Решение № 2-1345/2017 2-1345/2017~М-787/2017 М-787/2017 от 18 мая 2017 г. по делу № 2-1345/2017

РЕШЕНИЕ<данные изъяты>

Именем Российской Федерации

19 мая 2017 года г.Оренбург

Дзержинский районный суд г. Оренбурга в составе председательствующего судьи Урбаш С.В., при секретаре Тлеужановой Б.Е., с участием:

прокурора Киреевой Ю.П.,

истца ФИО1,

представителя истцов (дов-ти от 04.03.2017) ФИО2,

представителей ответчика (дов-ти 27.01.2017, 27.02.2017, 18.05.2017) ФИО3, ФИО4, ФИО5, третьих лиц: ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, представителя третьего лица Министерства здравоохранения Оренбургской области (дов-ть от 09.01.2017) ФИО10,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по искам Шульги <данные изъяты>, Шульги <данные изъяты> к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница №5» города Оренбурга о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО11 обратились в суд с исками о взыскании компенсации морального вреда к ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>», указав, что они являлись родителями несовершеннолетнего ребенка <ФИО>3, <Дата обезличена> года рождения. <Дата обезличена> ребенок поступил в ЦДХ ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» в связи с <данные изъяты>, где находился на скелетном вытяжении до <Дата обезличена>. В указанный день ему была проведена операция: <данные изъяты>, после чего он был выписан домой. <Дата обезличена>, в <данные изъяты>, под общим наркозом, была проведена плановая операция <данные изъяты>. В 16.00, в послеоперационном периоде, во время выхода из наркоза, у ребенка появилось <данные изъяты>, после чего ребенок впал в кому. <Дата обезличена>, не приходя в сознание, <ФИО>3 умер в Центре детской хирургии ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>».

По данному факту, <Дата обезличена>, СО по САО <...> СУ СК по <...> было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ.

<Дата обезличена>, на заседании лечебно - контрольной подкомиссии врачебной комиссии ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» были установлены нарушения, допущенные при лечении <ФИО>3, которые были отражены в протоколе ? от <Дата обезличена>:

1.Госпитализация врачом травматологом <ФИО>11 больного <ФИО>3, в нарушение предусмотренного положением о ЦДХ ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» порядка госпитализации плановых больных - при отсутствии необходимого объема сбора предоперационного анамнеза и обследования;

2.Отсутствие контроля за состоянием больного в раннем послеоперационном периоде со стороны врача анестезиолога-реаниматолога <ФИО>20 (<данные изъяты>) Э.Х.;

3.Несвоевременный перевод больного в отделении реанимации при возникшем угрожающим состоянии врачом анестезиологом-реаниматологом <ФИО>19, отсутствие в записях врача реаниматолога предварительного диагноза, малоинформативные записи совместного осмотра с заведующим ЦДХ К.А.ПБ., без указания предположительных причин состояния, отсутствие очной консультации врача педиатра <ФИО>18 и узких специалистов в первые часы развития угрожающего состояния;

4.Недостаточный контроль со стороны заведующего ЦДХ за соблюдением правил и порядка госпитализации пациентов на плановое оперативное лечение, низкий уровень контроля за качеством оказания медицинской помощи в стационаре.

Приказом главного врача ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» от <Дата обезличена><Номер обезличен>, за допущенные нарушения, указанные в протоколе <Номер обезличен> от <Дата обезличена> работники, были привлечены к дисциплинарной ответственности.

Ссылаясь, что неправомерные действия (бездействие) работников ответчика привели к гибели ребенка истцов, просят взыскать с ответчика компенсацию морального вреда - по <данные изъяты> в пользу каждого.

Определением Дзержинского районного суда <...> от <Дата обезличена> указанные иски были объединены в одно производство.

ФИО11 в судебное заседание не явились, была извещена надлежащим образом, просила рассмотреть дело в ее отсутствие, представила письменные пояснения.. ФИО1 и представитель истцов ФИО2, в судебном заседании поддержали заявленные требования в полном объеме.

Представители ответчика ФИО3, ФИО4, в судебном заседании возражали по основаниям, изложенным в письменном виде. Считают, что развившееся осложнение не было прогнозируемым, а проведенное лечение, направленное на купирование имеющихся синдромов, было полноценным и своевременным. По мнению представителей, многочисленные нарушения, допущенные на всех этапах лечения ФИО12, выявленные комиссией, не состоят в прямой причинно-следственной связи с возникшим осложнением и смертью пациента. Ссылаются на заключения проведенных по уголовному делу судебно-медицинских экспертиз. Считают, что указанные обстоятельства должны быть учтены при определении размера компенсации морального вреда. Первоначальное получение травмы ФИО12 не связано с действиями врачей, в связи с чем, заявленные суммы компенсации по <данные изъяты>. полагают завышенными. Просят в иске отказать.

Привлеченные определением от <Дата обезличена>, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, представитель третьего лица Министерства здравоохранения <...> ФИО10 в судебном заседании не возражали против удовлетворения заявленных требований, третье лицо ФИО13, представитель третьего лица Министерства природных ресурсов, экологии и имущественных отношений <...>, в судебное заседание не явились, были извещены надлежащим образом.

От Министерства природных ресурсов, экологии и имущественных отношений <...> поступил письменный отзыв с указанием, что Министерство не имеет заинтересованности в исходе дела.

Участвующим в деле прокурором Киреевой Ю.П. было дано заключение о наличии оснований для удовлетворения заявленных требований с учетом разумности и справедливости.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему:

По свидетельству о рождении, родителями <ФИО>3, <Дата обезличена> года рождения, являются ФИО1 и ФИО11 - истцы по настоящему делу.

Согласно выписке из медицинской карты ЦДХ ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» стационарного больного <ФИО>3, последний был госпитализирован в указанное медицинское учреждение <Дата обезличена> с диагнозом: <данные изъяты>. После предоперационного скелетного вытяжения, <Дата обезличена>, <данные изъяты>. Выписан домой <Дата обезличена>, под наблюдение ортопеда ДТП, с явкой в ЦДХ через три месяца.

В соответствии с медицинской картой стационарного больного ЦДХ ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>», <ФИО>3, последний был госпитализирован в указанное медицинское учреждение в плановом порядке <Дата обезличена> с диагнозом: <данные изъяты>. В посмертном эпикризе, имеющемся в данной медицинской карте указано, что <Дата обезличена>, в 12.20-12.40 выполнена операция - <данные изъяты>. В 16.00, во время пробуждения от постнаркозного сна произошло резкое ухудшение состояния ребенка - <данные изъяты>. Проводились реанимационные мероприятия. <Дата обезличена> - <данные изъяты><данные изъяты><данные изъяты>. <Дата обезличена> операция <данные изъяты>». <данные изъяты>

Из свидетельства о смерти следует, что <ФИО>3 умер <Дата обезличена>.

В справке о смерти <Номер обезличен>, в качестве причин смерти указаны: <данные изъяты> Те же причины указаны в медицинском свидетельстве о смерти.

<Дата обезличена> состоялось заседание лечебно-контрольной комиссии ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>», по повестке дня: разбор случая смерти больного <ФИО>3 <Дата обезличена> года рождения. При заседании комиссии было установлено множество дефектов оказания медицинской помощи. В течение 13 суток выполнен только 1 анализ крови. Имеющиеся в нем изменения не оценены. Сведения об амбулаторном ведении отсутствуют. <ФИО>11 осмотр проводился только однократно, записи отсутствуют. При плановой госпитализации отсутствовали направление на госпитализацию, результаты до госпитального обследования: ОАК, ОАМ, заключение педиатра о соматическом здоровье. В стационаре ребенок так же не был осмотрен педиатром, при этом, у ребенка явно имело место нарушение обмена веществ, о чем говорил избыточный вес. <ФИО>20 не осуществлялся осмотр ребенка после проведенного анестезиологического пособия, перевод больного в отделение реанимации, несмотря на тяжелое состояние, был осуществлен только через 30 минут. В отделении реанимации, после поступления больного в крайне тяжелом состоянии, отсутствовал какой- либо диагноз в течение 12 часов. Записи не отражают имевшихся синдромов заболевания, оценки их выраженности, проведенных мероприятий. В первые 12 часов с момента возникновения осложения не были проведены консультации узких специалистов. Медикаментозная терапия носила посиндромный характер. При этом, комиссия не сделала вывода о причинно-следственной связи данных дефектов медицинской помощи с последующим летальным исходом, посчитав, развившуюся тромбоэмболию не прогнозируемой, а смерть непредотвратимой.

<данные изъяты><Дата обезличена> ГБУЗ «Бюро СМЭ» МЗ <...> была проведена судебно-медицинская экспертиза трупа, заключение <данные изъяты><Номер обезличен>. При экспертизе трупа <ФИО>3 обнаружены телесные повреждения в виде <данные изъяты>). Эти повреждения в послеоперационном периоде осложнились <данные изъяты>, которая явилась угрожающим для жизни состоянием, поэтому, телесные повреждения расцениваются как тяжкий вред здоровью.

Смерть наступила в помещении ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» в 10.20 <Дата обезличена> в послеоперационный период после удаления <данные изъяты>

Указанные осложнения явились пусковым механизмом для развития <данные изъяты>. Таким образом, между имеющимися телесными повреждениями в виде <данные изъяты><Дата обезличена> - <данные изъяты> по медицинским показаниям), развитием осложнений от операции в виде <данные изъяты> и наступлением смерти гр. <ФИО>3, имеется прямая причинно-следственная связь.

Травма в виде <данные изъяты><Дата обезличена>), явилась показанием для хирургического лечения, выполненной <Дата обезличена> операции - «<данные изъяты>». Последующая госпитализация по показаниям <Дата обезличена> с операцией <Дата обезличена> - «<данные изъяты>.

Приказом главного врача ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» от <Дата обезличена><Номер обезличен>, за допущенные нарушения, выявленные при внутреннем контроле качества оказания медицинской помощи и указанные в протоколе <Номер обезличен> от <Дата обезличена>: госпитализацию врачом травматологом <ФИО>11 больного <ФИО>3, в нарушение предусмотренного положением о ЦДХ ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» порядка госпитализации плановых больных - при отсутствии необходимого объема сбора предоперационного анамнеза и обследования, отсутствие контроля за состоянием больного в раннем послеоперационном периоде со стороны врача анестезиолога-реаниматолога <ФИО>20 (<данные изъяты>., несвоевременный перевод больного в отделении реанимации при возникшем угрожающим состоянии врачом анестезиологом-реаниматологом <ФИО>19, отсутствие в записях врача реаниматолога предварительного диагноза, малоинформативные записи совместного осмотра с заведующим ЦДХ <данные изъяты> без указания предположительных причин состояния, отсутствие очной консультации врача педиатра <ФИО>18 и узких специалистов в первые часы развития угрожающего состояния, недостаточный контроль со стороны заведующего ЦДХ за соблюдением правил и порядка госпитализации пациентов на плановое оперативное лечение, низкий уровень контроля за качеством оказания медицинской помощи в стационаре работники, заведующий ЦДХ <ФИО>21, врач педиатр <ФИО>18, врач анестезиолог-реаниматолог <ФИО>19, врач травматолог-ортопед <ФИО>11, врач анестезиолог-реаниматолог <ФИО>20 (<данные изъяты>., были привлечены к дисциплинарной ответственности, в виде объявления выговора каждому.

Постановлением от <Дата обезличена>, СО по САО <...> СУ СК по <...>, по факту смерти <ФИО>3, было возбуждено уголовное дело <Номер обезличен> по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ - Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Постановлением от <Дата обезличена>, по данному делу была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено ООО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», <...>.

На основании данного постановления, комиссией экспертов была проведена экспертиза и составлено заключение <Номер обезличен>. В данном заключении, помимо подтверждения диагноза: <данные изъяты>), который послужил причиной смерти <ФИО>3, в том числе, экспертом <ФИО>16 указано, что отсутствие внимания к угрожающим факторам <данные изъяты> в межоперационном периоде со стороны лечащего врача- хирурга и врача-анестезиолога ЦДХ является одним из дефектов, определяющих фатальное развитие осложнения. Во время повторной госпитализации <Дата обезличена> был нарушен стандарт по профилактике <данные изъяты>. При поступлении в ЦДХ пациент нуждался в минимальном объеме обследования, направленного на выявление угрозы развития осложнений и соответствующей подготовке к оперативному вмешательству (улучшение реологических свойств крови, назначение коагулянтов), что выполнено не было. Данный дефект медицинской помощи мог повысить процент неблагоприятного исхода, подготовив пациента к операции с помощью инфузионной терапии теоретически можно было предотвратить смертельный исход. В послеоперационном периоде, сочетание длительной постнаркозной депрессии и ряда указываемых симптомов (<данные изъяты>) позволяли врачам предположить возможность развития ТЭЛА. Попытки продолжать наблюдение в палате только отодвигали момент этиотропной терапии. Неверное построение ведения послеоперационного периода - еще один дефект оказания медицинской помощи <ФИО>3, который привел к утяжелению состояния больного, <данные изъяты>. Таким образом, врачами ЦДХ были допущены дефекты в оказании медицинской помощи <ФИО>3, которые находятся в причинно-следственной связи с его летальным исходом.

Экспертом <ФИО>17 установлено, что дефекты оказания медицинской помощи имели место как на межоперационном этапе, так и в последующем. При амбулаторном лечении был нарушен «Протокол ведения больных. <данные изъяты> к смерти. Комплексное обследование, профилактика ТЭЛА, наблюдение на амбулаторном этапе (между операциями), комплекс реабилитационных мероприятий снизили бы вероятность смерти в 3-4 раза.

Эксперты <ФИО>13, <ФИО>14 вопрос о наличии дефектов и их причинно-следственной связи со смертью <ФИО>3 не рассматривали, эксперт <ФИО>15 посчитал, что прямой связи не имеется.

По результатам исследования эксперты пришли к следующим выводам:

Эксперт <ФИО>16: Осмотр и лечение <ФИО>3 в ЦДХ ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» при повторной госпитализации проводились неправильно и несвоевременно в соответствии с установленным диагнозом и правилами лечения подобного заболевания. Несмотря на угрожающие факторы развития тромбоэмболии в предоперационном периоде врачами хирургом и анестезиологом не соблюден отраслевой стандарт «Протокол ведения больных. <данные изъяты>

Эксперт <ФИО>17: Не был соблюден «Протокол ведения больных. <данные изъяты>

Эксперт <ФИО>15 считает, что прямая связь между имевшими место дефектами оказания медицинской помощи и смертью <ФИО>3 отсутствует.

Оценивая представленные доказательства, суд приходит к следующему:

Статьей 41 Конституции РФ установлено: «1. Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь».

Согласно ст. 150 Гражданского кодекса РФ жизнь и здоровье являются одним из принадлежащих гражданину от рождения неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ.

К числу наиболее значимых человеческих ценностей относится жизнь и здоровье, а их защита должна быть приоритетной (статья 3 Всеобщей декларации прав человека и статья 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах).

Статья 2 Закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» от 21.11.2011 года №323 - ФЗ, определяет: «21) качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата».

Представленными доказательствами достоверно подтверждается наличие дефектов оказания медицинской помощи <ФИО>3: не соблюдение отраслевого стандарта «Протокол ведения больных. Профилактика тромбоэмболии легочной артерии (ТЭЛА) при хирургических и иных инвазивных вмешательствах» ОСТ 91500.11.0007-2003, отсутствие профилактики ТЭЛА, отсутствие полного и всестороннего обследования при плановой госпитализации, неправильное лечение тромбоэмболии, отсутствие контроля за состоянием больного в раннем послеоперационном периоде, поздний перевод в реанимацию, отсутствие очной консультации врача педиатра и узких специалистов в первые часы развития угрожающего состояния.

Так же, из приведенных доказательств следует, что при надлежащей профилактике, правильном диагностировании, своевременном и адекватном лечении, в основной части случаев (90%), неблагоприятных последствий в виде смерти больного можно избежать, то есть достичь запланированного результата- выздоровления пациента.

Врачами ЦДХ необходимый и обязательный комплекс мероприятий, направленный на профилактику, предотвращение и лечение тромбоэмболии легочной артерии (ТЭЛА) в отношении <ФИО>3 выполнен не был, напротив, требования отраслевого стандарта были проигнорированы, контроля за состоянием больного не было, перевод в реанимацию и лечение угрожающего состояния имели место с опозданием, что повлекло смерть больного.

Соответственно, нарушения, допущенные работниками ответчика и неблагоприятные последствия в виде смерти ребенка истцов, состоят в прямой причинно-следственной связи.

В связи с чем, суд, в этой части, не соглашается с выводами экспертов и доводами представителей ответчика об отсутствии у врачей возможности предотвратить смерть <ФИО>3 при надлежащем качестве оказания медицинской помощи. При любых обстоятельствах, независимо от процентного соотношения благоприятности прогноза выздоровления, а тем более, когда существуют требования и методики, позволяющие, в основном избегать смерти пациентов, больные вправе рассчитывать на добросовестное и всеобъемлющее исполнение возложенных законом и медицинской этикой обязанностей со стороны врачей.

В соответствии со ст. 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. (ч. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса РФ).

Статьей 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" также предусмотрено, что медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Соответствующими приказами подтверждается, что <ФИО>18, <ФИО>19, <ФИО>11, <ФИО>21, <ФИО>20 (<данные изъяты> Э.Х., при оказании медицинской помощи <ФИО>3 являлись медицинскими работниками - врачами ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» и помощь оказывали при исполнении своих должностных обязанностей. Следовательно, указанное учреждение является надлежащим ответчиком по делу.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ: ««Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред»».

Как установлено судом, ФИО1 и ФИО11 являются родителями <данные изъяты>., умершего при оказании медицинской помощи в ГБУЗ «ГКБ <Номер обезличен>» и, несомненно, что этим им причинены тяжелейшие нравственные страдания.

Статьей 1101 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Истцы доверили ответчику самое дорогое, что у них было - жизнь своего ребенка. Из-за безответственного поведения и неквалифицированных действий работников ответчика жизнь ребенка прервалась. Для истцов эта утрата является невосполнимой. До конца жизни они будут нести груз причиненных им нравственных страданий, полностью компенсировать которые, в денежном выражении, невозможно.

В связи с этим, суд, руководствуясь приведенными нормами закона и сложившейся судебной практикой, считает разумной и справедливой компенсацию морального вреда по <данные изъяты>. в пользу каждого из истцов, соглашаясь, в этой части, с доводами представителей ответчика о завышенности заявленных требований.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ, суд взыскивает с ответчика в пользу истцов в возмещение расходов по оплате госпошлины - по <данные изъяты> в пользу каждого.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иски Шульги <данные изъяты>, Шульги <данные изъяты> к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница <Номер обезличен>» <...> о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница <Номер обезличен>» <...> компенсацию морального вреда: в пользу Шульги <данные изъяты> - <данные изъяты>., в пользу Шульги <данные изъяты> - <данные изъяты>

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница <Номер обезличен>» <...> в возмещение расходов по оплате госпошлины: в пользу Шульги <данные изъяты> - <данные изъяты>., в пользу Шульги <данные изъяты> - <данные изъяты>

Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд через суд <...> в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья: <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>