Апелляционное постановление № 22-1517/2026 от 15 апреля 2026 г.

Председательствующий: Свирко О.С. Уголовное дело № 22-1517/2026

УИД 24RS0048-01-2025-014923-54


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

16 апреля 2026 года город Красноярск

Красноярский краевой суд в составе:

председательствующего - судьи Корнева И.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО4,

с участием прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры <адрес> ФИО5,

потерпевшей ФИО2,

представителя потерпевшей – адвоката ФИО6,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката ФИО10,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам (основным и дополнительным) осужденного ФИО1, представителя потерпевшей ФИО2 – адвоката ФИО6, на приговор Советского районного суда <адрес> от <дата>, постановленный в отношении ФИО1.

Доложив кратко содержание обжалуемого приговора и доводы апелляционных жалоб (с учетом дополнений), выслушав выступление осужденного ФИО1, в его интересах адвоката ФИО10, поддержавших доводы апелляционных жалоб осужденного и возражавших по доводам жалоб представителя потерпевшей; выступление потерпевшей ФИО2 и в ее интересах представителя – адвоката ФИО6, поддержавших доводы апелляционных жалоб потерпевшей стороны и возражавших против доводов апелляционных жалоб осужденного, а также мнение прокурора ФИО5, полагавшей приговор не подлежащим изменению по доводам жалоб, суд апелляционной инстанции

установил:

Приговором Советского районного суда <адрес> от <дата>:

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>, гражданин РФ, не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

Определен порядок следования осужденного к месту отбывания основного наказания самостоятельно за счет государства.

Приговором разрешены вопросы о мере процессуального принуждения, исчислении срока основного наказания, зачете времени следования к месту его отбывания, а также о порядке исчисления срока дополнительного наказания, судьбе вещественных доказательств.

Гражданский иск потерпевшей ФИО2 удовлетворен частично.

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда, причиненного в результате преступления, в размере 1 000 000 рублей.

В соответствии с ч. 2 ст. 309 УПК РФ за ФИО2 признано право на удовлетворение гражданского иска в части взыскания материального ущерба, вопрос о размере которого передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

ФИО1 осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено в <адрес> во время и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

Не согласившись с принятым судебным решением, осужденный ФИО1 подал на приговор апелляционные жалобы (с учетом дополнений), заявляя о допущенных процессуальных нарушениях при расследовании уголовного дела и рассмотрении его судом, а также суровости назначенного наказания.

Указал, что судом первой инстанции не установлены все фактические обстоятельства дела.

Полагает, что выводы видео-фото-автотехнической судебной экспертизы, которая установила скорость движения мотоцикла под управлением ФИО7 без использования математических моделей и формул, учета погрешностей, научного обоснования, носят характер предположений и не могут быть положены в основу приговора суда, при том, что скорость движения является фундаментальным фактором, определяющим механизм дорожно-транспортного происшествия (далее – ДТП), степень вины участников и тяжесть последствий.

При указанных обстоятельствах, считает, что скорость движения мотоцикла во время столкновения была гораздо выше допустимой, предположительно более 100 км/ч, следовательно, он не мог своевременно заметить быстро приближающийся мотоцикл при выполнении маневра (разворота) на своем автомобиле.

Следственный эксперимент, дополнительная экспертиза для определения начальной, кульминационной и конечной скорости мотоцикла в целях установления объективных причин ДТП, не проводились.

Не установлены и не оценены обстоятельства, свидетельствующие о нахождении в организме ФИО7 трамадола в крови 1,90 мкг/мл, в моче, желчи и его метаболита в крови; кетамина в крови – 1,24 мкг/мл в моче, желчи его метаболита; метаболита атракурия в крови, при том, что концентрация трамадола в сыворотке крови свыше 1 мг/л является токсической, 2 - мг/л – смертельной.

Судом не оценено состояние здоровья ФИО7 до ДТП, наличие у него заболеваний (внутренних органов, крови, онкологического), которые, по убеждению автора жалобы, являлись препятствием к управлению мототранспортом, вероятно сопутствовали смерти. Вопрос о том, почему он был допущен к управлению мотоциклом после перенесенного инсульта, не выяснялся.

Также судом не учтено, что ФИО7 допускал нарушения Правил дорожного движения, в связи с чем неоднократно привлекался к административной ответственности за превышение скорости.

Стаж вождения ФИО7 мототранспортом составлял лишь 1 год, тогда как мотоцикл находился у него в собственности с 2019 года.

Вследствие отсутствия тормозного пути мотоцикла ФИО7, автор жалобы высказывает предположение о возможном суициде, отсутствии из-за заболеваний реакции, значительного превышения скорости, которая, по утверждению установленных им очевидцев, составляла около 130 км/ч.

При таких обстоятельствах виновность ФИО7 в нарушении Правил дорожного движения вследствие превышения скорости не была установлена, а при производстве по делу были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Кроме того, суд не оценил данные о личности осужденного, наличие на иждивении супруги и ее отца, имеющих онкологические заболевания, вследствие этого инвалидность супруги, которая не может в полном объеме выполнять трудовую функцию.

Автор жалобы также обращает внимание на наличие у него хронического заболевания, проведенную в связи с онкологическим заболеванием ампутацию пальца ноги.

Указывает со ссылкой на наличие кредитных обязательств, что наказание в виде реального лишения свободы приведет к ухудшению условий жизни его семьи, лишив источника средств к существованию.

Полагает, что отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, при совокупности смягчающих обстоятельств, с учетом состояния здоровья осужденного и членов его семьи, свидетельствует о возможности его исправления без реального отбывания основного наказания, будет способствовать его трудовой деятельности, выплате денежной компенсации морального вреда.

Приводя положения закона, регулирующего основания для взыскания денежной компенсации морального вреда, считает, что суд при определении его размера, ограничился лишь тяжестью наступления последствий, не дав оценку материальному положению осужденного и его семьи.

Обращает внимание на то, что он предпринял действия, направленные на заглаживание причиненного вреда, добровольно выплатив потерпевшей денежные средства в сумме 250 000 рублей, что не нашло своего отражения в выводах суда. Принятое решение о взыскании компенсации морального вреда не соответствует принципам соразмерности и справедливости.

Просит приговор отменить, возвратить уголовное дело прокурору.

На приговор представителем потерпевшей ФИО2 – адвокатом ФИО6 поданы апелляционные жалобы (с учетом дополнений), в которых их автор заявляет о несогласии с принятым судебным решением.

Полагает, что суд неверно оценил данные о личности осужденного, признал в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, поскольку данный факт материалами дела, в том числе рапортом (Т. 1 л.д. 45), на который сослался суд в обоснование своих выводов, не подтвержден. ФИО1 не вызывал сотрудников ОГИБДД и скорую медицинскую помощь, это сделали иные лица, что подтверждается материалами дела, сам же ФИО1 лишь оставался на месте ДТП в ожидании сотрудников ДПС.

Считает, что ФИО1 проявил явное пренебрежение к Правилам дорожного движения, что не может быть расценено, как неосторожность.

Суд не учел и не дал оценки тем обстоятельствам, что ФИО1 ранее неоднократно (21 раз) привлекался к административной ответственности за нарушения Правил дорожного движения, в том числе за проезд на красный сигнал светофора, превышение скорости.

Не соглашаясь с определенной судом суммой денежной компенсации морального вреда, полагая ее чрезмерно заниженной, указывает, что зачет ранее перечисленных в счет компенсации морального вреда 250 000 рублей произведен не верно, поскольку из указанной суммы 100 000 рублей были перечислены в качестве расходов на погребение, и только 150 000 рублей – в качестве морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд не учел физические и нравственные страдания потерпевшей, которая безвозвратно потеряла сына, являвшегося для нее опорой и поддержкой.

При этом считает, что признание вины и формальное раскаяние в зале суда, частичное возмещение морального вреда, не может являться обстоятельством, смягчающим наказание.

Просит приговор изменить, исключить указание о признании смягчающим наказание обстоятельством оказание медицинской и иной помощи потерпевшей, наказание усилить, увеличить сумму денежной компенсации морального вреда, взыскать в счет материального ущерба сумму 161 900 рублей, которая подтверждена соответствующими документами, в остальной части для определения материального ущерба причиненного в результате преступления, уголовное дело передать для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

На апелляционную жалобу представителя потерпевшей осужденным ФИО1 поданы возражения, в которых их автор, не оспаривая свою виновность в нарушении ПДД РФ, указывая на неосторожную форму вины, полагает, что не выясненным остался вопрос о возможности управления мотоциклом ФИО7, который в 2021 году перенес инсульт, не истребованы сведения из КПНД и КНД, не установлены фактические обстоятельства: скорость мотоцикла под управлением погибшего ФИО7 (около 130 км/ч), отсутствие тормозного пути мотоцикла до столкновения с автомобилем, что свидетельствует о наличии вины в действиях последнего.

Заявляет, что адвокат ФИО8 за денежное вознаграждение ненадлежащим образом осуществляла его защиту при производстве предварительного расследования по делу и в судебном заседании.

Указывая на финансовое положение своей семьи, полагает, что потерпевшая, которой он в счет материальной помощи передал 250 000 рублей, имеет цель обогащения за счет смерти своего сына.

Проверив материалы уголовного дела с учетом доводов апелляционных жалоб стороны обвинения и защиты, возражений осужденного, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции не усматривает каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона при производстве по уголовному делу, которые ставили бы под сомнение законность возбуждения и расследования уголовного дела, а также передачи его на стадию судебного производства, процедуру самого судебного разбирательства, при этом приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 7 УПК РФ судебное решение должно быть законным, обоснованным и мотивированным.

Уголовное дело в отношении ФИО1 возбуждено при наличии оснований и повода для его возбуждения в соответствии с требованиями ст.ст. 144-146 УПК РФ.

Из материалов уголовного дела следует, что предварительное расследование и судебное следствие по нему проведены в соответствии с требованиями ст.ст. 273 - 291 УПК РФ, объективно, с достаточной полнотой, необходимой для принятия законного и обоснованного решения по делу, с соблюдением прав всех участников уголовного судопроизводства.

Доводы осужденного о том, что адвокат ФИО8 ненадлежащим образом осуществляла его защиту при производстве предварительного расследования по делу и в судебном заседании, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными.

Оценивая указанный довод ФИО1, суд апелляционной инстанции исходит из того, что согласно материалам дела, действовавшая по соглашению адвокат ФИО8 добросовестно выполняла свои профессиональные обязанности по защите интересов ФИО1 на стадии предварительного расследования и в судебном заседании, участвовала в следственных действиях, в его допросе, мотивированно поддерживала позицию обвиняемого, заявляла ходатайства в судебном заседании в целях приобщения характеризующего личность подсудимого материала, участвовала в исследовании доказательств, судебное следствие окончено при отсутствии возражений и дополнений участников процесса, позиция защитника в судебных прениях соответствовала позиции подсудимого, с речью своего защитника ФИО1 согласился.

Данных о том, что участвовавший в ходе предварительного расследования и в судебном заседании защитник - адвокат ФИО8 допускала нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, Кодекса профессиональной этики адвоката, не установлено.

В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции осужденный не высказывал обоснованных претензий относительно компетентности и добросовестности адвоката.

Само по себе вынесение по делу обвинительного приговора не свидетельствует о невыполнении защитником - адвокатом своей процессуальной функции.

При таких обстоятельствах, а также с учетом отсутствия в уголовном деле сведений о том, что названный выше адвокат в нарушение положений ст. 72 УПК РФ оказывала юридическую помощь своему подзащитному, оснований полагать, что было нарушено право ФИО1 на защиту не имеется.

Несмотря на апелляционные доводы осужденного, сведений о нарушениях УПК РФ при собирании и фиксации доказательств, фальсификации материалов уголовного дела не имеется, оказания какого-либо воздействия на ФИО1, а также потерпевшую по делу, не установлено.

Каких-либо нарушений требований уголовно-процессуального закона при предъявлении ФИО1 обвинения, не допущено.

Обвинительное заключение по делу соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, оно составлено следователем, в производстве которого находилось, согласовано руководителем следственного органа и утверждено прокурором.

Судебное разбирательство проведено в пределах предъявленного ФИО1 обвинения. Председательствующим в судебном заседании было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Согласно содержанию протокола судебного заседания, все основанные на законе ходатайства сторон судом разрешены в соответствии с действующим законодательством, принятые по ним процессуальные решения судом мотивированы. Необоснованных отказов сторонам в удовлетворении ходатайств председательствующим судьей в ходе рассмотрения дела не допущено.

Разбирательство по делу окончено после предоставления сторонами доказательств, разрешения ходатайств и в отсутствие возражений участников судебного разбирательства, в том числе подсудимого и его защитника, не пожелавших дополнить судебное следствие.

Вопреки апелляционным доводам стороны защиты, которые сводятся к несогласию с судебным решением, оснований для возврата дела прокурору, предусмотренных ст. 237 УПК РФ, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Обвинительный приговор, в целом, соответствует требованиям ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ. В нем указаны обстоятельства, установленные судом, проанализированы доказательства, обосновывающие выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного преступления, и мотивированы выводы относительно квалификации совершенного преступления.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершенном преступлении против безопасности движения при установленных судом первой инстанции обстоятельствах, основаны на тщательном анализе исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств, обоснованно признанных судом допустимыми, которым суд в своем решении дал надлежащую оценку в строгом соответствии с требованиями ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

Так виновность ФИО1 в совершении инкриминированного преступления подтверждается показаниями в судебном заседании потерпевшей ФИО2 об обстоятельствах, при которых ей стало известно о смерти сына - ФИО7 вследствие ДТП, чем ей причинен материальный ущерб и моральный вред.

При этом каких-либо нарушений требований уголовно-процессуального закона при допросе потерпевшей не допущено, оснований для признания ее показаний недопустимым доказательством, не имеется.

Кроме этого виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждают:

- протокол осмотра места ДТП в ходе которого было установлено место преступления, зафиксирована дорожная обстановка на месте, расположение дорожных знаков, разметки, зафиксировано расположение автомобиля ФИО1 и мотоцикла ФИО7 после столкновения, которые были осмотрены и приобщены в качестве вещественных доказательств по делу;

- протоколы осмотра видеозаписей с камер видеонаблюдения, на которых запечатлен момент ДТП, при том, что судом апелляционной инстанции сами видеозаписи с места происшествия были просмотрены в судебном заседании с участием ФИО1 и его защитника;

- заключение судебной комплексной видео-фото-автотехнической экспертизы № от <дата>, согласно выводов которой в дорожно-транспортной ситуации водитель мотоцикла «№ не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем марки №, путем применения экстренного торможения с момента возникновения опасности, при движении со скоростью 60 км/ч, являющейся максимально допустимой на данном участке дороги;

- заключение судебно-медицинской экспертизы № от <дата>, согласно выводов которой смерть ФИО7 наступила <дата> в 13 час. 52 мин. в результате сочетанной тупой травмы тела (мототравмы), которая возникла в результате воздействий твердого тупого предмета (предметов) или при ударе о таковой (таковые), в условиях дорожно-транспортного происшествия, осложнилась травматическим шоком, отнесена к критериям, характеризующим квалифицирующий признак вреда опасного для жизни человека, по указанному признаку квалифицируется как тяжкий вред здоровью и состоит в причинно-следственной связи с наступлением смерти;

- актами освидетельствования и медицинского освидетельствования на состояние опьянения, согласно которым состояние опьянения у ФИО1 не выявлено.

Содержание приведенных в приговоре доказательств изложено в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств.

Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенной потерпевшей, или иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судом апелляционной инстанции не установлено.

Показания потерпевшей согласуются с иными собранными по делу доказательствами, исследованными судом первой инстанции, в связи с чем суд обоснованно положил их в основу выводов о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного преступления.

Иные приведенные в приговоре доказательства виновности ФИО1 являются допустимыми, согласующимися между собой и дополняющими друг друга, получены в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Никаких противоречий, влияющих на доказанность вины осужденного, юридическую оценку его действий указанные доказательства не содержат.

При постановлении приговора суд дал необходимую оценку показаниям самого подсудимого ФИО1, который не отрицал свою причастность к инкриминированному преступлению, не оспаривал факт нарушения им Правил дорожного движения РФ, и которые подтверждаются иными доказательствами, в том числе, заключением судебной комплексной видео-фото-автотехнической экспертизы.

С учетом совокупности исследованных доказательств, которые суд оценил с точки зрения относимости, допустимости и достаточности для установления обстоятельств дела, судом верно сделан вывод, что ФИО1, управляя технически исправным автомобилем, в нарушение п.п. 8.1, 10.1, 13.4 ПДД РФ, требований дорожных знаков 5.15.2 «Направления движения по полосе» и 3.19 «Разворот запрещен» Приложения 1 к ПДД РФ, осуществил маневр - разворот в месте, где это запрещено, не проявил должного внимания, не убедился в отсутствии транспорта на полосе встречного движения, не уступил дорогу мотоциклу, водитель которого ПДД РФ не нарушал, создав тем самым аварийную ситуацию.

Таким образом, нарушение ФИО1 п.п. 8.1, 10.1, 13.4 Правил дорожного движения РФ, требований дорожных знаков 5.15.2 «Направления движения по полосе» и 3.19 «Разворот запрещен» Приложения 1 к ПДД РФ состоит в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти ФИО7

Доводы апелляционных жалоб осужденного, который, не оспаривая свою виновность в нарушении ПДД РФ, указал на заболевания ФИО7, при которых, как он полагает, последний не мог быть допущен к управлению мотоциклом, несостоятельны.

В материалах дела имеются сведения о получении ФИО7 права на управление мотоциклами в период с <дата> по <дата>, каких-либо сведений о прекращении указанного права погибшего по состоянию <дата> не имеется.

Данные обстоятельства, как и факт того, что ФИО7 мотоцикл был приобретен в 2019 году, юридического значения для дела не имеет, поскольку они не опровергают наличие прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО1, связанными с нарушением им ПДД РФ, и наступившими последствиями в виде смерти ФИО7

Несмотря на апелляционные доводы ФИО1 подлежащие доказыванию фактические обстоятельства, при которых последний совершил инкриминированное преступление, в том числе предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию (время, место, способ совершения преступления, форма вины), установлены судом правильно.

Доводы осужденного о наличии вины ФИО7 в ДТП со ссылкой на скорость мотоцикла под управлением погибшего, которая могла составлять около 130 км/ч, о чем свидетельствует отсутствие тормозного пути до столкновения с автомобилем, судом апелляционной инстанции отклоняются как несостоятельные, поскольку они какими-либо допустимыми доказательствами не подтверждены и, кроме этого, основаны на неверном понимании уголовного закона.

Оценивая указанный довод, суд апелляционной инстанции учитывает, что согласно показаниям ФИО1, он <дата> около 08 часов 07 минут, управлял исправным автомобилем «HONDA STEPWGN», государственный регистрационный знак <***>, в светлое время суток, при ясной погоде без осадков, двигался по левой полосе движения по <адрес> со скоростью около 20-30 км/ч, приблизился к светофору, установленному перед регулируемым перекрестком <адрес>, на разрешающий (зеленый) сигнал светофора, вследствие того, что двигатель заглох, начал смещаться к разделительной полосе, чтобы не создавать помех для движения попутному транспорту, двигатель автомобиля завелся, он посмотрел на встречную полосу <адрес>, и поскольку вблизи перекрестка транспорта не было, решил развернуться, зная, что разворот и поворот налево на данном перекрестке запрещены. Во время маневра боковым зрением он увидел, что по левой полосе навстречу ему двигается мотоцикл на расстоянии около 20-30 метров, и чтобы избежать столкновения резко нажал на педаль газа, желая переместиться в крайний правый ряд, но избежать столкновения не смог. Согласился с тем, что был невнимателен, не увидел приближающийся мотоцикл из-за светофора и столба с дорожными знаками, а когда выехал на полосу движения мотоцикла, не смог избежать столкновения, хотя максимально быстро пытался покинуть полосу движения, увеличивая свою скорость.

Место совершения преступления, повреждения транспортных средств, подтверждающие обстоятельства их столкновения, зафиксированы при осмотре места дорожно-транспортного происшествия, согласно которому место происшествия по ходу движения автомобиля марки «HONDA STEPWGN», государственный регистрационный номер <***>, находится в зоне действия дорожных знаков Приложения 1 к ПДД РФ: 2.1 «Главная дорога»; 3.18.2 «Поворот налево запрещен»; 3.19 «Разворот запрещен», 5.15.1 «Направления движения по полосам», предписывающих, что движение по <адрес> осуществляется по правому ряду - прямо и направо, по среднему и левому рядам - только прямо. На проезжую часть нанесена горизонтальная дорожная разметка Приложения 2 к ПДД РФ 1.1«...обозначает границы полос движения в опасных местах на дорогах...», 1.2 «обозначает край проезжей части или границы участков проезжей части, на которые въезд запрещен», 1.5 «...обозначает границы полос движения при наличии двух и более полос, предназначенных для движения в одном направлении».

Из заключения комплексной видео-фото-автотехнической экспертизы № от <дата>, с учетом просмотренной видеозаписи происшествия, усматривается, что в сложившейся обстановке водитель автомобиля ФИО1, который должен был руководствоваться требованиями п.п. 8.1, 10.1, 13.14 ПДД РФ, дорожных знаков 3.19 «Разворот запрещен», 5.15.2 «Направления движения по полосе», непосредственно перед столкновением выехал на полосу предназначенную для встречного движения в месте, где встречные потоки разделены горизонтальной дорожной разметкой 1.1 ПДД РФ, где разворот и поворот налево запрещены, при этом водитель мотоцикла ФИО7 не обязан был предполагать о выезде транспортных средств, осуществляющих маневр – разворот (поворот налево) с полосы встречного движения в данном месте (то есть водитель мотоцикла ФИО7 не должен был ожидать появление транспортных средств с полосы движения с которой им запрещено выезжать на его полосу для совершения маневров).

Предотвращение ДТП со стороны водителя автомобиля ФИО1 зависела от выполнения им требований ПДД РФ, согласно которым участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки.

Исходя из этого, в действиях водителя автомобиля ФИО1 следует усматривать несоответствия требованиям п.п. 8.1, 10.1, 13.4 ПДД и дорожных знаков 3.19, 5.15.2 Приложения 1 к ПДД РФ.

Момент возникновения опасности для водителя мотоцикла ФИО7 наступил с момента выезда автомобиля ФИО1 на полосу движения мотоцикла.

Этот вывод согласуется с разъяснениями, данными в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от <дата> № «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», согласно которому при решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить.

Время движения автомобиля ФИО1 с момента возникновения опасности до столкновения составило 1,168 с.

При этом указанное время нахождения автомобиля ФИО1 с заданного момента возникновения опасности до столкновения меньше времени, необходимого для реакции водителя мотоцикла и приведения тормозной системы в действие - 1,2 с, с учетом времени реакции, запаздывания срабатывания тормозного привода мотоцикла, времени нарастания замедления мотоцикла и времени движения автомобиля.

При указанных обстоятельствах, несмотря на доводы стороны защиты, представляется правильным вывод экспертов, что в дорожно-транспортной ситуации водитель мотоцикла ФИО7 не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем ФИО1 путем применения экстренного торможения, с момента возникновения опасности, даже при движении со скоростью 60 км/ч, которая является максимально допустимой на данном участке дороги.

Поскольку на экспертизу была представлена видеосъемка просмотра видеозаписи на экране другого воспроизводящего устройства, то с учетом типовой экспертной методики, установить скорость движения автомобиля и мотоцикла по представленной видеограмме не представилось возможным, что, однако, не опровергает выводы экспертизы о невозможности водителя мотоцикла предотвратить столкновение с автомобилем путем экстренного торможения с момента возникновения опасности до столкновения.

Доводы осужденного и его защитника о скорости мотоцикла под управлением ФИО7 около 130 км/ч со ссылкой на пояснения очевидцев происшествия, которые им были установлены после постановления приговора, видеозапись движения мотоцикла, несостоятельны, поскольку они основаны на предположении, заявленные стороной защиты лица не обладают специальными познаниями и экспертными специальностями.

С учетом пределов предъявленного обвинения, установленных судом первой инстанции фактических обстоятельств и причин, приведших к ДТП, доводы стороны защиты об изменении ФИО7 траектории движения непосредственно перед столкновением, утверждение ФИО1 о том, что он не видел перед началом маневра и не мог видеть мотоцикла под управлением ФИО7, не опровергают выводы суда, изложенные в приговоре.

Вопреки доводам апелляционных жалоб заключения комплексной видео-фото-автотехнической экспертизы, заключение судебно-медицинской экспертизы обоснованно положены в основу приговора в силу соответствия требованиям ст. 204 УПК РФ.

Судом апелляционной инстанции отмечается соблюдение установленного порядка назначения и производства экспертиз, процессуальных прав сторон при производстве экспертиз. В распоряжение экспертов были предоставлены достаточные исходные данные для вынесения заключений. Выводы экспертов, чья компетентность признается судом, мотивированы, основаны на научных методах исследования, источниках специальной литературы, не вызывают новых вопросов по исследованным обстоятельствам, не противоречат друг другу и другим доказательствам, не порождают, несмотря на доводы стороны защиты, обоснованных сомнений в их достоверности.

При указанных обстоятельствах доводы осужденного о том, что выводы видео-фото-автотехнической экспертизы носят предположительный характер, несостоятельны, назначения повторной автотехнической экспертизы, проведения следственного эксперимента, не требуют.

Таким образом, суд апелляционной инстанции соглашается с оценкой, данной судом заключению видео-фото-автотехнической экспертизы № от <дата> как допустимому доказательству в силу соблюдения требований уголовно-процессуального закона при его получении.

Допустимость заключения судебно-медицинской экспертизы № от <дата>, согласно выводам которой телесные повреждения, полученные ФИО7 в результате ДТП, состоят в прямой причинно-следственной связи с его смертью, также проверялось судом первой инстанции.

Описание произведенного экспертного исследования дает полную возможность осуществить всестороннюю оценку выводов экспертов, которые не противоречат иным доказательствам по делу и согласуются с фактическими обстоятельствами, установленными по делу.

Выводы суда, изложенные по данному вопросу, являются обоснованными и мотивированными, с которыми суд апелляционной инстанции полностью соглашается.

Таким образом, проанализировав доказательства в их совокупности, суд апелляционной инстанции, несмотря на апелляционные доводы стороны защиты, приходит к выводу, что в действиях водителя мотоцикла ФИО7 отсутствовали нарушения Правил дорожного движения РФ, поскольку он, двигаясь по своей полосе движения на разрешающий (зеленый) сигнал светофора, на участке дороги, где встречные потоки разделены, не обязан был предполагать о появлении транспортных средств, осуществляющих разворот с полосы встречного движения в том месте, где этот маневр запрещен.

При этом ФИО1 в месте, где разворот и поворот налево запрещен, осознавая явно ограниченную видимость со встречной стороны движения, не убедился в том, что в процессе разворота он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, не предприняв должной внимательности и осмотрительности, приступил к маневру – развороту с крайней левой полосы на полосу встречного движения, затем, увидев после начала маневра, что он создает опасность для движения движущемуся со встречного направления прямо по своей полосе движения мотоциклу под управлением ФИО7, не принял возможных мер к немедленной остановке транспортного средства, не уступил дорогу транспортному средству, движущемуся со встречного направления без нарушения Правила дорожного движения, продолжил движение, увеличив скорость, вследствие чего совершил столкновение с мотоциклом под управлением ФИО7

Таким образом, ФИО1 допущены нарушения п.п. 8.1, 10.1, 13.4 применительно к дорожным знакам 3.19, 5.12.2 Приложения 1 к ПДД РФ.

Причинение по неосторожности смерти ФИО7 вследствие получения им телесных повреждений от мототравмы подтверждается заключением судебно- медицинской экспертизы № от <дата>.

Таким образом, между действиями ФИО1 в виде нарушения требований Правил дорожного движения РФ и наступившими последствиями в виде причинения потерпевшему телесных повреждений, повлекших по неосторожности его смерть, судом обоснованно установлена прямая причинно-следственная связь.

При указанных обстоятельствах, доводы о допущенных ранее ФИО7 нарушениях ПДД РФ, привлечении его в связи с этим к административной ответственности за превышение скорости, небольшом стаже вождения мототранспортом, наличии у ФИО7 хронических заболеваний, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого деяния не исключают.

Суждения ФИО1 о возможном суициде ФИО7, отсутствии у него вследствие заболеваний (внутренних органов, крови, онкологического, последствий инсульта) реакции, являются предположениями, на материалах дела не основаны, расцениваются судом апелляционной инстанции как способ защиты в целях освобождения от ответственности.

Доводы ФИО1 о сопутствующих смерти факторах – обнаружении при экспертизе в организме ФИО7 трамадола в крови 1,90 мкг/мл, в моче, желчи и его метаболита в крови; кетамина в крови – 1,24 мкг/мл в моче, желчи его метаболита; метаболита атракурия в крови, также несостоятельны, поскольку как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы № от <дата> каких-либо данных об алкогольном статусе ФИО7 при поступлении в стационар в медицинских документах не имеется, при судебно-химическом исследовании биологического материала этиловый алкоголь, какие-либо наркотические вещества, имеющиеся в базе судебно-химического отделения ККБСМЭ не обнаружены.

Кроме этого суд апелляционной инстанции отмечает, что обнаружение в организме ФИО7 лекарственных препаратов и их метаболитов, выводы о том, что именно действия ФИО1 в виде грубого нарушения требований Правил дорожного движения РФ находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения потерпевшему телесных повреждений, повлекших по неосторожности его смерть, не опровергают.

Одновременно с этим суд апелляционной инстанции полагает ошибочными доводы представителя потерпевшей о том, что действия ФИО1, который проявил явное пренебрежение к Правилам дорожного движения, не могут быть отнесены к неосторожности.

Оценивая указанный довод, суд апелляционной инстанции учитывает, что между нарушением ФИО1 Правил дорожного движения РФ и наступившими последствиями существует прямая причинно-следственная связь, при этом субъективная сторона данного преступления в силу прямого указания закона характеризуется неосторожным отношением к наступившим последствиям – смерти потерпевшего.

Таким образом, действия ФИО1 правильно квалифицированы судом по ч. 3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

При этом в соответствии с ч. 1 ст. 26 УК РФ преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности.

В соответствии с ч. 2 ст. 26 УК РФ преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий.

В соответствии с ч. 3 ст. 26 УК РФ преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

Давая правовую оценку совершенному деянию на листе 7 приговора, суд признал совершение ФИО1 своих действий по небрежности, указав, что он не предвидел возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

При этом, как правильно установлено судом, ФИО1 были нарушены положения, в том числе п. 8.1 ПДД РФ, указывающего на то, что при выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Как следует из показаний самого осужденного ФИО1 он посмотрел на встречную полосу движения, транспорта не было, тогда решил развернуться, после начала маневра - разворота в месте, где разворот, поворот налево запрещен, он боковым зрением увидел, что по левой полосе со встречного направления к нему двигается мотоцикл на расстоянии около 20-30 метров, желая избежать столкновения с которым он резко нажал на педаль газа, стремясь переместиться в крайний правый ряд, но избежать столкновения не удалось.

Положения указанного пункта Правил свидетельствуют о том, что в указанной дорожной ситуации, ФИО1 должен был проявить большую внимательность и убедиться в отсутствии помех движению со встречной полосы автодороги, руководствуясь п. 10.1 Правил – принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, чего им сделано не было.

Соответственно, данные обстоятельства свидетельствуют о том, что при необходимой внимательности и предусмотрительности ФИО1 в данной дорожно-транспортной ситуации должен был и мог предвидеть последствия, наступление которых он не предвидел, что свидетельствует о небрежности в его действиях, как формы неосторожности.

Таким образом, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда в указанной части, не находя оснований для их переоценки.

При этом, при описании признанного судом доказанным деяния, суд указал обстоятельства преступления, в соответствии с которыми ФИО1 действовал легкомысленно, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводам о необходимости уточнения приговора при указании вида неосторожной формы вины преступления - небрежности, что, однако, не требует отмены состоявшегося приговора, каким-либо образом не влияет на квалификацию содеянного, поскольку совершение ФИО1 преступления по неосторожности в виде небрежности фактически и было установлено судом первой инстанции с учетом обстоятельств дела, о чем сделаны выводы при квалификации его действий.

В остальном выводы суда в части обстоятельств совершения преступления, квалификации действий осужденного являются мотивированными и обоснованными, и признаются судом апелляционной инстанции правильными.

Оснований для иной юридической оценки действий осужденного не усматривается, поскольку все доводы апелляционных жалоб стороны защиты направлены на переоценку доказательств, не содержат фактов, которые не были проверены и не учтены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на обоснованность и законность приговора, либо опровергали бы изложенные выводы, в связи с чем, не могут служить основанием для отмены судебного решения.

Суд первой инстанции, исходя из положений ст. 19 УК РФ, пришел к правильному выводу о том, что осужденный подлежит уголовной ответственности.

Доводы осужденного ФИО1 о чрезмерной суровости назначенного ему наказания, ссылки на то, что судом при назначении наказания не учтены данные о личности осужденного, наличие на иждивении супруги и ее отца, имеющих онкологические заболевания, вследствие этого инвалидность супруги, которая не может в полном объеме выполнять трудовую функцию, наличие у осужденного хронического заболевания, проведенную в связи с онкологическим заболеванием ампутацию пальца ноги, судебная коллегия считает безосновательными.

Так, в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ при назначении наказания ФИО1 суд первой инстанции учел характер и степень общественной опасности, совершенного им преступления, относящегося к категории средней тяжести, данные о личности подсудимого, который не судим, занимается трудовой деятельностью, участковым уполномоченным по месту жительства характеризуется удовлетворительно, другом детства, по месту работы положительно, награжден грамотой, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого, условия жизни членов его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, судом учтено в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – признание вины и раскаяние в содеянном, принесение публичных извинений потерпевшей в зале судебного заседания и в средствах массовой информации, состояние здоровья виновного и его близких родственников, в том числе наличие у них хронических заболеваний; частичное возмещение морального вреда потерпевшей ФИО2 в размере 250 000 рублей.

Вместе с тем, как следует из материалов дела (Т. 2 л.д. 151-152), осужденным ФИО1 суду представлены сведения о произведенных банковских переводах потерпевшей ФИО2 на сумму 150 000 рублей в счет компенсации морального вреда и 100 000 рублей - в счет возмещения расходов на погребение.

Таким образом, осужденный принял меры к частичному возмещению морального вреда потерпевшей ФИО2 в размере 150 000 рублей и материального ущерба в размере 100 000 рублей.

Исходя из данных обстоятельств приговор подлежит изменению путем уточнения в описательно-мотивировочной части при признании судом смягчающего наказание обстоятельства в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ - частичного возмещения морального вреда потерпевшей ФИО2 в размере 150 000 рублей и материального ущерба в размере 100 000 рублей.

Указанное изменение не улучшает положение осужденного, а лишь уточняет обстоятельства частичного возмещения вреда, следовательно, не является основанием для смягчения назначенного ФИО1 наказания.

При этом суд первой инстанции верно не признал в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку факт совершения этого преступления был очевиден, ФИО1 каких-либо активных действий, способствующих раскрытию и расследованию преступления, не совершал, лишь дал признательные показания в ходе допроса. В связи с чем, суд апелляционной инстанции с указанными выводами суда первой инстанции соглашается.

С апелляционными доводами представителя потерпевшей - адвоката ФИО6 о незаконности признания в качестве обстоятельства смягчающего наказание в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ - оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, поскольку ФИО1 не вызывал сотрудников ОГИБДД и скорую медицинскую помощь, суд апелляционной инстанции не соглашается.

Как следует из материалов дела, исследованной в рамках проведенной по делу видео-фото-автотехнической экспертизы, видеозаписи момента ДТП, ФИО1 после случившегося сразу же направился к пострадавшему, согласно его же показаниям, которые не опровергнуты стороной обвинения, после ДТП он обратился к бригаде скорой медицинской помощи, автомобиль которой проезжал мимо, что подтверждается картой вызова скорой медицинской помощи № от <дата> (вызов в пути очевидцем), представленной экспертам медицинской картой стационарного больного (очевидцами вызвана скорая, сотрудниками которой пострадавший доставлен к лечебное учреждение), кроме того ФИО1 принял меры к вызову по телефону сотрудников ДПС на место происшествия, о чем свидетельствует информация начальника дежурного отделения Полка ДПС ГИБДД ФИО9, запись в Книге для записей дежурного, которая согласуется с рапортом оперативного дежурного (Т. 1 л.д. 45, 67, 71-72, 156 оборотная сторона, 190-196).

Достоверность показаний осужденного ФИО1 в указанной части в судебном заседании не оспорена, и они с учетом иных доказательств свидетельствуют об оказании осужденным непосредственно после совершения преступления иной помощи потерпевшему ФИО7 до его смерти.

Таким образом, при наличии в деле объективных данных в осуществлении ФИО1 действий по обеспечению прибытия на место ДТП скорой медицинской помощи, непосредственно после события преступления, судом, несмотря на апелляционные доводы представителя потерпевшей, справедливо в действиях ФИО1 признано в качестве смягчающего обстоятельства в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ - оказание иной помощи потерпевшему, непосредственно после совершения преступления, путем принятия мер к вызову бригады скорой медицинской помощи.

Суждения представителя потерпевшей о том, что признание вины и формальное, по ее убеждению, раскаяние в зале суда, частичное возмещение морального вреда, не может являться обстоятельством, смягчающим наказание, основано на неверном толковании норм права и является субъективным отношением к личности осужденного.

Так, как согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, данным в п. 28 постановления от <дата> № «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ перечень обстоятельств, смягчающих наказание, не является исчерпывающим. В качестве обстоятельства, смягчающего наказание, суд вправе признать признание вины, в том числе и частичное, раскаяние в содеянном, наличие несовершеннолетних детей при условии, что виновный принимает участие в их воспитании, материальном содержании и преступление не совершено в отношении их, наличие на иждивении виновного престарелых лиц, его состояние здоровья, наличие инвалидности, государственных и ведомственных наград, участие в боевых действиях по защите Отечества и другие.

Раскаяние – это прежде всего эмоция, которая связана с чувством вины и которую испытывает человек, сожалеющий о совершенных им противоправных действиях.

Выражение раскаяние всегда индивидуально, поэтому совокупность действий направленных на принесение извинений, в том числе публичных потерпевшей и в средствах массовой информации, а также направленных на частичное возмещение причиненного вреда, судом верно оценено как раскаяние осужденного, о чем заявлено и самим ФИО1 в судебном заседании.

Таким образом, признавая в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, перечисленные в приговоре обстоятельства смягчающими наказание, суд руководствовался требованиями закона и внутренним судейским убеждений. С указанными выводами суд апелляционной инстанции соглашается, не усматривая оснований для их переоценки.

Доводы представителя потерпевшей со ссылкой на подачу апелляционных жалоб осужденным, занятую им позицию по обжалованию приговора, что по убеждению потерпевшей стороны не свидетельствует о раскаянии осужденного, являются несостоятельными, поскольку указанные действия совершены ФИО1 в целях реализации его права на защиту, что не может быть поставлено ему в вину.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом обоснованно не установлено.

Новых данных о смягчающих наказание обстоятельствах, которые бы не были известны суду первой инстанции, либо которые в силу требований закона могли бы являться безусловным основанием к смягчению назначенного осужденному наказания, в материалах дела не имеется и суду апелляционной инстанции не представлено.

Оснований полагать, что судом первой инстанции при назначении наказания ФИО1 не в достаточной степени были учтены смягчающие наказание обстоятельства, факт отсутствия отягчающих обстоятельств или сведения о личности осужденного либо допущено несоответствие выводов суда в данной части исследованным материалам дела, судом апелляционной инстанции, несмотря на апелляционные доводы осужденного, не установлено.

При указанных обстоятельствах, суд пришел к обоснованному выводу о назначении ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы на определенный срок, при этом обоснованно не применил к основному наказанию положения ст. 73 УК РФ, поскольку цели наказания не могут быть достигнуты без реальной изоляции осужденного от общества, с назначением дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Выводы суда в части неприменения к осужденному положений ст. 73 УК РФ судом в полной мере мотивированы, исходя из характера, степени общественной опасности совершенного преступления против безопасности дорожного движения, положений ст.ст. 6 и 43 УК РФ. Суд апелляционной инстанции соглашается с указанными выводами, не находя оснований для их переоценки.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции, в части назначения наказания (основного и дополнительного), как по виду, так и по размеру, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку именно назначенное наказание соответствует содеянному, является справедливым.

При назначении основного наказания судом верно применены правила ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, и позволяющих применить правила ст. 64 УК РФ судом не установлено, как и не установлено оснований для применения к ФИО1 положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, с данными выводами суд апелляционной инстанции соглашается.

Суд апелляционной инстанции также соглашается и с позицией суда первой инстанции, не нашедшей оснований для применения при назначении наказания положений ст. 53.1 УК РФ.

Формального подхода к оценке обстоятельств, влияющих на вид и размер наказания (основного и дополнительного), судом не допущено.

Доводы стороны потерпевшей о необходимости усиления ФИО1 назначенного судом наказания безусловному учету по делу не подлежат.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в правовой позиции, изложенной в Определении №-О от <дата>, обязанность государства обеспечивать права потерпевших от преступлений не предполагает наделение их правом определять необходимость осуществления публичного уголовного преследования в отношении того или иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности и наказания - такое право в силу публичного характера уголовно-правовых отношений принадлежит только государству в лице его законодательных и правоприменительных органов. Мнение потерпевшей о необходимости усиления наказания виновному лицу само по себе не может учитываться судом, поэтому суд апелляционной инстанции каких-либо оснований для удовлетворения доводов представителя потерпевшей в этой части не находит с учетом характера и степени общественной опасности преступления и данных о личности осужденного.

Доводы представителя потерпевшей о том, что суд не дал оценки обстоятельствам привлечения ФИО1 ранее неоднократно (21 раз) к административной ответственности за нарушения Правил дорожного движения РФ, в том числе проезд на красный сигнал светофора, превышение скорости, несостоятельны, поскольку при назначении, как основного, так и дополнительного наказания, суд первой инстанции оценил данные о личности ФИО1, которые были установлены в судебном заседании при исследовании материалов дела (Т. 2 л.д. 25-28, 165 оборотная сторона протокола судебного заседания).

Доводы осужденного о суровости назначенного наказания со ссылкой на наличие кредитных обязательств, а также обязательства необходимости возмещения морального вреда, судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку само по себе наличие обязательств имущественного характера не может являться основанием для смягчения наказания, применения положений ст. 73 УК РФ.

Оценивая указанный довод, суд апелляционной инстанции также учитывает, что в случае тяжелого материального положения родственников и близких лиц осужденного они не лишены права обращения в социальные органы для получения мер социальной поддержки.

Таким образом, вопреки доводам апелляционных жалоб, по убеждению суда апелляционной инстанции, назначенное ФИО1 наказание (основное и дополнительное) является справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного им преступления и личности виновного, закрепленным в уголовном законе принципам гуманизма, отвечающим задачам исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений, оснований для смягчения либо усиления наказания с учетом обстоятельств дела и данных о личности осужденного, не имеется.

Вносимое в приговор изменение об уточнении вида неосторожности, не опровергает выводы суда о неосторожной форме вины совершенного преступления, не ухудшает либо иным образом существенно не изменяет положение осужденного, а также не влияет на обоснованность определенного вида и размера наказания, не нарушает право ФИО1 на защиту.

Оснований для постановления приговора без назначения наказания, освобождения от наказания или применения отсрочки отбывания наказания, суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не усматривает.

Вид исправительного учреждения для отбывания ФИО1 основного наказания судом верно определен на основании п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, также принято мотивированное решение о порядке следования в колонию-поселение за счет государства самостоятельно, верное решение о зачете в срок лишения свободы времени следования к месту отбывания наказания, об исчислении срока отбывания основного и дополнительного наказаний.

В соответствии с требованиями закона разрешены судом вопросы о мере процессуального принуждения, судьбе вещественных доказательств по делу.

Потерпевшей ФИО2 на стадии предварительного расследования заявлен гражданский иск о взыскании с виновного в ее пользу денежных средств в размере 10 000 000 рублей в счет компенсации морального вреда, 561 900 рублей - в счет возмещения материального ущерба (из которых 161 900 рублей – затраты на погребение, 400 000 рублей – стоимость мотоцикла).

Несмотря на апелляционные доводы осужденного и представителя потерпевшей, рассматривая заявленный гражданский иск, как это следует из приговора, суд первой инстанции учитывал фактические обстоятельства дела, а также степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевшей, которой причинен вред вследствие гибели сына, что является невосполнимой потерей, степень и форму вины гражданского ответчика, его постпреступное поведение, сведения о личности ФИО1, в том числе его трудоспособный возраст, род занятий, семейное и материальное положение, состояние здоровья подсудимого и членов его семьи, верно руководствовался требованиями ст.ст. 151, 1064, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, и положениями закона о разумности и справедливости.

Таким образом, доводы ФИО1 со ссылками на положения закона, регулирующего основания для взыскания денежной компенсации морального вреда, о том, что суд при определении его размера, ограничился лишь тяжестью наступления последствий, не дав оценку материальному положению осужденного и его семьи, добровольной выплате части денежной компенсации морального вреда, а также доводы представителя потерпевшей, что суд не учел нравственные страдания потерпевшей, которая безвозвратно потеряла сына, являвшегося для нее опорой и поддержкой, являются несостоятельными.

Все юридически значимые обстоятельства при принятии решения о взыскании денежной компенсации морального вреда учтены.

При этом мотивы, по которым суд счел необходимым частично удовлетворить заявленный иск о взыскании денежной компенсации морального вреда, в приговоре приведены, оснований не согласиться с принятым решением у суда апелляционной инстанции не имеется.

Несмотря на доводы осужденного, оснований для уменьшения размера взысканной с него компенсации морального вреда не имеется.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции соглашается частично с апелляционными доводами представителя потерпевшей о том, что судом неверно учтена сумма добровольного возмещения части морального вреда потерпевшей ФИО2 и как следствие – неверно определена сумма удовлетворенных исковых требований о взыскании морального вреда.

Согласно приговору, определяя к взысканию размер денежной компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 рублей, суд учел сумму, перечисленную потерпевшей.

При этом судом сделан вывод, что ФИО1 частично возместил моральный вред, перечислив потерпевшей денежные средства в сумме 250 000 рублей.

Таким образом, с учетом выводов суда, с которыми не находит оснований не согласится суд апелляционной инстанции, общий размер денежной компенсации причиненного морального вреда определен для потерпевшей ФИО2 в размере 1 250 000 рублей.

Как следует из материалов дела (Т. 2 л.д. 151-152), осужденным ФИО1 суду представлены сведения о произведенных банковских переводах потерпевшей ФИО2 на общую сумму 250 000 рублей, из которых только 150 000 рублей были перечислены в счет компенсации морального вреда, а остальные 100 000 рублей – перечислены в счет возмещения расходов на погребение.

Таким образом, осужденный принял меры к частичному возмещению морального вреда потерпевшей ФИО2 в размере 150 000 рублей из перечисленных 250 000 рублей.

Как следует из ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ, обвинительный приговор суда первой инстанции может быть изменен в сторону ухудшения положения осужденного, в том числе по жалобе потерпевшего, его представителя.

При таких обстоятельствах, соглашаясь по своей сути с правильным решением суда о частичном удовлетворении заявленных исковых требований о взыскании денежной компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции полагает приговор подлежащим изменению, путем увеличения взысканной в счет морального вреда суммы до 1 100 000 рублей, исходя из расчета: общий размер денежной компенсации морального вреда, который определен для потерпевшей ФИО2 (1 250 000 рублей) за вычетом суммы средств перечисленных в счет компенсации морального вреда (150 000 рублей).

При этом суд апелляционной инстанции находит несостоятельными доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшей о неверном разрешении гражданского иска в части взыскания материального ущерба.

Правильно определив, что исковое заявление потерпевшей (гражданского истца) в части возмещения расходов на ритуальные услуги и поминовение требует уточнения в части расчета взыскиваемых сумм и их обоснования, суд принял правильное решение, которым за гражданским истцом признано право на удовлетворение иска, а вопрос о размере его возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Несмотря на апелляционные доводы представителя потерпевшей, с учетом характера спорных правоотношений, возможности получения страхового возмещения по договору ОСАГО, необходимости привлечения к участию в деле страховой компании застраховавшей гражданскую ответственность ФИО1, уточнения расчета взыскиваемых сумм, с мотивированными выводами суда в указанной части суд апелляционной инстанции соглашается.

Решение суда в данной части соответствует положениям ч. 2 ст. 309 УПК РФ и правовой позиции, сформулированной Верховным Судом Российской Федерации в постановлении Пленума от <дата> № «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу».

Как следует из протокола судебного заседания, судебное разбирательство по уголовному делу проведено судом первой инстанции в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением всех принципов уголовного судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности.

Сам протокол судебного заседания составлен с соблюдением требований ст. 259 УПК РФ.

При рассмотрении настоящего уголовного дела суд первой инстанции оценил доводы всех участников судебного разбирательства, предоставив сторонам обвинения и защиты равные возможности для реализации своих прав, ограничений или ущемления которых допущено не было.

Иных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, являющихся основаниями для отмены приговора, а также для его изменения по другим основаниям, кроме указанных выше, судом апелляционной инстанции не установлено.

При таких обстоятельствах апелляционные жалобы (с учетом дополнений) осужденного ФИО1 удовлетворению не подлежат, апелляционные жалобы представителя потерпевшей ФИО2 – адвоката ФИО6 (с учетом дополнения) подлежат удовлетворению частично.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Советского районного суда г. Красноярска от 15 января 2026 года в отношении ФИО1 изменить:

- уточнить описательно-мотивировочную часть при описании преступного деяния, признанного судом доказанным, признав, что преступление ФИО1 совершено по неосторожности в форме небрежности, то есть когда он не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть;

- уточнить признанное в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающего наказание обстоятельства частичное возмещение морального вреда потерпевшей ФИО2 в размере 150 000 рублей и материального ущерба в размере 100 000 рублей;

- увеличить сумму взысканного гражданского иска в счет компенсации морального вреда с осужденного ФИО1 в пользу потерпевшей ФИО2 до 1 100 000 (Одного миллиона ста тысяч) рублей.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1, представителя потерпевшей ФИО2 – адвоката ФИО6, - без удовлетворения.

Апелляционное постановление и приговор суда первой инстанции вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного постановления и могут быть обжалованы в кассационном порядке по правилам главы 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня вступления их в законную силу.

При этом осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: ФИО11