Решение № 2-2016/2017 2-2522/2016 от 30 мая 2017 г. по делу № 2-2016/2017

Дело № 2-2016/2017


Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

31 мая 2017 года с.Б.Нагаткино

Ульяновский районный суд Ульяновской области в составе председательствующего судьи Мяльдзиной С.Н.,

с участием прокуроров Жовниренко В.В. и Малкина И.Н.,

при секретаре Валеевой А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Самарской области «Самарская городская клиническая больница № 2 имени Н.А. Семашко» о возмещении морального вреда в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Самарской области «Самарская городская клиническая больница № 2 имени Н.А. Семашко» (далее - ГБУЗ СО «СГКБ № 2 им.Н.А.Семашко») о возмещении морального вреда в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества. В обоснование указал, что в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего *** он (истец) получил ***, был доставлен в ГБУЗ СО «СГКБ № 2 им.Н.А.Семашко», где 05.07.2013 был прооперирован: ***. В больнице ему поставили диагноз: ***. На стационарном лечении в больнице находился с *** по ***.

В связи с полученной травмой *** был признан инвалидом *** группы.

Истец полагает, что ненадлежащее оказание медицинской помощи в ГБУЗ СО «СГКБ № 2 им.Н.А.Семашко» привело к ухудшению его здоровья. Последующим лечением в других медицинских учреждениях установлено, что ***, которая была осуществлена специалистами ГБУЗ СО «СГКБ № 2 им.Н.А.Семашко» при проведении платной операции 05.07.2013. Ненадлежащее оказание медицинской помощи специалистами вышеуказанного лечебного учреждения привело к необратимым последствиям в состоянии его здоровья, и причинило моральный вред. Добровольно возместить моральный вред ответчик отказался.

Истец ФИО1, ссылаясь на положения ст.ст. 1068, 1095 ГК РФ, просит взыскать с ГБУЗ СО «СГКБ № 2 им.Н.А.Семашко» компенсацию морального вреда в размере 9 000 000 руб.

Истец ФИО1, его представитель ФИО1 в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивали, поскольку считали, что истцу была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества.

В частности, сам истец утверждал, что *** была разрушена врачом во время операции по ***. Чтобы скрыть это, врач ФИО2 ***. Считал, что *** удалять не следовало, поскольку организм имеет свойство её рассасывать. В обоснование указанного ссылался на консультации врачей ГАУЗ «Республиканская клиническая больница Республики Татарстан», ФГБУ «ФЦТОЭ» Минздрава России г.Чебоксары, а также других специалистов, данные которых назвать отказался. *** до проведения операции подтверждается рентгеномснимком от 30.06.2013, а её разрушение именно во время операции - договором на оказание платных медицинских услуг от 05.07.2013 по ***, а также актом рентгенологического исследования от 05.04.2016, в котором указано, что *** образован в результате проведения ***. После проведенной операции ***, поставить её прямо не получалось. Пояснил, что ***. Поскольку при планируемой операции по эндопротезированию в ФГБУ «РНИИТО им.Р.Р.Вредена» г.Санкт-Петербурга врачи не дали никаких гарантий того, что он сможет нормально ходить, от операции он отказался. Также считал, что в результате ненадлежащего лечения у него развился ***. В целом некачественная медицинская помощь привела к утрате трудоспособности и получению *** группы инвалидности.

Представитель ФИО1 доводы истца полностью поддержал. С выводами комиссионной судебно-медицинской экспертизы оба не согласились, считали её необоснованной, полагали, что эксперты не ответили на поставленные вопросы.

Представитель ответчика ГБУЗ СО «СГКБ № 2 им.Н.А.Семашко» ФИО3 в судебном заседании против иска возражал, пояснил, что в ходе операции 05.07.2013 были обнаружены ***. Выводы комплексной судебно-медицинской экспертизы поддержал, считал, что причинно-следственной связи между ухудшением состояния здоровья истца, утратой им трудоспособности и допущенными недостатками диагностики не имеется. Несогласие истца с выводами двух судебно-медицинских экспертиз расценил как материальную позицию в отношении лечебного учреждения.

Представители третьих лиц Министерства здравоохранения Самарской области, ТФОМС Самарской области в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

Третье лицо ФИО2 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен.

Выслушав явившиеся стороны и их представителей, экспертов, прокурора Малкина И.Н., полагавшего необходимым отказать в удовлетворении иска, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

Под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. Указанное прямо следует из пункта 21 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Согласно части 2 и части 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме, лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Таким образом, установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что на потерпевшем лежит обязанность доказать факт причинения вреда, его размер, а также то обстоятельство, что причинителем вреда является именно ответчик (неправомерность действий, причинную связь между ними и ущербом). В свою очередь, на причинителя вреда возложена обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении вреда.

По смыслу приведенных правовых норм, для возникновения права на возмещение вреда необходимо наличие совокупности таких обстоятельств, как наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинно-следственной связи между наступлением вреда и противоправным поведением причинителя и его вина. В отсутствии хотя бы одного из этих условий материально-правовая ответственность ответчика не наступает. При этом истец освобожден от обязанности доказывания только последнего признака деликтного правоотношения - вины ответчика.

Из материалов дела следует, что истец ФИО1 в связи с травмой, полученной в дорожно-транспортном происшествии ***, с указанного времени по *** находился на стационарном лечении в травматологическом отделении ГБУЗ СО «СГКБ № 2 имени Н.А. Семашко».

Из медицинской документации следует, что при поступлении в лечебное учреждение ему были диагностированы *** Проведены противошоковоые мероприятия и медикаметозное лечение.

Планировалось проведение ***. От данной операции больной отказался.

Согласно договору на оказание платных медицинских услуг от 05.07.2013 истцом дано согласие на оперативное вмешательство путем ***. Получено письменное согласие на оперативное и медицинское вмешательство.

ФИО1 05.07.2013 проведена операция: *** Из протокола операция *** следует, что под ЭТН осуществлён ***. При дальнейшей ревизии выявлено, что ***. В операционную вызван зав.отделением ФИО4 В связи с интраоперационной находкой выполнить *** не представляется возможным. Решено произвести ***

Послеоперационный диагноз: ***.

15.07.2013 состояние больного удовлетворительное, ***). Больного готовят к выписке.

16.07.2013 ФИО1 выписывается на амбулаторное лечение, указано, что состояние больного удовлетворительное, ***

Лечащим врачом ФИО2 ФИО1 при выписке даны рекомендации, в том числе: ***

В период с *** по *** ФИО1 находился на стационарном лечении в ГУЗ «***», что подтверждается выпиской *** (т.1 л.д.213).

Как следует из пояснений ФИО1 во время стационарного лечения, гипсовая тазобедренная повязка, наложенная 15.07.2013, через 3 дня в ГУЗ «*** больница» была снята лечащим врачом.

Тем самым рекомендации врача ФИО2 о необходимости её сохранения в течении 3,5 месяцев не выполнены.

С *** по *** ФИО1 проходил лечение в травматологическом центре отделении ортопедии *** ГАУЗ «***». При выписке установлен диагноз: ***. *** больной ФИО1 переведен в отделение ***.

*** ФИО1 осмотрен травматологом-ортопедом ФГБУ «***» Минздрава России ***, установлен диагноз: ***

В период с *** по *** ФИО1 находился на лечение в ФГБУ «***» Минздрава России ***. Диагноз при поступлении: *** При выписке диагноз клинический заключительный: ***

Из выписного эпикриза (истории болезни ***) следует, что при поступлении больного ***.

*** и *** ФИО1 повторно осмотрен травматологом-ортопедом ФГБУ «***» Минздрава России ***. Диагнозы: *** Рекомендовано: направить в РосНИИТО им.*** *** по квоте региона.

Истец ФИО1 считает, что во время операции, проведенной 05.07.2013, была ***, а затем ***. Следствием получения медицинской помощи

ненадлежащего качества явились его нетрудоспособность, получение инвалидности *** группы.

В материалах дела имеется сообщение ГБУЗ СО «СГКБ № 2 имени Н.А. Семашко» от ***, адресованное ФИО1, (т.1 л.д.20-21) из которого следует, что ***. Сделан вывод о том, что на этапе лечения в травматологическом отделении был оказан полный объем противошоковых мероприятий при тяжелой травме и созданы условия для последующего восстановления ***, то есть ***. Указано, что к имеющимся последствиям привела сама травма ***, полученная в результате ДТП, а не произведенное оперативное вмешательство, целью которого было ***

В обоснование своей позиции ФИО1 представлены снимки МРТ от 16.06.2014, снимки МРТ от 13.05.2016, заключения специалистов по данным снимкам от 05.04.2016 И.О.В. и от 13.05.2016 М.П.В. соответственно, заключение главного травматолога-ортопеда Министерства здравоохранения *** С.О.И. (т.3 л.д. 14-18).

Согласно данным снимкам и заключениям ФИО1 установлен диагноз: ***

По результатам мультиспиральной компьютерной томографии *** от 13.05.2016 М.П.В. сделан вывод, что у больного ФИО1 ***

По результатам исследования дисков с ФИО5 снимки МРТ от 16.06.2014 врач рентгенолог И.О.В. пришла к заключению, что у больного ФИО1 имеется ***. Сделан вывод, что ***, вероятнее всего образовался в результате проведенных медицинских манипуляций (***.

По ходатайству истца и его представителя судом по делу назначена комисионная судебно-медицинская экпертиза, проведение которой поручено экспертам ГАУЗ «РБСМЭ МЗ РТ».

Согласно выводам заключения комиссии судебно-медицинских экспертов ГАУЗ «РБСМЭ МЗ РТ» *** от 23.05.2017 при оказании медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ СО «СГКБ № 2 имени Н.А. Семашко» выявлен недостаток в виде отсутствия компьютерной томографии ***, что привело к недооценке объема намеченного оперативного вмешательства. Дефектов оказания медицинской помощи не выявлено. Причинно-следственной связи, между наступившими последствиями для ФИО1, (ухудшением состояния его здоровья и утратой трудоспособности) и допущенными недостатками диагностики, не выявлено.

Инструментальные исследования были проведены правильно, но не в полном объеме (не была выполнена *** в предоперационном периоде).

Диагноз ФИО1 был выставлен правильно, но неполно: ***. Это не позволило своевременно в предоперационном периоде определить тактику дальнейшего ведения пациента.

Каких-либо объективных причин (факторов), которые могли препятствовать правильной диагностике и лечению ФИО1, не выявлено.

Проведенное ФИО1 оперативное лечение не соответствовало выставленному предоперационному диагнозу и намеченному плану оперативного лечения, поскольку не были диагностированы ***, которые были выявлены в ходе оперативного вмешательства. Указанное привело к изменению тактики оперативного лечения: ***. С учетом интраоперационной находки выбранная тактика оперативного лечения была правильной и оправданной.

Согласно предоставленным медицинским документам 05.07.2013 ФИО1 была проведена операция: ***. В ходе оперативного вмешательства было выявлено, что ***

***

***

***

***

***

***

Лечение ФИО1 было проведено правильно, своевременно и в полном объеме. Каких либо неблагоприятных последствий связанных с лечением у ФИО1 не выявлено.

Несогласие стороны истца с заключением экспертов *** от 23.05.2017 судом во внимание не принимается по нижеследующим основаниям.

В соответствии с положениями статьи 86 ГПК РФ экспертное заключение является важным видом доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования.

В то же время, заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса.

Выводы экспертов могут быть определенными (категоричными), альтернативными, вероятными и условными.

Определенные (категорические) выводы свидетельствуют о достоверном наличии или отсутствии исследуемого факта.

Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Заключение комиссии судебно-медицинских экспертов ГАУЗ «РБСМЭ МЗ РТ» *** от 23.05.2017 содержит категоричные выводы о том, что дефектов оказания медицинской помощи в клинике ответчика не выявлено, прямой причинно-следственной связи между ухудшением состояния здоровья ФИО1, утратой им трудоспособности и допущенными недостатками диагностики (не был диагностирован ***), не имеется. Лечение было проведено правильно, своевременно и в полном объеме. Каких-либо неблагоприятных последствий, связанных с лечением, у ФИО1 не выявлено.

Суд считает, что указанное заключение в полном объеме отвечает требованиям статей 55, 59 - 60 ГПК РФ, поскольку содержит подробное описание исследования материалов дела и медицинских документов, в результате их исследования сделаны выводы и даны обоснованные ответы на поставленные судом вопросы.

Оснований не доверять выводам судебной экспертизы у суда не имеется, поскольку все эксперты имеют необходимую квалификацию и не заинтересованы в исходе дела.

Кроме того, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения.

Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, стороной истца не представлено.

Допрошенные судом эксперты Е.А.Л. и Ц.Д.И. выводы экспертного заключения подтвердили.

В частности оба эксперта (Е.А.Л. и Ц.Д.И.) показали, что по результатам изучения представленных материалов пришли к категоричному выводу о том, что причина образования *** на снимке МРТ Федерального государственного бюджетного учреждения «***» от 16.06.2014 это ***

В ходе оперативного вмешательства 05.07.2013 была обнаружена интраоперационная находка - ***. К такому выводу эксперты пришли на основании данных протокола операции.

Эксперт Е.А.Л. кроме того показал, что *** во время операции 05.07.2013 являлось обоснованным по причине высокого риска *** за счет полного отсутствия ***

Заключение И.О.В. от 05.04.2016 о причинах образования *** расценено экспертом Ц.Д.И. как мнение отдельного специалиста. Также он показал, что неблагоприятные последствия (***), утрата истцом трудоспособности не связаны с проведенным ему оперативным лечением в больнице ответчика. Это последствия, которые обусловлены характером и тяжестью полученной им травмы 30.06.2013. По поводу возникновения *** сделал категоричный вывод о том, что данное заболевание отношения к проведенному лечению не имеет, поскольку хирургическое вмешательство на *** повышают вероятность *** до 30-50%. То есть это заболевание может возникнуть, а может не возникнуть. Кроме того, риск возникновения этого заболевания может спровоцировать ***

Эксперт Е.А.Л. по поводу *** при проведении операции 05.07.2013 пояснил, что ***, который в данном случае отсутствует. То есть, причиной *** ФИО1 может являться отсутствие ***, поскольку ***, приводит к тому, что ***. *** являлось для больного необходимым по медицинским показаниям. *** могла сформироваться после оперативного лечения в связи с ***. Из-за того, что *** (***), удалены, в настоящее время невозможно сделать вывод о том, что при операции по *** произошло ***. Кроме того, одна из возможных причин *** - ***

Как пояснил эксперт Ц.Д.И., к иным выводам эксперты не пришли. Кроме того, пояснил, что проведение компьютерной томографии при операции обязательным не является, и как выявленный дефект при оказании медицинской помощи, привело только к недооценке объема намеченного оперативного вмешательства. Однако причинно-следственной связи между наступившими для больного последствиями и допущенными недостатками диагностики не имеется.

Таким образом, суд считает, что пояснения экспертов Е.А.Л. и Ц.Д.И. полностью опровергают доводы истца, нарушившего медицинские рекомендации лечащего врача, о том, что *** разрушена во время операции 05.07.2013, *** не было необходимости, в результате неправильного лечения у него развился ***, причиной *** является ***.

Утверждения ФИО1 и его представителя о вышеуказанном, не основаны на знании медицины в указанной области, поскольку они не имеют соотвествующего образования, а соответственно их доводы могут являться только их предположениями.

Представленные стороной истца снимки МРТ от 16.06.2014, снимки МРТ от 13.05.2016, заключения специалистов по данным снимкам от 05.04.2016 И.О.В. и от 13.05.2016 М.П.В. соответственно, заключение главного травматолога-ортопеда Министерства здравоохранения *** С.О.И. от 15.06.2016 не могут быть приняты в качестве доказательства несостоятельности заключения судебной экспертизы, поскольку являются лишь субъективным мнением конкретных лиц по данным вопросам, а заключение И.О.В. к тому же носит вероятностный характер.

Выводы в протоколе оценки качества медицинской помощи от 17.08.2015, акте экспертизы качества медицинской помощи *** от 18.08.2015, акте экспертизы качества медицинской помощи *** от 04.04.2016, экспертном заключении (протокол оценки качества медицинской помощи) от 14.04.2016 выводов комиссионной судебно-медицинскй экспертизы не опровергают. В частности, в акте *** от 04.04.2016 и экспертом заключении от 14.04.2016 указано, что в связи с невыполнением компьютерной томографии в предоперационном периоде не были установлены ***. Указанное не позволило своевременно определить тактику дальнейшего ведения пациента и привело к изменению намеченного плана оперативного лечения. Проведенная 05.07.2013 операция не соответствовала выставленному предоперационному диагнозу и намеченному плану оперативного лечения. Интраоперационеая находка явилась противопоказанием для выполнения операции, намеченной ранее. В сложившейся клинической ситуации больному было показано и выполнено ***. Выбранная тактика оперативного лечения была оправданной. Неблагоприятные последствия для больного, в том числе *** обусловлены характером и тяжестью полученной им травмы в результате дорожно-транспортного происшествия 30.06.2013. Как правило, подобная травма сопровождается длительной утратой трудоспособности, затяжным реабилитационным периодом и может приводить к стойкой глубокой инвалидизации. При этом наиболее значимых ошибок, повлиявших на исход заболевания, не выявлено. Сделан вывод о дефекте качества медицинской помощи, к которому отнесено невыполнение компьютерной томографии в предоперационном периоде, приведшее к изменению намеченного плана оперативного лечения, не повлиявшее на состояние здоровья застраховнного лица.

Оценив совокупность представленных доказательств, заключение экспертов *** от 23.05.2017 суд приходит к выводу, что в нарушение статьи 56 ГПК РФ стороной истца суду не представлено отвечающих требованиям главы 6 ГПК РФ доказательств, подтверждающих причинение вреда его здоровью в результате некачественного оказания ответчиком медицинских услуг.

Таким образом, поскольку дефектов оказания медицинской помощи, равно как и наличия причинно-следственной связи между лечением в больнице ответчика и наступившими последствиями установлено не было, основания для возложения на ответчика обязанности компенсировать моральный вред истцу отсутствуют.

В соответствии с положениями ст.ст.88, 94 и 98 ГПК РФ, и учитывая, что судебная экспертиза назначена по делу по ходатайству истца и его представителя, а в удовлетворении заявленных требований им отказано, с истца в пользу ГАУЗ «РБСМЭ МЗ РТ» подлежат взысканию расходы по производству судебно-медицинской экспертизы в размере 86 760 рублей (счет *** от 23.05.2017).

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ,

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Самарской области «Самарская городская клиническая больница № 2 имени Н.А. Семашко» о возмещении морального вреда в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества отказать.

Взыскать с ФИО1 в пользу Государственного автономного учреждения здравоохранения «Республиканское бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Республики Татарстан» расходы по производству комиссионной судебно-медицинской экспертизы в размере 86 760 руб.

Решение может быть обжаловано в Ульяновский областной суд путем подачи жалобы в Ульяновский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья С.Н.Мяльдзина