Решение № 2-986/2020 2-986/2020~М-967/2020 М-967/2020 от 11 ноября 2020 г. по делу № 2-986/2020

<данные изъяты>

Дело №2-986/2020


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

12 ноября 2020 года город Губкин Белгородской области.

Губкинский городской суд Белгородской области в составе

судьи Бобровникова Д.П.

при секретаре Кривошеевой А.А.

с участием:

истца ФИО2 и ее представителя адвоката Сушковой Е.Н.,

представителя ответчика ФИО3,

третьих лиц ФИО5 и ФИО8,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к акционерному обществу «Лебединский горно-обогатительный комбинат» о признании незаконными приказов о привлечении к дисциплинарной ответственности, о привлечении к материального ответственности, возложении обязанности по начислению и выплате премии, взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО2 работает в акционерном обществе «Лебединский горно-обогатительный комбинат» (далее – АО ЛГОК) в Управлении железнодорожного транспорта (далее – УЖДТ) с ДД.ММ.ГГГГ. С ДД.ММ.ГГГГ она работала диспетчером станционным станции «Узловая» первого класса

В рабочую смену с 22 на 23 июня 2020 года в районе станции «Узловая» АО ЛГОК произошло железнодорожное происшествие – жесткая сцепка, то есть столкновение вагонами («хвостами») специальных поездов № и №, что повлекло за собой причинение материального ущерба АО ЛГОК.

По результатам проверки диспетчер ФИО2 и бригада специального поезда № в составе машиниста ФИО5 и помощника машиниста ФИО8 были признаны виновными в этом происшествии.

Пунктом 4 приказа от 21 июля 2020 года №№ ФИО2 объявлен выговор и принято решение не устанавливать премию по итогам работы за июнь 2020 года за ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей.

Приказом от 21 июля 2020 года №№ ФИО2 привлечена к материальной ответственности в размере ее среднего месячного заработка, составляющего 49 130,46 руб.

Кроме того, ФИО2 была переведена со станции «Узловая» на станцию «Западная» УЖДТ в той же должности диспетчера станционного.

В исковом заявлении (л.д.№) с учетом заявления в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) об уточнении исковых требований от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.№) ФИО1 просила признать незаконными приказы от 21 июля 2020 года №-к и №-к в части наложения дисциплинарного взыскания в виде выговора, неустановления премии по итогам работы за июнь 2020 года, привлечения к материальной ответственности в размере 49 130,46 руб. и удержания этой суммы из заработной платы, а также признать незаконным перевод на другую станцию с меньшей загруженностью.

ФИО2 просила обязать АО ЛГОК отменить приказы от 21 июля 2020 года №-к и №-к в соответствующей части и выплатить ей премию за июнь 2020 года в сумме 16 976,75 руб., а также взыскать с АО ЛГОК в ее пользу компенсацию морального вреда 50 000 руб.

В судебном заседании истец ФИО2 и ее представитель адвокат Сушкова Е.Н. исковые требования поддержали, за исключением требований в части удержаний из заработной платы. ФИО2 пояснила, что удержания из заработной платы в возмещение материального ущерба, причиненного АО ЛГОК, не производились.

ФИО2 считала, что ее перевод на другую станцию с меньшей загруженностью, чем обусловлено и снижение тарифной ставки (оклада) является, по своей сути, наряду с выговором двойным наказанием.

Истец утверждала, что ее вины в происшествии нет, так как она не давала команды бригаде электропоезда №083 для выезда на перегон, ее команда звучала как «83 разрешаю проследовать от М14 по запрещающему в сторону первого пути перегона на Сланцевую, отправление на перегон подскажу», что предполагало продолжение движения специализированного поезда № без выезда за границу станции.

ФИО2 и ее представитель также пояснили, что ответчик в оспариваемых приказах сослался на нарушение нормативных актов, которые истец не допускала, а также инструкцию по ведению переговоров, которая неприменима к спорным событиям. Сторона истца полагала, что все команды, которые давала ФИО2 бригаде электропоезда №083, машинисту были понятны.

Сторона просила иск удовлетворить.

Представитель ответчика ФИО3 исковые требования ФИО2 просила признать необоснованными, отказать в их удовлетворении по основаниям, которые приведены в письменных возражениях.

Представитель ответчика считала, что все обстоятельства происшествия, в том числе вина не только бригады электропоезда, но и диспетчера станционного, были установлены проведенной в определенные трудовым законодательством сроки, при определении дисциплинарного наказания учтены тяжесть проступка и наступившие в результате последствия, поэтому оснований для отмены оспариваемых ФИО2 приказов нет.

В части перевода ФИО2 на другую станцию на аналогичную должность пояснила, что такой перевод был осуществлен исключительно с согласия самого работника.

Третье лицо ФИО5 по обстоятельствам, указанным истцом в исковом заявлении, пояснил, что команды диспетчера станционного ФИО2 ему были понятны, а в происшествии есть только вина бригады.

Аналогичной процессуальной позиции придерживался в своих пояснениях третье лицо ФИО8

Суд, выслушав объяснения сторон, допросив свидетеля, исследовав письменные доказательства, оценив все представленные в дело сторонами доказательства в их совокупности, приходит к выводу об отказе истцу в удовлетворении иска.

Согласно статье 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) работник обязан помимо прочего добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; соблюдать правила внутреннего трудового распорядка; соблюдать трудовую дисциплину; соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда; бережно относиться к имуществу работодателя (в том числе к имуществу третьих лиц, находящемуся у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества) и других работников.

Дисциплина труда – обязательное для всех работников подчинение правилам поведения, определенным в соответствии с настоящим Кодексом, иными федеральными законами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором (абзац первый статьи 189 ТК РФ).

В соответствии со статьей 22 ТК РФ работодатель вправе привлекать работников к дисциплинарной ответственности в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

В соответствии со статьей 419 ТК РФ лица, виновные в нарушении трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права, привлекаются к дисциплинарной ответственности в порядке, установленном настоящим Кодексом и иными федеральными законами.

Согласно части 1 статьи 192 ТК РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: 1) замечание; 2) выговор; 3) увольнение по соответствующим основаниям.

Положения статьи 193 ТК РФ определяют, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка.

На основании статьи 129 ТК РФ заработная плата (оплата труда работника) – вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты).

В силу статьи 238 ТК РФ работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. Неполученные доходы (упущенная выгода) взысканию с работника не подлежат. Под прямым действительным ущербом понимается реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества), а также необходимость для работодателя произвести затраты либо излишние выплаты на приобретение, восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам.

За причиненный ущерб работник несет материальную ответственность в пределах своего среднего месячного заработка, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом или иными федеральными законами (статья 234 ТК).

Согласно части 1 статьи 246 ТК РФ размер ущерба, причиненного работодателю при утрате и порче имущества, определяется по фактическим потерям, исчисляемым исходя из рыночных цен, действующих в данной местности на день причинения ущерба, но не ниже стоимости имущества по данным бухгалтерского учета с учетом степени износа этого имущества.

Статьей 247 ТК РФ установлена обязанность работодателя об установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения конкретными работниками. Для проведения такой проверки работодатель имеет право создать комиссию с участием соответствующих специалистов. Истребование от работника письменного объяснения для установления причины возникновения ущерба является обязательным. В случае отказа или уклонения работника от предоставления указанного объяснения составляется соответствующий акт.

Статьей 248 ТК РФ регламентировано взыскание с виновного работника суммы причиненного ущерба, не превышающей среднего месячного заработка, по распоряжению работодателя. Распоряжение может быть сделано не позднее одного месяца со дня окончательного установления работодателем размера причиненного работником ущерба. Возмещение ущерба производится независимо от привлечения работника к дисциплинарной, административной или уголовной ответственности за действия или бездействие, которыми причинен ущерб работодателю.

При этом в абзаце первом пункта 35 постановления от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Трудового кодекса Российской Федерации» Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, что при рассмотрении дела об оспаривании дисциплинарного взыскания необходимо учитывать, что неисполнением работником без уважительных причин трудовых обязанностей является неисполнение или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей (нарушение требований законодательства, обязательств по трудовому договору, правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, положений, приказов работодателя, технических правил и т.п.).

В пункте 53 названного Постановления разъяснено, что в силу статьи 46 (часть 1) Конституции РФ, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, и корреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в частности статьи 8 Всеобщей декларации прав человека, статьи 6 (пункт 1) Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также статьи 14 (пункт 1) Международного пакта о гражданских и политических правах, государство обязано обеспечить осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.

Учитывая это, а также принимая во внимание, что суд, являющийся органом по разрешению индивидуальных трудовых споров, в силу части 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) должен вынести законное и обоснованное решение, обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции РФ и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм.

В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая статьи 192 ТК РФ), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

Особенности технической эксплуатации железных дорог регламентированы Правилами технической эксплуатации железных дорог Российской Федерации, утвержденными Приказом Министерства транспорта России от 21 декабря 2010 года № 286 (далее – ПТЭ).

В пункте 10 ПТЭ приведены основные понятия, в том числе:

блок-участок – часть межстанционного перегона при автоблокировке или при автоматической локомотивной сигнализации, применяемой как самостоятельное средство сигнализации и связи, ограниченная проходными светофорами (границами блок-участков) или проходным светофором (границей блок-участка) и входным светофором железнодорожной станции, а также выходным светофором и первым попутным проходным светофором (границей блок-участка);

железнодорожная станция – пункт, который разделяет железнодорожную линию на перегоны или блок-участки, обеспечивает функционирование инфраструктуры железнодорожного транспорта, имеет путевое развитие, позволяющее выполнять операции по приему, отправлению и обгону поездов, обслуживанию пассажиров и приему, выдаче грузов, багажа и грузобагажа, а при развитых путевых устройствах – выполнять маневровые работы по расформированию и формированию поездов и технические операции с поездами (статья 2 Федерального закона от 10 января 2003 года №18-ФЗ «Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации»);

маневровый порядок движения – организация движения поездов (составов, локомотивов) на железнодорожных путях необщего пользования между двумя раздельными пунктами, а также между железнодорожными станциями необщего и общего пользования, границами которых являются стыки рамных рельсов, предельные столбики или изолирующие стыки светофоров;

моторвагонный подвижной состав – моторные и немоторные вагоны, из которых формируются электропоезда, дизель-поезда, автомотрисы, рельсовые автобусы, дизель-электропоезда, электромотрисы, предназначенные для перевозки пассажиров и (или) багажа, почты;

перегон – часть железнодорожной линии, ограниченная смежными железнодорожными станциями, разъездами, обгонными пунктами или путевыми постами;

раздельный пункт – пункт, разделяющий железнодорожную линию на перегоны или блок-участки.

Исходя из этого, маневровой называется вся работа, связанная с передвижением вагонов с локомотивами, а также одиночных локомотивов по путям станции для расформирования и формирования составов, обработки поездов и вагонов, подачи вагонов к местам погрузки, выгрузки, подачи поездных локомотивов под составы и уборки их из-под составов и депо.

Организация движения поездов на железнодорожном транспорте определена Приложением №6 к ПТЭ.

Согласно пункту 24 Приложения №6 к ПТЭ маневры на станционных железнодорожных путях, а также на железнодорожных путях необщего пользования должны производиться по указанию только одного работника, который может быть дежурным по железнодорожной станции, диспетчером маневровым железнодорожной станции, дежурным по сортировочной горке или парку железнодорожной станции, а на участках, оборудованных диспетчерской централизацией, – диспетчером поездным. Распределение обязанностей по распоряжению маневрами указывается в техническо-распорядительном акте железнодорожной станции или инструкции по обслуживанию и организации движения поездов на железнодорожном пути необщего пользования.

Порядок производства маневровой работы на железнодорожных путях необщего пользования в пределах пунктов ремонта железнодорожного подвижного состава устанавливается владельцем железнодорожных путей необщего пользования.

Пункт 25 Приложения №6 к ПТЭ определяет, что основным средством передачи указаний при маневровой работе должна быть радиосвязь, а в необходимых случаях – устройства двусторонней парковой связи.

Подача сигналов при маневровой работе разрешается ручными сигнальными приборами.

Согласно пункту 26 Приложения № к ПТЭ машинист локомотива, моторвагонного железнодорожного подвижного состава, специального самоходного подвижного состава, производящий маневры, не вправе приводить в движение локомотив, моторвагонный железнодорожный подвижной состав или специальный самоходный подвижной состав без получения указания руководителя маневров лично, по радиосвязи, устройствам двусторонней парковой связи или сигнала, подаваемого ручными сигнальными приборами. Кроме указания или сигнала руководителя маневров, перед выездом на стрелки централизованных маневровых маршрутов машинист должен убедиться в наличии разрешающего показания маневрового светофора лично, а в случае отсутствия видимости сигнала через руководителя маневров, а на нецентрализованные стрелки – получить от дежурного стрелочного поста сигнал или сообщение (лично, по радиосвязи, устройствам двусторонней парковой связи) о готовности стрелок для маневровых передвижений. При отсутствии маневровых светофоров или невозможности открытия светофора перед выездом на централизованные стрелки машинистом должно быть получено сообщение о готовности стрелок для маневровых передвижений от дежурного по железнодорожной станции (лично, по радиосвязи, устройствам двусторонней парковой связи или переданное через руководителя маневров).

На железнодорожных станциях с электрической централизацией стрелок и светофоров в случаях передачи стрелок с центрального на местное управление выезд на стрелки разрешается по указанию или сигналу работника, на которого возложен перевод этих стрелок.

Основные положения по использованию устройств радиосвязи и двусторонней парковой связи при маневровой работе устанавливаются нормами и правилами.

В соответствии с пунктом 34 Приложения № к ПТЭ команды на движение локомотива, моторвагонного железнодорожного подвижного состава, специального самоходного подвижного состава, производящего маневры, должен отдавать только один работник – руководитель маневров, ответственный за правильное их выполнение.

Руководитель маневров обязан:

точно и своевременно выполнять задания на маневровую работу;

обеспечивать правильную расстановку и согласованность действий всех работников, участвующих в производстве маневров, на основе ознакомления их с планом и способами выполнения предстоящей маневровой работы;

организовать маневровую работу так, чтобы были обеспечены безопасность движения, личная безопасность работников, занятых на маневрах, сохранность железнодорожного подвижного состава и груза. Маневры с вагонами, занятыми людьми, с пассажирскими вагонами при движении вагонами вперед, негабаритными и опасными грузами класса I (взрывчатыми материалами) необходимо производить с особой осторожностью.

Пункт 75 Приложения № к ПТЭ устанавливает, что дежурный по железнодорожной станции (а на участках с диспетчерской централизацией – диспетчер поездной) перед отправлением поезда обязан:

убедиться в свободности перегона, а при автоматической блокировке – первого блок-участка;

прекратить маневры с выходом на маршрут отправления поезда;

приготовить маршрут отправления;

открыть выходной светофор или вручить машинисту другое разрешение на занятие перегона.

Порядок действий дежурных по железнодорожным станциям и диспетчеров поездных по выполнению операций, связанных с отправлением поезда, установлен в Инструкции по движению поездов и маневровой работе на железнодорожном транспорте Российской Федерации.

Приложением № к ПТЭ является Инструкция по движению поездов и маневровой работе на железнодорожном транспорте Российской Федерации (далее Инструкция), пункт 4 которой определяет, что все распоряжения по движению поездов и маневровой работе должны даваться кратко и четко. Работник, давший распоряжение, должен каждый раз выслушать краткое повторение распоряжения и убедиться в том, что оно понято правильно, а впоследствии убедиться в правильности его выполнения (по индикации на аппаратах управления, докладу исполнителя по поездной, станционной радиосвязи, двусторонней парковой связи и другим видам связи или лично).

Аналогичные положения закреплены в пункте 4 Приложения № к ПТЭ. При этом для наиболее типичных указаний и сообщений о маневровой работе, передаваемых по радиосвязи и двусторонней парковой связи, при необходимости устанавливается примерный регламент ведения переговоров, указанный в приложении № к настоящей Инструкции.

Порядок эксплуатации радиосвязи и двусторонней парковой связи на железнодорожных станциях устанавливается владельцем инфраструктуры или владельцем железнодорожных путей необщего пользования.

В пункте 6 Инструкции указано: порядок и условия обеспечения безопасности при перестановке составов из парка в парк по соединительным железнодорожным путям или через вытяжные железнодорожные пути устанавливаются в ТРА станции или инструкции о порядке обслуживания и организации движения на железнодорожных путях необщего пользования, при этом особое внимание должно быть обращено на обеспечение безопасности при движении маневровых составов вагонами вперед.

Маневры на станционных железнодорожных путях должны производиться по указанию только одного работника – ДСП станции, маневрового диспетчера, дежурного по сортировочной горке или парку, а на участках, оборудованных диспетчерской централизацией, – ДНЦ. Распределение обязанностей по распоряжению маневрами указывается в ТРА станции или инструкции о порядке обслуживания и организации движения на железнодорожных путях необщего пользования.

Движением локомотива, производящего маневры, должен руководить один работник – руководитель маневров (пункт 13 Инструкции).

Также данной Инструкцией регламентированы требования к работникам при производстве маневров. В процессе работы руководитель маневров обязан четко и своевременно передавать сигналы и указания, касающиеся маневровых передвижений; следить за своевременной и правильной подготовкой стрелок для маневровых передвижений, подачей сигналов операторами постов централизации, дежурными стрелочных постов и машинистом локомотива (пункт 20 Инструкции).

В свою очередь, пунктом 3 Приложения № к ПТЭ (Регламент переговоров при поездной и маневровой работе на железнодорожном транспорте Российской Федерации) к Инструкции (далее – Приложение №) установлено, что для каждой железнодорожной станции с учетом местных особенностей в качестве приложения к ТРА станции или инструкции о порядке обслуживания и организации движения на железнодорожных путях необщего пользования составляется подробный регламент переговоров при выполнении маневровой работы и операций по закреплению железнодорожного подвижного состава, с указанием конкретных работников, выполняющих и докладывающих об этих операциях.

В судебном заседании установлено, что ФИО2 на основании приказа от ДД.ММ.ГГГГ № была переведена на должность диспетчера станционного (станция «Узловая» 1 класса) УЖДТ с 01 декабря этого года.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 была ознакомлена с новой должностной инструкцией диспетчера станционного (станция «Узловая») (л.д.№).

Должностной инструкцией (л.д.18-22) установлены объем нормативной базы, который должен знать работник, включая знание Законов Российской Федерации, нормативных актов Президента и Правительства Российской Федерации, министерств и ведомств, локальных нормативных актов комбината, регламентирующих работу по направлению его деятельности, а также ПТЭ.

Диспетчер станционный выполняет комплекс работ по оперативному руководству движением поездов и маневровой работы в пределах своей станции с целью бесперебойного обеспечения железнодорожными перевозками цехов комбината при безусловном обеспечении безопасности движения (пункт 2.2), не допускает производства работ в районах, где не обеспечивается безопасность движения, сохранность подвижного состава и безопасность работников (пункт 2.17) и контролирует правильность установки и закрепления подвижного состава на путях станции (пункт 2.18).

В АО ЛГОК во исполнение названных положений ПТЭ разработан Регламент ведения переговоров ДСП станции «Узловая» и машинистов локомотивов при маневровой работе (т.л.д.№).

При перестановке вагонов с железнодорожного пути на железнодорожный путь в соответствии с пунктом 1.3 Регламента ДСЦ после открытия маневрового светофора передает машинисту команду на движение по форме: «Номер локомотива, следуйте в сторону 102 вытяжки за М-202», «Н-10» белый», на что машинист в соответствии с пунктом 1.4 должен передать ответ – подтверждение восприятия команды ДСЦ, подтвердить длинным свистком, привести состав в движение.

При выезде маневрового состава с железнодорожного пути при запрещающем показании светофора ДСЦ дает указание машинисту по готовности маршрута по форме: «Номер локомотива, разрешаю следовать с 5-го пути при запрещающем «Н-5» до «М-18», далее по сигналам на I-АП. Маршрут готов» ДСЦ …(фамилия)» (пункт 2.1).

В соответствии с пунктом 2.2 Регламента, получив такую команду ДСЦ, машинист дает ответ – подтверждение восприятия указания ДСЦ, а ДСЦ, в свою очередь, в соответствии с пунктом 2.3 Регламента подтверждая указание, дает команду: «Верно, выполняйте».

Факт транспортного происшествия истцом и его представителем не оспаривался. Не оспаривалась ими правильность отражения переговоров по результатам прослушивания записи с цифрового регистратора в названном акте от ДД.ММ.ГГГГ.

Как установлено судом из акта от 29 июня 2020 года № расследования событий, связанных с нарушением безопасности движения и эксплуатации железнодорожного транспорта (л.д.51-55), ДД.ММ.ГГГГ в 19-45.08 час. специализированный поезд №, в режиме тяги (локомотивом вперед) был отправлен диспетчером ФИО2 маневренным порядком на первый путь перегона «Узловая» – «Сланцевая», что также отражено в акте переговоров от ДД.ММ.ГГГГ: «131 – на Сланцевую до 1-го проходного далее по автоблокировке ФИО9 19-45» (л.д.№).

Выехав на 1-ый путь перегона, спецпоезд № занял 1-й блок-участок и остановился, так как первый проходной светофор горел запрещающим показанием, что подтвердила истец в судебном заседании.

В 19-46.54 час. ФИО2 дала указание бригаде специализированного поезда № – машинисту ФИО5 и помощнику машиниста ФИО8 в режиме толкания (вагонами вперед) следовать по открытому маневровому светофору, совмещенному с выходным Н-1 до маневрового светофора М-14: «083 в сторону Сланцевая М-24 по запрещающему к М-14. Маршрут готов», а получив сообщение ФИО5 о верности восприятия команды, в 19-47.26 час. дала ему команду: «От М14 в сторону Сланцевая до отправления, маршрут готов».

В 19-47.43 час. ФИО2 получила подтверждение предыдущей команды машинистом, сразу же свидетельствовала ее верность указанием: «Верно».

Из акта расследования также следует, что при выполнении маневренного передвижения по указаниям диспетчера станционного станции «Узловая» ФИО2 в 19-55 час. при движении думпкарами вперед бригада спецпоезда № не остановила поезд, допустив транспортное происшествие – жесткую сцепку хвостовых думпкаров специализированного поезда № и специализированного поезда №, стоящего у проходного светофора с запрещающим сигналом.

В акте переговоров зафиксировано время передачи машинистом поезда № диспетчеру о происшествии в 19-56.12: №Узловая, ну кто-то в нас заехал».

При проведении проверки по факту происшествия были получены письменные объяснения ФИО5 (л.д.№) и ФИО8 (л.д.№).

В объяснении ФИО5 указал, что диспетчер давала ему указания, зафиксированные в акте переговоров: «последовало указание дежурной по ст.Узловая о начале движения с 1-го пути станции до М14 М24 по запрещающему. Последовал далее на отправление указание от М14 в сторону ст.Сланцевая до отправления, маршрут готов. Повторив указание, я продолжил движение в сторону 1-го пути перегона и выехал на 1-й путь перегона вперед, в районе ЧС3 произошла жесткая сцепка с хвостом поезда ТА №».

Из объяснений ФИО6 следует: «последовало указание дежурной по станции Узловая о начале движения с 1-го пути станции до М14 М24 по запрещающему. … далее последовало указание о продолжении движения от М14 в сторону Сланцевой до отправления».

Аналогично в своей объяснительной записке ФИО1 указала: «дала команду спецпоезду 83 следовать с 1 пути станции в сторону <адрес> до маневрового сигнала М14 в сторону 1 пути перегона Узловая – Сланцевая до отправления».

Анализ акта переговоров от ДД.ММ.ГГГГ в совокупности с объяснениями третьих лиц и истца ФИО1, а также акта расследования позволяет суду сделать вывод о несоответствии доводов истца, приведенных ею в исковом заявлении и озвученных в объяснениях в судебном заседании, о том, что она машинисту спецпоезда № давала указание только на движение в пределах станции, так как указала: «отправление на перегон подскажу». Такая фраза в переговорах со стороны диспетчера станционного (ДСЦ) зафиксирована не была.

Суд признает убедительными доводы представителя ответчика ФИО4 об обоснованности привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности и материальной ответственности.

Вопреки доводам истца ФИО1 ответчик правильно руководствовался при принятии решения по результатам расследования происшествия, в числе прочего, положениями пункта 1.3. Регламента ведения переговоров АО ЛГОК, приведенными выше, которые соответствуют формулировкам, рекомендованным в главе VII Приложения № Регламента переговоров ДСП станции, машинистов (ТЧМ) и составителя поездов при маневровой работе.

Указанный пункт Регламента переговоров АО ЛГОК всецело относится к той маневровой работе, которой руководила ФИО2

Суд отклоняет довод истца о том, что она должна была руководствоваться пунктом 7.1 Регламента переговоров, приведенном в таблице 2 Инструкции, так как данный регламент предусмотрен (рекомендован в качестве образца) при ведении переговоров ДСП станции с машинистами поездов (ТЧМ) при приеме, отправлении и пропуске поездов по железнодорожной станции, в то время как указывала сама ФИО2 и в исковом заявлении, и в судебном заседании, она проводила именно маневровые работы.

Суд признает убедительными объяснения представителя ответчика ФИО3 и показания свидетеля ФИО7, руководившего комиссией при расследовании причин происшествия, что диспетчер ФИО2 по Регламенту переговоров АО ЛГОК, применительно к спорной ситуации, должна была дать следующее указание: «083 от М14 в сторону первого пути перегона Узловая-Сланцевая за М6. ФИО9». По данному указанию спецпоезд 083, движение которого осуществлялось вагонами вперед, должен был остановиться за маневровым светофором М6: расположение поезда относительно светофора – локомотив перед светофором, весь состав располагается за светофором по ходу движения спецпоезда.

Суд соглашается и с утверждением стороны ответчика, что единственным ориентиром для остановки на данном участке являлся маневровый светофор М6.

Это полностью согласуется с представленной ответчиком в дело схемой (л.д.№), которая не оспаривалась стороной истца.

Довод истца ФИО2 о том, что светофор М6 относится только к четному пути, а поезда № и № находились на нечетном пути, не опровергает доводов представителя ответчика, и показаний свидетеля ФИО7 о том, что указанный светофор был единственным ориентиром для остановки поезда (состава) до границы станции.

Тот факт, что машинист ФИО5 говорил об иных ориентирах границы станции «Узловая», в частности автоэстакады (моста), суд оценивает лишь как его собственный практический опыт в работе, но не исполнение требований ПТЭ.

В своих объяснениях в судебном заседании истец ФИО2 и третье лицо ФИО5 указывали на то, что машинист электровоза может самостоятельно определить место остановки поезда до выезда за пределы станции, удобное для него.

Такое утверждение суд считает противоречащим приведенным выше нормативным актам, поскольку в этом случае исключается роль диспетчера станционного в контроле перемещения поездов, составов в пределах станции, потому не отвечает обязательным требованиям безопасности.

Вопреки доводам истца и третьего лица ФИО5, предположительные команды при руководстве маневрами и выполнение маневров, в том числе выбор места остановки на собственное усмотрение машиниста ПТЭ, не допускаются: диспетчер должна была дать четкое и точное указание места остановки, а бригада спецпоезда – выполнить команду диспетчера.

Из показаний свидетеля ФИО7 суду известно, что расстояние между светофором М6 и границей станции «Узловая» составляет около 800 метров, а длина спецпоезда равна порядка 130 – 150 метрам.

Как видно из акта переговоров, ФИО2, отдав команду спецпоезду № о движении в сторону станции «Сланцевая» в 19-47 час., не контролировала его дальнейшее перемещение до того момента, когда машинист спецпоезда № сообщил в эфир в 19-56 час. о столкновении. Весь этот период времени – порядка 9 минут в эфир указаний диспетчера поездам № и № не поступало.

Это позволяет суду согласиться с доводом представителя ответчика, что истец ФИО2 фактически самоустранилась от руководства маневрами, полагаясь на то, что машинист самостоятельно, без указаний руководителя маневрами выберет место остановки, то есть не обеспечила правильную расстановку и согласованность действий всех работников, участвующих в маневрах, что безусловно противоречит нормам, регулирующими безопасность движения на железнодорожном транспорте, в частности приведенным выше требованиям пункта 34 Приложения № к ПТЭ и пункта 6 Инструкции.

Поэтому суд признает убедительным, что отсутствие в команде диспетчера указания точного места остановки спецпоезда №, как это следует из акта от ДД.ММ.ГГГГ № и пояснений представителя ответчика, а также показаний свидетеля, правильно расценено ответчиком как неисполнение истцом ФИО2 требований ПТЭ, являющихся основным нормативным документом при исполнении ею трудовых обязанностей.

Утверждение машиниста ФИО5 о том, что в столкновении составов исключительно его вина, опровергается доказательствами, исследованными в судебном заседании. При этом вина в действиях машиниста и его помощника также была установлена работодателем в ходе расследования, однако наличие их вины не свидетельствует об отсутствии вины диспетчера станционного, не освобождает ее от ответственности.

Суд приходит к выводу о том, что при правильных и однозначных командах истца бригаде на движение спецпоезда №, указании точного места остановки, столкновение спецпоездов № и № (жесткой сцепки вагонов-думпкаров) возможно было избежать или предотвратить.

Нарушая порядок переговоров, установленный Регламентом, ФИО2 тем самым не обеспечила безопасность при движении маневровых составов вагонами вперед.

И к такому выводу обоснованно пришла комиссия в акте расследования, а работодатель – в оспариваемых приказах.

Тот факт, что в оспариваемых приказах в части, касающейся истца ФИО2, указан пункт 33 приложения № к ПТЭ, а не пункт 34, суд расценивает не более чем техническую описку, так как в тексте приведено именно содержание требований пункта 34 приложения № к ПТЭ, неисполнение требований которого, в том числе, вменено в виду ФИО10

Процедура и сроки привлечения истца к дисциплинарной и материальной ответственности были соблюдены. Каких-либо иных доводов в этой части в исковом заявлении истцом не было приведено. В судебном заседании они также стороной не приводились.

В результате жесткой сцепки спецпоездов № и № АО «Лебединский ГОК» причинен материальный ущерб, сумма которого установлена в размере 3 798 454,37 руб., что отражено в справке от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.№).

По результатам анализа исследованных судом доказательств в их совокупности, суд приходит к выводу о ненадлежащем выполнении истцом должностных обязанностей, поэтому приказ работодателя о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности является обоснованным.

Суд приходит к выводу, что ответчиком с учетом наступивших последствий и личности виновного лица – истца ФИО2, ее отношения к своим трудовым обязанностям (при отсутствии ранее иных взысканий и поощрений, непредставления соответствующих доказательств в дело сторонами) примененный вид дисциплинарной ответственности – выговор отвечает критериям соразмерности и справедливости.

Привлечение работодателем ФИО2 к материальной ответственности – возмещению ущерба в размере ее среднего месячного заработка, который согласно справке № от ДД.ММ.ГГГГ составляет 49 130,46 руб. (л.д.№), также соответствует положениям приведенных выше статей 238, 246-248 ТК РФ.

Суд отвергает доводы истца ФИО1 и ее представителя о том, что приказ №-к от ДД.ММ.ГГГГ содержит два наказания за один и тот же проступок, а именно выговор и перевод на станцию с меньшей загруженностью.

В пункте 1 оспариваемого приказа содержится указание о принятии мер для недопущения случаев ненадлежащего исполнения работниками своих трудовых обязанностей, в том числе ознакомление работников управления железнодорожного транспорта с обстоятельства и причинами нарушений правил безопасности движения, обеспечения соблюдения регламента переговоров при передаче приказов между диспетчерами станционными и машинистами локомотивов, организации работы по планированию последовательности занятия железнодорожных путей прибывающими поездами.

При этом перевод истца на станцию «Западная», как установлено судом, был произведен на основании заключенного сторонами дополнительного соглашения от ДД.ММ.ГГГГ № к трудовому договору от ДД.ММ.ГГГГ № с согласия истца, что ФИО2 подтвердила в судебном заседании. (л.д.№).

Это дополнительное соглашение, как и сам фактический перевод на другую станцию, в установленном законом порядке ФИО1 не оспаривала.

Порядок оплаты труда работников АО ЛГОК регламентирован Положением, утвержденным ДД.ММ.ГГГГ (л.д.№).

Порядок выплаты премии за производственные результаты установлен разделом 3.4.2 Положения и предусматривает, что премия за производственные результаты может быть не выплачена или выплачена в меньшем размере в случая привлечения работника к дисциплинарной ответственности, в частности, за неисполнение или ненадлежащее исполнение работником возложенных на него трудовых обязанностей.

Выплата или невыплата, изменение размера стимулирующей надбавки – право, а не обязанность ответчика, и ее невыплата или снижение не является мерой дисциплинарной ответственности.

Поэтому с учетом установленного факта виновного поведения истца суд не усматривает оснований для удовлетворения требований ФИО2 и касающихся невыплаты ей премии.

Отказ истцу в удовлетворении его требований о признании незаконными приказов о привлечении к дисциплинарной и материальной ответственности, невыплаты премии и ее взыскания с ответчика влечет за собой безусловный отказ в удовлетворении требований истца о взыскании компенсации морального вреда и возмещении судебных расходов по делу.

Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ,

решил:

в удовлетворении иска ФИО2 к акционерному обществу «Лебединский горно-обогатительный комбинат» отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Губкинский городской суд Белгородской области в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Бобровников Д.П.