Решение № 2-1040/2017 2-1040/2017~М-1013/2017 М-1013/2017 от 17 сентября 2017 г. по делу № 2-1040/2017

Дело № 2-1040/2017


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

с. Стерлибашево 18 сентября 2017 года

Стерлибашевский межрайонный суд Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Багаутдиновой А.Р.,

при секретаре судебного заседания Латыповой А.Р.,

с участием ответчика ФИО1, его представителя ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ООО «Стройтрансгаз Трубопроводстрой» к ФИО1 о возмещении материального ущерба, причиненного работодателю,

у с т а н о в и л :

ООО «Стройтрансгаз Трубопроводстрой» обратилось в суд с указанным исковым заявлением, мотивируя тем, что ФИО1 06 сентября 2016 года был принят на работу <данные изъяты><данные изъяты>.

10 декабря 2016 года ответчиком истцу был причинен материальный ущерб. ФИО1, управляя автомобилем <данные изъяты>, по заданию работодателя на основании путевого листа в районе ПК-1029 СМГ «Сила Сибири», при движении по участку дороги, имеющему спуск, не выбрал безопасную скорость движения, не справился с рулевым управлением, совершил съезд в левый по ходу движения кювет с последующим опрокидыванием автомобиля на крышу.

В результате дорожно-транспортного происшествия автомобиль получил механические повреждения. В соответствии с отчетом № 17/076 от 07 июля 2017 года стоимость восстановительного ремонта автомобиля <данные изъяты> составила 108 352,35 рублей.

На основании изложенного истец просил взыскать с ФИО1 материальный ущерб в размере его среднего месячного заработка в сумме 54 098,88 рублей, расходы на услуги по установлению размера ущерба в сумме 11 000 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в размере 1 822,97 рублей.

Ответчик ФИО1 в судебном заседании с иском не согласился, указав, что его вины в дорожно-транспортном происшествии нет. Рассказал суду, что вечером 10 декабря 2016 года заступил во вторую смену, автомобиль находился на территории предприятия, на улице. Он прошел предрейсовый медосмотр, получил путевой лист, осмотрел автомобиль и выехал. Механик на предмет исправности автомобиль проверил лишь визуально, в кабину автомобиля не садился. До момента ДТП он применял торможение на посту при выезде с территории предприятия, тормозная система автомобиля была исправна, никаких проблем он не заметил. И только при спуске у автомобиля отказали тормоза, он пытался тормозить, перейдя на пониженную передачу, но ничего не получилось. После ДТП он поймал попутную автомашину и вернулся на работу. Автомобиль подняли и привезли на следующий день. Сотрудники ГИБДД на место ДТП не выезжали, он их там не видел, его не опрашивали, проводилась ли автотехническая экспертиза, ему не известно.

Представитель ответчика ФИО2 просил отказать в удовлетворении иска, указав, что ссылка истца о наличии в действиях ФИО1 нарушения ПДД, голословна. Доказательств того, что он нарушил какие-либо пункты ПДД РФ, нет. В возбуждении дела об административном правонарушении в отношении него отказано.

Представители истца ООО «Стройтрансгаз Трубопроводстрой» и третьего лица ЗАО «Стройтрансгаз» в судебное заседание не явились, извещены о времени и месте рассмотрения дела телефонограммой. Представитель истца в письменном заявлении просил рассмотреть дело в его отсутствие.

Суд в соответствии со ст. 167 ГПК РФ считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников процесса.

Выслушав участников процесса, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 10 декабря 2016 года примерно в 19.20 час. На участке ПК-1029 СМГ «Сила Сибири» произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля <данные изъяты>, государственный регистрационный знак <данные изъяты>, под управлением ФИО1 (л.д. 11).

В результате дорожно-транспортного происшествия автомобиль <данные изъяты> получил механические повреждения, а водитель ФИО1 – телесные повреждения.

На момент дорожно-транспортного происшествия ответчик работал в <данные изъяты> в качестве <данные изъяты> (л.д. 8-10).

Определением ст. инспектора ИАЗ ГИБДД отдела МВД РФ по Ленскому району Республики Саха (Якутия) от 12 декабря 2016 года в возбуждении дела об административном правонарушении в отношении ФИО1 отказано за отсутствием состава административного правонарушения. В указанном определении сотрудник ГИБДД пришел к выводу о нарушении ответчиком п. 10.1 ПДД РФ, ответственность за которое нормами КоАП РФ не предусмотрена (л.д. 12).

В соответствии с путевым листом № Б37649, подписанным механиком ООО «Стройтрансгаз Трубопроводстрой» ФИО9., ФИО1 прошел предрейсовый медицинский осмотр, был допущен к управлению автомобилем <данные изъяты>, государственный регистрационный знак <данные изъяты>. Каких-либо отметок о неисправности автомобиля указанный путевой лист не содержит, выезд автомобиля механиком предприятия был разрешен (л.д. 15-16).

Из материалов дела следует, что вышеуказанный автомобиль <данные изъяты> принадлежит на праве собственности ЗАО «Стройтрансгаз» (л.д. 14), был передан собственником во временное владение и пользование истца договору аренды № АРД-12-22 от 15 декабря 2015 года. В соответствии с п. 7.3. указанного договора арендатор (ООО «Стройтрансгаз Трубопроводстрой») в случае повреждения предмета аренды обязалось восстановить его за свой счет (л.д. 17-24, 149-151).

Согласно отчету об оценке ООО «МПК-Центр» стоимость восстановительного ремонта автомобиля <данные изъяты> с учетом износа составила 108 352,35 рублей (л.д. 27-49). За услуги по оценке истцом оплачено 11 000 рублей (л.д. 51).

Из письменных пояснений представителя истца от 13 сентября 2017 года следует, что на дату дорожно-транспортного происшествия автомобиль <данные изъяты> по договору имущественного страхования (КАСКО) застрахован не был; на сегодняшний день повреждённый автомобиль не восстановлен (л.д. 147).

Из положений ст. 238 ТК РФ следует, что работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. Неполученные доходы (упущенная выгода) взысканию с работника не подлежат. Под прямым действительным ущербом понимается реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества), а также необходимость для работодателя произвести затраты либо излишние выплаты на приобретение, восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам.

В пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 ноября 2006 года № 52 «О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю» разъяснено, что при определении суммы, подлежащей взысканию, судам следует учитывать, что в силу статьи 238 ТК РФ работник обязан возместить лишь прямой действительный ущерб, причиненный работодателю, под которым понимается реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе находящегося у работодателя имущества третьих лиц, если он несет ответственность за сохранность этого имущества), а также необходимость для работодателя произвести затраты либо излишние выплаты на приобретение или восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам.

Под ущербом, причиненным работником третьим лицам, следует понимать все суммы, которые выплачены работодателем третьим лицам в счет возмещения ущерба. При этом необходимо иметь в виду, что работник может нести ответственность лишь в пределах этих сумм и при условии наличия причинно-следственной связи между виновными действиями (бездействием) работника и причинением ущерба третьим лицам.

В силу части второй статьи 392 ТК РФ работодатель вправе предъявить иск к работнику о взыскании сумм, выплаченных в счет возмещения ущерба третьим лицам, в течение одного года с момента выплаты работодателем данных сумм.

Аналогичное положение закреплено в п. 1 ст. 1081 ГК РФ, согласно которому лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей, лицом, управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом.

Таким образом, материальная ответственность может быть применена к работнику при наличии одновременно четырех условий: прямого действительного ущерба, противоправности поведения работника, вины работника в причинении ущерба, причинной связи между противоправным поведением работника (действиями или бездействием) и наступившим ущербом.

Судом установлено, что в результате произошедшего дорожно-транспортного происшествия ущерб был причинен имуществу третьего лица (ЗАО «Стройтрансгаз»), истец фактических затрат на восстановление поврежденного автомобиля не понес, доказательств того, что вред, причиненный имуществу третьего лица, им возмещен в ином порядке (путем перечисления денежных средств), не представил.

При таких обстоятельствах, учитывая, что в соответствии с действующим законодательством работодатель имеет право требовать лишь возмещения прямого действительного ущерба в пределах тех сумм, которые выплачены работодателем третьим лицам в счет возмещения ущерба, либо фактически произведенных им расходов на восстановление повреждённого транспортного средства, а не стоимости восстановительного ремонта, определенного по результатам произведенной оценки, правовых оснований для взыскания с ФИО1 в пользу истца стоимости услуг по восстановлению повреждённого транспортного средства не имеется.

Более того, в соответствии с п. 4 вышеназванного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации к обстоятельствам, имеющим существенное значение для правильного разрешения дела о возмещении ущерба работником, обязанность доказать которые возлагается на работодателя, в частности, относятся: отсутствие обстоятельств, исключающих материальную ответственность работника; противоправность поведения (действия или бездействие) причинителя вреда; вина работника в причинении ущерба; причинная связь между поведением работника и наступившим ущербом; наличие прямого действительного ущерба; размер причиненного ущерба; соблюдение правил заключения договора о полной материальной ответственности.

Между тем, в нарушение ст. 56 ГПК РФ и вышеуказанных разъяснений Пленума Верховного Суда РФ истцом не представлено надлежащих доказательств виновности ФИО1 в причинении ущерба, а также противоправности его поведения.

Так, в ходе расследования несчастного случая на производстве ответчик дал письменные объяснения о том, что перед выездом осмотрел автомобиль, проверил исправность всех механизмов и систем, неисправностей не обнаружил. В районе ПК 1029, двигаясь на спуске, нажал на тормоза, но они отказали. Он попытался переключиться на пониженную передачу, но не получилось (указанные действия ФИО1 согласуются с требованиями инструкции по охране труда и п. 2.3.1 ПДД РФ). Перед поворотом налево он прижал автомобиль к левой обочине, автомобиль закусило, в результате чего он опрокинулся, и его выбросило из кабины (л.д. 114-122, 134-136).

В ходе рассмотрения дела ответчик также последовательно заявлял о том, что при выезде из гаража он какой-либо неисправности не обнаружил, неисправность тормозной системы была обнаружена именно в момент спуска, его попытки предотвратить ДТП были безуспешными. При выезде из гаража механик тормозную систему автомобиля не проверял, осмотрел машину визуально, в кабину не садился (л.д. 79).

Доводы истца о нарушении ФИО1 п. 9.10 Правил дорожного движения РФ какими-либо доказательствами не подтверждены.

В ходе расследования указанного несчастного случая на производстве комиссией также было установлено, что 10 декабря 2016 года водитель автомобиля <данные изъяты> ФИО1 работал во вторую (ночную) смену с 19-00 до 07-00 часов. После 18-00 ФИО1 получил путевой лист у диспетчера, прошел предрейсовый медицинский осмотр у фельдшера медпункта, получил предрейсовый инструктаж и задание от механика ФИО10 на перевозку трубы диаметром 1420 мм. с г. Ленска на ПК 745, склад вахтового городка, произвел осмотр автомобиля, на исправность всех систем и механизмов, предъявил автомобиль на контрольный осмотр механику ФИО11 при прохождении осмотра автомобиль был исправлен, механик подписал путевой лист и дал разрешение на выезд на линию. Выехав с базы около 19-00 водитель автомобиля ФИО1 направился по вдольтрассовому проезду в сторону г. Ленска, около 19-20 проходя спуск в районе ПК 1029 водитель ФИО1 хотел затормозить, но нажав на педаль тормоза заметил, что тормоза отказали, ФИО1 попытался переключить коробку передач на пониженную передачу, но у него не получилось, перед поворотом дороги он стал прижимать автомобиль к левой обочине, зацепил бровку в результате чего допустил съезд в левый, по ходу движения, кювет и опрокидывание автомобиля. При опрокидывании автомобиля водитель ФИО1 выпал из кабины. После аварии ФИО1 самостоятельно вышел на дорогу и остановил автомобиль идущий со стороны г. Ленска в сторону ПК 745, вахтового городка. Прибыв в вахтовый городок водитель автомобиля ФИО1 сообщил о произошедшем механику ФИО15. и обратился в медицинский пункт к фельдшеру ФИО12., при осмотре фельдшер поставил диагноз <данные изъяты>. Утром 11 декабря 2016 года водитель автомобиля ФИО1 вместе с механиком ФИО13. и с автокраном поехали на ПК 1090 к опрокинутому автомобилю, поставили его на колеса и отбуксировали в Ремонтно-механическую мастерскую, расположенную на территории вахтового городка предприятия (л.д. 109-110).

Вместе с тем, в противоречии с установленными в ходе расследования несчастного случая обстоятельствами комиссия пришла к выводу о том, что причиной несчастного случая стало нарушение ФИО1 п. 10.1 Правил дорожного движения РФ и п. 3.17 «г» инструкции по охране труда (л.д. 111).

Вместе с тем, указанные выводы ничем не обоснованы, материалами расследования несчастного случая не подтверждаются.

В ходе расследования несчастного случая на производстве и в ходе проведения проверки по административному материалу доводы ФИО1 о возникновении неисправности тормозной системы в ходе движения на спуске не были проверены, какими-либо допустимыми доказательствами не опровергнуты. Автотехническая экспертиза в рамках расследования несчастного случая на производстве не проводилась.

Определение ст. инспектора ИАЗ ГИБДД отдела МВД РФ по Ленскому району Республики Саха (Якутия) от 12 декабря 2016 года, в котором указано на нарушение ответчиком п. 10.1 ПДД РФ, преюдициальной силы при разрешении данного гражданско-правового спора не имеет.

Выводы о нарушении ФИО1 п. 10.1 Правил дорожного движения РФ, изложенные в определении ст. инспектора ИАЗ ГИБДД отдела МВД РФ по Ленскому району Республики Саха (Якутия) от 12 декабря 2016 года и акте о несчастном случае на производстве от 22 февраля 2017 года, также ничем не мотивированы.

Более того, в рамках проведения проверки по административному материалу ФИО1 сотрудниками ГИБДД не опрашивался, автотехническая экспертиза не проводилась (л.д. 152-154), в связи с чем сотрудник ГИБДД пришел к выводу о наличии в действиях ФИО1 нарушения п. 10.1 ПДД РФ, не ясно.

Истцом также не доказано, что в нарушение п. 2.3.1 ПДД РФ ФИО1 перед выездом не проверил и в пути не обеспечил исправное техническое состояние транспортного средства в соответствии с Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения.

Не доказан также и тот факт, что в ходе движения автомобиля ФИО1 мог обнаружить неисправность тормозной системы и предпринять меры к остановке транспортного средства.

К письменным пояснениям механика ООО «Стройтрансгаз Трубопроводстрой» ФИО14., данным при расследовании несчастного случая, о том, что при осмотре повреждённого автомобиля после ДТП им было выявлено, что колесные тормозные барабаны сухие, уровень тормозной жидкости в бачках главных тормозных цилиндров в норме, течи тормозной жидкости из гидравлической тормозной системы рабочих тормозов не выявлено; при осмотре кабины и приборов контроля работы систем автомобиля, манометр пневмосистемы показывал давление воздуха около 6 кгс/см2, что свидетельствовало об исправности пневмосистемы автомобиля, суд относится критически, поскольку он является заинтересованным лицом (состоит с истцом в трудовых отношениях и находится в его подчинении), Более того, ФИО16. не имеет статуса эксперта-автотехника и, соответственно, не обладает полномочиями по даче заключения о технической исправности автомобиля в момент дорожно-транспортного происшествия, в связи с чем его письменные объяснения не могут быть признаны допустимыми доказательствами по делу.

Таким образом, представленными истцом в материалы дела доказательствами не подтверждается противоправность действий ФИО1 и его вина в причинении истцу материального ущерба.

Вышеизложенное в своей совокупности позволяет суду прийти к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований ООО «Стройтрансгаз Трубопроводстрой», заявленных к ФИО1

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л :

в удовлетворении исковых требований ООО «Стройтрансгаз Трубопроводстрой» к ФИО1 о возмещении материального ущерба, причиненного работодателю, отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья А.Р. Багаутдинова