Решение № 2-1609/2017 от 12 марта 2017 г. по делу № 2-1609/2017

Д-2-1609/17


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

13 марта 2017 г. г.Таганрог

Судья Таганрогского городского суда Ростовской области Ядыкин Ю.Н.,

при секретаре Долгополовой К.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, 3-е лицо на стороне истца ФИО2, к ФИО3, ФИО4 о признании недействительным договора уступки права требования,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 в исковом заявлении просит суд признать недействительным (ничтожным) договор уступки права требования № от 18.05.2016г., заключенный между ответчиками ФИО3 и ФИО4, и применить последствия его недействительности. В обоснование иска указывается на злоупотребление правом со стороны ответчика ФИО3 (п.1 ст.10 ГК РФ) и мнимость заключенного между ответчиками договора (п.1 ст.140 ГК РФ), что подтверждается, по мнению истца, следующими обстоятельствами:

<дата> ФИО3 обратился в Арбитражный суд <адрес> с заявлением о признании ИП ФИО1 (истца) банкротом, ссылаясь на наличие непогашенной задолженности в размере 809 665,21 руб., подтвержденной решением Арбитражного суда <адрес> от 29.09.2014г. по делу № №. Определением Арбитражного суда <адрес> от 08.06.2015г. по делу № № в отношении истца введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО5 Затем ФИО3 предъявил к включению в реестр требований кредиторов ИП ФИО1 следующие требования: заявление от 02.03.2016г. об установлении требований в размере 2 249 976,30 руб., заявление от 14.03.2016г. об установлении требований в размере 1 133 048,88 руб., заявление от 07.07.2016г. об установлении требований в размере 1 677 023,31 руб.

Ответчик ФИО4 15.06.2016г. обратилась в Арбитражный суд <адрес> с заявлением о процессуальной замене ФИО3 на его правопреемника ФИО4, представив договор уступки права требования № от 18.05.2016г., по условиям которого ФИО3 уступает, а ФИО4 принимает в полном объеме права требования задолженности с ФИО1, основанные на расписках, решении Арбитражного суда <адрес> от 29.09.2014г. по делу № № решении Арбитражного суда <адрес> от 20.02.2016г. № №, и за эту уступку цессионарий обязуется передать цеденту денежную сумму 1 700 000 рублей. В договоре указано, что денежные средства за уступленное право требования переданы в момент подписания договора. Истец считает, что этот договор цессии заключался для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, и вызван злоупотреблением правом со стороны ответчика ФИО3, который не передавал и не намеревался передать права требования, а ФИО4 не имела намерение самостоятельно взыскать с должника имеющуюся сумму задолженности, не имела намерения в полном объеме исполнять свои обязательства по оплате приобретенного права, о чем, по мнению истца, свидетельствуют следующие факты:

14.04.2016г. истец обратился в арбитражный суд с заявлением о прекращении производства по делу о банкротстве, мотивируя данное ходатайство погашением установленной в реестр требований кредиторов задолженности, и ответчик ФИО3 не мог не знать о данном обстоятельстве, ему было известно о намерениях истца погасить задолженность. Более того, в нескольких судебных заседаниях арбитражного суда представитель истца заявлял о том, что задолженность погашена, и не только по требованию ФИО3 на сумму 809 665,21 руб., основанному на решении арбитражного суда, но также и по не включенному на тот момент в реестр требований кредиторов требованию ФИО3 на сумму 1 133 048,88 руб. Следовательно, сумма денежного удовлетворения, на получение которого от ФИО1 мог справедливо рассчитывать ФИО3, превышала сумму денежных средств, которые он якобы получил от ФИО4 за уступленное право требования, что указывает на отсутствие экономической целесообразности и порочность воли ФИО3 при совершении сделки. Кроме того, ФИО3 было известно о том, что у истца имеется имущество, которого достаточно для погашения всей задолженности, предъявленной к включению в реестр требований кредиторов. ФИО4 15.06.2016г. выдала доверенность на представление своих интересов в деле о банкротстве истца на имя ФИО3 и на имя его представителя ФИО6 с правом на получение присужденных денежных средств или иного имущества. По мнению истца, указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что фактически заинтересованным в праве требования с него денежных средств и осуществляющим это право остался ФИО3, а если бы он получил денежное удовлетворение за уступленное право требования, то не было бы мотивов его дальнейшего участия в деле о банкротстве истца, что также свидетельствует о порочности воли ФИО3 при заключении договора цессии. ФИО4 находится в преклонном возрасте (79 лет), и с учетом возраста непонятны ее мотивы приобретения прав требования, для осуществления которых необходимо приложить значительные усилия, с учетом имеющихся многочисленных судебных споров, с учетом сложности и длительности процедуры банкротства, и при этом, согласно договора, она передала ФИО3 значительную сумму денежных средств. Кроме того, ФИО4 состоит в родственных отношениях с ФИО3 (является бабушкой его супруги). Своими действиями ФИО3 пытается извлекать преимущество, финансовую выгоду из своего незаконного или недобросовестного поведения и стремится повторно получить уже полученные от истца денежные средства, действуя от имени ФИО4 Полученные от истца денежные средства в общей сумме 1 942 714,09 руб. были списаны в счет имеющейся задолженности ФИО3 перед бюджетом и иными лицами. При этом в судебном заседании арбитражного суда ФИО3 заявил, что исполнение обязательств произведено истцом ненадлежащему кредитору, поскольку право требования было уступлено, и он не намерен возвращать удовлетворение, полученное от истца, ни самому истцу, ни ФИО4, и не намерен также возвращать ФИО4 полученную за уступку права требования плату.

Истец просит обратить внимание на разъяснения в пунктах 1, 7, 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от <дата> № «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» относительно недопустимости осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребления правом), и если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ). В пункте 86 этого Постановления разъяснено, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

По мнению истца, для правильной оценки обстоятельств дела необходимо оценить хронологию событий, связанных с заключением оспариваемого договора:

- 14.04.2016г. истец обратился в арбитражный суд с заявлением о прекращении производства по делу о банкротстве, указав на погашение задолженности в размере 809 665,21 руб.;

- 25.04.2016г. арбитражным судом вынесено определение о принятии к производству ходатайства ФИО1 о прекращении производства по делу о банкротстве в связи с удовлетворением всех требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов;

- 17.05.2016г. в 12.00 состоялось судебное заседание по рассмотрению обоснованности требований ФИО3 в размере 1 133 048,88 руб., с участием ФИО3 и представителя ФИО1 – ФИО7, которая в ходатайстве об отложении судебного заседания указывала и на то обстоятельство, что требования ФИО3 в размере 809 665,41 руб. погашены должником, и в судебном заседании был объявлен перерыв до 15.30 24.05.2016г., а после перерыва ФИО3 и его представитель в судебное заседание не явились;

- 18.05.2016г. заключен оспариваемый договор уступки права требования;

- 24.05.2016г. арбитражным судом вынесено определение об отложении судебного заседания по рассмотрению требований ФИО3 в размере 1 133 048,88 руб. до 14.45 часов 09.06.2016г.;

- 08.06.2016г. состоялось судебное заседание по рассмотрению ходатайства ФИО1 о прекращении производства по делу о банкротстве в связи с погашением задолженности и в этом судебном заседании присутствовал ФИО3, высказывал возражения на ходатайство, заявляя о том, что задолженность перед ним в полном объеме не погашена, он не пользуется счетом, на который погашена задолженность, и при этом подтвердил факт поступления на его счет денежных средств в размере 191 665,21 руб., но о совершенной уступке права требования в пользу ФИО4 не сообщил ни суду, ни представителю должника;

- 09.06.2016г. состоялось очередное судебное заседание по рассмотрению обоснованности требований ФИО3 в размере 1 133 048,88 руб., с участием представителя ФИО3 – ФИО6, который представил заявление об уточнении заявленных требований, но о совершенной уступке права требования по-прежнему умалчивал, и лишь после того как представителем должника было предъявлено платежное поручение от 09.06.2016г. №, подтверждающее погашение должником задолженности в размере 1 133 048,88 руб., представитель ФИО3 устно пояснил, что заявленные в рамках настоящего обособленного спора требования были уступлены другому лицу;

- 15.06.2016г. подано в арбитражный суд заявление ФИО4 о процессуальном правопреемстве.

Оспариваемый договор заключен на следующий день после того, как ФИО3 стало известно о том, что истец погасил включенную в реестр требований кредиторов задолженность и намерен погасить дополнительно заявленную к включению в этот реестр задолженность. На момент заключения этого договора часть уступаемого права требования в размере 191 665,21 руб. уже была погашена по платежному поручению от 13.04.2016г., но ФИО3, действуя недобросовестно, игнорирует этот факт и уступает право требования в полном объеме. При этом ФИО3 намеренно скрывал от должник и от суда информацию о заключении договора уступки права требования вплоть до момента погашения должником задолженности, поскольку знал о том, что при перечислении денежных средств на его счет эти средства будут списаны в безакцептном порядке в оплату его задолженности перед бюджетом и иными лицами, и таким образом он пытается извлекать выгоду из своего незаконного и недобросовестного поведения путем повторного получения погашенной истцом задолженности. Экономической целесообразности для уступки права требования у ФИО3 не имелось, поскольку общий размер задолженности истца в три с лишним раза больше указанной в договоре платы за уступку, и ФИО3 было известно о действиях истца по погашению задолженности. ФИО3 после заключения договора продолжает осуществлять права кредитора, а возраст ФИО4 и ее родственные отношения с ФИО3 указывают, что договор ею заключен без намерения осуществлять права цессионария. Истец длительное время поддерживал деловые и дружеские отношения с ФИО3, принимал участие в семейных торжествах и лично знаком с мужем ФИО4, поэтому ему известны обстоятельства, относящиеся к родственным связям и взаимоотношениям сторон оспариваемого договора. Обосновывая финансовую состоятельность ФИО4, ее представитель ссылается на договор купли-продажи квартиры от 23.06.2015г., но намеренно скрывает тот факт, что уже 02.07.2015г. вырученные денежные средства направлены ФИО4 на приобретение другого жилья, что подтверждается выпиской из ЕГРП. Кроме того, отсутствуют доказательства, что вырученные ФИО4 от продажи квартиры денежные средства хранились в течение года, чтобы через год приобрести у ФИО3 право требования к гражданину-должнику. Таким образом, по мнению истца, заключенный между ответчиками договор уступки права требования является ничтожным в силу п.1 ст.10 и п.1 ст.170 ГК РФ.

В судебном заседании представитель истца ФИО8 исковые требования уточнила, просит суд признать заключенный между ответчиками договор ничтожным в связи с его мнимостью, а на рассмотрении вопроса о применении последствий недействительности сделки не настаивает, просит разрешить этот вопрос на усмотрение суда. В дополнение к изложенному в исковом заявлении пояснила, что факт наличия денег в сумме 1 700 000 рублей как у ФИО4, так и у ФИО3, указанных в качестве оплаты по договору уступки права требования, не подтверждается никакими доказательствами, и кроме как рукописного текста в договоре эти деньги нигде больше не отобразились. Ответчица ФИО4 ни в одном заседании арбитражного суда не присутствовала. Истец вначале рассчитывал на то, что оплаченные им требования не будут больше включаться в сумму задолженности, поскольку между сторонами по договору цессии имеется родство, и в таком случае он не оспаривал бы этот договор, но это оказалось не так, ФИО3, действуя от имени ФИО4, потребовал включить в реестр требований кредиторов все суммы. Один из направленных в погашение задолженности ФИО1 перед ФИО3 платежей от 13.04.2016г. на сумму 618 000 рублей не был проведен банком и средства были возвращены, поэтому данная сумма повторно направлялась и поступила на счет ФИО3 03.06.2016г., а сумма 1 133 048 рублей поступила на счет ФИО3 09.06.2916г. Представитель истца потребовала от ФИО3, чтобы он заплатил ФИО4, либо вернул денежные средства истцу, и при этом обратила внимание на то, что у ФИО3 имеется доверенность ФИО4 на получение денег от ФИО1. После этого, как видно из материалов настоящего дела, в выданную ФИО4 доверенность внесены исправления и вычеркнуто полномочие на получение денег, но подписью ФИО4 это исправление не заверено, поэтому исправление в доверенности является недействительным. По мнению истца, поскольку в деле о его банкротстве единственным кредитором был ФИО3, нет нарушений Закона о банкротстве в том, что он производил погашение требований непосредственно ФИО3, а не финансовому управляющему. Истец не сотрудничал с арбитражным управляющим, поскольку тот был избран ФИО3 и действовал исключительно в его интересах. ФИО4 пожилая женщина и с ее стороны неразумно было покупать проблемные долги. ФИО3 сам должен был истцу крупную сумму денег, но подал заявление о банкротстве ФИО1 в период разрешения судом спора и не желал зачета взаимных требований, а судебное решение о взыскании с ФИО3 в пользу ФИО1 долга в сумме 1 896 333 рубля вступило в законную силу уже после возбуждения процедуры банкротства в отношении истца, что подтверждено приобщенным к делу исполнительным листом, выданным 04.11.2015г., и постановлением о возбуждении исполнительного производства от 25.11.2015г. Со стороны ФИО3 действия по заключению этой сделки не соответствовали требованиям разумности, поскольку он мог получить от истца все заявленные в ходе процедуры банкротства 5 млн. рублей, а решил уступить право требования за 1,7 млн. рублей, хотя имел долги на большую сумму. Таким образом, сделка была нецелесообразна ни для ФИО4, ни для ФИО3, а действия ФИО3 после совершения этой сделки подтверждают, что в действительности он ничего не уступал и от имени ФИО4 продолжает действовать в своих интересах. ФИО3 знал, что направляет уведомление об уступке права требования на адрес места регистрации истца, где истец не проживает, и знал действительное место жительства истца. До этого в переписке между ними, для направления корреспонденции истцу использовался офисный адрес представителя истца. Кроме того, у ФИО3 была возможность направить уведомление об уступке права требования по электронной почте, но он не сделал этого. Возможно отец истца, проживающий по адресу регистрации истца, получил уведомление об уступке, но истца об этом не известил. Ссылки ответчика ФИО3 и его представителя на то, что рассматриваемый договор уже оценен арбитражным судом как действительный, считает не имеющими значения для дела, так как арбитражный суд откладывает разрешение заявлений ФИО3 и ФИО4 о включении в реестр требований кредиторов дополнительных требований ФИО3 к ФИО1 и о процессуальном правопреемстве в связи с заключением договора уступки права требования, до принятия судом общей юрисдикции решения по настоящему делу.

ФИО2 в заявлении о вступлении в дело в качестве 3-го лица на стороне истца указал, что 08.04.2016г. между ним и истцом ФИО1 заключен договор займа, по которому он предоставил истцу целевой заем в размере 809 665,21 руб. для погашения задолженности истца перед ответчиком ФИО3, присужденной решением Арбитражного суда <адрес> от 29.09.2014г. по делу № № Платежными поручениями № от 13.04.2016г. и № от 13.04.2016г. ИП ФИО2 исполнил свои обязательства перед ФИО1 путем перечисления денежных средств ФИО3 за ФИО1 (в назначении платежа указано, что это погашение задолженности за ФИО1). ФИО3 18.05.2016г. передает права требования ФИО4 по договору цессии, в том числе и по обязательствам, исполненным за ФИО1 третьим лицом. Впоследствии ФИО4 обратилась в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 с заявлением о признании недействительным договор займа от <дата>, заключенный между ИП ФИО2 и ФИО1, и применении последствий недействительности сделки, указав ответчиками ФИО1, ФИО3 и ФИО2, что подтверждается определением о принятии заявления к производству арбитражного суда. Право у ФИО4 на оспаривание перечислений на счет ФИО3 и оспаривание самого договора займа может возникнуть лишь при условии действительности договора уступки права требования от 18.05.2016г., поэтому решение по настоящему делу может повлиять на права и обязанности третьего лица ФИО2

В судебном заседании представитель ФИО2 – ФИО7 поддержала доводы истца и его представителя о недействительности заключенного между ответчиками договора уступки права требования. Просит обратить внимание, что по этому договору ФИО3 уступил и полученную им сумму 191 665,21 руб. и сумму 387 640,30 руб., право требования которой было ранее уступлено им ФИО9, и лишь после заявления о недействительности уступки ФИО4 он расторг договор с ФИО9 В соответствии с методическими рекомендациями по совершению нотариальных действий, изменение в нотариально удостоверенной доверенности должно быть заверено подписью лица, выдавшего доверенность, и лишь затем заверено подписью и печатью нотариуса, а в данном случае этого нет, поэтому исправление в выданной ФИО4 на имя ФИО3 доверенности является ничтожным и он до сих пор имеет полномочие получать за нее деньги. Просит обратить внимание, что у ФИО4 те же представители в суде, что и у ФИО3, хотя их интересы в настоящее время не совпадают (ФИО3 не желает отдавать ФИО4 деньги, полученные от ФИО1, и не желает отдать эти деньги и ФИО1, от которого ФИО4 могла бы истребовать эти деньги в случае действительности уступки права требования).

Ответчики ФИО3 и его представитель ФИО6 в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены, дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии с требованиями ст.167 ГПК РФ. При этом суд учитывает, что в деле имеется письменный отзыв ФИО3 на исковое заявление и дополнения его представителя к этому письменному отзыву.

ФИО3 указывает, что считает иск не подлежащим удовлетворению, так как ФИО1 является ненадлежащим истцом в настоящем споре, поскольку не является стороной оспариваемого договора. Этот договор заключен в соответствии с действующим законодательством, заинтересованное лицо уведомлено надлежащим образом об уступке права требования, расписка о получении ФИО3 денежных средств от ФИО4, в счет оплаты по договору, суду представлена. В определении Арбитражного суда <адрес> от 20.09.2016г. уже признан факт наличия оспариваемой ФИО1 кредиторской задолженности и судом установлена законность передачи права требования ФИО4, рассмотрены и критически оценены доводы должника о мнимости договора уступки права требования, и этим определением произведена замена кредитора ФИО3 на кредитора ФИО4

Представитель ответчика ФИО3 – ФИО6 в дополнениях к письменному отзыву указал, что вступившим в законную силу постановлением арбитражного суда апелляционной инстанции от 02.02.2017г. отказано в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО1 на определение суда о включении в реестр требований кредиторов ФИО4, и при этом суд апелляционной инстанции дал оценку доводам ФИО1 о мнимости договора уступки права требования № от 18.05.2016г., указав, что критически относится к доводам о наличии родственных связей, которые влияют на действительность договора уступки, и суд посчитал наличие источника для оплаты по договору уступки, исходя из договора купли-продажи квартиры ФИО4 от 23.06.2015г. В пункте 2 статьи 14 Семейного кодекса РФ определено, кто относится к близким родственникам. Между ФИО3 и ФИО4 таких родственных связей нет. В договоре уступки имеется запись о получении ФИО3 денежных средств от ФИО4 во исполнение этого договора, что опровергает предположение о мнимости и безденежности договора уступки № от 18.05.2016г.

Ответчик ФИО4, извещенная о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явилась, дело рассмотрено с участием ее представителя.

Представитель ФИО4 – ФИО10 в судебном заседании пояснила, что получение денежных средств по рассматриваемому договору уступки права требования подтверждено распиской ФИО3, поэтому ФИО4 не считает нужным представлять еще какие-либо доказательства по этому вопросу. ФИО1 26.05.2016г. получил уведомление об уступке права требования и копию договора об уступке. В решении арбитражного суда от 21.03.2016г. о признании ИП ФИО1 банкротом указано, что в отношении должника применяется статья 213.5 Закона о банкротстве, запрещающая производить финансовые операции без согласия арбитражного управляющего. Это является определенной гарантией для кредиторов и указывает на то, что ФИО4 могла и может получить долг от ФИО1 Оплата на счет ФИО3 произведена истцом 03.06.2016г. и 09.06.2016г., т.е. после уведомления истца об уступке права требования, а об оплате 13.04.2016г. ФИО4 не знала, и ФИО3 заявлял, что также не знал, поскольку у него было много счетов и он просил все расчеты производить через арбитражного управляющего. Платежными поручениями от 03.06.2016г. и от 09.06.2016г. деньги перечислены ненадлежащему кредитору. Нет ничего странного в том, что сейчас ФИО3 выступает в арбитражном суде в качестве представителя ФИО4, поскольку он заинтересован в том, чтобы договор уступки права требования не признали недействительным, и не по всем долгам произведена замена кредитора. Оспариваемый истцом договор не мнимый, так как заключен не для вида и имеется последствие его заключения – намерение ФИО4 получить деньги.

На вопрос: «Откуда ФИО4 узнала об уступке ФИО3 права требования?», представитель ФИО4 пояснила, что у ФИО3 много долгов и возможно он был должен ФИО4, поэтому предложил уступку права требования. На вопрос смотрела ли ФИО4 перед заключением договора на сайт арбитражного суда и видела ли информацию, что ИП ФИО1 подано заявление о прекращении производства по делу о банкротстве, представитель ответчицы пояснила, что она видела решение о взыскании с ФИО1 в пользу ФИО3 долга и посчитала достаточной полученной от ФИО3 информации.

Привлекавшийся к участию в деле в качестве 3-го лица арбитражный управляющий ФИО5, являвшийся финансовым управляющим индивидуального предпринимателя ФИО1, направил письменный отзыв на исковое заявление, в котором высказал мнение, что ФИО1 является ненадлежащим истцом, поскольку не является стороной договора, а его утверждения относительно полученных ФИО3 денежных средств ошибочны, поскольку эти средства перечислены через службу судебных приставов <адрес> на счет ФИО1 и по определению арбитражного суда будут распределены и перечислены ФИО4 и арбитражному управляющему. Считает, что довод ФИО1 о мнимости сделки и отсутствии у ФИО4 средств на оплату по договору уступки является также ошибочным, так как по сведениям финансового управляющего у ФИО4 имелись средства на оплату по договору уступки, в связи с продажей собственной квартиры в конце 2015 года.

Из представленных со стороны истца определений арбитражного суда следует, что определением от 05.12.2016г. арбитражный управляющий ФИО5 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего должника ФИО1

Выслушав объяснения участвующих в деле лиц, изучив материалы дела, суд признает уточненное требование о признании договора недействительным (ничтожным) подлежащим удовлетворению по следующим основаниям:

В ходе судебного разбирательства установлено, что истец ФИО1 и ответчик ФИО3 ранее были партнерами по ведению предпринимательской деятельности, между ними было заключено соглашение о совместной деятельности, в котором участвовал также ФИО11, но затем между ними произошли финансовые разногласия и начались споры относительно взаимных расчетов, приведшие к неприязненным отношениям и нескольким судебным разбирательствам.

Решением Арбитражного суда <адрес> от 29.09.2014г. с ИП ФИО1 в пользу ИП ФИО3 было взыскано 809 665,21 руб.

Поскольку ФИО3 прекратил свою предпринимательскую деятельность, иск ФИО1 к нему о взыскании суммы долга, с участием в деле в качестве 3-го лица ФИО11, рассматривался судом общей юрисдикции. Решением Таганрогского городского суда <адрес> от 07.05.2015г., вступившим в законную силу 19.10.2015г., с ФИО3 в пользу ФИО1 взыскано 1 896 333 руб. основного долга и 15 199,50 руб. расходов по уплате госпошлины.

Не дожидаясь разрешения спора в суде общей юрисдикции, ФИО3 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании ИП ФИО1 несостоятельным (банкротом), ссылаясь на неисполнение решения арбитражного суда от 29.09.2014г., которым было взыскано 809 665,21 руб. Определением Арбитражного суда <адрес> от 20.04.2015г. судебное заседание по проверке обоснованности заявленных требований было назначено на 01.06.2015г. и к этому судебному заседанию от должника ФИО1 поступило ходатайство о приостановлении производства по делу до вступления в законную силу решения Таганрогского городского суда от 07.05.2015г. о взыскании с ФИО3 суммы долга. Однако, представитель ФИО3 на заявленных требованиях о банкротстве ИП ФИО1 настаивал, представив сведения о возбужденном исполнительном производстве и доказательства наличия имущества у должника. Должник ФИО1 в судебном заседании заявил о своем намерении внести денежные средства в депозит нотариуса в целях погашения задолженности перед кредитором. В целях мирного урегулирования спора 01.06.2015г. в судебном заседании арбитражного суда был объявлен перерыв до 08.06.2015г., но стороны к соглашению не пришли, в судебное заседание 08.06.2015г. не явились, доказательств погашения задолженности не представили, поэтому арбитражный суд определением от 08.06.2015г. (л.д. 133 – 136), сославшись на предпринятые меры по примирению сторон и положения Закона о банкротстве, отказал в удовлетворении ходатайства должника о приостановлении производства по делу, признал требования ФИО3 обоснованными, ввел в отношении ИП ФИО1 наблюдение, включил в реестр требований кредиторов присужденные в пользу ФИО3 809 665,21 руб., утвердил временным управляющим предложенную ФИО3 кандидатуру ФИО5, наложил арест на имущество ФИО1, определил дату рассмотрения дела в рамках процедуры наблюдения на 03.12.2015г. и указал, что с момента введения наблюдения наступают последствия, предусмотренные ст.63 Закона о банкротстве.

Как уже отмечено, 19.10.2015г., т.е. до окончания процедуры наблюдения в отношении ИП ФИО1, вступило в законную силу решение суда общей юрисдикции о взыскании с ФИО3 в пользу ФИО1 долга в сумме 1 896 333 руб., но ФИО3 это решение суда в добровольном порядке не исполнил, 25.11.2015г. было возбуждено исполнительное производство на сумму 1 911 532,50 руб. (включая судебные расходы), но и в ходе принудительного исполнения ФИО3 долг не погашал, настаивая в то же время на признании ФИО1 банкротом.

Решением Арбитражного суда <адрес> от 21.03.2016г. ИП ФИО1 признан банкротом, в его отношении введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5 Само решение арбитражного суда о признании ИП ФИО1 банкротом сторонами не представлено, утверждения представителя ФИО4 о том, что этим решением ФИО1 запрещено производить погашение задолженности перед ФИО3 минуя счет финансового управляющего, материалами дела не подтверждены. Кроме того, статья 213.5 Закона о банкротстве, на которую ссылается представитель ФИО4, этот вопрос не регулирует, а также нет запрета на такое погашение требований и в статье 213.9 Закона о банкротстве, определяющей правовое положение финансового управляющего. Кроме того, заслуживают внимания доводы со стороны истца о том, что в данном случае в реестр требований кредиторов были включены только требования ФИО3, защиты прав иных кредиторов не требовалось, поэтому перечисление должником либо третьими лицами за должника денежных средств непосредственно на счета единственного конкурсного кредитора не противоречит требованиям Закона о банкротстве.

Должник ФИО1, имея намерение погасить имевшуюся в реестре кредиторов задолженность, но уже не за счет выплаты ему долга самим конкурсным кредитором ФИО3, а за счет заемных средств, заключил 08.04.2016г. договор займа с 3-м лицом ИП ФИО2 на сумму 809 665,21 руб., указав в договоре, что заем предоставляется для погашения задолженности перед ФИО3 и сумма займа должна быть перечислена ФИО3 в срок до 14.04.2016г. Исполняя этот договор, ИП ФИО2 платежными поручениями от 13.04.2016г. (л.д. 93, 94) направил на счет ФИО3 через ПАО Сбербанк 191 665,21 руб. и через ПАО «МИНБАНК» 618 000 руб. Сумма 191 665,21 руб. поступила на счет ФИО3 до заключения рассматриваемого договора уступки права требования, а сумма 618 000 руб. была возвращена банком плательщику, поэтому данная сумма повторно была направлена через ООО «Вектор-П» на другой счет ФИО3 и была получена 03.06.2016г. (л.д.128). Кроме того, платежным поручением от 09.06.2016г. ФИО1 перечислил на счет ФИО3 сумму 1 133 048,88 руб., которые были заявлены ФИО3 к включению в реестр кредиторов на основании решения Арбитражного суда <адрес> от 20.02.2016г. по делу № №

Основываясь на полученных от ФИО2 платежных поручениях от 13.04.2016г. на перечисление на счет ФИО3 денежных средств в общей сумме 809 665,21 руб., т.е. в сумме задолженности, включенной в том момент в реестр требований кредиторов, ИП ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением о прекращении производства по делу о несостоятельности (банкротстве) в связи с удовлетворением всех требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника. Это заявление принято к производству арбитражного суда определением от 25.04.2016г. (л.д. 141) и назначено к рассмотрению в судебном заседании на 08.06.2016г.

Изложенное свидетельствует, что ответчик ФИО3 до заключения им рассматриваемого договора уступки права требования от 18.05.2016г. знал, что ФИО1 намерен погасить присужденную задолженность и принял меры по погашению этой задолженности путем перечисления через третье лицо суммы задолженности, включенной в реестр требований кредиторов. В то же время ФИО3 имел перед истцом присужденную и находящуюся на принудительном исполнении задолженность в общей сумме 1 911 532,50 руб.

При таких обстоятельствах следует признать, что действия ФИО3 по заключению с ФИО4 договора уступки права требования не соответствовали требованиям разумности и добросовестности в гражданских правоотношениях. При добросовестных действиях ФИО3, являвшийся инициатором процедуры банкротства в отношении истца, сам должен был принимать меры по погашению имевшейся у него перед истцом задолженности, и не должен был уклоняться от принятия от истца денежных средств в погашение заявленных в деле о банкротстве требований.

Содержание и хронология вышеизложенных событий, а также изложенных в исковом заявлении обстоятельств судебных заседаний в арбитражном суде, свидетельствуют о том, что договор уступки права требования был заключен ФИО3 именно с той целью, чтобы истец ФИО1 считался не исполнившим предъявленные в деле о банкротстве требования.

Ответчиками не оспаривается, что контрагентом ФИО3 по договору уступки права требования является его свойственница (бабушка супруги). После заключения этого договора ФИО4 выдала ФИО3 и его представителю ФИО6 доверенность от 15.06.2016г. на представление ее интересов во всех судах, административных и правоохранительных органах, с правом осуществления всех процессуальных действий и с правом получения за нее денежных средств или иного имущества. Приобщенными к делу копиями этой доверенности (л.д. 119, 131) подтверждено, что вначале полномочие на получение денежных средств и иного имущества не было вычеркнуто, т.е. полученные на счета ФИО3 деньги он после уступки права получения этих денег должен был признать как полученные для ФИО4, а затем это правомочие было вычеркнуто, но исправление не заверено подписью ФИО4, имеется только заверяющая это исправление запись нотариуса. Поэтому заслуживают внимание доводы со стороны истца и третьего лица о том, что эта запись сделана после заявления истца о ничтожности договора цессии и с нарушением установленного порядка исправления указанных в доверенности полномочий (не заверена лицом, выдавшим доверенность), а следовательно ФИО3 должен принять исполнение требования по делу о банкротстве, а не оспаривать это исполнение.

Материалами дела не подтверждено, что уступка права требования в действительности имела место, и что ФИО4 стала самостоятельным участником гражданских правоотношений по требованиям к истцу ФИО1

Относимых и достоверных доказательств того, что ФИО4 имела денежные средства в сумме 1 700 000 рублей для оплаты уступленного ей права требования, ответчики не представили. Утверждения ответчиком о том, что ФИО4 внесла оплату по этому договору за счет средств, полученных от продажи квартиры <дата>, опровергаются представленной истцом выпиской из ЕГРП (л.д. 143), из которой следует, что сразу после продажи квартиры на <адрес> в <адрес>, общей площадью 57,8 кв.м., за 1 900 000 рублей она купила на <адрес> в <адрес> квартиру общей площадью 39,7 кв.м. и зарегистрировала свое право собственности 02.07.2015г., т.е. выручка от этих сделок у нее могла составлять лишь 500 – 600 тысяч рублей и была получена почти за год до рассматриваемой уступки права требования. Доказательств того, что у ФИО4 перед заключением рассматриваемой сделки на счетах либо в иных местах разумного хранения денежных средств имелись средства в сумме 1 700 000 рублей, в материалы дела не представлено. ФИО4 находится в преклонном возрасте, и нет доказательств, что она перед заключением сделки проявляла какую-то деловую активность, занималась предпринимательской либо иной деятельностью, свидетельствующей о том, что она могла заключить этот договор цессии в своих интересах. Кроме того, если ФИО3 получил эти деньги, то он, действуя разумно и добросовестно, и руководствуясь требованиями закона об обязательности вступивших в законную силу судебных постановлений, обязан был направить эти средства на погашении присужденной с него задолженности, но этого не было сделано, что также указывает на то, что в действительности эти денежные средства не передавались, а расписка в договоре в их получении сделана ФИО3 лишь для создания вида заключения этого договора и с целью недобросовестного использования своих гражданских прав.

Для оценки рассматриваемого договора заслуживают внимания и доводы со стороны истца о том, что нельзя признать разумными действия (бездействие) ФИО4, как самостоятельного участника гражданских правоотношений, в той части, что она не предъявляет требований к ФИО3 о взыскании с него полученных от ФИО1 денег, либо о возврате этих денег ФИО1, чтобы он мог удовлетворить ее требования, а поэтому нельзя признать разумными действия и по поручению ФИО3 представлять ее интересы в суде и иных правоохранительных органах. Из обстоятельств дела следует, что ФИО3, исполняя это поручение, предъявил иск от имени ФИО4 к самому себе, ФИО1 и ФИО2 об оспаривании сделок должника, в котором просит суд признать недействительным договор займа на сумму 809 665,21 руб. от 08.04.2016г. между ИП ФИО2 и ФИО1 и применить последствие недействительности сделки. Такие требования нельзя признать разумными со стороны ФИО4, поскольку эти требования сводятся к тому, чтобы ФИО1 вернул ФИО2 сумму займа, и чтобы ФИО4 утратила возможность получить эту сумму, поскольку деньги не будут принадлежать должнику ФИО1, т.е. требование заявлено не в интересах ФИО4, которая действуя разумно могла бы истребовать эти деньги от ФИО3, как его неосновательное обогащение. Следовательно, этот иск также подтверждает, что в действительности уступки права требования не было, заинтересованным в получении от ФИО1 денежных средств лицом по-прежнему остается ФИО3, который стремится при помощи этого договора цессии повторно получить от ФИО1 уже выплаченные ему денежные средства.

Обоснованными являются и доводы со стороны истца о явном отсутствии у ФИО3 экономической целесообразности уступки права требования, поскольку он отказывается от получения уже начатого исполнения требований и получает в три раза меньше, чем может получить и начал получать, не совершая этой уступки.

Оценив представленные сторонами доказательства по правилам статьи 67 ГПК РФ по отдельности, в их взаимосвязи и в совокупности, суд приходит к выводу, что при составлении и подписании рассматриваемого договора ФИО3 преследовал цель не осуществить разумно и добросовестно свои права, а причинить вред истцу и получить от этого выгоду в виде повторного взыскания выплаченных сумм, а ФИО4 помогает ему в этом, подписав договор без действительной уступки права требования, не оплатив указанную в договоре сумму и выдав ФИО3 и его представителю доверенность для того, чтобы ФИО3 мог действовать от ее имени в своих интересах.

В соответствии с п.1 ст.10 Гражданского кодекса РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пункте 1 статьи 170 Гражданского кодекса РФ установлено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В данном случае обоснованными являются ссылки истца на разъяснения постановления Пленума Верховного Суда РФ от <дата> № «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» относительно недопустимости злоупотребления правом и мнимости сделок, в соответствии с которыми придание вида формального исполнения сделки не является препятствием для ее квалификации как мнимой, если установлено злоупотребление правом и установлено, что злоупотребляющее правом лицо, совершив формальное отчуждение права, оставило за собой управление этим правом.

Ссылки ответчика ФИО3 на то, что рассматриваемый договор цессии уже оценивался арбитражным судом и признан действительным, не заслуживают внимания, поскольку арбитражный суд указал лишь на возможность заключения такого договора ФИО4, исходя из того, что судя по представленным документам она продала квартиру и могла иметь уплаченную по договору сумму. Однако, при этом арбитражный суд не владел информацией о покупке ФИО4 за счет вырученных средств новой квартиры и не рассматривал совокупность исследованных по настоящему делу оснований и доказательств ничтожности сделки. Следует также отметить, что эти доводы ФИО3 направлены на оспаривание апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда от 10.01.2017г. по настоящему делу, которым отменено определение Таганрогского городского суда от 31.10.2016г. об оставлении иска ФИО1 без рассмотрения в связи с тем, что вопрос о действительности указанной в исковых требованиях сделки рассматривается арбитражным судом. Судебная коллегия подчеркнула, что предметом рассмотрения арбитражного суда был спор об установлении денежных требований и включении их в реестр требований кредиторов, в то время как предметом настоящего спора является ничтожность договора.

Не заслуживают внимания и возражения на иск, представленные арбитражным управляющим ФИО5, поскольку он освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего ИП ФИО1, его доводы повторяют доводы ответчика ФИО3 и лишь подтверждают обоснованность доводов со стороны истца о том, что его бывший финансовый управляющий действовал только в интересах ФИО3, поэтому он решил погашать долги напрямую на счет ФИО3

Следует отметить, что согласно пояснениям арбитражного управляющего ФИО5 перечисленные ФИО3 и списанные с его счетов судебным приставом-исполнителем деньги перечислены на счет ФИО1 в счет погашения долга ФИО3 и финансовый управляющий намерен распределить и перечислить эти средства ФИО4 и арбитражному управляющему на вознаграждение. Однако, материалами дела не подтверждено, что деньги были перечислены ФИО4 и поданный от ее имени иск о признании заключенного ФИО1 договора займа недействительным, по-видимому препятствует перечислению ей этих денежных средств, ставших спорными. В свою очередь действия ФИО1 по перечислению денег на арестованные судебным приставом-исполнителем счета ФИО3, с целью не только погасить требования по делу о банкротстве, но и получить от ФИО3 присужденную сумму, нет оснований признавать противоречащими закону, поскольку эти действия направлены на погашение взаимных требований ФИО3 и ФИО1, правомерность которых установлена вступившими в законную силу судебными постановлениями.

Таким образом, обстоятельства дела и совокупность исследованных в судебном заседании доказательств свидетельствуют, что требование истца о признании недействительным (ничтожным) в связи со злоупотреблением правами ответчиком ФИО3 и мнимостью договора уступки права требования № от 18.05.2016г. является обоснованным, доказанным и подлежащим удовлетворению.

Требование истца о применении последствий недействительности ничтожной сделки не может быть рассмотрено в рамках настоящего дела, поскольку это требование направлено на изменение правоотношений сторон, установленных арбитражным судом по делу о банкротстве ИП ФИО1, а соответственно относится к подведомственности арбитражного суда и истцу следует предъявить это требование в деле о банкротстве.

Принимая во внимание изложенное, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к ФИО3 и ФИО4 удовлетворить.

Признать недействительным (ничтожным) договор уступки права требования № от 18.05.2016г., заключенный между ФИО3 и ФИО4.

Решение может быть обжаловано в Ростовский областной суд через Таганрогский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме принято <дата>.

Федеральный судья Ядыкин Ю.Н.