные мысли). В этой связи в мае 2022 года, она была вынуждена обратиться к психиатру, а в июне 2022 года – еще к одному психиатру. Ей поставлены диагнозы: «депрессия средней тяжести, хроническая» и «тревожное расстройство»; назначены многочисленные рецептурные антидепрессивные препараты и антипсихотический препарат.

После нескольких месяцев приема препаратов, прохождения терапии у психиатра в течение 6 месяцев и улучшения психического состояния она осознала, что ФИО2 на протяжении 6 лет 10 месяцев вводил ее в заблуждение по поводу имеющихся у нее проблем, используя свои знания и профессиональное положение, ее плохое психологическое состояние; внушал ей индуцированный бред, запугивал ее возможными негативными событиями, влияниями, проклятиями, порчами и другими эзотерическими понятиями; пользуясь ее внушаемостью, ввел психологическую зависимость, провоцировал страхи, чем стимулировал ее на посещение занятий и передачу денег.

Таким образом, в результате действий психолога ФИО2 значительно ухудшилось ее психическое здоровье, что привело к необходимости лечения у психиатра в течение 6 месяцев. После встречи с ФИО2 у юриста по вопросу возврата денежных средств в октябре 2022 года и осознания, что психолог ее обманывал на протяжении 6 лет 10 месяцев, его угроз лишить ее нахождения на территории Российской Федерации у нее случился нервный срыв, развилась острая депрессия. В течение нескольких месяцев она находилась в подавленном состоянии, практически не выходила из дома, прекратила общение и всякую деятельность. Тем самым ФИО2 причинял ей сильные нравственные страдания в течение многих лет (том 1 л.д. 5-8, 179-181, том 2 л.д. 167-171, том 3 л.д. 22-27).

В судебном заседании истец ФИО1, ее представитель ФИО3 уточненные исковые требования поддержали в полном объеме, просили их удовлетворить. Указали, что требования о взыскании денежной компенсации морального вреда основаны на ухудшении психического здоровья истца, связанном с посещением психолога; ухудшение здоровья подтверждается обращением к врачу-психиатру и последующим лечением. ФИО1 также пояснила, что в январе 2015 года, по совету знакомой, обратилась к ФИО2, как психологу, за профессиональной помощью, так как попала в трудную жизненную ситуацию, с которой не могла справиться самостоятельно: рассталась с гражданским мужем, с которым вела общий бизнес, переехала из другой страны в Смоленск. Она обратилась к психологу, рассказала ему свою ситуацию: имелось пониженное настроение, ничего не хотелось делать, хотела восстановиться. ФИО2 сказал ей, что работает с такими проблемами. Методы работы она с психологом не обговаривала. Диагностика, которую провел психолог, свелась к тому, что имеется проклятие, порча или влияние какого-то человека. ФИО2 говорил ей об этом постоянно. Консультации начались с беседы, в которой психолог расспрашивал про детство, жизнь, про отношения с родителями. Несколько консультаций они разговаривали. ФИО2 сказал, что работает методом «расстановки подсознания», против этого метода она не возражала. В течение семи лет она посещала психолога, последний каждый раз устанавливал новую проблему; она потеряла контроль над ситуацией (том 2 л.д. 90, 100-101).

Применительно к заявлению ответчика о пропуске срока исковой давности представитель истца полагал, что таковой не пропущен: началом срока, когда ФИО1 узнала о нарушении своего права, является октябрь 2022 года – последний выписной эпикриз. Кроме того, срок исковой давности подлежит восстановлению, поскольку ФИО1 в период времени с 2015 года по 2022 год находилась в тяжелом психическом состоянии, у нее наличествовала ярко выраженная депрессия, тем самым истец не могла в это время объективно оценивать ситуацию, в которой оказалась (том 2 л.д. 232 об.).

Ответчик ФИО2, надлежащим образом извещенный о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился. Ранее в судебных заседаниях ответчик исковые требования не признавал, просил применить последствия пропуска срока исковой давности (том 1 л.д. 72, 91-94).

Представитель ответчика ФИО2 - ФИО4 исковые требования не признал, просил в удовлетворении иска отказать, указал на пропуск срока исковой давности. Полагал, что денежные средства, оплаченные истцом ответчику до 16.08.2020, взысканию не подлежат.

Решением Ленинского районного суда г. Смоленска от 04.12.2025 исковые требования ФИО1 к ФИО2 о взыскании убытков удовлетворены частично. С ФИО2 в пользу ФИО1 взыскан убытки в размере 179 915 руб., а также 4 991 руб. – в возврат государственной пошлины, уплаченной при подаче иска. В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 к ФИО2 отказано.

В апелляционной жалобе ФИО1, поданной представителем ФИО3, просит решение суда отменить полностью и принять решение об удовлетворении заявленных требований в полном объеме. Полагают, что судом неверно применен срок исковой давности, поскольку о нарушении своего права истец узнала 09.06.2022 после обращения за медицинской помощью. Указывают, что заключение судебной экспертизы является недостаточно ясным и неполным, полагают, что у суда первой инстанции имелись основания для назначения повторной либо дополнительной экспертизы. Полагают, что суд необоснованно отказал в удовлетворении требований о компенсации морального вреда, поскольку согласно заключению эксперта между развившимся у истца психическим расстройством и последствиями психологической помощи ФИО2 имеется косвенная причинно-следственная связь, что подтвердила допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО5

Ответчик ФИО2, не согласившись с решением суда, через представителя ФИО4 также подал апелляционную жалобу, в которой указал на несогласие с решением суда в части взыскания убытков. Полагал выводы суда об оказании услуг ненадлежащего качества с использованием методик, не являющихся научно обоснованными, являются ошибочными и не соответствующими обстоятельствам дела. Просил решение суда отменить и принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Истец ФИО1 и ее представитель ФИО3 в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводы, изложенные в жалобе, поддержали в полном объеме, с доводами апелляционной жалобы ответчика не согласились, полагали ее не подлежащей удовлетворению.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание судебной коллегии не явился, извещен надлежаще, обеспечил явку представителя ФИО4, который доводами апелляционной жалобы поддержал, с доводами апелляционной жалобы стороны истца не согласился, указав на отсутствие оснований для удовлетворения заявленных требований.

Судебная коллегия, руководствуясь ч. 3 ст. 167, ст. 327 ГПК РФ, определила рассмотреть дело в отсутствие ответчика, извещенного надлежаще, обеспечившего явку представителя.

Исследовав материалы дела, выслушав пояснения участников процесса, заключение прокурора, полагавшего решение суда первой инстанции законным и обоснованным, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционных жалоб сторон в соответствии со ст. 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО2 имеет высшее образование по специальности «Психология» (том 1 л.д. 16); в 2003 году ФИО2 награжден дипломом III степени Администрации Смоленской области за третье место в конкурсе молодых ученых в номинации «Исследования в области гуманитарных наук» (том 1 л.д. 17).

Согласно сведениям, размещенным в общем доступе в социальной сети «Вконтакте», ФИО2 – психолог, представлены документы о наличии соответствующего образования, указана информация о профессиональной деятельности, стоимости консультаций, контактные данные; также указано на то, что деятельность как психолога основывается на научной теории о структуре и функционировании сознания, разработанной отечественными психологами. Предоставляются два вида консультаций: индивидуальное психологическое консультирование, основная цель – осознать скрытые причины негативных эмоциональных состояний и проблем в жизни. Это позволяет избавиться от негативных ощущений (раздражение, тревоги, депрессии), улучшить отношения с людьми; психологические группы и тренинги – участие в психологических группах и тренингах позволяет найти ответы на волнующие вопросы и получить новый опыт благодаря взаимодействию с другими участниками (том 1 л.д. 12-18).

Лицами, участвующими в деле, не оспаривалось, что ФИО1 посещала консультации психолога ФИО2 в период с января 2015 года до ноября 2021 года.

09.06.2022 ФИО1 установлен диагноз: депрессивный эпизод средней степени (том 1 л.д. 46, 102).

16.06.2022 установлен диагноз: тревожное расстройство личности. В период с 16.06.2022 по 17.11.2022 ФИО1 проходила лечение у врача-психиатра (том 1 л.д. 47-48, 78-86).

ФИО1 под диспансерным наблюдением в ОГБУЗ «Смоленский областной психоневрологический клинический диспансер» не находится, за психиатрической помощью в данное учреждение не обращалась (том 1 л.д. 105).

Постановлением старшего следователя отдела № 1 СУ УМВД России по г. Смоленску от 30.08.2023 отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 в связи с отсутствием состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ (том 1 л.д. 67-71).

В судебных заседаниях 23.10.2023, 15.11.2023-20.11.2023 ФИО2 подтвердил, что на протяжении порядка 5 лет, 2-3 раза в неделю проводил психологическое консультирование ФИО1, стоимость услуг составляла 1 000 руб., далее повысилась до 1 500 руб. за 1,5 часа, письменный договор не составлялся; факт получения денежных средств не оспаривал. Применительно к методам своей работы указал, что сообщил ФИО1, что она умрет в 56 лет. Предсказания - это не факты реальности, а наука. У каждого человека есть план. Есть методы, с помощью которых эту цифру можно достать из подсознания и увеличить до 100. Он это понял из общения с ФИО1 и ее эмоциональной реакции. Он сообщил ей эту информацию, чтобы 56 лет увеличить до 100. Неправильных методик нет. Сказанное про 56 лет и умершего дедушку с научной точки зрения подтверждается экспериментальной психосоматикой сознания. У каждого человека в подсознании есть план как сценарий жизни. Есть психологические и научные методы, с помощью которых этот план можно вскрывать. Цель вскрытия этого плана - увеличить эту цифру. Указал на пропуск срока исковой давности (том 1 л.д. 72, 91-94).

Судом первой инстанции, для установления юридически значимых обстоятельств, по ходатайству стороны истца по делу была назначена судебная комплексная амбулаторная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено ОГБУЗ «Смоленский областной психоневрологический клинический диспансер». Согласно экспертному заключению от 23.01.2024 № 37 ФИО1 каким-либо психическим расстройством не страдает и не страдала на момент обращения за консультационной помощью к ФИО2 в январе 2015 года, о чем свидетельствуют: отсутствие поведенческих, когнитивных, психотических, аффективных нарушений, необходимости обращения к врачу психиатру за лечебно-консультативной помощью, сведения об удовлетворительной социальной адаптации, а также данные настоящего психолого-психиатрического исследования, указывающие на сохранность ориентировки, восприятий, памяти, мышления, достаточный уровень знаний и представлений, ровный фон настроения, достаточность волевых ресурсов, способность защищать свои интересы и критическое отношение к своим поступкам. На основании клинической беседы, экспериментально-психологического обследования анализа материалов настоящего гражданского дела было установлено, что в 2015 году на первый план выходили: акцентуированные личностные особенности в виде демонстративности, впечатлительности, эгоцентричности, развитого самолюбия, претенциозности, с высоким приоритетом собственных желаний, повышенной чувствительностью в отношении собственной личности. Указанные особенности не достигали уровня верифицируемого расстройства личности, поскольку не приводили к социальной дезадаптации (осуществляла юридические сделки, покупала квартиры, делала ремонт, поддерживала социальные связи). В период прохождения психологического консультирования у ФИО1 возникли стойкие, труднокоррегируемые эмоционально заряженные доминирующие идеи «энергетического влияния», которые не достигали психопатологического уровня, однако активировали поисковое поведение, направленное на их подтверждение и определяли мотивацию, целеполагание, планы и структуру деятельности ФИО1 в период с января 2015 по ноябрь 2021 года. Сформировавшиеся идеи организовали поведение подэкспертной: она регулярно посещала индивидуальные и групповые консультирования психолога, установила круг лиц, с которыми она поддерживала отношения, разделяющими идеи ФИО2 Ситуация распада отношений с психологом явилась для подэкспертной травмирующей, поскольку привела к утрате ощущения безопасности, способа разрешения (снятия) негативных влияний людей, нарушила привычные паттерны совладения со стрессом, также угрожала согласованности самооценочных представлений ФИО1 В последующем переживания подэкспертной по поводу предполагаемых негативных влияний со стороны окружающих декомпенсировали ее и привели к заострению присущих ей характерологических особенностей: мнительность, впечатлительность, ипохондричность, подверженность внешнему влиянию, что привело к развитию у нее «Тревожного расстройства», которое проявлялось чувством тревоги, страха за свое психическое самочувствие, упадком сил, нарушенным сном, депрессивным настроением, фиксированностью на переживаниях и обусловило лечение у психиатра с установленным диагнозом. Таким образом, между развившимися у ФИО1 психическим расстройством в июне 2022 года и последствиями психологической помощи ФИО2 имеется опосредованная (косвенная) причинно-следственная связь (том 1 л.д. 95-96, 126-129).

Допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО6 – врач судебно-медицинский эксперт ОГБУЗ «Смоленский областной психоневрологический клинический диспансер» показала, что косвенная причинно-следственная связь между развившимся у ФИО1 психическим расстройством в июне 2022 года и последствиями психологической помощи ФИО2 заключается в том, у ФИО1 в силу личностных особенностей (помимо прочих – склонности к зависимости от внешнего окружения, от мнения среды общения, которые наличествовали на момент обращения к психологу в 2015 году) сформировалась зависимость от консультаций как привычный способ находить поддержку. Когда отношения распались, усилились акцентуации (индивидуально-психологические особенности), что не привело к хроническому психическому расстройству; наличествовал психотравмирующий фактор – разрыв с окружением, последующее пребывание вне группы привело к установленному диагнозу. Зависимость от консультаций не обусловлена влиянием психолога, сформирована под воздействием индивидуально-психологических особенностей ФИО1, занятия с психологом не привели к развитию тревожного расстройства (том 1 л.д. 162-163).

Согласно заключению судебной психологической экспертизы от 28.10.2024 № 09/03-2022, проведенной на основании определения суда первой инстанции экспертом ФИО8 Смоленской региональной общественной организации «Врачебная палата», ФИО2 называет свои методы как «Расстановка подсознания» (сайт психологов «b17»), «Системная семейная терапия» (сайт психологов «ПСИХ инфо»). Презентует свою деятельность как индивидуальное консультирование (основная цель индивидуального консультирования – осознать скрытые причины негативных эмоциональных состояний и проблем в жизни. Это позволяет избавиться от негативных ощущений (раздражения, тревоги, депрессии), улучшить отношения с людьми) и психологические группы и тренинги.

По мнению большинства научного сообщества системные или семейные расстановки (по Хеллингеру) как метод психологического воздействия не имеет научных оснований. Главная идея метода системных расстановок – проблемы в жизни человека связаны не с его личным жизненным опытом, а с общим опытом его семьи. В основе семейных расстановок, они же системные, родовые или расстановки по Хеллингеру, - инсценировки встреч с родственниками; причем, зачастую, давно умершими. Как считают сторонники метода, чтобы решить проблему человека, нужно «высвободить энергию прошлого» и покончить с травмой рода. В основе метода расстановок по Хеллингеру лежит феномен заместительского восприятия, заключающийся в том, что при расстановке заместитель настолько вживается в свою роль, что несмотря на то, что он не просто лично не знаком с членом семьи, прототипом которого является, и не имеет о нем вообще никаких сведений, он буквально начинает «ощущать себя в его шкуре» и сливается со своим «персонажем». Научных подтверждений о том, что системные расстановки работают, нет. Ученые считают данный метод спорным, многие называют его «псевдонаучным», «шаманским», «эзотерическим».

Классические подходы в психологии отрицают данный метод. «Морфогенетическое поле», «экстернализированное бессознательное», «замещающее восприятие» - сторонники расстановок часто используют сложные наукообразные термины. Нет исследований, доказывающих существование полей, через которые родственники и заместители могут обмениваться информацией. Научное сообщество раскритиковало концепцию таких полей, но на нее продолжают ссылаться сторонники различных эзотерических концепций. Комитет методов и направлений (модальностей) Общероссийской Профессиональной Психотерапевтической Лиги (ОППЛ), являющейся представителем Европейской ассоциации психотерапевтов (ЕАР) и Всемирного совета по психотерапии, принял важное решение по вопросу о развитии Системно-феноменологической психотерапии (консультирования) и системных расстановок в России: «признавать модальностью психотерапии и консультирования только Системно-феноменологическую психотерапию (консультирование) и системные расстановки, другие направления и методики, использующие название расстановка или ссылки на Хеллингера, не признавать, т.к. они являются ненаучными и приносят вред клиентам и пациентам».

При анализе содержаний записи психологических и обучающих групп ФИО2 использовалась терминология (например: «заместители», подсознание, «замещающее восприятие», «энергетическое поле», «родовая и духовная энергия»), упражнения из метода семейных системных расстановок, метафорическая подача информации. Также он презентовал свою работу, как «уникальную авторскую методику». Однако следует отметить, что термины «порча», «проклятие», «магия», «темные силы», «программа суицида» и т.п. не входят в терминологическую и концептуальную модель системных расстановок и являются психологически некорректными терминами и научно необоснованными.

Методы, применяемые психологом ФИО2 («Расстановки подсознания», «Системная семейная терапия», «авторская методика») в отношении ФИО1, являются спорными и не являются научно обоснованными методами психологического консультирования.

Метод системных расстановок, «авторский метод», применяемый ФИО2, не относится к стандартным, традиционным, классическим, научно обоснованным методам консультирования и психотерапии. В связи с тем, что ФИО1 через определенное время от начала посещения сеансов у психолога стала испытывать разочарование от его воздействия, позволяет сделать вывод, что методы, применяемые психологом ФИО2, не являлись обоснованными по отношению к запросу, с которым ФИО1 к нему обратилась.

Признаков оказания ФИО2 негативного психологического воздействия в отношении ФИО1 не имеется.

ФИО1 воспринимала информацию, полученную на консультациях ФИО2, без должного критического осмысления, была эмоционально охвачена своими переживаниями, новыми идеями, знаниями, транслируемыми психологом. Личностные особенности ФИО1 не позволили ей понять неэффективность взаимодействия с психологом по отношению к ее запросам, что привело к разочарованию по поводу установившихся между ними взаимоотношениями.

Реакция разочарования со стороны ФИО1 в ответ на разрыв сотрудничества с психологом, к которому она обращалась несколько лет подряд, не затронула ее личностную сферу и лежит в области психологической реакции на субъективно неприятную ситуацию, а не психопатологического состояния (том 2 л.д. 97-98, 113-123).

Допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО8, являющаяся медицинским психологом в отделении судебных экспертиз ОГБУЗ «Смоленская областная клиническая психиатрическая больница», поддержала заключение судебной экспертизы.

Показала, что, по общему правилу, психолог должен провести беседу, собрать анамнез. Рекомендуется проведение диагностических методик: тестов, опросников, определяется актуальное состояние. Существуют опросники, с помощью которых можно определить норму и степень выраженности нарушений; исходя из полученных данных психолог может рекомендовать обратиться к другому специалисту, а также к психиатру. Как правило, при обследовании ведется протокол, в котором указываются жалобы, результаты, тесты; на основании этого делается заключение. Психологи, которые занимаются консультацией, должны вести план беседы, фиксировать на носителе результаты. Тесты применяются как метод первичной диагностики. Согласно классической психологии психологическое состояние определяется на основании беседы и методик – диагностических тестов и опросников.

В качестве метода психологического консультирования ФИО2 использовал метод расстановки подсознаний, системная терапия. По мнению эксперта ФИО8, мнению научного сообщества, данные методы не являются научно обоснованными, являются спорными. ФИО2 использует понятия «порча», «магия», «темные силы», «проклятия», которые не являются терминами и не входят в модель системных расстановок. Высказывания о суициде, остатке срока жизни, прогноз смерти в определенном возрасте носят психологически некорректный, ненаучный характер. Данные выводы содержит и экспертное заключение (том 2 л.д. 121, 233-235).

Из представленных материалов усматривается, что ФИО2 не вел контроль своей работы с ФИО1; при обращении ФИО1 к психологу диагностика не проводилась, первичное психическое состояние оценено со слов ФИО1 В свою очередь, признаков психического расстройства у ФИО1 при обращении к психологу, по мнению эксперта, не усматривается, наличествовали: сниженный фон, кризисное эмоциональное состояние, снижение мотивации, активности. При таком состоянии рекомендовано проведение тестирования: выход из нормы требует обращения к психиатру, чтобы исключить психическое расстройство. Методы, которые использовал ФИО2, для решения данных проблем не упоминаются как рекомендованные. При тревожных, депрессивных расстройствах более научно обоснована и экспериментально доказана когнитивно-поведенческая терапия.

После выхода из группы и прекращения обращений к психологу через полгода проведена диагностика ФИО1; психиатром установлены «тревожное расстройство» и «депрессия». Не усматривается, что работа психолога привела к этому диагнозу, что причинило вред здоровью. Прямой связи не имеется; в возникновении расстройства имеется комплекс причин, в рассматриваемом случае – ситуационный характер: переживание и разочарование как психологическая реакция на прекращение работы с психологом и выход из группы, изменение стереотипов жизни. Имеется косвенная связь между реакцией ФИО1 и ее поведением, последняя лишена привычного образа жизни.

Психический статус – это состояние психического здоровья; в него входят настроение, функционирование всех психических процессов, волевые и личностные особенности. Социальное функционирование – взаимодействие в социуме, с людьми, способность осуществлять социальные навыки. Психопатологическое состояние – состояние, которое носит отклонение от психологической нормы. В рассматриваемом случае у ФИО1 отклонения от психологической нормы не имелось; взаимодействие с психологом не привело к отклонению от психологической нормы. Выученной беспомощности у ФИО1 не было, так как у нее не имелось волевых нарушений, психологом не была подавлена воля до состояния беспомощности.

Психологическая составляющая нравственных страданий – нарушения психологического статуса, социального функционирования, в эмоциональной и волевой сфере, таких нарушений у ФИО1 не выявлено.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст. 15, 309, 310, 421, 779 ГК РФ, ст.ст. 4, 29 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей», разъяснениями, содержащимися в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», заключениями судебных экспертиз, пояснениями допрошенных в ходе судебного разбирательства экспертов ФИО9, ФИО8, специалистов ФИО10 и ФИО11, принимая во внимание то обстоятельство, что ответчик оказывал истцу услуги психологического консультирования на возмездной основе, объявление со ссылкой на номер телефона ФИО2 содержалось в сети Интернет, в свободном доступе, адресовано неопределенному кругу лиц, указана стоимость консультации (том 1 л.д. 13-14), деятельность ФИО2 по оказанию услуг психологического консультирования является для него систематической, суд пришел к выводу о том, что деятельность ответчика по оказанию услуг ФИО1 является предпринимательской, в связи с чем к спорным правоотношениям подлежат применению положения Закона о защите прав потребителей.

Суд также указал, что при обращении к ФИО2 истцом до сведения психолога доведен запрос: вернуться к полноценной трудовой деятельности, коррекция депрессии, вернуться к прежнему состоянию - активности. ФИО2 пояснил, что занимается такими вопросами. ФИО1 поясняла, что рассчитывала на психолога, который работает по традиционной методике и технике, допущенной психологическим сообществом; через 5-10 консультаций она поняла, что у ответчика – авторская методика.

Суд, проанализировав представленные сторонами доказательства, не нашел оснований полагать, что ФИО2 действовал с такой заботливостью и профессионализмом, с какими по обстоятельствам рассматриваемого дела действовал бы психолог, стремящийся принести пользу заказчику. Доказательств того, что ФИО2 была проведена психологическая диагностика ФИО1 с применением инструментальных методов исследования психических процессов, состояний, особенностей личности (тесты, опросники, пробы) как на первичных консультациях, так и в последующие годы, в материалы дела не представлено; на каком-либо материальном носителе, что, помимо прочего, впоследствии позволило бы проследить динамику изменения психического состояния клиента, эффективность проводимых методов консультирования, соответствующие действия не фиксировались, данные действия (оценка изменения психического состояния, эффективность методов) психологом не проводились (доказательств обратному не представлено). Методы, которые использовал ФИО2 при консультировании ФИО1, научно обоснованными не являются; согласно результатам судебной психологической экспертизы - не являлись обоснованными и по отношению к запросу, с которым ФИО1 обратилась к психологу.

Термины «порча», «проклятие», «магия», «темные силы», «программа суицида» и т.п. не входят в терминологическую и концептуальную модель системных расстановок и являются психологически некорректными терминами и научно необоснованными.

Поскольку ФИО2 указывал на то, что является именно психологом (не консультантом, лектором и т.д.), что очевидно предполагает использование при осуществлении такой деятельности научных методов, при этом ФИО1 воспринимала информацию, полученную на консультациях ФИО2, без должного критического осмысления, была эмоционально охвачена своими переживаниями, новыми идеями, знаниями, транслируемыми психологом; личностные особенности ФИО1 не позволили ей понять неэффективность взаимодействия с психологом по отношению к ее запросам, что привело к разочарованию по поводу установившихся между ними взаимоотношениями, суд пришел к выводу, что применяемые ФИО2 методы и формулировки при консультировании ФИО1 не соответствуют надлежащего качества оказываемым услугам, в связи с чем нашел требования истца о взыскании убытков обоснованными.

С данными выводами суда первой инстанции судебная коллегия соглашается.

При этом суд при разрешении требований в данной части, с учетом обращения истца в суд 14.08.2023, ходатайства стороны ответчика о применении срока исковой давности, взыскал с ФИО2 в пользу ФИО1 денежные средства за период с 14.08.2020 по 02.02.2021, что составило 179 915 руб., указав, что с учетом результатов судебных экспертиз, не выявивших какого-либо психического расстройства у ФИО1, а равно отклонения от психологической нормы, о нарушенном праве истец имела возможность узнать после каждой консультации психолога. Оснований для восстановления срока исковой давности, как о том заявлено ФИО1, в силу данных оснований суд не усмотрел.

С учетом результатов судебных экспертиз, не выявивших какого-либо психического расстройства у ФИО1, а равно отклонения от психологической нормы, суд пришел к обоснованному выводу о том, что о нарушенном праве истец имела возможность узнать после каждой консультации психолога, в связи с чем правомерно не усмотрел оснований для восстановления срока исковой давности, о чем заявляла ФИО1

При разрешении требований истца о компенсации морального вреда, суд первой инстанции, сославшись на положения ст.ст. 150, 151, 1101, разъяснения, содержащиеся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», не нашел оснований для удовлетворения требований в данной части ввиду отсутствия как вины ФИО2, так и причинно-следственной связи между действиями ФИО2 при оказании услуг психологического консультирования и установленными у ФИО1 в июне 2022 года диагнозами: депрессивный эпизод средней степени, тревожное расстройство личности.

Суд также указал, что признаков оказания ФИО2 негативного психологического воздействия в отношении ФИО1, признаков неблагоприятных изменений личностной сферы, психического статуса и социального функционирования, а также психологической составляющей нравственных страданий ФИО1 в связи с взаимодействием с психологом, в результате оказания им консультативных психологических услуг, не установлено.

Вместе с тем, доводы стороны истца о необоснованном отказе суда в удовлетворении требований ФИО1 о компенсации морального вреда заслуживают внимания.

Так суд первой инстанции при разрешении заявленных требований обоснованно пришел к выводу о том, что к отношениям, возникшим между ФИО1 и ФИО2, подлежат применению положения Закона о защите прав потребителей.

При этом, в соответствии со ст.15 Закона РФ от 07.02.1992 №2300-1 «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом) или организацией, выполняющей функции изготовителя (продавца) на основании договора с ним, прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Согласно п.45 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2012 №17 при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя. Размер компенсации морального вреда определяется судом независимо от размера возмещения имущественного вреда, в связи с чем размер денежной компенсации, взыскиваемой в возмещение морального вреда, не может быть поставлен в зависимость от стоимости товара (работы, услуги) или суммы подлежащей взысканию неустойки.

С учетом вышеизложенного, а также установленного судом факта нарушения прав истца ответчиком, его требование о компенсации морального вреда подлежало удовлетворению, в связи с чем решение суда в части отказа в удовлетворении требований о компенсации морального вреда подлежит отмене с принятием в данной части нового решения.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции руководствуется требованиями ст.151, 1101 ГК РФ, учитывает характер причиненных истцу нравственных страданий, считает соответствующей требованиям разумности и справедливости сумму в 50 000 руб., которая подлежит взысканию с ответчика в пользу истца.

Более того, с учетом доводов апелляционной жалобы истца и обоснованности выводов суда о применения к рассматриваемым правоотношениям положений Закона о защите прав потребителей, помимо компенсации морального вреда в пользу истца в безусловном порядке, независимо от того, заявлялось ли соответствующее требование суду, подлежал взысканию и штраф за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя на основании п. 6 ст. 13 указанного Закона в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Размер подлежащего взысканию штрафа составит 114 957,50 руб. ((179 915+50 000)*50%).

Судом верно, пропорционально удовлетворенным требованиям, с ответчика в пользу истца взысканы расходы по уплате государственной пошлины в размере 4 991 руб.

В этой связи с учетом удовлетворения требований о компенсации морального вреда, с ответчика в пользу истца дополнительно подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 руб., в связи с чем решение суда в данной части полежит изменению со взысканием в возмещение расходов по оплате госпошлины 5 291 рубль (4 991+300).

Вопреки доводам жалобы истца, оснований для исключения в качестве доказательств результатов судебных экспертиз либо их переоценки у суда апелляционной инстанции не имеется. Более того, несмотря на несогласие с принятыми судом первой инстанции в качестве доказательств судебных экспертных исследований ходатайств о назначении повторных либо дополнительных экспертиз в суде апелляционной инстанции стороной не заявлялось.

В остальной части выводы суда первой инстанции мотивированы, не согласиться с ними у судебной коллегии, с учетом других доводов апелляционных жалоб сторон, оснований не имеется.

Руководствуясь статьями 328 - 330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г. Смоленска от 4 декабря 2025 г. в части отказа в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда отменить, принять в этой части новое решение.

Взыскать с ФИО2 (ИНН №) в пользу ФИО1 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, штраф за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя в размере 114 957,50 рублей.

В части взыскания расходов по государственной пошлине решение суда изменить, взыскав с ФИО2 (ИНН №) в пользу ФИО1 (ИНН №) в возврат уплаченной государственной пошлины 5 291 рубль.

В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 31 марта 2026 г.