Решение № 2-93/2018 2-93/2018~М-73/2018 М-73/2018 от 10 июля 2018 г. по делу № 2-93/2018

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

11 июля 2018 года п. Борисовка

Борисовский районный суд Белгородской области в составе:

Председательствующего: судьи Сучковой Л.Е., при секретаре Несвитайло О.А.,

с участием истицы ФИО1, её представителя адвоката Коваленко А.В., действующего на основании ордера, представителя ответчицы адвоката Буковцова А.И., действующего по доверенности, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ответчикам ФИО2 и ФИО3 о признании договоров дарения и купли-продажи жилого дома и земельного участка недействительными, применении последствий недействительности сделки, встречному иску ФИО3 к ФИО1 о признании добросовестным приобретателем,

У С Т А Н О В И Л:

Истица Шаповал является родной бабушкой ответчицы ФИО2.

Спорные земельный участок и находящийся на нем жилой дом расположены по <адрес>, в <адрес>. Их собственником до 28 марта 2016 года являлась истица Шаповал, которая проживает в доме и зарегистрирована в нем по месту жительства.

Согласно договору дарения от 28 марта 2016 года, заключенному между Шаповал и ФИО2, и свидетельств о регистрации права собственности от 5 апреля 2016 года, собственником спорных объектов недвижимости стала ФИО2.

На основании договора купли-продажи от 14 марта 2018 года и свидетельств о регистрации права собственности от 23 марта 2018 года, ФИО2 продала указанные объекты ФИО3

Истица Шаповал 19 марта 2018 года обратилась в суд с иском о признании недействительным договора дарения от 28 марта 2016 года. В обоснование указала, что совершила сделку под влиянием заблуждения со стороны ФИО2, которая обманула ее, воспользовавшись ее престарелым возрастом. В последующем требования уточнила и дополнила, предъявив требования также к ФИО3. Сослалась на то, что ФИО2 ввела ее в заблуждение и обманула, а затем совершила с ФИО3 мнимую сделку, нарушающую нормы закона и нравственности. В результате она лишилась единственного жилья. Просила признать недействительным и аннулировать договор дарения с ФИО2 на основании ст.ст.178, 179 ГК РФ, а также признать недействительным и аннулировать договор купли-продажи между ФИО2 и ФИО3 на основании ст.ст.169, 170 ГК РФ, применить последствия недействительности сделок, вернуть стороны в первоначальное положение.

Ответчик ФИО3, не признав иск Шаповал, обратился со встречным требованием о признании его добросовестным приобретателем.

В судебном заседании истица Шаповал свои уточненные требования поддержала в полном объеме. Пояснила, что ФИО2 – дочь умершего в 2015 году её сына ФИО8 Ответчица, воспользовавшись ухудшением состояния ее здоровья после смерти сына, стала часто навещать её, проявляла внимание и заботу о ней, и обманным путем, введя ее в заблуждение, оформила договор дарения. Не отрицала, что ответчица возила её в учреждение, где она подписывала какие-то документы, но что это было и за что она расписывалась, ей никто не говорил и она ничего не знала о совершенной сделке. Первое время ответчица ухаживала за ней, осуществляла необходимую заботу, но к середине 2017 года перестала заботиться и оказывать необходимую помощь. Указала, что в феврале 2017 года поступила первая квитанция на оплату коммунальных услуг на имя ФИО2, ей было это не понятно, но она продолжала их заполнять и оплачивать. Считает, что ФИО2 продала дом Осьмачко потому, что в марте 2018 года узнала о ее намерениях оспорить в суде договор дарения. Просит признать все сделки недействительными и вернуть ей в собственность дом и земельный участок. В иске Осьмачко просит отказать.

Представитель истицы Коваленко А.В. исковые требования Шаповал поддержал в полном объеме, просил их удовлетворить, во встречном иске отказать.

Ответчица ФИО2 в судебное заседание не явилась, направила представителя.

Представитель ответчицы Буковцов А.И. считает, что оснований для признания недействительным договора дарения в судебном заседании не установлено, считает, что истица пропустила срок исковой давности, просил в иске отказать.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился. Представил отзыв, в котором ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие, свой иск поддержал, просил признать его добросовестным приобретателем, в удовлетворении иска Шаповал просил отказать.

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Белгородской области ФИО10 в судебном заседании пояснил, что исходя из представленных на регистрацию документов по сделкам дарения и купли-продажи спорного имущества, препятствий для государственной регистрации не имелось, оснований для признания их недействительными в судебном заседании не установлено.

Заслушав стороны, свидетелей, проверив доводы сторон по представленным судом доказательствам, суд приходит к следующему выводу.

Согласно ст. 46 Конституции РФ каждый имеет право на судебную защиту.

В соответствии с данным конституционным положением в статье 3 ГПК РФ отражено право на обращение в суд за судебной защитой.

По своему смыслу данные нормы закрепляют принцип доступности судебной защиты прав и законных интересов, который сформулирован в Конституции РФ (ст. ст. 46, 48 и др.), международно-правовых актах, в частности в ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

В соответствии с ч. 2 ст. 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно п.1 ст.9 ГК РФ граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Применительно к праву собственности в п. 2 ст. 209 ГК РФ установлено, что собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону, иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе совершать с имуществом гражданско-право-вые сделки, распоряжаться иным образом.

В соответствии с п.2 ст.423 ГК РФ безвозмездным признается договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления.

В соответствии со ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

В силу п.1 ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно ст.167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно п.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (ч.2 ст.178 ГКРФ).

Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

По смыслу приведенной статьи, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки.

Из Определения Конституционного Суда РФ от 22.04.2014 № 751-О следует, что ст.178 ГК РФ, устанавливающая ориентиры, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной, а также последствия признания сделки недействительной, направлена на защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена.

В силу закона такие сделки являются оспоримыми, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ст.178 ГК РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

Таким образом, исходя из требований ст. 56 ГПК РФ бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных ст.178 ГК РФ, лежит на истце.

Разрешая иск Шаповал к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для его удовлетворения, поскольку истцом не было представлено объективных и достаточных доказательств, что договор дарения земельного участка и жилого дома был заключен под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение.

Пояснения истицы и ее представителя в этой части противоречивы.

Заявляя требования о заблуждении применительно к ст.178 ГК РФ, истица одновременно утверждала, что не имела никаких намерений распоряжаться своей недвижимостью и договор дарения не заключала, а ответчица обманным путем заставила её подписать документы.

Согласно ч.2 ст.179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане.

Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Суд отмечает, что согласно ст.ст.12, 35, 55-57 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с ч.2 ст.68 ГПК РФ признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств.

Обстоятельств, предусмотренных законодателем в ст.178 ГК РФ, а также в ст.179 ГК РФ, истица и ее представитель суду не привели.

Установлено, что 28 марта 2016 года между Шаповал и ФИО2 был заключен договор дарения, согласно которому Шаповал передала в собственность ФИО2 земельный участок, площадью 1400 кв.м, и расположенный на нем жилой дом, общей жилой площадью 32,3 кв.м, находящиеся по <адрес>, в <адрес>, что подтверждается представленной суду его копией (л.д.102).

В пункте 8 договора предусмотрено, что в жилом доме на момент сделки зарегистрирована и сохраняет право проживания ФИО1

Договор прошел государственную регистрацию и 5 апреля 2016 года за ФИО2 зарегистрировано право собственности на жилой дом и земельной участок, регистрационные номера №

В судебном заседании истица пояснила, что не имела намерений дарить дом, не знала, какие документы подписывала.

Суд отмечает, что оспаривая указанный договор, истица указывала в иске и давала противоречивые пояснения об обстоятельствах его заключения и подписания.

Так, в исковом заявлении от 19 марта 2018 года истица указывала, что в связи с ухудшением своего состояния здоровья, она сказала ответчице, что надо что-то решать с домом, а та в ответ предложила подарить дом ей.

В судебном заседании истица не оспаривала, что весной 2016 года вместе с ответчицей ездили в учреждение, располагающееся в центре п. Борисовка в здании, где ранее был ресторан, там заходила в кабинет работника ФИО19, которая давала ей подписывать какой-то документ, потом вместе с ответчицей перешли к другому работнику, где она также подписывала несколько документов. В судебном заседании после допроса свидетеля ФИО11 истица подтвердила, что именно к ней она приходила с ответчицей.

Из пояснений сторон и свидетелей установлено, что в указанное истицей время она посещала Многофункциональный центр (МФЦ) на пл. ФИО4 в п.Борисовке, где составлялся договор дарения и сдавался на последующую регистрацию.

Из представленных суду из межмуниципального отдела по Борисовскому и Грайворонскому районам Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Белгородской области копий регистрационных дел по сделкам со спорными объектами недвижимости установлено, что 28 марта 2016 года истицей через МФЦ поданы в Управление Росреестра по Белгородской области заявление о регистрации за ней права собственности на жилой дом в порядке наследования и заявление на переход права собственности на земельный участок, расписывалась в нескольких экземплярах договора (л.д.87-95 – документы по земельному участку; л.д.96-110 – документы по жилому дому).

Подписи от имени Шаповал во всех представленных документах истица не оспорила, подтвердила их оригинальность и достоверность.

Пояснения истицы о том, что она не знала, с какой целью она приезжала в МФЦ и какие документы там подписывала, суд не может признать убедительными. Они опровергнуты полученными в судебном заседании доказательствами.

Положениями ст. 574 ГК РФ определены требования к форме договора дарения недвижимого имущества, который должен быть совершен в письменной форме и подлежит государственной регистрации.

Анализ приведенных норм и установленных по делу обстоятельств свидетельствует о том, что договор дарения от 28 марта 2016 года составлен в письменной форме, подписан сторонами и зарегистрирован в порядке, установленном законом.

Оспариваемый договор собственноручно подписан сторонами сделки, что истица в судебном заседании подтвердила, условия договора изложены прямо и недвусмысленно.

Из материалов регистрационных дел и правоустанавливающих документов в отношении объектов недвижимости, усматривается, что истица сама сдавала документы на регистрацию оспариваемого договора дарения.

Свидетель ФИО11, являющаяся в настоящее время директором МФЦ, пояснила, что в 2016 году работала в МФЦ и составляла проекты договоров по отчуждению недвижимости. Пояснила, что истицу Шаповал она хорошо знала, как мать своего одноклассника ФИО8 и как учителя. Также знала ФИО2, как дочь умершего ФИО8 и внучку истицы.

Указала, что 28 марта 2016 года к ней в кабинет в МФЦ пришли истица с внучкой. Истица Шаповал заявила, что желает подарить дом и земельный участок своей внучке ФИО2. Свое желание истица выразила четко и недвусмысленно. Она составила по их просьбе договор дарения, с которым они прошли к специалисту, принимающему документы на регистрацию, где должны были подписать договор и сдать его на регистрацию с иными необходимыми документами.

Свидетель ФИО11 пояснила, что она не сомневалась в действительности волеизъявления и намерений истицы, поскольку ФИО2 вскоре после рождения потеряла мать, была обделена и вниманием отца, который злоупотреблял спиртными напитками, и полагала, что бабушка дарением своей недвижимости желает частично компенсировать внучке её нелегкую судьбу. Свидетель указала, что истице Шаповал в день заключения договора дарения было достоверно известно о существе заключенной сделки.

Свидетель ФИО12 в судебном заседании пояснила, что она лично принимала на регистрацию документы по договору дарения на жилой дом и земельный участок по <адрес>, о чем имеется отметка в расписках в приеме документов от 28.03.2016 года и ее подпись. Указала, что при приеме документов она с учетом возраста дарителя обязательно разъясняла ей существо договора дарения, что она уже перестает быть собственником жилого дома. Пояснила, что поскольку в ее присутствии даритель Шаповал подтвердила свое намерение на отчуждение дома и земельного участка путем дарения и расписалась в договоре и других документах, все её разъяснения для Шаповал были понятны и доступны.

Свидетель ФИО13 в судебном заседании пояснила, что согласно представленной в дело расписке она лично выдавала 20 апреля 2016 года договор дарения жилого дома и земельного участка ФИО1, о чем она собственноручно расписалась в расписке.

Указанные свидетелями сведения подтверждаются материалами регистрационных дел.

Свидетели ФИО11, ФИО12 и ФИО13 пояснили, что при работе с клиентами они оформляют документы только в отношении граждан, не вызывающих сомнение в состоянии здоровья и их адекватности. Поскольку все стороны оспариваемой сделки лично подписали все необходимые документы, состояние их здоровья при приеме документов и их выдаче после регистрации сомнений у специалистов не вызывало.

Суд считает пояснения свидетелей объективными и достоверными и принимает их в качестве доказательств по делу. Истица их не опровергла.

В судебном заседании установлено, что истица является грамотным и образованным человеком, имеет педагогическое образование и большой стаж педагогической деятельности. Несмотря на почтенный возраст, истица активно интересуется и проявляет достаточную компетентность и осведомленность в общественно-политической жизни страны и общества, имеет свое суждение по актуальным вопросам.

В связи с этим оснований полагать, что истица заблуждалась относительно существа совершаемой сделки, либо что её представление о сделках было искажено, в том числе и по причине состояния здоровья, не имеется.

Из представленных стороной истца медицинских документов следует, что истица страдает заболеваниями сердечно-сосудистой системы, но данных о наличии у неё хронических или временных психических расстройств, повлиявших на объективную оценку своих действий при заключении договора дарения, из указанных документов не усматривается.

Свидетели ФИО14 (дочь истицы) и ФИО15 (внучка истицы) не являлись участниками или очевидцами оспариваемого договора дарения, а также обстоятельств его заключения, и не сообщили суду фактов и оснований, дающих оснований для признания договора дарения недействительным, а лишь подтверждают сведения о конфликте между истицей и ФИО2, возникшем с 10 марта 2018 года.

Суд при этом учитывает пояснения истицы о том, что она в течение 2016-2017 г.г. имела сложные отношения со своей дочерью ФИО14 и её семьей, в связи с чем опасалась сообщать дочери, что ФИО2 возила её в учреждение, где она подписывала какие-то документы, что ФИО2 стала называть себя хозяйкой дома, что на имя ФИО2 стали приходить платежные квитанции, поэтому сообщила дочери об этом только в начале марта 2018 года.

Истица в обоснование иска сослалась на материал проверки по сообщению, зарегистрированному в КУСП ОМВД России по Борисовскому району за № от ДД.ММ.ГГГГ.

Суд исследовал материал проверки и установил, что проверка проводилась по заявлениям ФИО14 (в интересах ФИО1), ФИО15 и ФИО2

Доказательств для признания договора дарения недействительным в материалах проверки не содержится.

Суд отмечает, что доказательств наличия конфликтных взаимоотношений между истицей и ответчицей в 2016-2017 г.г. сторона истицы не представила, в связи с чем суд соглашается с доводами представителя ответчицы о том, что конфликтная ситуация возникла после сообщения истицей своей дочери о переходе прав собственника на дом и земельный участок на ответчицу.

Данные, содержащиеся на кассете с видеозаписью общения истицы с работником полиции в присутствии ответчицы, а также пояснения свидетеля ФИО16 (сотрудника полиции) в судебном заседании не содержат в себе оснований для признания договора дарения недействительным.

Свидетель ФИО17 в судебном заседании пояснила, что она, как соцработник, обслуживала ФИО1 на дому и оказывала помощь. Подтвердила, что приобретала по просьбе ФИО1 продукты питания, по её поручению оплачивала коммунальные услуги. Пояснила, что поступившие в феврале 2017 года платежные документы по коммунальным услугам забрала для самостоятельной оплаты ФИО2, а затем она вновь по просьбе Шаповал стала осуществлять платежи, хотя все платежные документы с февраля 2017 года стали приходить на имя ФИО2.

Доказательств для признания договора дарения недействительным из показаний свидетеля ФИО20 не установлено.

На основании изложенного суд считает, что оснований для признания договора дарения недействительным лишь на доводах истицы, при отсутствии, вопреки требованиям ст.56 ГПК РФ, допустимых и достаточных доказательств, не имеется.

Доводы истицы о том, что она в результате оспариваемых сделок лишилась права на жилье и проживание в доме, не нашли своего подтверждения в судебном заседании. Доказательств тому истица суду не представила.

Из содержания договора дарения и заключенного в 2018 году договора купли-продажи следует, что в обоих договорах предусмотрено сохранение права ФИО1 на проживание в доме. Доказательств о нарушении этого условия и жилищных прав истицы в судебном заседании не представлено.

Договор дарения не содержит, вопреки утверждениям истицы, каких-либо обязательств одаряемой материального характера, в том числе о содержании и иной помощи, поэтому доводы истицы в этой части нельзя признать убедительными.

Сам факт заполнения квитанций на оплату коммунальных услуг, поступающих на имя собственников дома (ФИО2, а затем ФИО3) истицей Шаповал не является доказательством мнимости, незаконности и недействительности сделок. Это обстоятельство само по себе не опровергает доводы представителя ФИО2 о предоставлении ответчицей истице денег для оплаты коммунальных услуг.

Все иные пояснения истицы не являются основаниями для признания договора дарения недействительным.

В ходе рассмотрения дела стороной ответчика ФИО2 заявлено о пропуске истцом срока исковой давности, предусмотренного ч.2 ст.181 ГК РФ, для оспаривания договора дарения.

В соответствии с ч.1 ст.196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст.200 ГК РФ.

Согласно ч. 1 ст. 197 ГК РФ для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

Часть 2 ст. 181 ГК РФ предусматривает, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Из изложенного следует, что в соответствии с положениями ст. ст. 166, 181, 197 ГК РФ для признания сделок недействительными по основаниям, закрепленным в ст. 177, 178, 179 ГК РФ, срок исковой составляет один год.

В соответствии со ст.199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Иск о признании договора дарения от 28 марта 2016 года недействительным заявлен истицей 19 марта 2018 года, т.е. по истечении года со дня заключения договора.

Доводы истицы о том, что ей стало известно о договоре дарения только в марте 2018 года, суд не может признать убедительными.

В судебном заседании достоверно установлено, что договор дарения от 28 марта 2016 года составлялся в присутствии обеих сторон, обе стороны, включая истицу, его в тот же день подписали и сдали на регистрацию. Истица собственноручно расписывалась в договоре дарения, существо которого ей разъяснялась ответственными работниками МФЦ, а также подписывала иные необходимые документы.

Более того, 20 апреля 2016 года истица лично получила в МФЦ договор дарения после осуществления его государственной регистрации, о чем собственноручно написала в расписке (л.д.103).

С февраля 2017 года платежные квитанции стали поступать на имя нового собственника – ФИО2.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что с 28 марта 2016 года истице было достоверно известно о состоявшейся сделке, однако с заявлением о её оспаривании она обратилась в суд только в марте 2018 года, т.е. по истечению срока исковой давности.

Доказательств, подтверждающих уважительность причин пропуска срока, сторона истицы суду не представила.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о пропуске истицей срока исковой давности, о применении которого было заявлено ответчиком, и соответственно об отказе в удовлетворении заявленного требования о признании договора дарения недействительным в том числе и по этому основанию.

Поскольку оснований для признания договора дарения спорных объектов недвижимости не установлено, ФИО2, как законный собственник недвижимого имущества была вправе согласно ст.209 ГК РФ совершать любые действия по его отчуждению.

В связи этим оснований для признания недействительным договора купли-продажи, заключенного между ФИО2 и ФИО3 не имеется.

Данных о том, что при заключении договора купли-продажи, либо в последующем, были нарушены права истицы на проживание в доме, определенные при заключении договора дарения, судом не установлено. Согласно договору купли-продажи за ФИО1 сохранено право на проживание в доме.

Истица пояснила, что проживает в доме, в нем находятся все её вещи, никто иной в дом не вселяется.

Понятие добросовестного приобретателя, о признании каковым ходатайствует во встречном иске ФИО3, содержится в ст.302 ГК РФ.

Поскольку в силу статьи 302 ГК РФ добросовестным приобретателем является приобретатель только по сделке от неуправомоченного отчуждателя, а таких обстоятельств по делу не установлено, оснований для удовлетворения встречного иска и признания ФИО3 добросовестным приобретателем не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ответчикам ФИО2 и ФИО3 о признании договоров дарения и купли-продажи жилого дома и земельного участка недействительными, применении последствий недействительности сделки, и встречного иска ФИО3 к ФИО1 о признании добросовестным приобретателем - отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Белгородского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Борисовский районный суд.

Судья

Справка: полный текст решения с мотивировочной частью изготовлен 16 июля 2018 года.

Судья