Апелляционное постановление № 22-1545/2026 от 26 марта 2026 г.

Мотивированное
апелляционное постановление изготовлено 27 марта 2026 года

Председательствующий Агапова Е.А. Дело №22-1545/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

25 марта 2026 года г.Екатеринбург

Свердловский областной суд в составе председательствующего МохначевойИ.Л., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Мкртчян А.А.

с участием осужденного ФИО1,

адвоката Киселева Р.Н. в защиту интересов осужденного ФИО1 по соглашению,

потерпевшей Х.,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Судник Т.Н.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Киселева Р.Н. в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Полевского городского суда Свердловской области от 30 декабря 2025 года, которым

ФИО1,

<...>,

несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 года 6 месяцев с отбыванием в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года.

После получения предписания территориального органа уголовно-исполнительной системы ФИО1 постановлено следовать к месту отбывания наказания самостоятельно за счёт государства; срок отбытия наказания исчислен со дня его прибытия в колонию-поселение; зачтено в срок отбытия наказания время следования ФИО1 к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы из расчета один день за один день.

Срок отбытия наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, исчислен с момента отбытия осужденным основного наказания в виде лишения свободы.

Гражданский иск Х. удовлетворен частично. С ФИО1 в пользу Х. в счёт компенсации морального вреда взыскано 1500000 рублей.

Заслушав доклад судьи Мохначевой И.Л., выступления адвоката Киселева Р.Н., осужденного ФИО1, поддержавших доводы апелляционной жалобы, просивших об отмене приговора, потерпевшей Х., прокурора Судник Т.Н., возражавших по доводам апелляционной жалобы, полагавших необходимым приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в том, что он, являясь лицом, управляющим автомобилем, 03 февраля 2025 года около 16 часов 20 минут нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть его пассажира З.

Преступление совершено в г. Полевском Свердловской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Киселев Р.Н. ставит вопрос об отмене приговора как незаконного и необоснованного, вынесенного с существенными нарушениями требований уголовно-процессуального закона. В обоснование указывает, что судом в приговоре неверно установлены обстоятельства произошедшего, поскольку причиной дорожно-транспортного происшествия (далее по тексту ДТП) фактически являлся выезд автомобиля ВАЗ 21101 под управлением ФИО1, на полосу встречного движения и нарушение правил обгона, что не вменено его подзащитному, а не превышение им допустимой скорости движения на участке автодороги Полевской - г. Екатеринбург и не нарушение бокового интервала. Считает, что факт превышения допустимой скорости движения со стороны ФИО1 не нашел своего подтверждения ни в материалах уголовного дела, ни в исследованных в судебном заседании доказательствах, в связи с чем является недоказанным. Цитируя и анализируя показания допрошенных в судебном заседании свидетелей, обращает внимание на пояснения инспектора ГИБДД П., указавшего об отсутствии замеров и фиксации скорости автомобиля под управлением ФИО1, что, по мнению автора жалобы, свидетельствует о том, что данный свидетель определил нарушение скоростного режима в качестве причины ДТП только на основании собственного субъективного предположения, что было проигнорировано судом первой инстанции и не нашло отражения в приговоре. Свидетель М., являющийся автомобильным экспертом, также сообщил, что объективно установить скорость автомобиля под управлением ФИО1 не представляется возможным. При этом, по мнению М., скорость автомобиля ВАЗ 21101 превышала 120 км/час, поскольку его семнадцатиметровый автомобиль Газель ФИО1 обогнал за 2 секунды. Однако, данные условия, при применении элементарных математических расчетов, свидетельствуют о том, что скорость автомобиль ВАЗ 21101 не превышала 30,6 км/час, что противоречит пояснениям М. о чрезмерно высокой скорости. При этом данный факт также какой-либо оценки в приговоре не получил. Кроме того, считает, что показания его подзащитного, данные в ходе предварительного расследования о скорости около 95-100 км/час, либо 120 км/час, согласно объяснению, в подтверждение выводов о превышении им скоростного режима также свидетельствовать не могут, поскольку ФИО1 при этом указывал, что оценка скорости производилась им исключительно по внутренним ощущениям. Более того, при рассмотрении дела судом его подзащитный также настаивал на том, что скоростной режим он не нарушал, что не опровергнуто ни одним из исследованных доказательств. Анализируя нормы Правил дорожного движения РФ (далее по тексту ПДД РФ), автор жалобы делает вывод, что столкновение автомобиля ВАЗ 21101 с тягачом Форд явилось следствием применения ФИО1 мер экстренного торможения, а не маневра. Также, в жалобе обращено внимание на то, что в приговоре суд дважды сослался на показания свидетеля П.1, как на доказательство вины ФИО1, однако содержание указанных показаний в тексте приговора не приведено. Кроме того, считает, что протокол осмотра места происшествия от 03 февраля 2025 года, схема к нему, заключение автотехнической экспертизы от 10 марта 2025 года являются недопустимыми доказательствами. Так, схема ДТП не соответствует действительности, поскольку в ней отражено, что автомобиль ВАЗ 21101 двигался по своей полосе без выезда на встречную полосу и совершил наезд на заднюю часть автомобиля Форд, что противоречит фактическим обстоятельствам дела, а также показаниям свидетелей М., Ш. и самого ФИО1 относительно обстоятельств ДТП. Более того, данная схема не содержит информации о месте столкновения автомобилей, дорожных знаках на месте происшествия и достоверной дорожной разметке. Более того, как пояснил в судебном заседании свидетель П. - инспектор ДПС, определение о возбуждении дела об административном правонарушении и проведении административного расследования им не составлялось и не подписывалось. А, следовательно, заключение назначенной в рамках данного сфальсифицированного документа автотехнической судебной экспертизы не может являться допустимым доказательством. Кроме того, при проведении данной экспертизы учитывались заведомо недостоверные исходные данные об обстоятельствах произошедшего в той части, что только лишь несоблюдение дистанции явилось причиной ДТП. Помимо прочего, автор жалобы полагает, что назначенное его подзащитному наказание является чрезмерно суровым, не соответствующим ни тяжести содеянного, ни его личности. Ссылаясь на нормы закона, акцентирует внимание на то, что его подзащитный ещё до рассмотрения уголовного дела судом предпринял действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного преступлением, добровольно компенсировав потерпевшей Х. - матери погибшего З., расходы на его погребение и частично расходы на лечение. ФИО1 характеризуется исключительно положительно, впервые привлекается к уголовной ответственности за преступление средней тяжести, частично признал вину, в содеянном раскаялся, публично принес извинения потерпевшей. Отягчающие наказание обстоятельства отсутствуют. В связи с чем у суда имелись все законные основания для назначения подзащитному наказания, не связанного с реальным лишением свободы. По мнению автора, все указанные судом в приговоре смягчающие обстоятельства учтены лишь формально, каких-либо убедительных мотивов для назначения самого сурового наказания и невозможности исправления ФИО1 без изоляции от общества, а также применения в отношении него положений ст. ст. 64, 73, 53.1 УК РФ, с учетом всех установленных по делу и приведенных им выше обстоятельств, не приведено.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу адвоката Киселева Р.Н., потерпевшая Х., считая обжалуемый приговор законным, обоснованным и мотивированным, просит оставить его без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения, поскольку изложенные в ней доводы противоречат установленным и исследованным в ходе предварительного и судебного следствия доказательствам, показаниям, положенным в основу указанного приговора.

Заслушав участников процесса, проверив материалы дела, проанализировав доводы апелляционной жалобы, возражений на неё, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам жалобы стороны защиты, судом верно установлено, что ФИО1, управляя автомобилем ВАЗ 21101, нарушил требования ПДД РФ, в результате чего допустил столкновение с двигавшимся в попутном направлении автопоездом в составе тягача Ford F-MAX с полуприцепом, что повлекло по неосторожности смерть пассажира ВАЗ 21101 - З.

В суде первой инстанции ФИО1 не оспаривал фактические обстоятельства произошедшего, при этом настаивал, что скоростной режим и боковой интервал не нарушал. В целом аналогичную позицию занял адвокат Киселев Р.Н. при обжаловании приговора.

Вместе с тем суд обоснованно в приговоре сослался на показания осужденного ФИО1, данные им при допросе 13 августа 2025 года в качестве подозреваемого, согласно которым около 16 часов 03 февраля 2025 года он, находясь за управлением автомобилем ВАЗ 21101, двигался по автодороге Полевской-Екатеринбург со скоростью около 90 км/ч. В качестве его пассажира на переднем правом сидении находился его друг З. Увидев, что автомобили, едущие впереди него, замедлили движение, он решил совершить маневр обгона, для чего, частично выдвинувшись на полосу встречного движения, увидев, что там никого нет, выехав на встречную полосу, начал обгонять впереди идущий грузовой автомобиль Форд с полуприцепом, увеличив при этом скорость своего автомобиля примерно до 95-100 км/ч. Обогнав его заднюю часть, в этот момент увидел, что впереди грузового автомобиля Форд, находится еще один грузовой автомобиль, намеревающийся совершить поворот налево на парковку. Пытаясь избежать с ним столкновения, применил экстренное торможение, его автомобиль занесло и произошло столкновение правой передней его частью с задней левой частью грузового автомобиля Форд, который он обгонял, после чего его автомобиль отбросило влево, через полосу встречного движения, на парковку. В результате ДТП пострадал пассажир его автомобиля З., на сторону которого пришелся удар (том 1 л.д. л.д. 167-170). Данное следственное действие с участием ФИО1, по результатам которого составлен соответствующий протокол, было проведено с участием его защитника, по его завершении, согласно сведениям из данного документа, он был прочитан ФИО1 и адвокатом Киселевым Р.Н., лично, тем самым правильность изложения показаний, данных осужденным, была проверена и удостоверена соответствующими подписями. При этом ФИО1 собственноручно указано: «С моих слов напечатано верно, мною прочитано», перед началом, в ходе либо по окончании данного следственного действия каких-либо заявлений, замечаний не поступало. Также, следует отметить и то, что после оглашения указанных показаний в суде первой инстанции, факт их дачи осужденным не отрицался.

Принятые за основу и приведенные показания осужденного, данные им на предварительном следствии, объективно оценены судом как допустимое доказательство, полученное с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

Кроме того, в подтверждение вины осужденного ФИО1 в совершении преступления суд обоснованно в приговоре сослался на следующие исследованные в судебном заседании доказательства.

Так, согласно показаниям потерпевшейХ. - матери погибшего З., после произошедшего 03 февраля 2025 года ДТП, в котором серьезно пострадал её сын, несмотря на множество перенесённых им после этого оперативных вмешательств в области головы, 20 мая 2025 года сын, так и не приходя в сознание, скончался.

Показаниями свидетеля П. - инспектора ДПС ОМВД России «Полевской», данными на предварительном следствии, подтвержденными после их оглашения в полном объеме в судебном заседании, установлено, что 03 февраля 2025 года, прибыв на место ДТП, им, при участии водителей ФИО1 и П.1, была составлена схема места совершения ДТП. При этом грузовой автомобиль Форд находился на проезжей части автодороги передней частью по направлению в сторону г. Екатеринбурга, автомобиль ВАЗ 21101 - на парковке у стелы «Полевской», передней частью к левой обочине по направлению в сторону г. Екатеринбурга. Были сделаны необходимые замеры. Разрешенная скорость на участке дороги, где произошло ДТП не более 90 км/ч, при осмотре места происшествия следов торможения не обнаружено. В районе въезда на парковку у стелы «Полевской» имелась «прерывистая» линия разметки, поэтому маневр поворота налево на данном участке разрешен. После составления протокола осмотра и схемы места ДТП, водители ФИО1, П.1 были опрошены (том 2 л.д. л.д. 56-59).

Согласно показаниям свидетеля Ш., данным на предварительном следствии, оглашенным с согласия сторон, 03 февраля 2025 года он (Ш.), З. и ФИО1, на автомобиле под управлением последнего, двигались по автодороге г. Екатеринбург - г. Полевской, при этом он (Ш.) находился на заднем сидении, З. - на переднем правом пассажирском сидении. В районе «Золотого километра» он увидел, что перед ними на небольшой скорости едет грузовой автомобиль, который ФИО2 решил обогнать, для чего перестроился на полосу встречного движения. В этот момент, увидев, что впереди на дороге находится еще один грузовой автомобиль, поворачивающий налево на парковку, ФИО1, резко нажав на педаль тормоза, начал снижать скорость, предприняв попытку вернуться на свою полосу движения, но, видимо, не справился с управлением, в результате чего произошло столкновение правой частью их автомобиля с задней левой частью грузового автомобиля, который они начали обгонять. Удар пришелся на место, где сидел З. Через некоторое время приехали сотрудники МЧС, скорая медицинская помощь и сотрудники ГИБДД. Находясь на месте ДТП, он (Ш.) от кого-то слышал, что ФИО1 говорил о скорости его автомобиля 120 км/ч (том 1 л.д. л.д. 149-152).

Из показаний свидетеля Б., данных в ходе предварительного следствия, оглашенных с согласия сторон, следует, что около 16 часов 20 минут 03 февраля 2025 года он, управляя грузовым автомобилем «Скания», двигался из г. Полевского в сторону г. Екатеринбурга со скоростью около 60 км/ч. Решив остановиться на парковке у стелы «Полевской», снизил скорость, подъезжая к прерывистой линии разметки, где разрешен поворот налево, остановился, включив указатель левого поворота. Видел, что сзади него ехал грузовой автомобиль, а после него автомобиль «Газель». Убедившись в отсутствии транспортных средств во встречном для него направлении, стал выполнять маневр. Уже полностью заехав на парковку, услышал сильный хлопок, после чего увидел, как в его сторону отбросило автомобиль ВАЗ 2110, передняя часть которого была разбита. Поняв, что произошло ДТП, но не с его автомобилем, остановившись, подошел к автомобилю ВАЗ 2110, увидев внутри него на переднем пассажирском сидении молодого человека, всего в крови (том 1 л.д. л.д. 160-163).

Показаниями свидетеля М. в судебном заседании установлено, что 03 февраля 2025 года он двигался на своем автомобиле Газель по автодороге г. Полевской - г. Екатеринбург. Впереди него ехали два грузовых автомобиля с полуприцепами. В ходе движения он заметил, что движущийся перед ним грузовой автомобиль притормаживает. В этот момент в зеркало заднего вида он увидел ВАЗ 2110, который затем на большой скорости, по его мнению, около 120 км/ч, обогнал его автомобиль. При этом, поскольку первый грузовой автомобиль уже выполнял поворот налево, перекрыв дорогу, у водителя ВАЗ 2110 не получилось завершить начатый маневр обгона двигавшегося впереди грузового автомобиля Форд, в связи с чем тот резко повернул вправо, отчего произошел удар правой передней частью ВАЗ 2110 о заднюю левую часть ехавшего впереди него (М.) грузового автомобиля Форд. После чего ВАЗ 2110 отбросило в левую сторону на встречную полосу. Когда, остановившись, он подошел к ВАЗ 2110, увидел вышедших из него водителя и пассажира с заднего сидения, а также заметил, что с правой стороны, на переднем пассажирском месте находился молодой человек без сознания, с кровью на голове.

Как следует из протокола осмотра места ДТП от 03 февраля 2025 года, фототаблицы и схемы к нему, ДТП произошло на участке автодороги Екатеринбург-Полевской 42 км.+114 м, с участием автомобилей ВАЗ 21101, регистрационный номер <№>, и Форд F-MAX, регистрационный номер <№> с полуприцепом; грузовой автомобиль Форд расположен на проезжей части автодороги передней частью по направлению движения в сторону г. Екатеринбурга, автомобиль ВАЗ 21101 - в левой обочине вблизи с парковкой у стелы «Полевской»; зафиксированы повреждения автомобилей, место их столкновения, а также указано о пострадавшем в ДТП - З. (ЗЧМТ, СГМ) (том 1 л.д. л.д. 30-47).

В соответствии с выводами эксперта № 1139 от 10 марта 2025 года, действия водителя автопоезда в составе тягача Форд F-MAX с полуприцепом по предотвращению данного ДТП требованиями ПДД РФ не регламентированы; водитель автомобиля ВАЗ 21101 должен был учитывать п. 10.1 (абзац 1) ПДД РФ для выполнения требований п. 9.10 и п. 10.3 ПДД РФ (том 1 л.д. л.д. 85-88).

Согласно заключению эксперта № 4720 от 15 сентября 2025 года, действия водителей автопоезда в составе тягача Форд F-MAX с полуприцепом и автопоезда в составе тягача Scania с полуприцепом по предотвращению данного ДТП требованиями ПДД РФ не регламентированы; водитель автомобиля ВАЗ 21101 должен был учитывать п. 10.1 (абзац 1) ПДД РФ для выполнения требований п. 9.10 ПДД РФ, а также в случае движения со скоростью более 90 км/ч требованиями п. 10.3 ПДД РФ, при этом его действия не соответствовали указанным требованиям ПДД РФ; действия водителя автомобиля ВАЗ 21101 находятся в причинной связи с фактом ДТП (том 2 л.д. л.д. 81-83).

Заключением судебно-медицинского эксперта ГАУЗ СО «БСМЭ» Полевского отделения А. №112 от 15 апреля 2025 года установлено, что при обращении за медицинской помощью 03 февраля 2025 года у З. обнаружена сочетанная механическая травма головы, шеи, конечностей в виде ушиба головного мозга тяжелой степени, раны лобной области, ссадин области шеи, подкожной гематомы правого коленного сустава, со сдавлением левой гемисферы головного мозга острой субдуральной гематомой, осложнившегося компрессионно-дислокационным синдромом 2 степени, отеком мозга, массивным субарахноидальным кровоизлиянием, давностью причинения до 1 суток, которые могли образоваться при ударах тупым твердым предметом (предметами) либо при ударах о таковой (таковые); указанные выше повреждения, составляющие комплекс сочетанной механической травмы, оцениваются, как вред здоровью опасный для жизни человека, причинившие тяжкий вред здоровью (том 1 л.д. л.д. 97-100).

В соответствии с выводами судебно-медицинского эксперта ГАУЗ СО «БСМЭ» Сысертского районного отделения Б № 334 от 18 июня 2025 года, на основании судебно-медицинского исследования трупа З., установлено, что его смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы в виде размозжения головного мозга со сдавлением левой гемисферы острой субдуральной гематомой, массивного субарахноидального кровоизлияния, осложнившейся развитием постравматической энцефалопатии; при обращении за медицинской помощью, при дальнейшем наблюдении и лечении у З. обнаружена указанная выше черепно-мозговая травма; повреждения, составляющие комплекс указанной травмы, согласно «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» (утвержденные постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 года № 522) и в соответствии с приказом № 194 н от 24 апреля 2008 года «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» у живых лиц являются опасными для жизни, на трупе имеют признаки причинения тяжкого вреда здоровью и состоят в прямой причиной связи с наступлением смерти (том 1 л.д. л.д. 123-125).

Допрошенный судом первой инстанции эксперт А. выводы, изложенные в указанном выше заключении №112 от 15 апреля 2025 года, подтвердил, уточнив, что вывод в части повреждения головного мозга «ушиб головного мозга и размозжение головного мозга» является одним и тем же, поскольку «размозжение головного мозга» - это одна из форм ушиба. Непосредственной причиной смерти З., согласно заключению эксперта № 334 от 18 июня 2025 года явилась посттравматическая энцефалопатия, осложнившаяся отеком головного мозга и развитием бронхопневмонии; продолжительность жизни пострадавшего после ДТП, около 3,5 месяцев, могла быть обусловлена своевременно оказанной ему медицинской помощью: трепанацией черепа, удалением субдуральной гематомы, входящей в комплекс ЧМТ; результатом ЧМТ явилось развитие посттравматической энцефалопатии, приведшей, в свою очередь, к нарушению сознания, статическому положению тела (неподвижности) с последующим развитием бронхопневмонии; таким образом, имеется причинно-следственная связь между ЧМТ и развитием бронхопневмонии. Кроме того, согласно его пояснениям, медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в указанных выше заключениях определялись с учетом Приказа Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», которые в связи с введением в действие Приказа Минздрава России от 08 апреля 2025 года № 172н «Об утверждении Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», не изменились, и соответствуют п. 5.1.1.3 указанных Правил.

Достоверность проведённых по делу судебно-медицинских, автотехнических экспертиз, с учетом разъяснений эксперта А., сомнений не вызывает, их заключения соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, экспертные исследования проведены компетентными лицами, обладающими специальными познаниями и навыками в соответствующих областях, достаточным стажем работы по специальностям, в пределах поставленных вопросов, входящих в их компетенцию, всем экспертам разъяснялись положения ст. 57 УПК РФ, они предупреждались об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Вопреки мнению стороны защиты, выводы экспертов непротиворечивы, мотивированы, обоснованы, объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами.

В данном случае, произведя соответствующую оценку указанных выше экспертных исследований, вопреки доводам жалобы, суд обоснованно признал их относимыми и допустимыми доказательствами по делу. При этом суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что приведенная адвокатом в жалобе ссылка на пояснения инспектора ДПС П. о том, что имеющееся в деле определение о возбуждении дела об административном правонарушении и проведении административного расследования им не составлялось и не подписывалось, о недопустимости приведенного выше заключения автотехнической экспертизы № 1139 от 10 марта 2025 года, назначенной на основании определения инспектора (ИАЗ) ОВ ДПС ОГИБДД ОМВД России «Полевской» Л. от 19 февраля 2025 года (том 1 л.д. л.д. 76-80), каким-либо образом свидетельствовать не может. Что касается доводов адвоката о том, что при проведении данной экспертизы учитывались заведомо недостоверные исходные данные об обстоятельствах произошедшего, а именно, что только лишь несоблюдение дистанции явилось причиной ДТП, то они также отклоняются как несостоятельные, поскольку содержат лишь частное мнение защитника по исследуемому вопросу. При этом обращается внимание и на то, что в дальнейшем, с учетом всех установленных по делу в рамках расследования фактических обстоятельств произошедшего, была назначена и проведена еще одна автотехническая экспертиза (№ 4720 от 15 сентября 2025 года), выводы которой в целом аналогичны выводам первого исследования. Как с постановлением о назначении указанной экспертизы, так и с её заключением, сторона защиты, в частности, сам ФИО1, его защитник - адвокат Киселев Р.Н., в ходе предварительного расследования были ознакомлены. При этом им были разъяснены права, предусмотренные ч. 1 ст. 206 УПК РФ, о праве ходатайствовать о назначении дополнительной либо повторной судебной экспертизы, что засвидетельствовано соответствующими подписями. Однако каких-либо ходатайств от указанных лиц не поступало (том 2 л.д. л.д. 78, 85). В связи с чем основания для признания заключения автотехнической экспертизы № 1139 от 10 марта 2025 года недопустимым доказательством, как и оснований для назначения повторных либо дополнительных экспертиз, у суда первой инстанции, по мнению суда апелляционной инстанции, не имелось.

Содержание исследованных судом первой инстанции доказательств, как представленных стороной обвинения, так и защиты, изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц, выводов экспертов, таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судом апелляционной инстанции не установлено. Противоречий в выводах суда относительно оценки доказательств, которые могли поставить под сомнение обоснованность приговора, несмотря на утверждение стороны защиты об обратном, не выявлено. Совокупность вышеуказанных приведённых в приговоре доказательств была проверена и исследована в ходе судебного следствия, суд дал им надлежащую объективную оценку в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ и привел мотивы, по которым признал их достоверными, соответствующими установленным фактическим обстоятельствам дела, и указал основания, по которым он принимает одни доказательства и отвергает другие. Какие-либо основания сомневаться в последовательных, согласующихся с иными имеющимися в деле доказательствами, показаниях потерпевшей, свидетелей, эксперта, данных как в период расследования, так и в судебном заседании, у суда первой инстанции, по мнению суда апелляционной инстанции, отсутствовали. Существенных противоречий в показаниях указанных лиц относительно имевших место фактических обстоятельств произошедшего, не усматривается. Достоверных сведений, свидетельствующих об оговоре указанными лицами осужденного, не имеется. Следует отметить и то, что как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, потерпевшая, свидетели, эксперт предупреждались об уголовной ответственности, в том числе, за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 УК РФ.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку суда, как на доказательство вины осужденного ФИО1, на показания свидетеля П.1, содержание которых в приговоре судом не приведено. Однако исключение из приговора указанного документа, не влияет на достаточность объема уличающих ФИО1 доказательств, на основании которых, в соответствии со ст. 73 УПК РФ, суд верно установил обстоятельства по делу, подлежащие доказыванию.

Нарушения принципов состязательности сторон, презумпции невиновности, как и необоснованных отказов стороне защиты в удовлетворении заявлявшихся ходатайств, в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушения процессуальных прав участников, повлиявших или которые могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, вопреки позиции стороны защиты, по мнению суда апелляционной инстанции, судом первой инстанции не допущено.

Вопреки доводам жалобы, предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе, время, место, способ и другие обстоятельства совершенного ФИО1 преступления судом первой инстанции установлены.

По мнению суда апелляционной инстанции, несоблюдение водителем ФИО1 требований абзаца 1 пункта 10.1, пунктов 9.10, 10.3 ПДД РФ, вопреки позиции стороны защиты, очевидно, поскольку осужденный, нарушив указанные нормы, превышая установленное скоростное ограничение 90 км/ч, не учтя при этом дорожные и метеорологические условия, видимость в направлении движения, не выбрав безопасной скорости движения, обеспечивающей возможность осуществления постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований ПДД РФ, относясь безразлично как к соблюдению ПДД РФ, так и к возможности наступления неблагоприятных последствий, ставя под угрозу безопасность движения, в условиях светлого времени суток при выполнении обгона не убедился в том, что полоса движения, на которую он выехал, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе перестроения на свою полосу движения, не соблюдая необходимый боковой интервал, обеспечивающий безопасность движения, допустил столкновение с автопоездом в составе тягача Форд F-MAX c полуприцепом, двигавшимся в попутном направлении по правой полосе проезжей части автодороги, что повлекло причинение его пассажиру З. телесных повреждений, от которых в дальнейшем, по неосторожности, наступила его смерть. Между произошедшим ДТП, полученными в его результате повреждениями и наступлением смерти З., как правильно указано судом первой инстанции, имеется прямая причинно-следственная связь.

Факт управления автомобилем в момент ДТП именно ФИО1 подтвержден показаниями свидетелей, не оспаривается и самим осужденным. Несмотря на доводы защиты, факт нарушения осужденным именно вмененных ему пунктов ПДД РФ, каких-либо сомнений не вызывает, поскольку установлен совокупностью исследованных судом доказательств, приведенных в приговоре.

Отраженная в составленных сотрудниками ДПС на месте происшествия материалах - протоколе осмотра места происшествия от 03 февраля 2025 года, фототаблице и схеме к нему, при участии, в том числе, ФИО1 и подписанных им без каких-либо замечаний, информация содержит все необходимые сведения, подлежащие указанию в данных процессуальных документах (том 1 л.д. л.д. 30-47). Каких-либо существенных противоречий между сведениями, содержащимися в них, и показаниями допрошенных по делу лиц, приведенных судом в приговоре, несмотря на утверждение в жалобе об обратном, не усматривается. Расчеты скорости движения автомобиля ВАЗ 21101, произведенные адвокатом в жалобе путем самостоятельной трактовки ответов в судебном заседании свидетеля М., в опровержение фактических обстоятельств произошедшего, установленных судом и подтвержденных совокупностью исследованных доказательств, приведенных в приговоре, по мнению суда апелляционной инстанции, свидетельствовать не могут.

Доводы автора жалобы о неверном установлении судом обстоятельств произошедшего, со ссылкой на то, что, согласно исследованным доказательствам, причиной ДТП мог являться выезд автомобиля ВАЗ 21101 на полосу встречного движения с нарушением правил обгона, по мнению суда апелляционной инстанции, обсуждению, в силу ст. 252 УПК РФ, не подлежат, ввиду того, что судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. При этом также отмечается, что ходатайств о возврате дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, в том числе по указанным обстоятельствам, сторонами, в том числе, защиты, не заявлялось.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что совокупность проверенных и исследованных судом доказательств являлась достаточной для решения вопроса о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии. В соответствии с установленными в судебном заседании фактическими обстоятельствами дела действиям осужденного суд дал правильную юридическую оценку, квалифицировав их по ч. 3 ст. 264 УК РФ - нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. С указанным выводом соглашается и суд апелляционной инстанции.

Что касается введения в действие с 01 сентября 2025 года нового Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 08 апреля 2025 года № 172н, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить следующее.

Как следует из материалов уголовного дела судебно-медицинские экспертизы были назначены и проведены в период, когда действовали «Правила определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденные Постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 года № 522, вред, причиненный здоровью пострадавшего (в дальнейшем погибшего), как тяжкий, опасный для жизни, определялся предусмотренными действующими на тот период Правилами (п. 4 «а»), и в соответствии с действовавшими на тот момент медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утверждаемыми Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации (п. 6.1.3).

Оснований сомневаться в правильности определения степени тяжести вреда здоровью пострадавшего от действий ФИО2 у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку согласно, 5.1.1.3 Порядка определения степени тяжести вреда здоровью человека от 08 апреля 2025 года, причиненный пострадавшему (в дальнейшем погибшему) вред здоровью в настоящее время также расценивается как тяжкий, опасный для жизни.

По существу доводы жалобы стороны защиты сводятся к несогласию с оценкой судом доказательств по делу, между тем, иная, по сравнению с приговором оценка стороной защиты доказательств с точки зрения их достоверности и достаточности для вывода о виновности, не может являться поводом к отмене состоявшегося судебного решения.

В соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного; при назначении наказания подлежат учету характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление виновного и на условия жизни его семьи.

Вопреки доводам жалобы, выводы суда о необходимости назначения ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы, с применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, дополнительного - в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, являющегося обязательным, в приговоре в достаточной степени мотивированы. При этом суд должным образом учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Так, обстоятельств, отягчающих наказание осужденного, судом обоснованно установлено не было.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, судом учтены: в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного пострадавшему, выразившиеся в компенсации потерпевшей расходов на лечение, погребение; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ частичное признание вины; раскаяние в содеянном; удовлетворительные, а также положительные бытовые и производственные характеристики; состояние его здоровья; принесение извинений потерпевшей; оказание помощи родным и близким.

Кроме того, судом были учтены и иные сведения в качестве данных о личности осужденного: его возраст; уровень образования; состояние здоровья его и его близких родственников; наличие постоянного места регистрации и жительства; отсутствие специализированных учётов у врача нарколога и психиатра; положительные характеристики; наличие грамот, дипломов, сертификатов и благодарностей; привлечение к административной ответственности за превышение установленной скорости движения транспортного средства.

Основания полагать, что судом учтены не все имеющиеся в отношении ФИО1 смягчающие обстоятельства, в том числе, на которые имеются ссылки в жалобе, либо, что они учтены лишь формально, по мнению чуда апелляционной инстанции, отсутствуют.

Иных обстоятельств, подлежащих признанию и учету в качестве смягчающих в соответствии с ч. ч. 1, 2 ст.61 УК РФ, не усматривается.

С учетом фактических обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности осужденного, исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, поведением виновного, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, для назначения наказания с применением положений ст. ст. 64, 73, ч. 6 ст. 15, ст. 53.1 УК РФ, судом не установлено. Не усматривает таких обстоятельств и суд апелляционной инстанции.

Таким образом, назначенное осужденному наказание по своему виду и размеру в полной мере соответствует требованиям справедливости, в связи с чем оснований для его смягчения не имеется.

Вид исправительного учреждения, где надлежит отбывать лишение свободы ФИО1, назначен судом правильно, в полном соответствии с п.«а» ч.1 ст.58 УК РФ, в колонии-поселении.

Гражданский иск потерпевшей Х. о компенсации морального вреда судом разрешен правильно, в соответствии с требованиями закона, с учетом конкретных обстоятельств дела, характера причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий, степени вины осужденного, его материального и семейного положения, а также требований разумности и справедливости.

Иных оснований для изменения приговора суд апелляционной инстанции не усматривает. Существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену обжалуемого судебного решения, вопреки доводам жалобы, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Полевского городского суда Свердловской области от 30 декабря 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

- исключить из его описательно-мотивировочной части ссылку суда на показания свидетеля П.1, как на доказательство вины ФИО1

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Киселева Р.Н. удовлетворить частично.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции путем подачи кассационной жалобы и (или) кассационного представления в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному защитнику, либо ходатайствовать о назначении защитника.

Председательствующий И.Л. Мохначева