Решение № 2А-15/2017 2А-15/2017~М-12/2017 М-12/2017 от 3 мая 2017 г. по делу № 2А-15/2017

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

4 мая 2017 г. г. Уфа

Уфимский гарнизонный военный суд в составе:

председательствующего – Серова А.А.,

при секретарях – Газизовой Э.Н. и Мурсалимовой В.Ф.,

с участием административного истца ФИО1, представителя административных ответчиков: командиров войсковых частей 00000 и 00000 – <данные изъяты> ФИО2, а также прокурора – военного прокурора Уфимского гарнизона <данные изъяты> Егорова В.Л., рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административному исковому заявлению бывшего военнослужащего войсковой части 00000 <данные изъяты> ФИО1 об оспаривании действий командиров войсковых частей 00000 и 00000, связанных с увольнением его с военной службы без полного обеспечения перед увольнением положенными видами довольствия и не полным предоставлением основного и дополнительных отпусков за 2015 и 2016 годы, а также дополнительных суток отдыха за 2015 год,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в Уфимский гарнизонный военный суд с административным исковым заявлением, из содержания которого следует, что до декабря 2016 года он проходил военную службу по контракту в войсковой части 00000, дислоцированной в <адрес> в звании <данные изъяты> в должности <данные изъяты>. Приказом от 05 декабря 2016 года № командира войсковой части 00000 он был уволен с военной службы в запас по истечении срока контракта о прохождении военной службы, а приказом от 8 декабря 2016 года № того же должностного лица - исключен из списков личного состава части с 14 декабря 2016 года.

При этом, как указал административный истец, до увольнения с военной службы он не был в полном объеме обеспечен вещевым и продовольственным обеспечением, а также ему были не полностью предоставлены основные и дополнительные отпуска (сутки отдыха) за 2015-2016 годы. Так, не были предоставлены: дополнительный отпуск за особые условия службы за 2015 год в количестве 13 суток, отдых за привлечение его к исполнению обязанностей военной службы сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени за 2015 год в количестве 7 суток, основной отпуск за 2015 и 2016 годы в количестве 5 и 10 суток, соответственно, а также дополнительные сутки отдыха как военнослужащему, проходившему военную службу на должностях, исполнение обязанностей на которых связано с повышенной опасностью для жизни и здоровья за 2015 и 2016 годы, в каждом случае в количестве 5 суток.

Считая действия командиров войсковых частей 00000 и 00000 незаконными, ФИО1, с учетом уточнения своих требований в суде, просил признать действия командира войсковой части 00000, связанные с его исключением из списков личного состава части, незаконными и обязать указанное должностное лицо перенести дату исключения его из списков части на дату окончания всех основных и дополнительных отпусков за 2015 и 2016 годы, а командира войсковой части 00000 обязать обеспечить его положенными отпусками и сутками отдыха, а также продовольственным и вещевым имуществом.

При этом от части требований, указанных в административном исковом заявлении ФИО1 отказался, указав об этом в своём письменном заявлении об уточнении требований, а последствия такого отказа ему были разъяснены и понятны. Так, ФИО1 отказался от требований связанных с отменой приказа командира войсковой части 00000 об исключении его из списков личного состава части и восстановлении в таких списках; о предоставлении дополнительных суток отдыха как военнослужащему, проходившему военную службу на должностях, исполнение обязанностей на которых связано с повышенной опасностью для жизни и здоровья за 2015 в количестве 10 суток; о предоставлении дополнительного отпуска за особые условия службы за 2016 год в количестве 6 суток и продлении этого отпуска на 6 суток в связи с болезнью; не предоставлением дополнительных суток отпуска за привлечение его к исполнению обязанностей военной службы сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени за 2015 год в количестве 2 суток и за 2016 год в количестве 13 суток.

Суд принял частичный отказ от требований, как не противоречащий действующему законодательству и не нарушающий чьих - либо прав и законных интересов, а производство по данному делу продолжил в рамках уточненных требований.

В судебном заседании ФИО1 свои уточненные требования поддержал в полном объёме и просил суд их удовлетворить. В обоснование этого он дал пояснения, аналогичные изложенным в его административном исковом заявлении. Помимо этого, он пояснил, что из представленных представителем административных ответчиков документов видно, что положенным ему продовольствием его своевременно обеспечить не могли, поскольку таковое на момент его исключения из списков части отсутствовало на складах. Кроме того, по мнению ФИО1, вещевым имуществом его также не могли обеспечить на момент увольнения со службы, поскольку карточка учета материальных ценностей датирована только 19 декабря 2016 года, требование-накладная оформлена 20 декабря того же года, а в вещевом аттестате стоит не его роспись. При этом, в день исключения его из списков личного состава части, он обращался на склад за получением вещевого имущества, однако таковое ему не могло быть выдано, ввиду отсутствия там его вещевого аттестата.

Что касается дополнительного отпуска за особые условия службы за 2015 года, то ФИО1 пояснил, что в таковой он убывал всего на 3 суток, вместо положенных 16 суток, что подтверждается соответствующим отпускным билетом. Как далее пояснил ФИО1, основные отпуска за 2015 и 2016 годы, а также их увеличение в связи с прохождением им военной службы на должностях, исполнение обязанностей на которых связано с повышенной опасностью для жизни и здоровья, были предоставлены ему не в полном объеме, о чем свидетельствуют соответствующие выписки из приказов командира войсковой части 00000. Также ФИО1 пояснил, что считает несостоятельной ссылку представителя административных ответчиков на отнесение войсковой части 00000 к частям постоянной готовности, в связи с чем дополнительные 7 суток отдыха за привлечение его в 2015 году к исполнению обязанностей сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени ему предоставлены быть не могли. В обоснование этого ФИО1 указал что надбавка за особые условия службы ему была установлена в размере 70 % от должностного оклада, тогда как в частях постоянной готовности такая надбавка, по его утверждению, устанавливается в большем размере.

Представитель командиров войсковых частей 00000 и 00000 - <данные изъяты> ФИО2, участвующий в судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи, пояснил следующее. Так, по мнению указанного лица, ФИО1 за получением вещевого и продовольственного имущества до своего увольнения, равно как и после факта такового, к командованию части и на соответствующие склады не обращался, хотя имел такую возможность, которая не утрачена и до настоящего времени.

Что касается предоставления основных отпусков за 2015 и 2016 годы, то по утверждению Белявского, они были предоставлены в полном объеме с учетом их увеличения по установленным основаниям. При этом размер таких отпусков не мог превышать 60 суток и времени на проезд к месту их проведения и обратно, что соответствует действующему законодательству. Как далее пояснил ФИО2, дополнительные сутки отпуска за привлечение ФИО1 к исполнению обязанностей военной службы в рабочие дни сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени, предоставлены ему быть не могут, поскольку воинская часть, в которой тот проходил военную службу, относится к частям постоянной готовности.

Предоставление отпуска за особые условия военной службы с октября 2016 года, как пояснил ФИО2, отменено, однако за 2015 год ФИО1 такой отпуск был предоставлен в полном объеме, несмотря на ошибочное указание этого отпуска в отпускном билете как предоставленного за 2016 год. При таких обстоятельствах, ФИО2 полагал заявленные ФИО3 требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Изучив представленные материалы административного дела, выслушав административного истца ФИО1 и представителя административных ответчиков Белявского, а также заключение прокурора Егорова, который полагал необходимым в удовлетворении требований отказать, суд пришел к следующим выводам.

В части требований ФИО1 о предоставлении отпуска за особые условия военной службы в количестве 13 суток за 2015 год.

В соответствии с п.2 приложения № 4 к приказу Министра обороны СССР от 8 декабря 1983 года №285, для определения размера дополнительного отпуска в связи с особыми условиями службы (далее ОУС) в воинской части создается комиссия, которая ежегодно в январе устанавливает для каждого военнослужащего, работающего с радиоактивными веществами и другими источниками ионизирующих излучений, продолжительность рабочего дня на текущий год и размер подлежащего предоставлению отпуска за прошедший календарный год. При этом данный дополнительный отпуск предоставляется за прошедший год одновременно с очередным отпуском или раздельно.

Из приказа от 9 января 2016 года № командира войсковой части 00000 видно, что ФИО1 комиссией части был установлен размер дополнительного отпуска за ОУС за 2015 год в размере 16 суток.

Согласно приказу от 7 сентября 2016 года № того же должностного лица, ФИО1 был направлен с 9 по 27 сентября 2016 года в дополнительный отпуск за ОУС за 2015 год в количестве 18 суток в <адрес>.

Согласно «Журналу учета, регистрации отпускных билетов, командировочных удостоверений, предписаний войсковой части 00000», ФИО1 8 сентября 2016 года был выдан отпускной билет № от того же числа для проведения отпуска за ОУС за 2015 год.

Из исследованного судом отпускного билета от 8 сентября 2016 года № видно, что ФИО1 предоставлен отпуск за ОУС за 2016 год продолжительностью 18 суток с 9 по 26 сентября 2016 года с выездом в <адрес> и с датой возвращения – 27 сентября 2016 года.

Как пояснил в судебном заседании представитель административных ответчиков, указание в отпускном билете периода за который этот отпуск предоставлен, т.е. за 2016 год, является ошибочным, а фактически данный отпуск предоставлялся ФИО1 за 2015 год, о чем свидетельствуют приказы командира части и журнал учета отпускных билетов.

При таких обстоятельствах, суд пришел к выводу, что вышеуказанный отпуск, факт предоставления и реализации которого в вышеуказанный период административным истцом не оспаривался, является дополнительным отпуском за ОУС именно за 2015 год, а не за 2016 год как ошибочно указано в отпускном билете. Об указанном свидетельствует также и то обстоятельство, что согласно вышеприведенному приказу Министра обороны СССР, размер этого отпуска за 2016 год должен был быть определен для ФИО1 в январе 2017 года, т.е. уже после его увольнения со службы, чего в воинской части сделано не было в силу отмены оговариваемого приказа.

Доводы самого административного истца о том, что ему были предоставлены только 3 суток дополнительного отпуска за ОУС за 2015 год, что следует из соответствующего отпускного билета, суд находит не влияющим на установленные судом обстоятельства. При этом ошибочное указание в отпускном билете года, за который предоставлен отпуск (2016 года вместо 2015 года), суд находит всего лишь технической ошибкой лица, составившего отпускной билет, который сам по себе правоустанавливающим документом не является, подтверждая лишь факт законного нахождения военнослужащего вне места прохождения военной службы.

При таких обстоятельствах суд полагает, что право ФИО1 на предоставление ему дополнительного отпуска за особые условия службы за 2015 год, нарушено не было, а указанный отпуск ему был предоставлен в установленном порядке и в определенном комиссией части объеме, в связи с чем в удовлетворении требований административного истца, в данной их части, надлежит отказать.

Рассматривая требования административного истца о предоставлении ему 7 суток отдыха за привлечение его в 2015 года к исполнению обязанностей военной службы сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени, суд пришел к следующим выводам.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 11 Федерального закона от 27 мая 1998 года № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» (далее – ФЗ «О статусе военнослужащих»), общая продолжительность еженедельного служебного времени военнослужащих, проходящих военную службу по контракту не должна превышать нормальную продолжительность еженедельного рабочего времени, установленную федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. Привлечение указанных военнослужащих к исполнению обязанностей военной службы сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени в иных случаях компенсируется отдыхом соответствующей продолжительности в другие дни недели. При невозможности предоставления указанной компенсации время исполнения обязанностей военной службы сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени суммируется и предоставляется военнослужащим в виде дополнительных суток отдыха, которые могут быть присоединены по желанию указанных военнослужащих к основному отпуску.

Вместе с тем, согласно п.3.1 ст.11 ФЗ «О статусе военнослужащих», военнослужащим, проходящим военную службу в соединениях и воинских частях постоянной готовности, переведенных в установленном порядке на комплектование военнослужащими, проходящими военную службу по контракту, дополнительный отдых в соответствии с пунктами 1 и 3 настоящей статьи не предоставляется.

Как достоверно установлено в судебном заседании, войсковая часть 00000 полностью переведена на комплектование военнослужащими, проходящими военную службу по контракту и является соединением постоянной боевой готовности, равно как и все воинский части, входящие в состав данного соединения, в том числе и войсковая часть 00000, в которой проходил военную службу ФИО1.

Указанное обстоятельство, помимо пояснений представителя административных ответчиков, подтверждается директивными указаниями начальника <данные изъяты> от 28.12.2009 года №, Главнокомандующего <данные изъяты> от 01.02.2010 №, Командующего <данные изъяты> от 05.02.2010 №, а также командира и начальника штаба войсковой части 00000 от 13.01.2017 №, от 25.02.2010 №, от 21.10.2015 № и от 28.12.2015 №.

Доводы же ФИО1 о том, что войсковая часть 00000 не относится к частям постоянной готовности ввиду установления ему надбавки за особые условия военной службы в размере 70% от должностного оклада, суд находит несостоятельными.

Так, согласно п. 18 ст. 2 Федеральный закон от 07.11.2011 N 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат", ежемесячная надбавка за особые условия военной службы устанавливается в размере до 100 процентов оклада по воинской должности, а правила её выплаты определяются Правительством Российской Федерации в зависимости от условий прохождения военной службы соответствующими категориями военнослужащих.

При этом из указанных Правил, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 21.12.2011 N 1073 видно, что такая надбавка в размере до 100 процентов месячного оклада в соответствии с занимаемой воинской должностью, устанавливается, помимо прочего, также и в экипажах подводных лодок. Вместе с тем, вышеприведенные Правила не ставят установление размера такой надбавки в зависимость от отнесения воинской части к частям постоянной боевой готовности с комплектованием военнослужащими, проходящими военную службу по контракту, либо не отнесения к таковым.

При таких обстоятельствах суд также не находит оснований для удовлетворения требований административного истца в части предоставления ему дополнительных суток отдыха за привлечение его в 2015 года к исполнению обязанностей военной службы сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени.

Суд также не находит законных оснований для удовлетворения требований административного истца в части, касающейся предоставления ему 5 и 10 суток основного отпуска за 2015 и 2016 годы, соответственно, с увеличением такового в каждом случае на 5 дополнительных суток отдыха, в связи с прохождением военной службы на должностях, исполнение обязанностей на которых связано с повышенной опасностью для жизни и здоровья.

Так, пунктом 5 ст. 11 ФЗ «О статусе военнослужащих» и пунктом 2 ст. 29 Положения о порядке прохождения военной службы, утвержденного Указом Президента РФ № от 16 сентября 1999 года (далее – Положение), установлена продолжительность ежегодного основного отпуска военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, в зависимости от общей продолжительности военной службы которых в льготном исчислении.

Согласно той же правовой норме, военнослужащим, проходящим военную службу по контракту в районах Крайнего Севера, приравненных к ним местностях и других местностях с неблагоприятными климатическими или экологическими условиями, в том числе отдаленных, а также на воинских должностях, исполнение обязанностей военной службы на которых связано с повышенной опасностью для жизни и здоровья, продолжительность основного отпуска увеличивается на срок до 15 суток или предоставляются дополнительные сутки отдыха в соответствии с нормами, устанавливаемыми Положением о порядке прохождения военной службы. При этом, общая продолжительность основного отпуска с учетом дополнительных суток отдыха не может превышать 60 суток, не считая времени, необходимого для проезда к месту использования отпуска и обратно.

Из приказов от 19 февраля 2015 года №, а также от 3 октября 2016 года № командира войсковой части 00000 видно, что ФИО1 были предоставлены основные отпуска за 2015 и 2016 годы в каждом случае в размере 60 суток, без учета времени, необходимого на проезд к месту их проведения и обратно. Указанные размеры предоставленных отпусков и факт их реализации подтверждаются отпускными билетами от 19 октября 2015 года № и от 5 октября 2016 года №, а также объяснениями самого ФИО1.

При этом, в каждом случае предоставления основного отпуска он был увеличен ФИО1 как военнослужащему, проходящему военную службу в районах Крайнего Севера, а также в связи с прохождением им военной службы на должностях, связанных с риском для жизни и здоровья.

Отраженный в названных приказах командира войсковой части 00000 расчет размера основных отпусков и расчет увеличения таковых, на правомерность и законность предоставления общего количества дней данных отпусков (60 дней), не влияет.

При таких обстоятельствах, а также в силу вышеприведенной нормы ФЗ «О статусе военнослужащих», суд пришел к выводу о том, что право ФИО1 на предоставление ему основных отпусков в 2015 и 2016 годах, с учетом их увеличения по приведенным основаниям, нарушено не было, а соответствующие отпуска были предоставлены административному истцу в порядке и размерах, установленных законодательством.

Ввиду изложенного суд также отказывает в удовлетворении требований ФИО1 в части предоставления ему 5 суток основного отпуска за 2015 год, 10 суток основного отпуска за 2016 год и по 5 суток увеличения данных отпусков в связи с прохождением им военной службы на должностях, исполнение обязанностей на которых связанно с риском для жизни и здоровья.

Рассматривая требования административного истца о признании незаконным его увольнения с военной службы до полного обеспечения его продовольственным и вещевым обеспечением, суд пришел к следующим выводам.

Из п.1 ч. 2 ст. 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, усматривается, что основанием для удовлетворения заявления, рассматриваемого в порядке гл. 22 этого кодекса, является допущенное в отношении административного истца нарушение его прав, свобод и законных интересов.

Пунктом 16 статьи 34 «Положения о порядке прохождения военной службы», утвержденного Указом Президента РФ от 16 сентября 1999 года №1237 установлено, что военнослужащий, уволенный с военной службы, на день исключения из списков личного состава воинской части должен быть полностью обеспечен, в том числе, продовольственным и вещевым обеспечением. До проведения с военнослужащим всех необходимых расчетов он из списков личного состава воинской части без его согласия не исключается.

Однако данная норма не предполагает принудительное обеспечение военнослужащих названными видами довольствия, а предусматривает, главным образом, создание командованием необходимых условий для реализации прав военнослужащих на полное их обеспечение при увольнении положенным довольствием, при условии их надлежащего обращения за таковым (в частности, обеспечение наличия в воинской части необходимых материальных средств для удовлетворения существующей потребности и их выдачу при обращении).

Изложенное указывает на то, что существенным для разрешения требований ФИО1 в этой части, является установление обстоятельств и причин, связанных с не обеспечением его продовольствием и вещевым имуществом на момент увольнения.

Из представленных суду продовольственного аттестата от 28 сентября 2016 года № и приложения к нему, вещевого аттестата от 26 сентября 2016 года №, а также приказов от 30 сентября 2016 года № и от 1 октября 2016 года № командира войсковой части 00000 следует, что ФИО1 состоял на вещевом и продовольственном обеспечении в войсковой части 00000.

При этом сам факт задолженности по вещевому и продовольственному обеспечению со стороны командования перед ФИО1, представитель административных ответчиков ФИО2 в суде не отрицал.

Вместе с тем, ФИО2 пояснил, что не получение продовольствия и вещевого имущества ФИО1 до его увольнения с военной службы, а также после осуществления такового, было обусловлено лишь только нежеланием его самого прибывать за этими видами довольствия, что подтверждается исследованными в суде приказами от 14 декабря 2016 №, от 15 декабря №, от 16 декабря №, от 19 декабря 2016 года № командира войсковой части 00000, а также актами от 16 и 20 декабря 2016 года об отказе ФИО1 от получения продовольственного и вещевого обеспечения.

Более того, сам ФИО1 в суде пояснил, что за получением продовольствия и вещевого имущества он до своего увольнения не обращался, полагая что его обеспечат таковым при увольнении со службы, а после исключения из списков личного состава части, уже, якобы, не имел возможности попасть на территорию воинской части, в связи с чем также не смог получить положенные ему виды довольствия.

Указание в письменных объяснениях ФИО1, приобщенных в суде (лист 6), доводов о том, что он 14 декабря 2016 года обращался на склад за получением вещевого имущества и не получил таковое ввиду отсутствия вещевого аттестата, суд находит несостоятельными. Так указанные доводы опровергаются как его собственными устными пояснениями в суде, так и этими же письменными объяснениями (лист 1), из которых прямо следует, что 14 декабря 2016 года он за получением каких-либо видов довольствия к командованию, либо на склады, не обращался.

Более того, о готовности обеспечения ФИО1 продовольствием и вещевым имуществом как на момент его увольнения со службы, так и в настоящее время, пояснил в судебном заседании представитель административных ответчиков, а его доводы подтверждаются исследованными в суде приказом от 12 декабря 2016 года № командира войсковой части 00000 и заявкой от 19 декабря 2016 года № командира войсковой части 00000.

Объяснения ФИО1 о неготовности командования обеспечить его продовольствием и вещевым имуществом на момент увольнения, суд находит несостоятельными по приведенным выше основаниям.

При этом сам по себе факт неполучения ФИО1 продовольствия и вещевого имущества не указывает на нарушение его прав и свобод, свидетельствующее о безусловной необходимости переноса даты его исключения из списков личного состава части, либо восстановления в таковых. Так, административный истец до увольнения с военной службы имел ничем не ограниченную возможность обратиться за получением продовольствия и вещевого имущества, что достоверно установлено судом, однако этого не сделал. Каких-либо доказательств обратного, судом установлено не было и не представлено таковых ФИО1.

К тому же право и возможность получения заявителем вещевого имущества не были утрачены и после его увольнения с военной службы, а у командования части, согласно пояснениям Белявского препятствий для реализации данного законного права ФИО1 в настоящее время не имеется.

Таким образом, суд вины командования части в не обеспечении ФИО1 положенными видами довольствия до увольнения с военной службы не находит и, исходя из принципов разумности и адекватности, полагает возможным реализацию этих прав административного истца без переноса даты его исключения из списков личного состава части, а только лишь путём получения им соответствующих предметов вещевого имущества и продовольствия в натуре.

Ввиду изложенного, для удовлетворения требований ФИО1 в этой части, у суда оснований не имеется.

Таким образом, оценивая исследованные доказательства в их совокупности, суд пришел к убеждению, что нарушений прав административного истца со стороны командования войсковых частей 00000 и 00000 в связи с предоставлением отпусков и дополнительных суток отдыха в 2015 и 2016 годах, а также его увольнением с военной службы без обеспечения продовольствием и вещевым обеспечением, допущено не было, в связи с чем на основании ч. 2 ст. 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд отказывает в удовлетворении требований ФИО1 в полном объёме.

Руководствуясь статьями 175-180 и 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, военный суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении административного искового заявления бывшего военнослужащего войсковой части 00000 <данные изъяты> ФИО1 об оспаривании действий командиров войсковых частей 00000 и 00000, связанных с увольнением его с военной службы без полного обеспечения перед увольнением положенными видами довольствия и не полным предоставлением основного и дополнительных отпусков за 2015 и 2016 годы, а также дополнительных суток отдыха за 2015 год, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Приволжский окружной военный суд, через Уфимский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 10 мая 2017 года.

Председательствующий по делу: А.А. Серов