Апелляционное определение № 33-4209/2026 от 29 марта 2026 г.

Судья Салахутдинов Р.Р. УИД 16RS0036-01-2025-006182-50

Дело № 2-3512/2025

№ 33-4209/2026

Учет № 212г


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

30 марта 2026 года город Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе

председательствующего Насретдиновой Д.М.,

судей Прытковой Е.В. и Фахриева М.М.,

с участием прокурора Махмутовой З.К.,

при ведении протокола помощником судьи Хайруллиным Ф.Ф.

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Насретдиновой Д.М. гражданское дело по апелляционной жалобе представителя ответчика Лечебно-профилактического учреждения «Медико-Санитарная часть открытого акционерного общества «Татнефть» и города Альметьевска» – главного врача «Медико-Санитарной части открытого акционерного общества «Татнефть» и города Альметьевска» – ФИО1 на решение Альметьевского городского суда Республики Татарстан от 31 октября 2025 года, которым постановлено:

исковые требования ФИО2 к Лечебно-профилактическому учреждению «Медико-Санитарная часть акционерного общества «Татнефть» и города Альметьевска» о компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с Лечебно-профилактического учреждения Медико-Санитарная часть акционерного общества «Татнефть» и города Альметьевска» (ИНН <***>) в пользу ФИО2 (паспорт <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей.

Взыскать с Лечебно-профилактического учреждения Медико-Санитарная часть акционерного общества «Татнефть» и города Альметьевска» (ИНН <***>) государственную пошлину в доход бюджета Альметьевского муниципального района в размере 3 000 рублей.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения истца ФИО2 и ее представителя ФИО3, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, заключение участвующего в деле прокурора Махмутовой З.К., полагающей, что решение суда обстоятельствам дела и требованиям закона соответствует, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО2. обратилась в суд с иском к Лечебно-профилактическому учреждению «Медико-Санитарная часть открытого акционерного общества «Татнефть» и города Альметьевска» (далее также – Медсанчасть ОАО «Татнефть» и города Альметьевска») о взыскании денежной компенсации морального вреда.

В обоснование своих требований истец указала, что 10 октября 2018 года у ее отца К.Д.А. возникли проблемы со здоровьем, выразившиеся в сильной одышке, в связи с чем последний обратился в Государственное автономное учреждение здравоохранения «Альметьевская городская поликлиника № 3» (далее также – ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3»), где его осмотрели и назначили курс лечения. Ввиду отсутствия положительной динамики состояния его здоровья К.Д.А. повторно обратился ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3», после чего он получил направление к врачу-кардиологу. При осмотре указанным специалистом 25 сентября 2018 года К.Д.А. назначен курс лечения и проведены анализы. 9 ноября 2018 года К.Д.А. не был принят врачом ввиду опоздания на прием. 18 ноября 2018 года состояние К.Д.А. резко ухудшилось, в связи с чем бригадой Государственного автономного учреждения здравоохранения «Альметьевская станция скорой медицинской помощи» он был госпитализирован в Государственное автономное учреждение здравоохранения «Альметьевская центральная районная больница», а затем в палату интенсивной терапии кардиологического отделения Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска», 19 ноября 2018 года К.Д.А. переведен в отделение реанимации, где <дата> он скончался.

6 мая 2019 года Следственным управлением Следственного комитета Российской Федерации по Республике Татарстан было возбуждено уголовное дело № 1119029200115000063 по сообщению о причинении по неосторожности смерти К.Д.А., в ходе расследования которого была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза. По результатам данной экспертизы установлены дефекты оказания медицинской помощи на амбулаторном этапе (в ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3») и на стационарном этапе (в Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска»), а также непрямая причинно-следственная связь между дефектами диагностики, лечения, организации медицинской помощи и преемственности и наступившим летальным исходом у К.Д.А.

По изложенным основаниям, ссылаясь на то, что в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи К.Д.А. ей были причинены глубокие нравственные страдания, ФИО2 просила суд взыскать с ответчика 10 000 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО2 и ее представитель ФИО3 исковые требования поддержали.

Представитель ответчика Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска» – ФИО4 исковые требования не признала.

Представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, – ГАУЗ «Альметьевская городская поликлиника № 3», Государственного автономного учреждения здравоохранения «Альметьевская межрайонная многопрофильная больница» (далее также – ГАУЗ Альметьевская межрайонная многопрофильная больница») на судебное заседание не явились.

Участвовавший в деле прокурор пришел к заключению о наличии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда.

Судом вынесено решение о частичном удовлетворении иска в приведенной выше формулировке.

В апелляционной жалобе главный врач Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска» – ФИО1, выражая несогласие с постановленным по делу решением, просит его отменить и вынести новое судебное постановление об отказе в удовлетворении исковых требований. Указывает на отсутствие доказательств прямой причинно-следственной связи между оказанной К.Д.А. медицинской помощью и наступившей смертью, а также на отсутствие дефектов оказанной медицинской помощи.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО2 и ее представитель ФИО3 против удовлетворения апелляционной жалобы возражали, полагая, что изложенные в ней доводы являются несостоятельными.

Прокурор Махмутова З.К. пришла к заключению о законности постановленного по делу решения.

Иные участвующие в деле лица, извещенные о времени и месте его рассмотрения по правилам статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в суд апелляционной инстанции не явились.

Согласно части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации неявка лиц, участвующих в деле, и извещенных о времени и месте его рассмотрения, не является препятствием к разбирательству дела, в связи с чем судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения истца и его представителя, заключение прокурора, проверив в порядке статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность судебного решения, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также – Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ, Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).

В силу статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.

В числе таких прав – право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага. Так, например, судом может быть взыскана компенсация морального вреда, причиненного в случае разглашения вопреки воле усыновителей охраняемой законом тайны усыновления (пункт 1 статьи 139 Семейного кодекса Российской Федерации); компенсация морального вреда, причиненного незаконными решениями, действиями (бездействием) органов и лиц, наделенных публичными полномочиями; компенсация морального вреда, причиненного гражданину, в отношении которого осуществлялось административное преследование, но дело было прекращено в связи с отсутствием события или состава административного правонарушения либо ввиду недоказанности обстоятельств, на основании которых были вынесены соответствующие постановление, решение (пункты 1, 2 части 1 статьи 24.5, пункт 4 части 2 статьи 30.17 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях) (пункт 2).

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда (пункт 14).

Исходя из приведенных законоположений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Из нормативных положений Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Судом установлено и из материалов дела следует, что 22 апреля 2019 года в следственный отдел по городу Альметьевск следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Татарстан поступило заявление ФИО5 о ненадлежащем оказании медицинской помощи ее супругу – К.Д.А. в Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска», который <дата> года скончался в кардиологическом отделении вышеуказанного медицинского учреждения.

Постановлением следователя-криминалиста следственного отдела по городу Альметьевск следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Татарстан от 6 мая 2019 года в отношении неустановленного лица возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей).

Постановлением следователя по особо важным делам третьего отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Татарстан от 6 февраля 2022 года уголовное дело, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного части 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, прекращено по основанию, предусмотренному пунктом 1 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, то есть в виду отсутствия события преступления.

Как следует из данного постановления, согласно протоколу патологоанатомического вскрытия от 21 ноября 2018 года № 649 смерть К.Д.А. наступила в результате <данные изъяты>.

В рамках расследования данного уголовного дела были проведены экспертизы от 13 марта 2020 года № 91, от 5 февраля 2021 года № 113/16-22/29/9/21-1 и от 22 октября 2021 года № 556/вр, согласно которым дефекты оказания медицинской помощи К.Д.А., состоящие в прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода, не установлены, а смерть последнего обусловлена тяжестью заболевания с высоким риском фатального исхода.

Согласно выводам эксперта, содержащимся в заключении № 556/вр Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от 22 октября 2021 года, установлены дефекты оказания медицинской помощи на стационарном этапе в Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска», нахождение которых в прямой причинной-следственной связи с наступлением смети К.Д.А. не установлено.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО2, в его обоснование указала, что ненадлежащее оказание, а также многочисленные дефекты медицинской помощи, оказанной ее отцу К.Д.А., по ее мнению, привели к смерти последнего, что причинило и причиняет ей глубокие нравственные страдания и переживания в связи с утратой близкого человека – отца.

Разрешая возникший спор, суд первой инстанции, установив наличие дефектов оказания медицинской помощи, прямая причинно-следственная связь между которыми со смертью К.Д.А. установлена не была, пришел к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения заявленных истцом требований – в сумме 800 000 рублей, указав, что компенсация морального вреда в указанном размере будет способствовать восстановлению баланса между последствиями оказания некачественной медицинской помощи ее отцу, и степенью ответственности, применяемой к ответчику, работники которого не обеспечили должной качественной и достаточной медицинской помощи для пресечения причинения вреда.

Судебная коллегия, соглашаясь с данными выводами суда первой инстанции, признает доводы апелляционной жалобы представителя ответчика – Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска» об отсутствии надлежащих доказательств наличия дефектов оказания медицинской помощи К.Д.А., которые послужили бы основанием для взыскания компенсации морального вреда, несостоятельными, исходя из следующего.

Так, в соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 – 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации установлены общие основания ответственности за причинение вреда.

Согласно данной норме закона вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу части 2 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).

Как следует из материалов дела, 18 ноября 2018 года, в 12 часов 15 минут, К.Д.А. был доставлен в Медсанчасть ОАО «Татнефть» и города Альметьевска» вызванной на дом бригадой скорой медицинской помощи с жалобами на одышку, на отеки нижних конечностей. Ухудшение, со слов пациента, с октября 2018 года: нарастает одышка, отеки нижних конечностей, увеличился объем живота. Бригадой скорой помощи выставлен диагноз: хроническая сердечная недостаточность III ст. Для исключения диагноза: <данные изъяты>, К.Д.А. вновь направлен в приемное отделение Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска», где был госпитализирован в палату интенсивной терапии кардиологического отделения № 1.

19 ноября 2018 года в 21 час 25 минут К.Д.А. был переведен в отделение реанимации, где скончался в ночь на <дата>.

Согласно заключению от 22 октября 2021 года № 556/вр специалистов Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» непосредственной причиной смерти К.Д.А. является <данные изъяты>.

На этапе оказания медицинской помощи К.Д.А. в Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска» врачами в нарушение требований «Порядка оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями», утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15 ноября 2012 года № 918н (с изменениями дополнениями); «Стандарта специализированной медицинской помощи при сердечной недостаточности», утвержденного приказом Минздрава России от 24 декабря 2012 года № 1554н; приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» (пункт 2.2 подпункты «а», «б», «и», «к», «л») во исполнении статьи 48 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ), приказа Министерства здравоохранения Республики Татарстан от 15 ноября 2012 года № 919н «Об утверждении Порядка оказания помощи взрослому населению по профилю анестезиология и реанимация», приказа Минздрава России от 9 ноября 2012 года № 873н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при тромбоэмболии легочных артерий», были допущены нижеследующие дефекты оказания медицинской помощи.

Дефекты организации медицинской помощи и преемственности, допущенные дежурным врачом-терапевтом и заведующим отделением: клиническая картина у больного, описанная в представленной медицинской документации в день его госпитализации в стационар (в 14 часов 50 минут 18 ноября 2018 года), позволяет заключить, что и в 12 часов 20 минут 18 ноября 2018 года, когда первично он был доставлен скорой медицинской помощью в Медсанчасть ОАО «Татнефть» и города Альметьевска», К.Д.А. был в очень тяжелом состоянии, которое в этот момент времени было врачами стационара недооценено и вместо оказания тяжелому больному немедленной синдромной помощи в Приемном покое и организации ему консультаций необходимых врачей-специалистов на месте, его некоторое время возят по городу из одного приемного покоя в другой с целью определения места госпитализации. Кроме того, вместо немедленного начала К.Д.А. интенсивной синдромной терапии при вторичном поступлении в стационар в 14 часов 50 минут 18 ноября 2018 года и ускоренного обследования для выяснения причины тяжелого его состояния, больному была назначена программа лечения, применяемая у больных, которые находятся в стабильном состоянии, и, поэтому он был необоснованно размещен в общей палате кардиологического отделения № 1 (вместо реанимации). И только после снижения артериального давления до критического уровня (АД 70/40 мм.рт.сТ.) вечером 19 ноября 2018 года в 21 час 25 минут больной был переведен в отделение реанимации, где и скончался 20 ноября 2018 года в 3 часа 35 минут.

Смерть К.Д.А. состоит в прямой причинно-следственной связи с его заболеванием и дефектов оказания медицинской помощи, допущенных врачами, нахождение которых в прямой причинной-следственной связи с наступлением смерти К.Д.А. не установлено.

Таким образом, эксперты не установили прямой причинной-следственной связи дефектов оказания медицинской помощи, допущенных врачами Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска» и наступлением смети К.Д.А., в связи с чем степень тяжести вреда здоровью К.Д.А. с допущенными дефектами не устанавливается.

Доводы апелляционной жалобы представителя ответчика Медсанчасти ОАО «Татнефть» и города Альметьевска» об отсутствии нарушений и дефектов медицинской помощи со стороны данной медицинской организации являются бездоказательными и сводятся к несогласию с выводами экспертов Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от 22 октября 2021 года, которым установлены дефекты при оказании медицинской помощи отцу истца – К.Д.А.

Между тем данное заключение экспертов содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в его результате выводы и мотивированные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из представленных в распоряжение экспертов материалов, указывают на применение методов исследований, основываются на исходных объективных данных.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенным постановлении от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (пункт 1).

В силу пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований (пункт 25).

Следовательно, если суд пришел к выводу о необходимости присуждения денежной компенсации, то ее сумма должна быть адекватной и реальной.

В противном случае присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда (пункт 48).

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (пункт 49).

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из норм Конституции Российской Федерации, в их взаимосвязи с нормами Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В рассматриваемом случае, после произошедшего ФИО2 испытывала сильные нравственные страдания и переживания от осознания того, что ее отец К.Д.А., находясь в крайне тяжелом состоянии, был вынужден по вине работников ответчика перемещаться из одного лечебного учреждения в другое, ему не была своевременно назначена адекватная его состоянию терапия и оказана требуемая медицинская помощь, которая возможно могла бы иметь эффект с благоприятным исходом.

При определении размера компенсации морального вреда в пользу дочери умершего, суд учел разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», принял во внимание характер причиненных истцу нравственных страданий, требования разумности и справедливости, в связи с чем обоснованно определил сумму компенсации в ее пользу в размере 800 000 рублей.

Умерший К.Д.А. является отцом истца ФИО2, нравственные страдания последней носят неоспоримый характер ввиду невосполнимой утраты близкого ей человека, который в последние дни и часы своей жизни не получил гарантированной действующим законодательством Российской Федерации медицинской помощи. Тяжелое состояние близкого человека, усугубившееся многочисленными нарушениями, допущенными стороной ответчика, повлекли моральные переживания истца, затрагивающие личность, психику, здоровье, самочувствие и настроение.

Учитывая, что оказание медицинской помощи с недостатками (дефектами), которые установлены проведенной по уголовному делу экспертизой, подтверждает вину ответчика в оказании медицинской помощи ненадлежащего качества, что в том числе также безусловно повлияло на психологическое состояние истца, судебная коллегия полагает, что определенный судом первой инстанции размер компенсации вреда в сумме 800 000 рублей в сложившейся ситуации отвечает требованиям разумности и справедливости, позволяющим, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего, и согласоваться с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности.

Таким образом, при разрешении спора судом правильно установлены юридически значимые для дела обстоятельства, применены нормы материального права, подлежащие применению к возникшим спорным правоотношениям, и постановлено законное и обоснованное решение в соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства.

Поскольку неправильного применения норм материального права, а также нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов, не установлено, то основания для отмены обжалуемого решения и удовлетворения апелляционных жалоб отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 199, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Альметьевского городского суда Республики Татарстан от 31 октября 2025 года по данному делу оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ответчика Лечебно-профилактического учреждения «Медико-Санитарная часть открытого акционерного общества «Татнефть» и города Альметьевска» – главного врача «Медико-Санитарной части открытого акционерного общества «Татнефть» и города Альметьевска» ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев, в Шестой кассационный суд обшей юрисдикции (город Самара) через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 30 марта 2026 года.

Председательствующий

Судьи