Решение № 2-3246/2019 2-3246/2019~М-3420/2019 М-3420/2019 от 26 декабря 2019 г. по делу № 2-3246/2019

Дело №

УИД: 26RS0№-57


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

27 декабря 2019 года г. Пятигорск

Пятигорский городской суд Ставропольского края в составе председательствующего судьи Полупан Г.Ю.,

при секретаре Мовсесян А.Г.,

с участием представителя истца ООО «Пронто Медиа Холдинг» - ФИО1,

ответчиков ФИО2 и ФИО3 и их представителя – адвоката Шириняна М.Э.,

представителя ответчика ФИО4 – ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Пятигорского городского суда гражданское дело по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «Пронто Медиа Холдинг» к ФИО6, ФИО2, ФИО4, ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи нежилых помещений, истребовании имущества из чужого незаконного владения и по встречным искам ФИО2 к обществу с ограниченной ответственностью «Пронто Медиа Холдинг», ФИО6 о признании добросовестным приобретателем объекта недвижимого имущества и ФИО3 к обществу с ограниченной ответственностью «Пронто Медиа Холдинг», ФИО6 о признании добросовестным приобретателем объектов недвижимого имущества,

установил:

в обоснование заявленных требований в иске указано, что общество с ограниченной ответственность «Пронто Медиа Холдинг» (далее – Общество) с 2005 по 2018 годы являлось собственником следующих объектов недвижимого имущества, расположенных на 11 этаже по <адрес>, в <адрес>: офис 1102 с кадастровым номером № площадью 42,10 кв.м.; помещение с кадастровым номером № площадью 42,10 кв.м.; офис 1108 с кадастровым номером № площадью 43,50 кв.м.; офис 1108 с кадастровым номером № площадью 43,50 кв.м.; офис 1106 с кадастровым номером № площадью 43,50 кв.м.; офис 1104 с кадастровым номером № площадью 23,50 кв.м.; офис 1109 с кадастровым номером № площадью 43,50 кв.м.; офис 1103 с кадастровым номером № площадью 42,10 кв.м. По отчёту об оценке от 14 декабря 2015 года данные объекты недвижимости оценены в 11 930 000 рублей.

30 марта 2018 года Общество в лице ФИО7 (с 10 января 2018 года – единоличный исполнительный орган Общества, генеральный директор) заключило договор № 20 с ФИО6 об оказании услуг по управлению коммерческой недвижимостью по адресу: <адрес>, подготовке данного имущества к продаже.

19 декабря 2018 года составлен акт о результатах проверки по фактам выявленных нарушений, допущенных генеральным директором Общества ФИО7 Объяснение по факту выявленных нарушений ФИО7 не дала, после чего была привлечена к дисциплинарной ответственности в виде увольнения по п. 9 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, на основании приказа от 21 декабря 2018 года за принятие необоснованного решения, повлекшего за собой нарушение сохранности имущества.

10 мая 2018 года Общество в лице генерального директора ФИО7 и ФИО6 заключили договор купли-продажи нежилых помещений, перечисленных выше, расположенных по адресу: <адрес>. Все 8 помещений были оценены в 3 000 000 рублей, для оплаты нежилых помещений договором предусмотрена рассрочка на 36 месяцев в отсутствие залога у продавца. Право собственности на нежилые помещения вскоре после заключения договора от 10 мая 2018 года было зарегистрировано за ФИО6, который никогда не производил оплату по заключённому договору, а Общество под руководством ФИО7 не предъявляло ему требований об оплате.

Впоследствии ФИО7 произвёл отчуждение нежилых помещений другим лицам. В настоящее время помещения с кадастровыми номерами № находятся у ФИО3, № – у ФИО8, № – у ФИО4

Оспариваемый договор является недействительной сделкой: на основании ст. 174 ГК РФ, так как сделка совершена органом юридического лица за пределами полномочий, предусмотренных документами юридического лица, если другая сторона сделки знала об ограничении полномочий; сделка совершена органом юридического лица в ущерб интересам юридического лица, если другая сторона сделки должна была знать о явном ущербе для юридического лица; сделка совершена органом юридического лица в ущерб интересам юридического лица в случае совместных действий органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам юридического лица.

ФИО6 является отцом ФИО7, которая будучи генеральным директором Общества, совершила сделку по продаже недвижимого имущества в пользу своего близкого родственника. Генеральный директор по Уставу Общества может заключать сделки, стоимость которых превышает 1 000 000 рублей, при условии предварительного одобрения Общего собрания участников, а по дополнительному соглашению к трудовому договору Общества с ФИО7 от 10 января 2018 года она может отчуждать недвижимое имущество только при условии предварительного одобрения Советом директоров. Оспариваемая сделка совершена при отсутствии предварительного одобрения Общего собрания участников Общества и Совета директоров Общества на общую сумму 11 930 000 рублей, совершена в ущерб интересам Общества, поскольку недвижимость была продана за 3 000 000 рублей, ФИО6 должен был знать о наличии элемента заинтересованности в сделке.

Покупатель по спорной сделке был осведомлён о недобросовестном поведении генерального директора Общества с учётом крайне невыгодных условий договора для Общества: заниженной цены, предоставления рассрочки покупателю на три года, исключение права залога у продавца. Оба участника оспариваемой сделки действовали недобросовестно и злоупотребляли своими правами. Оспариваемая сделка недействительна на основании п. 1 ст. 168 ГК РФ и ст. 10 ГК РФ.

В связи с тем, что сделка по отчуждению имущества Общества родственнику генерального директора является недействительной, то недействительными являются и последующие сделки по отчуждению нежилых помещений ФИО6, поэтому в настоящий момент нежилые помещения находятся в чужом незаконном владении, и собственник вправе истребовать своё имущество из чужого незаконного владения.

На недобросовестность покупателей недвижимого имущества ФИО8, ФИО4, ФИО3 указывает то, что перепродажа имущества ФИО6 совершена в течение непродолжительного времени после покупки (менее одного года). Добросовестные приобретатели должны были проявить повышенную осторожность в приобретении имущества, проверить предыдущие сделки, содержание предыдущего договора купли-продажи, в котором фамилии генерального директора и покупателя совпадают.

Просили признать недействительным договор купли-продажи нежилых помещений от 10 мая 2018 года, заключённый между ООО «Пронто Медиа Холдинг» и ФИО6; истребовать принадлежащее ООО «Пронто Медиа Холдинг» нежилое помещение с кадастровым номером №, находящееся по адресу: <адрес>, офис 1108, этаж 11, из незаконного владения ФИО4; истребовать, принадлежащие ООО «Пронто Медиа Холдинг» нежилые помещения с кадастровыми номерами №, находящиеся по адресу: <адрес>, из незаконного владения ФИО3; истребовать принадлежащее ООО «Пронто Медиа Холдинг» нежилое помещение с кадастровым номером <адрес>, находящееся по адресу: <адрес>, из незаконного владения ФИО8

В судебном заседании представитель истца ФИО1 поддержал доводы иска и данные им в судебном заседании 11 декабря 2019 года объяснения (том 5, л.д.237-239). Дополнительно указал, что генеральный директор ФИО7, которая была ранее юристом в Обществе, поручает своему отцу подготовить офисы к продаже. Затем Общество продаёт их отцу ФИО7, которой сфальсифицирован протокол Совета директоров, к тому же один участник уже не входил в состав Совета директоров, а другой участник утверждает, что подпись в протоколе не его, данный протокол он не подписывал. Право собственности зарегистрировано за ФИО6, который тут же продаёт недвижимость по 19 тысяч рублей за квадратный метр, а сам купил эту недвижимость по 9 тысяч рублей за квадратный метр. Деньги по сделке Общество не получало. ФИО6 рассрочка предоставлена, отсутствовал залог имущества. Сделка совершена между дочерью и отцом. Представленное мировое соглашение говорит о незаконности сделки. Обществу нанесён ущерб нерыночностью цены продажи, которая не была выплачена. Этот договор – фикция. Налицо совместные действия лиц по сделке, ближайших родственников. Данные обстоятельства не оспаривались ответчиками и третьими лицами по сделке, которые по сути всё признают. Данное обстоятельство влечёт недействительность всех последующих сделок. Имеет место недобросовестность ответчиков, которые приобрели недвижимость по заниженной стоимости, не ознакомились с правоустанавливающими документами, не учли быструю перепродажу объектов недвижимости. Указанные обстоятельства исключают добросовестность последующих приобретателей, которые могли бы знать о родственных отношениях между участниками первой сделки, так как у них одинаковые фамилии. Материалы дела содержат множество отчётов об оценке. По рецензии ООО «Смарт Финанс» средняя цена за 1 кв.м. по <адрес> в <адрес> – 51 тысяча рублей. Истец также нашёл цены в 44 и 75 тысяч рублей. По 19 тысяч рублей недвижимости нет. По отчёту за 2015 года цена за 1 кв.м. составила 36,844 тысячи рублей. В целом в центре города 1 кв.м. стоит 64 тысячи рублей. Даже по представленным ценам с учётом торга в 10 % сегодняшняя стоимость за 1 кв.м. составит не менее 33 тысяч рублей. Заниженная цена свидетельствует о недобросовестности. Заниженная цена включает в себя риски. Покупатели должны были ознакомиться с правоустанавливающими документами, проверять объекты коммерческой недвижимости необходимо. Ответчики могли взять выписку с указанием перехода прав, содержащую информацию о собственниках. Добросовестный приобретатель должен был насторожиться. Для истребования имущества необходимо, чтобы оно выбыло помимо воли собственника, сделка была безвозмездной. ФИО6 был индивидуальным предпринимателем. ФИО3, ФИО2 также являются индивидуальными предпринимателями, между ними должна была быть безналичная оплата, но материалы дела не содержат сведений об оплате помещений с их стороны. Все сделки по отчуждению имущества требуют согласия, но такого согласия не было. О сфальсифицированном протоколе Общество узнало при ознакомлении с материалами настоящего гражданского дела. Относительно ходатайства о применении последствий пропуска срока исковой давности, то в данном случае на пропуск срока может ссылаться ответчик ФИО9, но не третьи лица по первой сделке, какими являются ФИО3 и ФИО2 Срок для оспаривания сделки начинает исчисляться с декабря 2018 года, когда сменился генеральный директор. Оснований для применения срока исковой давности не имеется. Просил удовлетворить первоначальные исковые требования, в удовлетворении встречных исковых требований просил отказать.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании первоначальные исковые требования не признала по основаниям, изложенным в письменных возражениях на иск и дополнительных возражениях на иск (том 2, л.д.58-66, том 4 л.д.118-125). Просила в их удовлетворении отказать в полном объёме. Поддержала данные ею 11 декабря 2019 года в судебном заседании объяснения о том, что она всегда желала приобрести в собственность какое-либо помещение, чтобы самостоятельно там работать. В региональном деловом центре она увидела объявление о продаже нежилых помещений, среди которых была два больших площадью по 43 кв.м. и одно маленькое – площадью около 23 кв.м. Она позвонила по указанному номеру ФИО6, который находился в г.Москве. Он просил за маленькое помещение 650-700 тысяч рублей. Состояние помещения было не очень хорошее, стены в каких-то дырках, сыпалась штукатурка, маленькое помещение находилось у лестницы, поэтому там всегда было холодно. Установленный кондиционер находился в нерабочем состоянии. Эти помещения продавались давно. Она предложила свою цену в 450 тысяч рублей. ФИО6 молчал около недели, у него были другие покупатели помещения, но в ипотеку. Торг был уместен, так как помещение было без ремонта, требовалась починка кондиционера, угловое и холодное. Так, помещение на 4-ом этаже уже 5 лет продаётся за 1,7 миллиона рублей, его никто не покупает. Это не значит, что это реальная рыночная цена. На 11-ый этаж вообще никто не хочет подниматься даже при наличии лифта. У неё была знакомая женщина-юрист, она помогла ей с документами. Никаких обременений на помещении не было, ареста тоже, имелось согласие супруги на продажу. ФИО6 в день сделки приехал, показал выписку из ЕГРН, согласие супруги. Про договор купли-продажи он сказал, что он не нужен. Она уже сняла все деньги для оплаты, настроилась на совершение сделки. В интернете были объявления о продаже помещений, цена соответствовала. Никакого ажиотажа вокруг этих помещений не было. Она эти деньги собирала, заработала, всё сделала для проверки сделки, считает себя добросовестным приобретателем. Дополнительно пояснила, что она приобретала недвижимое имущество как физическое лицо, юридическую чистоту помещения проверила. Она пыталась заказать выписку через МФЦ от имени третьих лиц с указанием других собственников и оснований собственности, но им было отказано. В заключённом ею договоре купли-продажи отсутствует ссылка на договор купли-продажи недвижимости между ФИО6 и Обществом, поэтому ей ни о каком Обществе ничего известно не было. Просила применить срок исковой давности к требованиям истца по сделке.

Ответчик ФИО3 первоначальные исковые требования не признала, просила в их удовлетворении отказать в полном объёме по основаниям, изложенным в письменных возражениях на иск и дополнительных возражениях на иск (том 2, л.д.67-76, том 4, л.д.118-125). Полагает, что является добросовестным приобретателем. Купила недвижимость по схожей цене. Указать стоимость можно любую, но это не значит, что по этой цене кто-то купит объект. Она помимо квартиры с участием денежных средств материнского капитала и этой недвижимости больше за свою жизнь ничего не покупала. Она открыла статус индивидуального предпринимателя только после приобретения нежилых помещений, в которых планировала в дальнейшем организовать свой бизнес. Просила применить срок исковой давности к требованиям истца по сделке.

Представитель ответчиков ФИО2 и ФИО3 – адвокат Ширинян М.Э. в судебном заседании заявленные Обществом исковые требования не признал в полном объёме, просил отказать в их удовлетворении, поддержав доводы письменных возражений на иск и дополнительных возражений на иск (том 2, л.д. 58-66, 67-76, том 4, л.д.118-125). Поддержал данные им 11 декабря 2019 года в судебном заседании объяснения. Дополнительно указал, что истцом не представлено никаких доказательств тому, что ФИО9 не мог отчуждать недвижимость, а ответчики должны были об этом знать. Регистрирующий орган провёл правовую проверку, право было зарегистрировано, потому что представлен полный пакет документов. Сама регистрация истцом не оспаривается. У третьих лиц нет обязанности проверять крупные сделки и сделки с заинтересованностью. Помещения были проданы в установленном порядке уполномоченным лицом, при наличии с согласия. Ответчики действовали разумно, полагались на данные из ЕГРН, продавца не знали, имущество приобретено возмездно, по цене не ниже кадастровой стоимости. В настоящее время даже не принимаются иные документы для регистрации, когда имеются сведения в ЕГРН. Истец выбрал неверный способ защиты права, он имеет право требовать возмещение ущерба у ФИО6 Истец знал о продаже недвижимости уже в мае 2018 года, когда его уведомил регистрирующий орган. Однако Общество обратилось в суд с иском только в августе 2019 года, сразу после продажи ФИО9 последнего восьмого помещения. У Общества с таким уставным капиталом имеется юридический департамент. Довод представителя истца о том, что Общество искало столько времени юриста в г.Москве звучит странно. Общество пыталось уйти от уплаты налога с продажи, поэтому цена по первому договору указана в таком размере. Налицо явная схема со стороны Общества. В настоящее время, как им известно, ФИО7 находится в психиатрической больнице. В Обществе постоянно меняются директора и происходит вывод активов. Ущерб Обществу причинила ФИО9, к которой и следует обращаться. Сделка первичная соответствует требованиям закона, прошла регистрацию. Просил применить срок исковой давности к требованию о признании сделки недействительной, так как срок начал течь с момента государственной регистрации права за ФИО9, то есть с мая 2018 года, а Общество обратилось в суд в августе 2019 года, то есть за пределами установленного годичного срока. Просил учесть, что все ответчики друг друга не знали и не знают, сговора не было. Возможен сговор только со стороны истца и У-вых, которые не являются в процесс. Его доверители – добросовестные приобретатели. ФИО2 беременна, с этой ситуацией находится в постоянном стрессе. Расчёт между сторонами по сделке произведён в наличной форме. Никаких претензий у ФИО6 по оплате не было. Помещения куплены ответчиками как физическими лицами.

Ответчик ФИО10 в судебное заседание, будучи своевременно и надлежаще извещённым о времени и месте слушания дела, не явился, воспользовавшись своим правом на ведение дела в суде через представителя.

Представитель ответчика ФИО4 – ФИО5 в судебном заседании исковые требования не признала по основаниям, изложенным в письменных возражениях на иск (том 5, л.д.143-148). Поддержала данные ею 11 декабря 2019 года в судебном заседании объяснения. Дополнительно пояснила, что истец не доказал, что сделка заключена за пределами полномочий лиц и без одобрения. Из представленных истцом документов следует, что некий Гогус не подписывал протокол и удостоверяет свою подпись, однако подтвердить данные факты может только заключение эксперта. Также нельзя удостовериться в том, что Флемминг не была на момент составления протокола членом Совета директоров. Представленные документы – локальные акты, их можно сделать сейчас любым числом, и у ответчиков не будет возможности убедиться в обоснованности доводов истца. Внесённые изменения и ограничения к трудовому договору ФИО7 свидетельствуют о том, что размер крупной сделки был подогнан под сумму спорных сделок. При этом изменения в Устав Общества не вносились, имеется несоответствие Устава и дополнительного соглашения. Трудовой договор не может противоречить Уставу. Крупная сделка предполагает, что она совершается на 25 % и более стоимости активов, а в дополнительном соглашении указано на 100 тысяч долларов США. Полагает, что данные изменения к трудовому договору также сделаны задними числами. Довод истца о неполучении Обществом цены по сделке необоснован, так как представленная выписка по счёту не может этого подтвердить. Общество имеет разные способы получения предоставления по сделке. К тому же ФИО6 – физическое лицо, которое могло иным способом выплатить Обществу деньги за имущество по сделке. Указанные факты могли быть отражены в книге расходов, доходов, в декларации. Стоимость имущества – вопрос спорный. Имеется судебная экспертиза, различные объявления о продаже. Общество не предпринимало никаких попыток вернуть своё имущество. По окончании финансового года юридическое лицо в виде ООО предоставляет в течение 90 дней отчётность в налоговый орган (п. 8.4 Устава). На рассмотрение Общего собрания предоставляется годовой отчёт, заключение ревизионной комиссии. Общее собрание одобряет баланс, принимает и сдаёт его в налоговую инспекцию. Общество ежеквартально платит налог на имущество. В мае 2018 года произведено отчуждение недвижимости. Выходит, что Общество продолжало оплачивать налог, но при переплате налоговая инспекция уведомила бы юридическое лицо. Данные факты свидетельствуют о том, что Обществу было известно о сделке, но оно не предпринимало попыток вернуть имущество. Её доверитель является добросовестным приобретателем. Он получил спорное помещение по договору обмена равнозначных помещений. Стоимость не была занижена, имелись все правоустанавливающие документы. ФИО4 и ФИО11 давно владеют помещениями в деловом центре, им было удобно совершить обмен, который состоялся через 6 месяцев после покупки ФИО11 помещения у ФИО9. О каких-либо родственных связях между У-выми ФИО4 не мог знать и не должен. Факт недобросовестности не доказан истцом. Доводы иска не обоснованы.

В судебное заседание ответчик ФИО6, представитель ответчика ФИО6 – ФИО12, третье лицо – ФИО7, будучи надлежащим образом извещёнными о времени и месте слушания дела путём направления телеграмм с уведомлением, которые не вручены адресатам по причине того, что их квартиры закрыты, о извещениям за получением телеграмм они не являются. Об уважительности причин неявки не сообщили, ходатайств об отложении слушания дела либо о рассмотрении дела в их отсутствие не направили.

Третье лицо – представитель Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю в судебное заседание не явился, извещён о времени и месте слушания дела путём направления телеграммы с уведомлением. Ходатайств не поступило.

При этом суд принимает во внимание разъяснения пунктов 63-68 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 25 от 23.06.2015 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которым юридически значимое сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено, но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним (п. 1 ст. 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). Например, сообщение считается доставленным, если адресат уклонился от получения корреспонденции в отделении связи, в связи с чем, она была возвращена по истечении срока хранения. Статья 165.1 ГК РФ подлежит применению также к судебным извещениям и вызовам, если гражданским процессуальным или арбитражным процессуальным законодательством не предусмотрено иное.

Исходя из принципа диспозитивности сторон, согласно которому стороны самостоятельно распоряжаются своими правами и обязанностями, осуществляют гражданские права своей волей и в своем интересе (ст.ст. 1, 9 ГК РФ), а также исходя из принципа состязательности, суд вправе разрешить спор по представленным доказательствам в отсутствие стороны, извещенной о времени и месте судебного заседания, и не представившей доказательства отсутствия в судебном заседании по уважительной причине.

С учётом положений ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) и мнения участников процесса, суд полагал возможным разрешить спор по существу при имеющейся явке.

Заслушав представителя истца, ответчиков, представителей ответчиков, исследовав материалы гражданского дела в шести томах и содержащиеся в них письменные доказательства, оценив доказательства с учётом требований закона об их допустимости, относимости и достоверности, как в отдельности, так и в совокупности, а установленные судом обстоятельства - с учётом характера правоотношений сторон и их значимости для правильного разрешения спора, в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему.

Конституция Российской Федерации гарантирует судебную защиту прав и свобод каждому гражданину (ст. 46) в соответствии с положением ст. 8 Всеобщей декларации прав и свобод человека, устанавливающей право каждого человека «на эффективное восстановление прав компетентными национальными судами в случае нарушения его основных прав, предоставленных ему Конституцией или законом.

Статья 12 ГК РФ предусматривает способы защиты гражданских прав, в том числе и восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

Согласно ч. 1 ст. 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

В силу ч. 1 ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Согласно ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В частности, гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему, вследствие неосновательного обогащения, вследствие иных действий граждан и юридических лиц.

Как установлено судом и подтверждается выписками из Единого государственного реестра недвижимости, нежилое помещение с кадастровым номером № по адресу: <адрес>, принадлежит на праве собственности ФИО4 (дата государственной регистрации права 18.12.2018 года); нежилые помещения с кадастровыми номерами № и № по адресу: <адрес>, принадлежат на праве собственности ФИО3 (дата государственной регистрации права 08.05.2019 года и 13.08.2019 года на помещение с кадастровым номером 26:33:150215:103); нежилое помещение с кадастровым номером №, находящееся по адресу: <адрес> принадлежит на праве собственности ФИО8 (дата государственной регистрации права 08.11.2018 года) (том 2, л.д.88-127).

Делами правоустанавливающих документов на спорные объекты недвижимости, истребованными по судебному запросу, подтверждаются следующие юридически значимые обстоятельства:

По договору купли-продажи от 10 мая 2018 года, заключённому между Обществом в лице генерального директора ФИО7 и ФИО6, спорные объекты недвижимости проданы ФИО6 за 3 000 000 рублей в рассрочку на 36 месяцев без возникновения у продавца залога (том 3, л.д.28-31).

На основании договора купли-продажи от 04 июня 2018 года нежилое помещение с кадастровым номером 26:33:150215:102 площадью 43,5 кв.м. за 850 000 рублей куплено ФИО11 у ФИО6, которому нежилое помещение принадлежало на основании договора купли-продажи нежилых помещений от 10 мая 2018 года, дата государственной регистрации права 16 мая 2018 года, что подтверждалось выпиской из ЕГРН от 17 мая 2018 года. Согласно п. 4 договора расчёт между сторонами произведён до подписания договора. Пунктом 5 договора предусмотрено, что указанная недвижимость никому другому не продана, не подарена, не заложена, не обременена правами третьих лиц, в споре и под арестом (запрещением) не состоит (том 3, л.д. 3-4).

Впоследствии на основании договора мены от 14 декабря 2018 года нежилое помещение с кадастровым номером 26:33:150215:102 площадью 43,5 кв.м. перешло в собственность ФИО4 от ФИО11 (том 5, л.д.149-150).

Между ФИО6 и ФИО2 31 октября 2018 года заключён договор купли-продажи нежилого помещения с кадастровым номером № площадью 23,5 кв.м., офис 1104, по адресу: <адрес>. Имущество продано за 450 000 рублей. В п. 2 договора отмечено, что нежилое помещение (офис № 1104) принадлежит продавцу на основании договора купли-продажи нежилых помещений от 10 мая 2018 года, право на нежилое помещение зарегистрировано в установленном порядке 16 мая 2018 года. Стороны произвели полный расчёт до подписания договора (п. 3). Продавец гарантирует, что до подписания настоящего договора указанное недвижимое имущество никому другому не продано, не подарено, не заложено, в споре и под арестом (запрещением) не состоит (п. 5) (том 2, л.д.165-166).

06 мая 2019 года ФИО3 по договору купли-продажи приобрела у ФИО6 пять нежилых помещений с кадастровыми номерами № по адресу: <адрес>, за 4 131 000 рублей. В п. 2 данного договора указано, что нежилые помещения принадлежат продавцу на основании договора купли-продажи нежилых помещений от 10 мая 2018 года, заключённого в простой письменной форме, право зарегистрировано в установленном порядке 16 мая 2018 года. Стороны произвели расчёт в полном объёме до подписания договора (п. 4). Имущество также фактически передано до подписания договора без составления передаточного акта (п. 6). Продавец гарантирует, что недвижимость законно принадлежит ему на праве собственности, никому не продана, не подарена, не обменена, в споре, под арестом или запрещением не состоит, рентой или какими-либо иными обязательствами не обременена (п. 10) (том 2, л.д.136-138).

05 августа 2019 года между ФИО3 и ФИО6 заключён договор купли-продажи нежилого помещения с кадастровым номером №, офис 1107, которое расположено по адресу: <адрес>. В п. 1 договора отмечено, что нежилое помещение принадлежит продавцу на основании договора купли-продажи нежилых помещений от 10 мая 2018 года, что подтверждено записью о регистрации в ЕГРН от 16 мая 2018 года. Цена имущества составила 840 000 рублей, расчёт между сторонами произведён до подписания договора (п. 2). На момент совершения сделки недвижимость никому не продана, не заложена, не подарена, в споре и под запрещением (арестом) не состоит (п. 3) (том 2, л.д.223-224).

При заключении договоров купли-продажи с ФИО3, ФИО2, ФИО11 ФИО6 представлено нотариально удостоверенное согласие супруги (серия № от ДД.ММ.ГГГГ) ФИО13 на продажу спорных нежилых помещений (том 2, л.д.163-164).

Ранее указанные выше спорные объекты недвижимости, до мая 2018 года принадлежали на праве собственности Обществу.

В соответствии с пунктами 1 и 2 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Как предусмотрено п. 1 ст. 168 ГК РФ, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Так, п. 1 ст. 10 ГК РФ установлен запрет на злоупотребление правом, заключающийся в том, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.

В п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъясняется, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

Стороной истца приведены доводы в обоснование требования о признании договора купли-продажи от 10 мая 2018 года недействительной сделкой с учётом положений п. 1 ст. 10 и п. 1 ст. 168 ГК РФ, с которыми суд не может согласиться.

Обществом на основании решения Совета директоров от 23 ноября 2018 года 19 декабря 2018 года составлен акт о результатах проверки по фактам выявленных нарушений, допущенных генеральным директором Общества ФИО7, в котором указано, что в период деятельности ФИО7 отчуждено в пользу ФИО6 имущество Общества (5 нежилых помещений), расположенное в г.Пятигорске. Имеется заинтересованность в данных сделках и отсутствует одобрение Совета директоров Общества (том 1, л.д.168-169).

21 декабря 2018 года ФИО7, с должности генерального директора Общества уволена по п. 9 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации за принятие необоснованного решения, повлекшего за собой нарушение сохранности имущества, на основании приказа о прекращении трудового договора с работником от 21 декабря 2018 года (том 1, л.д.170).

По Уставу Общества, утверждённому 24 февраля 2016 года, п. 9.3 предусмотрено, что к компетенции Совета директоров Общества относятся следующие вопросы, в частности, одобрение крупных сделок (как такие сделки определены в ст. 46 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»), связанных с приобретением или отчуждением имущества, стоимость которого составляет от 25 % до 50 % стоимости имущества Общества; одобрение сделок или иных действий, совершаемых генеральным директором Общества, которые требуют предварительного одобрения Советом директоров в соответствии с п. 10.3 Устава. В п. 10.3 Устава указано, что генеральный директор совершает следующие действия только при условии предварительного одобрения Советом директоров, в том числе, приобретение, отчуждение или обременение недвижимого имущества, земельных участков, сервитутов или иных прав на недвижимость (том 4, л.д.127-140).

Истцом представлено заявление от 21 ноября 2019 года, имеющее апостиль, и переведённое с турецкого на русский язык, от Чаглара Гогуса о том, что он 01 марта 2018 года не принимал участие в заседании Совета директоров по вопросу об одобрении сделки по продаже нежилых помещений, принадлежащих Обществу, расположенных по адресу: <адрес>. По этому вопросу он никогда не голосовал. Согласие Совета директоров никогда не выдавалось и ни одно лицо не было уполномочено. Протокол № 4 от 01 марта 2018 года он никогда не подписывал, подпись на документе отличатся от его подписи и подпись поставлена не им (том 5, л.д.23).

Также имеется решение единственного участника № б/н Общества от 15 февраля 2018 года о прекращении полномочий в качестве члена Совета директоров Общества с 15 февраля 2018 года Регины Фон Флемминг (том 5, л.д.26).

С указанными доводами Общества, суд согласиться не может, поскольку для оспаривания решений Общего собрания Общества либо Совета директоров предусмотрен установленный законодательством порядок. Суд полагает, что в случае несоответствия подписи в протоколе № 4 от 01 марта 2018 года подписи Чаглара Гогуса, данное обстоятельство может быть подтверждено только в случае проведения почерковедческой экспертизы, о производстве которой никто из участников процесса не ходатайствовал перед судом. Визуально имеющиеся в документах подписи схожи, опровержения этому в виде надлежащих письменных доказательств согласно ст. 60 ГПК РФ не представлено, а Общество, ссылаясь на фальсификацию подписи в заявлении, защищает свои права, при этом решение Совета директоров не оспорено в судебном порядке и не признано недействительным вступившим в законную силу решением суда.

Суд критически относится и к решению единственного участника № б/н Общества от 15 февраля 2018 года о прекращении полномочий в качестве члена Совета директоров Общества с 15 февраля 2018 года Регины Фон Флемминг, соглашаясь с разумными доводами представителя ответчика ФИО4, что у суда и других участников процесса в настоящее время отсутствует возможность проверить реальный период времени принятия данного решения.

Протокол № 4 от 01 марта 2018 года Совета директоров, в котором отражено одобрение Советом директоров совершения ФИО7 продажи спорных помещений суд считает подтверждением направленности воли Общества на отчуждение принадлежащего ему спорного недвижимого имущества. С учётом полученного одобрения и необходимым для заключения сделки объёмом полномочий генеральным директором ФИО7 была установлена продажная стоимость недвижимости, балансовая стоимость которой на 2015 года по данным Общества составляла 3 969 640 рублей 56 копеек (том 1, л.д.108).

Тут стоит обратить внимание на то, что Общество не доказало в условиях состязательности процесса, что заключённая ФИО7 как генеральным директором сделка 10 мая 2018 года квалифицировалась для Общества как крупная при наличии у сделки двух признаков, предусмотренных п. 1 ст. 46 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", (количественного и качественного), так как любая сделка Общества считается совершённой в пределах обычной хозяйственной деятельности, пока не доказано иное (п. 8 ст. 46 указанного Закона).

Нельзя согласиться с доводом стороны истца о быстрой перепродаже спорного имущества, так как все сделки по его отчуждению были совершены в течение года и даже более, что подтверждается относимыми, допустимыми и достаточными доказательствами.

Относительно довода Общества об осознании ФИО7 незаконности реализации спорного имущества, что обусловлено подписанием последней мирового соглашения от 25 января 2019 года, то суд критически оценивает представленный документ, который не позволяет определить полномочия лица, действующего в интересах Общества, но считает, что Общество таким образом пыталось урегулировать спор именно с бывшим генеральным директором Общества ФИО7, так как п. 7.5 дополнительного соглашения № 3 к трудовому договору № 18/17 от 06 марта 2017 года от 10 января 2018 года предусмотрено следующее: в случаях, когда убытки причинены Обществу виновными действиями (бездействием) генерального директора, Общество вправе взыскать с генерального директора в судебном порядке убытки в полном размере, причинённые Обществу в связи с таким нарушением (том 1, л.д.155, том 2, л.д.57). Заслуживает внимания указание в мировом соглашении от 25 января 2019 года размер убытков, определённых Обществом в сумме 5 000 000 рублей, что, по мнению, суда, не согласуется с позицией стороны истца о причинении Обществу ущерба путём занижения стоимости отчуждённых спорных помещений по цене в 3-5 раз ниже рыночной.

На основании изложенного выше, суд считает, что Обществом не доказана та совокупность оснований, которая бы позволила удовлетворить требования истца и признать сделку, совершённую 10 мая 2018 года, недействительной по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 10 и п. 1 ст. 168 ГК РФ.

Положениями п. 1 ст. 174 ГК РФ определено, что если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором или положением о филиале или представительстве юридического лица либо полномочия действующего от имени юридического лица без доверенности органа юридического лица ограничены учредительными документами юридического лица или иными регулирующими его деятельность документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или такой орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об этих ограничениях.

Как установлено судом и следует из материалов дела, в протоколе заседания Совета директоров Общества, проведённого 09 января 2018 года, с участием четырёх членов Совета директоров (Чаглар Гогус, Регина Фон Флемминг, ФИО14, ФИО15), отражено принятие решения об избрании на должность генерального директора Общества ФИО7 (том 3, л.д.38-40).

Согласно протоколу № 4 решений Совета директоров Общества от 01 марта 2018 года с участием четырёх членов Совета директоров (Чаглар Гогус, Регина Фон Флемминг, ФИО7, ФИО15) на повестку дня поставлен вопрос об одобрении в соответствии с п. 10.3.3 Устава Общества сделок, которые должны быть одобрены Советом директоров. В результате голосования одобрена сделка продажи в <адрес>, спорных нежилых помещений, принадлежащих ООО «ПМХ». Генеральному директору Общества поручено подписание соответствующего договора и иных необходимых документов (том 3, л.д.42-44).

Пункт 3 ст. 43 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" закрепляет, что решение совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа общества, коллегиального исполнительного органа общества или управляющего, принятое с нарушением требований настоящего Федерального закона, иных правовых актов Российской Федерации, устава общества и нарушающее права и законные интересы участника общества, может быть признано судом недействительным по заявлению этого участника общества. Суд с учетом всех обстоятельств дела вправе оставить в силе обжалуемое решение, если допущенные нарушения не являются существенными и решение не повлекло за собой причинение убытков обществу или данному участнику общества либо возникновение иных неблагоприятных последствий для них.

Судом выше проанализированы представленные Обществом заявление Чаглара Гогуса с образцами его подписей, решение единственного участника Общества от 15 февраля 2018 года о выведении Регины Фон Флемминг из состава Совета директоров и дана оценка данным доказательствам. Сведений об оспаривании участником Общества в судебном порядке принятого Советом директоров Общества 01 марта 018 года решения по одобрению сделки по продаже спорного имущества генеральным директором Общества ФИО7 суду стороной истца не представлено, поэтому довод Общества о совершении ФИО7 от имени Общества сделки 10 мая 2018 года в отсутствие одобрения Общества и в нарушение Устава Общества не может быть принят как обоснованный и подтверждённый надлежащими доказательствами.

Соответственно, у суда отсутствуют основания для признания сделки купли-продажи от 10 мая 2018 года недействительной в соответствии с п. 1 ст. 174 ГК РФ.

Вместе с тем заслуживает внимания аргументация Общества о признании сделки, совершённой 10 мая 2018 года, недействительной согласно п. 2 ст. 174 ГК РФ.

Сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица (п. 2 ст. 174 ГК РФ).

В силу пункта 6 ст. 45 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" Сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, может быть признана недействительной (п. 2 ст. 174 ГК РФ) по иску общества, члена совета директоров (наблюдательного совета) общества или его участников (участника), обладающих не менее чем одним процентом общего числа голосов участников общества, если она совершена в ущерб интересам общества и доказано, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и (или) об отсутствии согласия на ее совершение. При этом отсутствие согласия на совершение сделки само по себе не является основанием для признания такой сделки недействительной. Ущерб интересам общества в результате совершения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, предполагается, если не доказано иное, при наличии совокупности следующих условий: отсутствует согласие на совершение или последующее одобрение сделки; лицу, обратившемуся с иском о признании сделки недействительной, не была по его требованию предоставлена информация в отношении оспариваемой сделки в соответствии с абзацем первым настоящего пункта.

Из представленного суду стороной истца дополнительного соглашения № 3 от 10 января 2018 года к трудовому договору № 18/17 от 06 марта 2017 года усматривается, что с 10 января 2018 года Общество приняло ФИО7 на должность генерального директора Общества, который является единоличным исполнительным органом Общества, подотчётен Совету директоров Общества. Генеральный директор совершает только при условии предварительного одобрения Советом директоров действия по отчуждению недвижимого имущества, обязан сообщать Обществу обо всех сделках, в совершении которых он имеет заинтересованность. ФИО7 заполнена форма работодателя, в которой она в качестве ближайших родственников указывает ФИО13 – мать, ФИО6 – отца (том 1, л.д.144-162).

В материалах дела отсутствуют сведения о сообщении Обществу о сделке, в которой ФИО7 имела заинтересованность, либо о последующем одобрении Обществом такой сделки как сделки, совершённой с заинтересованностью.

При этом Верховный Суд РФ при указанных условиях разъясняет в п. 27 постановления Пленума от 26.06.2018 N 27 "Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность", что по смыслу абзацев четвертого - шестого пункта 6 статьи 45 Закона об обществах с ограниченной ответственностью содержащаяся в них презумпция ущерба от совершения сделки подлежит применению только при условии, что другая сторона оспариваемой сделки знала или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и (или) об отсутствии согласия на ее совершение. Применительно к сделкам с заинтересованностью судам надлежит исходить из того, что другая сторона сделки (ответчик) знала или заведомо должна была знать о наличии элемента заинтересованности, если в качестве заинтересованного лица выступает сама эта сторона сделки или ее представитель, изъявляющий волю в данной сделке, либо их супруги или родственники, названные в абзаце втором пункта 1 статьи 45 Закона об обществах с ограниченной ответственностью.

Таким образом, суд находит обоснованными доводы Общества о том, что такая сделка, совершённая генеральным директором ФИО7, уволенной 21 декабря 2018 года с должности генерального директора Общества, с ФИО6, являющимся отцом ФИО7, содержит презумпцию ущерба для Общества и должна быть признана недействительной по п. 2 ст. 174 ГК РФ.

Разрешая заявленные ответчиками ФИО2 и ФИО3 ходатайства о применении последствий пропуска срока исковой давности Обществом по требованию о признании сделки купли-продажи нежилых помещений от 10 мая 2018 года недействительной, суд находит их необоснованными ввиду следующего:

Согласно п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Подпунктом 3 п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 N 27 "Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность" указано, что предполагается, что участник должен был узнать о совершении сделки с нарушением порядка совершения крупной сделки или сделки с заинтересованностью не позднее даты проведения годового общего собрания участников по итогам года, в котором была совершена оспариваемая сделка, за исключением случаев, когда информация о совершении сделки скрывалась от участников и (или) из предоставлявшихся участникам при проведении общего собрания материалов нельзя было сделать вывод о совершении такой сделки (например, если из бухгалтерского баланса не следовало, что изменился состав основных активов по сравнению с предыдущим годом).

Как установлено судом, 19 декабря 2018 года Обществом на основании решения Совета директором от 23 ноября 2018 года составлен акт о результатах проверки по фактам выявленных нарушений, допущенных генеральным директором Общества ФИО7, где зафиксирован факт продажи пяти нежилых помещений в г.Пятигорске (том 1, л.д.168).

Таким образом, суд исходит из того, что Обществу стало известно о нарушении его прав в ноябре 2018 года, а с соответствующим иском в защиту своих прав истец обратился в суд 23 августа 2019 года согласно штемпелю на конверте (том 1, л.д.202), то есть в пределах установленного гражданским законодательством годичного срока.

Признавая исковые требования Общества об истребовании нежилых помещений из незаконного владения ФИО3, ФИО2 и ФИО4 необоснованными и удовлетворяя встречные исковые требования ФИО2 и ФИО3 о признании их добросовестными приобретателями, суд исходит из следующего:

Согласно ст. 301 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Пунктом 1 ст. 302 ГК РФ установлено, что если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Согласно п. 5 ст. 10 этого же кодекса добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении (п. 32).

В соответствии со ст. 302 ГК РФ ответчик вправе возразить против истребования имущества из его владения путем представления доказательств возмездного приобретения им имущества у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем он не знал и не должен был знать (добросовестный приобретатель) (п. 37).

Собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества (п. 38).

Собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли (п. 39).

Из приведенных правовых норм и акта их толкования следует, что при рассмотрении иска собственника об истребовании имущества из незаконного владения лица, к которому это имущество перешло на основании сделки, юридически значимыми и подлежащими судебной оценке обстоятельствами являются наличие либо отсутствие воли собственника на выбытие имущества из его владения, возмездность или безвозмездность сделок по отчуждению спорного имущества, а также соответствие либо несоответствие поведения приобретателя имущества требованиям добросовестности.

При этом бремя доказывания факта выбытия имущества из владения собственника помимо его воли, а в случае недоказанности этого факта - бремя доказывания недобросовестности приобретателя возлагается на самого собственника.

Отсутствие воли собственника на передачу имущества во владение иному лицу, так и недобросовестность поведения приобретателя являются достаточными основаниями для удовлетворения виндикационного иска.

Разрешая по существу виндикационный иск Общества, суд учитывает правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, согласно которой приобретатель недвижимого имущества в контексте п. 1 ст. 302 ГК РФ в его конституционно-правовом смысле в правовой системе Российской Федерации является добросовестным приобретателем применительно к имуществу, право на которое в установленном законом порядке зарегистрировано за отчуждателем, если только из установленных судом обстоятельств дела с очевидностью не следует, что этот приобретатель знал об отсутствии у отчуждателя права распоряжаться данным имуществом либо, исходя из конкретных обстоятельств дела, не проявил должной разумной осторожности и осмотрительности, при которых мог узнать об отсутствии у последнего такого права (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 22 июня 2017 г. N 16-П по делу о проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина ФИО21).

Согласно п. 2 ст. 1 ГК РФ в число основных начал гражданского законодательства входит приобретение и осуществление гражданских прав субъектами гражданских правоотношений в своей воле и в своём интересе.

В силу п. 1 ст. 2 ГК РФ гражданские правоотношения основаны на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников.

Исходя из смысла п. 3 ст. 154 ГК РФ обязательным условием совершения двусторонней (многосторонней) сделки, влекущей правовые последствия для её сторон, является наличие согласованной воли таких сторон.

Действия стороны гражданско-правовых отношений могут быть признаны совершёнными по её воле только в случае, если такая воля была детерминирована собственными интересами и личным усмотрением указанной стороны.

Вместе с тем, судом установлено, что спорные нежилые помещения выбыли из владения Общества в результате действий самого Общества в лице единоличного исполнительного органа – генерального директора Общества ФИО7 при наличии одобрения Общества на продажу спорной недвижимости, что подтверждается протоколом № 4 от 01 марта 2018 года Совета директоров, который был принят государственным регистрационным органом при осуществлении государственной регистрации сделки, путём заключения сделки купли-продажи нежилых помещений 10 мая 2018 года.

Факта заключения сделки от 10 мая 2018 года от имени Общества неуполномоченным лицом либо в отсутствие одобрения Совета директоров Общества судом не установлено.

При этом факт оплаты ФИО2 и ФИО3, покупателями приобретаемого по договорам купли-продажи имущества у ФИО6, не опровергнут, расчёт произведён участниками сделки до подписания договоров купли-продажи, претензий у сторон друг к другу не имелось. Доказательств обратного суду не представлено.

Ответчик ФИО4 вообще получил спорное нежилое помещение на основании договора мены равнозначных помещений.

Статьей 1 ГК РФ предусмотрено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (п. 3).

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п.4).

В п. 38 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" разъяснено, что собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества.

Следовательно, при квалификации действий приобретателя имущества как добросовестных или недобросовестных суду следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей в получении необходимой информации и реализующего исключительно законные интересы.

Исходя из положений ст. 196 ГПК РФ суд, рассматривая виндикационные требования, обязан дать оценку всем фактическим обстоятельствам, которые могут свидетельствовать об осведомленности приобретателя имущества о незаконности выбытия этого имущества из владения собственника, а также о том, что при надлежащей степени заботливости и осмотрительности ответчик должен был воздержаться от приобретения имущества.

Как отмечает Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.04.2003 N 6-П "По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19 и ФИО20", конституционные принципы свободы экономической деятельности и свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств предполагают наличие надлежащих гарантий стабильности, предсказуемости и надежности гражданского оборота, которые не противоречили бы индивидуальным, коллективным и публичным правам и законным интересам его участников. Поэтому, осуществляя в соответствии со статьями 71 (пункты "в" и "о") и 76 Конституции Российской Федерации регулирование оснований возникновения и прекращения права собственности и других вещных прав, договорных и иных обязательств, оснований и последствий недействительности сделок, федеральный законодатель должен предусматривать такие способы и механизмы реализации имущественных прав, которые обеспечивали бы защиту не только собственникам, но и добросовестным приобретателям как участникам гражданского оборота. В противном случае для широкого круга добросовестных приобретателей, проявляющих при заключении сделки добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность, будет существовать риск неправомерной утраты имущества, которое может быть истребовано у них в порядке реституции. Подобная незащищенность вступает в противоречие с конституционными принципами свободы экономической деятельности и свободы договоров, дестабилизирует гражданский оборот, подрывает доверие его участников друг к другу, что несовместимо с основами конституционного строя Российской Федерации как правового государства, в котором человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита - обязанность государства.

В этом же Постановлении отмечено, что приобретатель не может быть признан добросовестным, если к моменту совершения возмездной сделки в отношении спорного имущества имелись притязания третьих лиц, о которых ему было известно, и если такие притязания впоследствии признаны в установленном порядке правомерными.

Судом установлено, что ответчики ФИО3 и ФИО2, заключая договоры купли-продажи нежилых помещений с ФИО6, проверили наличие притязаний третьих лиц на объекты недвижимости, факт надлежащей регистрации права собственности за продавцом, подтверждённый выписками из Единого государственного реестра недвижимости, наличие согласия супруги ФИО6 на продажу спорных объектов недвижимости, не усмотрев разумных оснований для воздержания от совершения сделок по приобретению спорного имущества.

Как уже отмечалось, ответчик ФИО4, владевшим на протяжении длительного времени нежилым помещением в деловом центре, заключил договор мены с собственником равнозначного нежилого помещения ФИО11 для удобства использования прилегающего помещения в виде коридора, при отсутствии каких-либо оснований для сомнений при заключении сделки, поскольку ФИО11 владеет иными помещениями на этаже 11 в деловом центре, стороны сделки знают друг друга.

В данном случае, заслуживает внимания ст. 1 Федерального закона от 16.12.2019 N 430-ФЗ "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации", которой п. 6 ст. 8.1 ГК РФ дополнен абзацем следующего содержания: "Приобретатель недвижимого имущества, полагавшийся при его приобретении на данные государственного реестра, признается добросовестным (статьи 234 и 302), пока в судебном порядке не доказано, что он знал или должен был знать об отсутствии права на отчуждение этого имущества у лица, от которого ему перешли права на него."

Указанный Закон вступит в силу с 01 января 2020 года, но он отражает тенденцию современного гражданского законодательства, направленную на защиту прав граждан при приобретении объектов недвижимости, на отсутствие у них административного ресурса, позволяющего в полной мере провести мониторинг судьбы объекта недвижимости с целью возможного исключения в будущем истребования у них такого имущества как у лиц, незаконно владеющих им. К тому же, актуальность этой правовой новеллы направлена и на стабилизацию гражданско-правовых отношений и оборота.

Судом отклоняются доводы Общества о том, что участники сделок должны были дополнительные меры предпринять для проверки приобретаемых помещений, поскольку сделка ФИО4 по обмену помещениями совершалась между собственниками нежилых помещений на одном этаже, знакомыми между собой, при проверке всех необходимых для заключения сделки документов. ФИО4 убедился в том, что право ФИО11 зарегистрировано на нежилое помещение, которое не обременено правами третьих лиц. Такие же действия были предприняты и ответчиками ФИО2 и ФИО3 при покупке спорных помещений непосредственно у ФИО6, который имел право на продажу данного имущества. Оспариваемая сделка от 10 мая 2018 года прошла правовую экспертизу в регистрирующем органе, право собственности на спорное имущество за ФИО6 было зарегистрировано в установленном законом порядке.

Отклоняется довод стороны истца, что ответчики, как индивидуальные предприниматели должны были усомниться в праве ФИО6 на продажу нежилых помещений. Ответчик ФИО3 открыла статус индивидуального предпринимателя только после заключения первого договора купли-продажи нежилых помещений. Кроме того, сторона ответчиков указывала на то, что приобретали они это имущество как физические лица. Суд полагает, что ответчики проявили должную разумную осторожность и осмотрительность, приобретая спорное недвижимое имущество.

Таким образом, судебной практикой признаются разумными и осмотрительными действия, свидетельствующие об ознакомлении со сведениями из Единого государственного реестра недвижимости, подтверждающими право собственности лица, отчуждающего объект недвижимости, выяснение наличия обременений, приобретение недвижимости по цене, приближенной к рыночной стоимости.

Что касается цены, по которой ответчики ФИО3 и ФИО2 приобрели спорные объекты недвижимости, то суд находит довод Общества о занижении стоимости продажи помещений в 3-5 раз необоснованным.

Стороной истца представлен отчёт № №, составленный ООО АФ «Аудит-консалтинг», согласно выводам которого, по мнению оценщика, рекомендуемая рыночная стоимость оцениваемого имущества (указанных выше 8 нежилых помещений) в указанных целях, полученная с применением сравнительного и доходного подходов оценки, по состоянию на дату оценки – 02 декабря 2015 года, составила 11 930 000 рублей (том 1, л.д.37-137).

Сторона ответчика ФИО3, в свою очередь, в качестве довода о добросовестности приобретения спорного имущества указала на разумность цены нежилых помещений, за которую они были приобретены у продавца ФИО6, и представила отчёт об оценке №, дата оценки 06 мая 2019 года, подготовленному ООО «Деловой партнер», согласно которому нежилое помещение, назначение нежилое, общей площадью 43,5 кв.м., этаж 11, кадастровый номер №, по адресу: <адрес>, имеет рекомендуемую итоговую величину рыночной стоимости с учётом округления в 944 700 рублей (том 5, л.д.31-137).

На отчёт об оценке №, дата оценки 06 мая 2019 года, подготовленный ООО «Деловой партнер», стороной истца по первоначальному иску в условиях состязательности процесса представлена рецензия № от 09 декабря 2019 года (том 5, л.д.191-234).

В связи с указанными обстоятельствами на основании определения суда от 11 декабря по настоящему делу назначена судебная товароведческая экспертиза, по результатам которой получено заключение эксперта № 347/19 от 20 декабря 2019 года.

В заключении эксперта № 347/19 от 20 декабря 2019 года содержатся следующие выводы о рыночной стоимости спорных объектов, расположенных на 11 этаже по <адрес>, в <адрес> края: офис 1102 с кадастровым номером № площадью 42,10 кв.м. – 1 101 000 рублей по состоянию на 06 мая 2019 года; офис 1101 с кадастровым номером № площадью 42,10 кв.м. – 1 101 000 рублей по состоянию на 06 мая 2019 года; офис 1108 с кадастровым номером № площадью 43,50 кв.м. – 1 068 000 рублей по состоянию на 14 декабря 2018 года; офис 1107 с кадастровым номером № площадью 43,50 кв.м. по состоянию на 05 августа 2019 года; офис 1106 с кадастровым номером № площадью 43,50 кв.м. – 1 137 000 рублей по состоянию на 06 мая 2018 года; офис 1104 с кадастровым номером № площадью 23,50 кв.м.- 506 000 рублей по состоянию на 31 октября 2018 года; офис 1109 с кадастровым номером № площадью 43,50 кв.м. – 1 137 000 рублей по состоянию на 06 мая 2019 года; офис 1103 с кадастровым номером № площадью 42,10 кв.м. – 1 101 000 рублей по состоянию на 06 мая 2019 года. Общая стоимость восьми спорных помещений составила 8 220 500 рублей (том 6, л.д.4-94).

В соответствии со ст. 55 ГПК РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, которые могут быть получены также из заключения экспертов.

Согласно ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

На основании ст. 55 ГПК РФ заключение эксперта одно из средств, с использованием которого устанавливаются фактические данные, свидетельствующие о наличии или отсутствии обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. В силу ст. 86 ГПК РФ, разъяснений п. 7 постановления Пленума Верховного суда РФ от 19.12.2003 N 23 "О судебном решении" заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным ст. 67 ГПК РФ в соответствии со всеми имеющимися в деле доказательствами.

В силу ст. 59 ГПК РФ суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела.

В соответствии с положениями ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлениях неоднократно указывал, что из взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1), 52, 53 и 120 Конституции Российской Федерации вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда (определение от 17 июля 2007 года № 566-О-О, от 18 декабря 2007 года № 888-О-О, от 15 июля 2008 года № 465-О-О и другие). При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что вместе с тем не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Суд оценивает заключение экспертов с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу

Данное заключение является достоверным, научно-обоснованным, объективным, выводы эксперта неясностей и разночтений не содержат, оно соответствует требованиям действующего законодательства.

Каких-либо достоверных и убедительных доказательств, опровергающих заключение судебной экспертизы, или позволяющих усомниться в правильности или обоснованности данного заключения, сторонами не представлено

Оснований не доверять выводам судебной экспертизы у суда не имеется, поскольку она назначена и проведена в соответствии с нормами действующего законодательства, а доказательств, указывающих на недостоверность проведённой экспертизы, либо ставящих под сомнение её выводы сторонами не представлено, эксперты предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, у суда отсутствуют основания сомневаться в их компетентности и квалификации, поэтому суд кладёт в основу решения суда данное заключение эксперта № 347/19 от 20 декабря 2019 года, отклоняя представленные сторонами отчётами об оценке недвижимого имущества.

При этом суд принимает во внимание, что цена каждого из приобретённых шести нежилых помещений ФИО3 и цена одного нежилого помещения, купленного ФИО2, не намного ниже среднерыночной цены, установленной по заключению эксперта № 347/19 от 20 декабря 2019 года, то есть цена покупки по договорам купли-продажи является приближенной к рыночной стоимости имущества. В данном случае, объекты недвижимого имущества приобретены по цене не ниже кадастровой стоимости объектов, что подтверждается выписками из Единого государственного реестра недвижимости кадастровыми делами объектов недвижимости (том 4, л.д.2-69).

Кроме того, разумным видится довод стороны ответчиков о том, что продавцом при продаже недвижимости может быть указана любая цена, но насколько она будет соответствовать сложившейся на рынке недвижимости ситуации, насколько предложение будет соответствовать спросу, поскольку при завышении стоимости имущества продавец, желающий его реализовать, может длительное время продавать такой объект, в данном случае недвижимости. По этим основаниям судом учтены выводы заключения эксперта, кадастровая стоимость объектов.

Ответчик ФИО6 отказался от реализации своих процессуальных прав и изложения своей позиции по настоящему спору. При этом суду не представлены надлежащие доказательства неполучения отчуждателем в полном объёме платы или иное встречное предоставление за продажу им спорного имущества другим ответчикам.

Отклоняется довод Общества в обоснование недобросовестности поведения ответчиков по быстрой перепродаже спорного имущества. В целом, все сделки по отчуждению нежилых помещений ФИО6 были совершены в течение года с даты совершения оспариваемой сделки от 10 мая 2018 года.

Также не принимается ввиду его необоснованности и неподтверждённости довод Общества о том, что ответчики ФИО3 и ФИО2 могли знать и должны были узнать, что генеральный директор ФИО7 и покупатель ФИО6 по сделке от 10 мая 2018 года являются родственниками, что ФИО9 А,Д. не имел права отчуждать спорные нежилые помещения.

Так, положениями п. 1 ст. 10 ГК РФ установлен прямой запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом); в силу п. 2 той же статьи, в случае несоблюдения требований, предусмотренных п. 1, суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом; согласно п. 4 той же статьи, никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

По смыслу приведенных выше законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.

Суд считает заслуживающими внимание аргументы стороны ответчиков о наличии злоупотребления правом со стороны Общества, которые выражаются в том, что представляется сомнительным, нелогичным, непоследовательном при сложившихся обстоятельствах modus operandi (образ действия) Общества, единственным учредителем которого является Мрабридж ФИО22 (страна происхождения – Нидерланды), с размером уставного капитала в 4 340 021 174,08 рублей, с наличием целого юридического департамента, которое узнало об отчуждении своего имущества исходя из представленных материалов дела в ноябре 2018 года и не предпринимало никаких попыток к возврату данной недвижимости вплоть до заключения между ФИО6 и ФИО3 договора купли-продажи последнего нежилого помещения в августе 2019 года. При изложенных обстоятельствах, довод представителя Общества о поиске квалифицированного юриста-представителя в г.Москве и необходимости подготовки требуемого пакета документов для обращения в суд в течение такого продолжительного времени не убедителен и оценивается критически. Данные обстоятельства позволяют суду прийти к выводу о злоупотреблении Обществом своими правами и недобросовестности его поведения.

Таким образом, принимая во внимание приведённые правовые нормы, установленные юридически значимые для разрешения спора обстоятельства, суд не находит правовых оснований для удовлетворения виндикационных требований Общества. Напротив, считает, что имеются законные основания для удовлетворения встречных требований ФИО3 и ФИО2 о признании последних добросовестными приобретателями объектов недвижимого имущества.

Вместе с тем, Общество не лишено своего права на защиту путём обращения с соответствующими требованиями о возмещении убытков, в частности, к ФИО7, что прямо предусмотрено дополнительным соглашением № 3 от 10 января 2018 года к трудовому договору № 18/17 от 06 марта 2017 года, п. 7.5 (том 1, л.д.144-160).

В соответствии со ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

В силу абз. 2 ч. 2 ст. 85 ГПК РФ эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до её проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесённых расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учётом положений ч. 1 ст. 96 и ст. 98 ГПК РФ.

На основании ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесённые по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 ГПК РФ.

Определением суда от 11 декабря 2019 года назначалась судебная экспертиза, после проведения которой заключение эксперта № 347/19 от 20 декабря 2019 года, выполненное ООО «Межрегиональный Экспертный Центр «Флагман», направлено в суд вместе с заявлением о возмещении расходов на проведение экспертизы в размере 60 000 рублей, поскольку оплата экспертизы Обществом не произведена.

Таким образом, расходы на судебную экспертизу подлежат взысканию с истца в пользу ООО «Межрегиональный Экспертный Центр «Флагман» в полном объёме.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования общества с ограниченной ответственностью «Пронто Медиа Холдинг» к ФИО6, ФИО2, ФИО4, ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи нежилых помещений, истребовании имущества из чужого незаконного владения удовлетворить в части.

Признать недействительным договор купли-продажи нежилых помещений от 10 мая 2018 года, заключённый между ООО «Пронто Медиа Холдинг» (ИНН <***>) и ФИО6 (ИНН <***>).

В удовлетворении исковых требований общества с ограниченной ответственностью «Пронто Медиа Холдинг» к ФИО2 об истребовании принадлежащего ООО «Пронто Медиа Холдинг» (ИНН <***>) нежилого помещения с кадастровым номером №, находящегося по адресу: <адрес>, из незаконного владения ФИО2 отказать.

В удовлетворении исковых требований общества с ограниченной ответственностью «Пронто Медиа Холдинг» к ФИО4 об истребовании принадлежащего ООО «Пронто Медиа Холдинг» (ИНН <***>) нежилого помещения с кадастровым номером №, находящегося по адресу: <адрес>, из незаконного владения ФИО4 отказать.

В удовлетворении исковых требований общества с ограниченной ответственностью «Пронто Медиа Холдинг» к ФИО3 об истребовании принадлежащих ООО «Пронто Медиа Холдинг» (ИНН <***>) нежилых помещений с кадастровыми номерами №, находящихся по адресу: <адрес>, из незаконного владения ФИО3 отказать.

Встречные исковые требования ФИО2 к обществу с ограниченной ответственностью «Пронто Медиа Холдинг», ФИО6 о признании добросовестным приобретателем объекта недвижимого имущества удовлетворить.

Признать ФИО2 добросовестным приобретателем объекта недвижимого имущества – нежилого помещения с кадастровым номером №, площадью 23,5 кв.м., расположенного по адресу: <адрес>.

Встречные исковые требования ФИО3 к обществу с ограниченной ответственностью «Пронто Медиа Холдинг», ФИО6 о признании добросовестным приобретателем объектов недвижимого имущества удовлетворить.

Признать ФИО3 добросовестным приобретателем объектов недвижимого имущества – нежилых помещений с кадастровыми номерами №, расположенные по адресу: <адрес>.

Взыскать с общества с ограниченной ответственность «Пронто Медиа Холдинг» в пользу ООО «Межрегиональный Экспертный Центр «Флагман» судебные расходы по проведению судебной товароведческой экспертизы в размере 60 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Ставропольский краевой суд путём подачи апелляционной жалобы через Пятигорский городской суд Ставропольского края в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 31 декабря 2019 года.

Судья подпись Г.Ю. Полупан