Решение № 2А-42/2023 от 17 июля 2023 г. по делу № 2А-42/2023

Решение

именем Российской Федерации

17 июля 2023 года город Улан-Удэ

Улан – Удэнский гарнизонный военный суд в составе председательствующего Фомичева А.Н., при секретаре судебного заседания Темниковой А.Н., с участием административного истца <данные изъяты> ФИО1, административного ответчика <данные изъяты> ФИО2, его представителя ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело № 2а-42/2023 по административному исковому заявлению военнослужащего филиала № 1 федерального государственного казенного учреждения «321 Военный клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации <данные изъяты> ФИО1 об оспаривании бездействия начальника федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации в производстве выплаты стимулирующего характера медицинским работникам, непосредственно работавшим с гражданами, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, за июль и октябрь 2020 года

установил:

ФИО1, исполнявший в период с сентября 2017 года по февраль 2021 года воинскую должность начальника 1 инфекционного отделения Медицинского центра федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации, (далее – военного госпиталя) оспорил бездействие начальника вышеприведенного военного госпиталя в начислении и выплате ему за июль и октябрь 2020 года выплаты стимулирующего характера как непосредственно работавшему с гражданами, у которых была выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, из расчета 80 тысяч рублей за месяц.

В связи с изложенным бездействием административный истец предъявил также требования о взыскании с административного ответчика – федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации процентов за пользование чужими денежными средствами в размере ключевой ставки с 1 июня 2022 года по день фактической выплаты денежных средств и компенсации морального вреда в размере 20 тысяч рублей.

В обоснование бездействия административного ответчика ФИО1 указал, что в 2020 году им оказывалась медицинская помощь гражданам, у которых была выявлена новая коронавирусная инфекция, однако руководством военного госпиталя в производстве соответствующих выплат стимулирующего характера за июль и октябрь 2020 года ему было отказано. По результатам проведенной военной прокуратурой Улан – Удэнского гарнизона проверки по его обращению начальник федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации уведомил его о направлении необходимых заявок для производства выплат, однако денежные средства, составляющие выплаты стимулирующего характера в общей сумме 160 тысяч рублей, ему до настоящего времени не выплачены, что нарушает его права и является незаконным.

Ввиду неправомерного удержания причитающихся ему денежных средств и просрочки в их уплате, на них, в соответствии со статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежат начислению проценты из расчета ключевой ставки Банка России.

Кроме того, ввиду его неоднократных обращений по поводу этих выплат как к командованию военного госпиталя, так и к вышестоящему командованию к нему ухудшилось отношение со стороны воинских должностных лиц, что обусловило его перевод из города Улан – Удэ на равную воинскую должность в город Борзя. Этим ему были причинены нравственные страдания, компенсацию которых он, с учетом длительного продолжения такой ситуации, в настоящее время определил в 50 тысяч рублей и просил взыскать с военного госпиталя.

В ходе подготовки дела к судебному разбирательству к участию в нем в качестве административных ответчиков, помимо начальника федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации, самого данного учреждения, а также Министерства обороны Российской Федерации, были привлечены федеральное государственное казенное учреждение «321 Военный клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации, а также его начальник.

В судебном заседании административный истец предъявленные требования поддержал в полном размере и пояснил, что в составе военного госпиталя действует медицинский центр, имеющий в своем составе два инфекционных отделения, одно из которых возглавлял он. Весной 2020 года, в период распространения новой коронавирусной инфекции возникла необходимость в переводе одного из инфекционных отделений военного госпиталя на строгий противоэпидемический режим (далее – СПЭР), предусматривающий, в том числе, ограничение на выход из помещений отделения. Для этого в военном госпитале было разработано необходимое положение и определен перечень медицинского персонала, допущенного к работе в этом отделении. Поскольку в тот период времени он, фактически, осуществлял руководство обоими инфекционными отделениями госпиталя, он, в целях обеспечения возможности руководить работой и другого, не переведенного на СПЭР, отделения, не был включен в соответствующий приказ. В то же время как начальник отделения он продолжал выполнять свои должностные обязанности. 1 июля 2020 года он на основании приказа начальника госпиталя был введен в отделение, переведенное на СПЭР, в связи с чем заходил в «красную зону», совместно с врачами отделения в ходе обхода осматривал больных и давал указания по их лечению. В дальнейшем, он также как штатный начальник инфекционного отделения заходил в «красную зону» и осматривал больных, однако кого конкретно и в какие дни, он не помнит. В октябре 2020 года он был вызван для осмотра экстренно поступившего в медицинский центр больного с подозрением на коронавирусную инфекцию. Подтвердив такой диагноз, он госпитализировал пациента в инфекционное отделение, переведенное на СПЭР. Таким образом, он считает, что как в июле, так и октябре 2020 года непосредственно работал с гражданами, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, а поэтому вправе получить предусмотренную за это выплату стимулирующего характера. К такому же выводу на основании его обращения пришли и должностные лица военной прокуратуры гарнизона, внесшие вышестоящему командованию соответствующее представление. Несмотря на это и направленные руководством госпиталя заявки, требуемые денежные средства ему так и не были выплачены.

Административный ответчик – врио начальника федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации <данные изъяты> ФИО2 и его представитель ФИО3 требования административного истца не признали и, каждый в той или иной части, пояснили, что ФИО1 в июле и октябре 2020 года не допускался приказом начальника военного госпиталя в предусмотренном нормативными правовыми актами порядке для работы с находившимися на лечении в Медицинском центре федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации больными новой коронавирусной инфекцией, что подтверждается сведениями в соответствующих регистрационных документах. Что же касается осмотров ФИО1 таких лиц при их выписке из лечебного учреждения по выздоровлению, записи о чем имеются в отдельных историях болезни, то эти действия сами по себе не свидетельствуют о его непосредственной работе с такими пациентами и не дают оснований для установления ему требуемой выплаты стимулирующего характера. По этим же основаниям они просили отказать и в удовлетворении остальных материальных требований административного истца.

Административный ответчик – начальник федеральное государственное казенное учреждение «321 Военный клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации <данные изъяты> ФИО4 в судебное заседание не прибыл, ходатайствуя о рассмотрении дела в его отсутствие. В поданных в суд письменных возражениях административный ответчик указал, что требования административного истца он не признал и пояснил, что со стороны данного учреждения как вышестоящего по отношению к федеральному государственному казенному учреждению «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации органа военного управления и распорядителя бюджетных средств бездействия, нарушившего бы права ФИО1, не имеется, поскольку необходимые заявки для выплаты требуемых им денежных средств были направлены в соответствующее структурное подразделение Министерства обороны Российской Федерации.

Представитель административного ответчика – Министерства обороны Российской Федерации ФИО5 в судебное заседание также не явилась, ходатайствуя о рассмотрении дела в ее отсутствие. При этом, ФИО5, в обоснование своей позиции по делу сослалась на доводы возражения на административное исковое заявление от 20 июля 2022 года, согласно которым денежные средства для производства ФИО1 требуемых им выплат в установленном порядке истребованы у распорядителя бюджетных денежных средств, в связи с чем будут выплачены административному истцу, что свидетельствует об отсутствии нарушения его прав и законных интересов.

Решая вопрос о пропуске административным истцом срока на обращение в суд с административным исковым заявлением, военный суд признает его пропущенным по уважительным причинам.

В соответствии с частью 1 статьи 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации административное исковое заявление может быть подано в суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину, организации, иному лицу стало известно о нарушении их прав, свобод и законных интересов.

ФИО1, как видно из текста его административного искового заявления, предъявляет к административным ответчикам требование, касающееся производства ему выплат денежных средств за июль и октябрь 2020 года. При этом, из сообщения начальника федерального казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации от 19 января 2022 года № следовало, что требуемые административным истцом выплаты будут ему произведены, что в связи с чем административный истец имел достаточные основания рассчитывать на добровольное удовлетворение его требований.

Лишь по истечении разумного срока для производства выплат ФИО1 6 июня 2022 года подал в гарнизонный военный суд административное исковое заявление.

Данные обстоятельства свидетельствуют о добросовестном заблуждении административного истца относительно действий административных ответчиков, в связи с чем вышеприведенный срок на обращение суд оказался пропущенным, хотя и по уважительной причине.

При таких обстоятельствах, военный суд в соответствии со статьей 95 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации восстанавливает административному истцу срок на обращение в суд с предъявленными требованиями и считает необходимым рассмотреть административный иск по существу.

Заслушав и исследовав позиции сторон, письменные доказательства и показания свидетелей Б.Д.Б., И.Т.З.. Ц.В.Н., В.Е.В., Д.(Ч.)М.Д. и Э.Э.Д., военный суд исходит из следующего.

Из копии контракта о прохождении военной службы от 30 сентября 2014 года, заключенного ФИО1 с Министерством обороны Российской Федерации в лице начальника Военно – медицинской академии имени С.М. Кирова на время обучения в академии и пять лет военной службы по ее окончанию, приказа командующего войсками Восточного военного округа от 8 сентября 2020 года №, приказа начальника федерального казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации от 1 сентября 2017 года № и выписки из послужного списка из личного дела ФИО1 видно, что он с 1 сентября 2017 года по 8 сентября 2020 года исполнял должность начальника инфекционного отделения Медицинского центра федерального казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации.

Согласно приказу начальника федерального казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации от 15 апреля 2020 года № в связи с госпитализацией начальника Медицинского центра военного госпиталя исполнение его обязанностей было временно возложено на ФИО1

Утвержденными приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 19 марта 2020 года № 198н Основными принципами организации медицинской помощи пациентам с новой коронавирусной инфекцией COVID-19, в медицинских организациях и их структурных подразделениях, оказывающих медицинскую помощь в стационарных условиях, предусмотрено, в пункте 2.6, обеспечение разделения работников медицинской организации на лиц, контактировавших с пациентами с признаками острой респираторной вирусной инфекции, внебольничной пневмонией и лиц не неконтактировавших, исключив возможность их пересечения.

Порядок перевода отделений медицинской организации на строгий противоэпидемический режим (далее – СПЭР) и организация его работы регламентированы Методическими указаниями «МУ 3.1.3260-15.3.1. Эпидемиология. Противоэпидемическое обеспечение населения в условиях чрезвычайных ситуаций», утвержденными Главным государственным санитарным врачом Российской Федерации 24 марта 2015 года, которые предусматривают, в частности, в пункте 6.9 и, что после окончания работы в зоне строгого режима выход в зону ограничения больницы разрешается только через санитарный пропускник, где персонал проходит полную санитарную обработку.

Распоряжением Правительства Российской Федерации от 13 апреля 2020 года № 1006-р (с последующими дополнениями и изменениями) предусмотрено выделение из резервного фонда правительства Российской Федерации в 2020 году бюджетных ассигнований федеральным органам исполнительной власти, в том числе Министерству обороны Российской Федерации, на предоставление средств организациям, воинским частям в целях осуществления в апреле - октябре 2020 года выплат стимулирующего характера за выполнение особо важных работ медицинским работникам, в том числе военнослужащим, непосредственно участвующим в оказании помощи гражданам, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 12 апреля 2020 года № 484 утверждены Правила предоставления в 2020 году иных межбюджетных трансфертов из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации, источником финансового обеспечения которых являются бюджетные ассигнования резервного фонда Правительства Российской Федерации, в целях софинансирования в полном объеме расходных обязательств субъектов Российской Федерации, возникающих при осуществлении выплат стимулирующего характера за выполнение особо важных работ медицинским и иным работникам, непосредственно участвующим в оказании медицинской помощи гражданам, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19 (далее – Правила).

Данные Правила в пункте 1 устанавливают цели, порядок и условия предоставления в 2020 году иных межбюджетных трансфертов и предусматривают в пунктах 11 и 12 выплаты стимулирующего характера медицинским работникам, непосредственно работающим с гражданами, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, в том числе, в подпункте «б» пункта 12, врачам, оказывающим специализированную медицинскую помощь в стационарных условиях, в размере 80 тысяч рублей в месяц.

Основанием для выплат является локальный нормативный актам медицинской организации, устанавливающий перечень наименований структурных подразделений медицинских организаций, работа в которых дает право на установление выплат стимулирующего характера; перечень должностей медицинских работников структурных подразделений медицинских организаций, работа в которых дает право на установление выплат стимулирующего характера; размер выплаты стимулирующего характера в соответствии с занимаемой должностью независимо от количества отработанных смен (часов), но не выше размеров, указанных в пункте 11 настоящих Правил; срок, на который устанавливается выплата стимулирующего характера

Применительно к федеральному казенному учреждению «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации таким локальным нормативным актом являлось утвержденное начальником военного госпиталя и согласованное с председателем профсоюзных комитетов 7 мая 2020 года Положение о выплатах стимулирующего характера за особые условия труда и дополнительную нагрузку медицинским работникам, оказывающим медицинскую помощь гражданам, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19 (далее – Положение) с внесенными в него изменениями приказами начальника военного госпиталя от 26 октября 2020 года № и от 13 ноября 2020 года №.

Согласно разделу 1 этого Положения в перечень наименования структурных подразделений Медицинского центра военного госпиталя, работа в которых дает право на установление выплат стимулирующего характера за фактически отработанное время, были включены инфекционные отделения Медицинского центра военного госпиталя.

Соответственно, согласно разделу 2 Положения, в Перечень должностей медицинских работников структурных подразделений Медицинского центра, работа в которых дает право на установление выплат стимулирующего характера за фактически отработанное время, были включены врачи отделений из раздела 1, в том числе врачи инфекционных отделений Медицинского центра, размер выплаты стимулирующего характера которым был установлен в 80 тысяч рублей в месяц.

Предъявляя требование о производстве выплаты стимулирующего характера за июль 2020 года, административный истец сослался на оказание им в этом месяце помощи ряду больных новой коронавирусной инфекцией, которых, однако, за исключением <данные изъяты> И.Т.З и Ц.А.И. <данные изъяты> Н.А.Д., он не помнил.

Из приказа начальника военного госпиталя от 24 июля 2020 года № видно, что ФИО1 27 июля 2020 года убыл в длительную служебную командировку в <данные изъяты>.

В ходе проведения в период с 18 февраля по 19 марта 2021 года прокурорской проверки, проведенной должностными лицами военной прокуратуры Улан – Удэнского гарнизона, были установлены 22 военнослужащих, находившихся в период с 1 по 27 июля 2020 года на стационарном лечении в инфекционном отделении, переведенном на СПЭР, у которых была выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, в медицинских картах которых имелись исполненные ФИО1 записи.

Аналогичные сведения о количественном и персональном составе военнослужащих, находившихся в июле 2020 года на стационарном лечении в инфекционном отделении, переведенном на СПЭР, с диагнозом новой коронавирусной инфекции, в медицинских картах которых имелись записи, исполненные ФИО1, изложены и в поступившем в военный суд сообщении врио начальника федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации <данные изъяты> ФИО2 от 23 июня 2023 года №.

Поскольку административный истец изложенный в данных документах список военнослужащих, находившихся в июле 2020 года на стационарном лечении, не оспаривал и не дополнял, суд при определении круга граждан, которым ФИО1 в июле 2020 года могла оказываться в стационарных условиях медицинская помощь, исходит из вышеприведенного списка, считая его установленным.

Несмотря на наличие пациентов, в медицинских картах которых имелись записи об их осмотре ФИО1, приказом начальника военного госпиталя от 3 августа 2020 года № 280 «О выплате стимулирующего характера за выполнение особо важных работ (за важность выполняемых задач) медицинскому персоналу ФГКУ «437 ВГ» МО РФ за июль 2020 года, непосредственно участвующему в оказании медицинской помощи гражданам с новой коронавирусной инфекцией» административному истцу такая выплата не производилась.

В ходе юридической оценки этого бездействия административного ответчика – начальника военного госпиталя, судом установлено следующее.

В связи с выявлением пациентов с новой коронавирусной инфекцией в Медицинском центре федерального казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации, приказом начальника военного госпиталя от 15 апреля 2020 года № временно исполняющему обязанности начальника Медицинского центра ФИО1 было предписано перевести инфекционное отделение на работу в условиях строгого противоэпидемического режима, осуществлять туда госпитализацию только больных с COVID-19, персонал отделения разместить для временного проживания в психиатрическом отделении. Пунктом 10 этого же приказа лечащим врачом – инфекционистом данного отделения был назначен С.В.В.

В последующем движение медицинского персонала, направленного для работы в инфекционное отделение, переведенное на СПЭР, в порядке замены оформлялось приказами начальника военного госпиталя от: 20 и 21 мая 2020 года № и №, 4 и 29 июня 2020 года № м №, 2, 3, 7, 16 и 30 июля 2020 года №, №, №, № №.

Данными приказами, за исключением приказа от 29 июня 2020 года №, участие ФИО1 в оказании медицинской помощи больным, находящимся на стационарном лечении в инфекционном отделении, переведенном на СПЭР, не предусматривалось.

Что же касается упомянутого приказа от 29 июня 2020 года №, согласно которому ФИО1 должен был заменить в инфекционном отделении врача – инфекциониста С.А.Н. с 1 июля 2020 года, то он как не реализованный был отменен приказом начальника военного госпиталя от 2 июля 2020 года №.

Административный истец в этой связи пояснил, что 1 июля 2020 года он в порядке реализации приказа от 29 июня 2020 года № 142 заступил в инфекционное отделение, переведенное на СПЭР, в связи с чем, как начальник инфекционного отделения, в этот день, а также иные дни совместно с лечащими врачами осуществлял обход и осмотр пациентов, находившихся в отделении на стационарном лечении. Об отмене данного приказа он не знал.

Согласно записям в медицинских картах № Д.А.В. и С.А.Н., указанные военнослужащие со 2 и 3 июля 2020 года, соответственно, и по 14 июля 2020 года находились на стационарном лечении в инфекционном отделении, переведенном на СПЭР. Их лечащим врачом являлась В.Е.В В медицинских картах имеется запись об осмотре данных пациентов при их выписке из лечебного учреждения 14 июля 2020 года начальником инфекционного отделения ФИО1

Свидетель В.Е.В показала, что в составе Медицинского центра военного госпиталя действуют два инфекционных отделения. Во время распространения коронавирусной инфекции весной 2020 года на базе этих двух отделений было создано самостоятельное инфекционное отделение, которое и было переведено на СПЭР, располагалось в отдельно стоящем здании. Медицинским персоналом это отделение укомплектовывалось за счет личного состава штатных инфекционных отделений. Этот персонал вводился в отделение на основании приказа начальника госпиталя и круглосуточно находился в отделении до выведения из него так же приказом. Был организован пропускной режим в помещение госпиталя, исключавший доступ в него лиц, не предусмотренных приказом начальника военного госпиталя. В этом инфекционном отделении на излечении находились больные с новой коронавирусной инфекцией. Иные больные проходили лечение в штатных инфекционных отделениях. В соответствии с приказом начальника военного госпиталя 1 июля 2020 года она была введена в отделение, переведенное на СПЭР. Совместно с ней в отделение был введен ФИО1, который как начальник отделения осматривал пациентов. Из этого отделения она была выведена в середине августа 2020 года ввиду предстоящего убытия в отпуск.

Из исследованных в судебном заседании медицинских карт № С.В.И., № К.А.А., № Д.А.А.., № К.Г.Г., № П.В.А., № Ы.В.А. установлено, что данные военнослужащие находились на стационарном лечении в инфекционном отделении, переведенном на СПЭР и были выписаны по выздоровлению 2 – 3 июля 2020 года. В медицинских картах указанных военнослужащих имеются записи об их осмотре в день выписки из лечебного учреждения лечащим врачом Ц.В.Н. и ФИО1 как начальником инфекционного отделения.

Свидетель Ц.В.Н. показала, что будучи введенной в качестве врача – инфекциониста в инфекционное отделение, переведенное на СПЭР, в указанные в медицинских картах дни действительно осматривала планируемых к выписке пациентов совместно с начальником инфекционного отделения, кем на тот момент был ФИО1

Из рапортов военнослужащих И.Т.З, Ц.А.И. и Н.А.Д, датированных ими 31 июля 2020 года, следует, что они подтверждают фаты их неоднократного осмотра в период лечения начальником отделения ФИО1

Свидетель И.Т.З показал, что в июле 2020 года находился на лечении в инфекционном отделении в одной палате с Ц.А.И. и Н.А.Д Начальника отделения ФИО1 он лично знал ранее, а поэтому, несмотря на надетый на нем защитный костюм, узнал административного истца, когда он приходил в палату для их осмотра.

Из медицинских карт № И.Т.З., № Ц.А.И., № Н.А.Д следует, что данные военнослужащие в связи с заболеванием новой коронавирусной инфекцией находились с 17 июля 2020 года на стационарном лечении в инфекционном отделении, переведенном на СПЭР, по 3 и 14 августа 2020 года, соответственно. Лечащим врачом указанных военнослужащих также являлась Ц.В.Н.

Из исследованных в судебном заседании медицинских карт № М.Н.А., № Я.П.М., № Ж.А.О., № М.Д.Ю., № Э.А.Ф., № А., № С.Р.А., № М.А.К., № П.М.Н., № Т.С.М видно, что все они в июле 2020 года находились на стационарном лечении в инфекционном отделении, переведенном на СПЭР, были выписаны по выздоровлению 2 – 3 июля 2020 года, их лечащим врачом являлась врач – инфекционист Д.М.Д., ранее носившая фамилию Ч.. В данных медицинских картах имеются записи об осмотре указанных пациентов в день их выписки 2 – 3 июля 2020 года начальником инфекционного отделения ФИО1

Свидетель Д.М.Д. показала, что в июле 2020 года она находилась в инфекционном отделении, переведенном на СПЭР. 1 июля 2020 года в отделение был заведен ФИО1 как начальник отделения. Кроме того, в этот день проводились выборы, поэтому пациенты, находящиеся в отделении, также принимали участие в голосовании. Выборы проводил непосредственно ФИО1 В дальнейшем она, как лечащий врач, осматривала пациентов каждый день, а совместно с начальником отделения – через день. Записи об обходе в медицинские карты она делала через день.

Из медицинской карты № М.В.М. видно, что данный военнослужащий находился на стационарном лечении в инфекционном отделении, переведенном на СПЭР, в связи с новой коронавирусной инфекцией в период с 10 июня по 2 июля 2020 года. Лечащим врачом этого пациента являлся врач - инфекционист С.В.В. В медицинской карте имеется запись об осмотре пациента в день выписки начальником отделения ФИО1

Таким образом, анализ исследованных доказательств позволяет установить, что в медицинских картах указанных восемнадцати пациентов имеются записи об их осмотре ФИО1 как начальником инфекционного отделения. Кроме того, факт нахождения ФИО1 в инфекционном отделении, переведенном на СПЭР, в частности 1 июля 2020 года, подтверждается показаниями допрошенных свидетелей.

В то же время, вопреки показаниям упомянутых свидетелей, ни в одной из исследованных медицинских карт не имеется записей об осмотре пациентов ФИО1 как начальником отделения именно 1 июля 2020 года, то есть в тот день, когда по приказу начальника военного госпиталя от 29 июня 2020 года № он должен был войти в отделение, переведенное на СПЭР.

На следующий день данный приказ начальником военного госпиталя был отменен приказом от 2 июля 2020 года №.

Ссылки ФИО1 о, якобы, неосведомленности его и остального медицинского персонала о данном факте суд признает несостоятельными.

Так, согласно приказу начальника военного госпиталя от 3 июля 2020 года № начальником инфекционного отделения, переведенного на СПЭР, с 1 июля 2020 года была назначена врач – инфекционист В.Е.В.

При этом, как установлено в судебном заседании путем исследования Журнала учета движения пациентов инфекционного отделения COVID-19, в нем с 1 июля 2020 года и по 26 августа 2020 года начальником инфекционного отделения указана В.Е.В. Наличие подписей в данном журнале, исполненных ею как начальником инфекционного отделения в период с 1 июля по 11 августа 2020 года, свидетель подтвердила.

Следовательно, исполняя уже 1 июля 2020 года обязанности начальника инфекционного отделения, переведенного на СПЭР, В.Е.В., и, соответственно, остальные, находящиеся в ее подчинении медицинские работники из состава данного отделения, были достоверно осведомлены, что штатный начальник 1 инфекционного отделения ФИО1 начальником инфекционного отделения, переведенного на СПЭР, не является, в соответствующих приказах начальника военного госпиталя, в отличие от той же В.Е.В.., не указан, а значит, не имел права нахождения в помещении данного отделения и осуществления каких – либо медицинских манипуляций с находившимися на излечении в отделении больными ни как их лечащий врач, каковым он не являлся, ни как начальник отделения.

Более того, вопреки как утверждениям свидетелей о, якобы, еженедельной периодичности осмотра пациентов ФИО1, так и аналогичным по содержанию пояснениям самого административного истца, ни в одной из перечисленных медицинских карт не имеется записи о результатах осмотра приведенных пациентов, иначе, как в связи с их выпиской из лечебного учреждения и именно в день такой выписки.

Показательными, в этой связи, являются медицинские карты№ И.Т.З.., № Ц.А.И.., № Н.А.Д., в которых, вопреки исполненным этими военнослужащими письменными заявлениям, вообще не имеется каких – либо сведений, относящихся к административному истцу.

В соответствии с пунктом 11 Должностных инструкций начальника инфекционного отделения госпиталя Медицинского центра ФГКУ «437 ВГ» МО РФ начальник лечебно – диагностического отделения обязан следить за правильностью и полнотой ведения истории болезни и лично проверять их.

При этом, в соответствии с пунктом 6.12 Методических указаний «МУ 3.1.3260-15.3.1. Эпидемиология. Противоэпидемическое обеспечение населения в условиях чрезвычайных ситуаций», утвержденных Главным государственным санитарным врачом Российской Федерации 24 марта 2015 года, истории болезни, другие медицинские документы в отделении, переведенном на СПЭР, не ведутся.

В своей совокупности данные обстоятельства позволяют суду прийти к выводу о том, что записи об осмотре военнослужащих ФИО1 2 – 3 июля 2020 года, перед их выпиской из лечебного учреждения, были выполнены вне помещения инфекционного отделения, переведенного на СПЭР, и сами по себе не свидетельствуют о непосредственном участии ФИО1 в осмотре этих пациентов.

Более того, осмотр военнослужащих, лечение которых окончено их выздоровлением, очевидно, не относится к перечню особо важных работ, осуществляемых медицинским работниками, и не связано с непосредственным участием в оказании медицинской помощи гражданам, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, то есть с выполнением тех действий, за которых законодательно установлена выплата стимулирующего характера.

Оценив приведенные доказательства, суд приходит к выводу о том, что сам факт нахождения эпизодического ФИО1 в помещении инфекционного отделения, переведенного на СПЭР, не свидетельствует об оказании им как врачом помощи пациентам с новой коронавирусной инфекцией.

Так, административный истец проходил в данное помещение вне разрешения своего непосредственного руководителя – начальника военного госпиталя и вне установленного им в отделении пропускного режима и порядка организации, то есть самовольно.

Обязанность по осуществлению лечения находившихся в этом отделении пациентов на административного истца не накладывалась, прав руководством этим отделением он не наделялся. В этой связи утверждения ФИО1 о, якобы, выполнении им в отношении этих пациентов его должностных обязанностей начальника инфекционного отделения суд признает несостоятельными, поскольку в данном отделении был организован особый, отличный от вверенному административному истцу штатному отделению, порядок функционирования, с ограничением свободного доступа, о чем ФИО1 не мог не быть осведомлен. Более того, самовольно проходя в данное помещение, административный истец как врач – инфекционист действовал вопреки самому принципу организации строгого противоэпидемического режима, как раз и направленного на минимизацию перемещений из отделения в целях предотвращения распространения опасной инфекции.

К выводу о самовольном проходе административного истца в инфекционное отделение, переведенное на СПЭР, пришло и командование военного госпиталя по результатам проведенного подполковником медицинской службы ФИО2 служебного разбирательства, итогом которого был приказ начальника военного госпиталя от 13 мая 2021 года № 218.

Следовательно, поскольку на административного истца в июле 2020 года не возлагались в предусмотренном нормативными правовыми актами порядке обязанности по работе с гражданами, у которых была выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, и он непосредственно и фактически с такими гражданами не работал, ФИО1 не имел права на соответствующую выплату стимулирующего характера.

Ссылки же административного истца в обоснование его требований на выводы должностных лиц военной прокуратуры Улан – Удэнского гарнизона, внесших по итогам проведенной по обращению ФИО1 проверки представление от 19 марта 2021 года № Прдр-46-21 в адрес начальника медицинской службы Восточного военного округа, военный суд признает несостоятельными, поскольку данный акт прокурорского реагирования как содержащий позицию указанного государственного органа не относится к числу доказательств по административному делу, предусмотренных статьей 59 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, не являлся предметом данного административного дела и не имеет для суда преюдициального значения.

С учетом изложенного, военный суд, на основании пункта 2 части 2 статьи 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, отказывает ФИО1 в удовлетворении заявленных требований в данной части.

Что же касается требования административного истца о выплате стимулирующего характера за октябрь 2020 года, то суд приходит к выводу о его обоснованности.

Так, согласно приказам начальника военного госпиталя от 29 сентября 2020 года № и от 12 октября 2020 года № ФИО1, в связи с назначением на новую воинскую должность, должен был по 13 октября 2020 года сдать дела и должность и с 15 октября 2020 года убыть в предоставленные ему отпуска.

Из приказа начальника военного госпиталя от 12 октября 2020 года № (по строевой части) видно, что в суточный наряд на 13 октября 2020 года в качестве дежурного врача по медицинскому центру была назначена врач – акушер Ц.Т.Б.

В то же время, из медицинской карты стационарного больного № П.В.В. видно, что он с предварительным диагнозом COVID-19, выставленным ему медицинским работником войсковой части 11111, бригадой скорой помощи из больницы скорой медицинской помощи 14 октября 2020 года, в 0 часов 25 минут был доставлен в медицинский центр военного госпиталя.

Из данной медицинской карты также следует, что поступивший пациент был осмотрен врачом ФИО1, который, после проведения неотложных действий, направил его на стационарное лечение в инфекционное отделение, переведенное на СПЭР. В последующем, П.В.В. находился на излечении по 18 ноября 2020 года, первоначально выставленный диагноз пациента был подтвержден.

Административный истец в этой связи пояснил, что в целях организации приема пациентов по различным направлениям медицинской деятельности велся «график ургентности», то есть дежурств врачей – специалистов на дому. В этом случае, если специализация дежурного врача не позволяла ему в должной степени оценить состояние поступившего пациента, вызывался врач - специалист. Врачи - инфекционисты из состава гражданского персонала инфекционных отделений медицинского госпиталя военного госпиталя проживают в городе Улан – Удэ, на удалении от места дислокации медицинского центра в поселке Сосновый Бор в 28 километров. Поскольку же он сам проживал в непосредственной близости от медицинского центра, а в ночное время 14 октября 2020 года, когда в приемное отделение поступил пациент с тяжелым течением инфекционного заболевания, в соответствии с принципом «ургентности» он был вызван для его приема.

Аналогичные обоснования возможного осмотра П.В.В. административным истцом как врачом – специалистом инфекционного профиля дали в суде свидетели Э.Э.Д., исполнявший в 2020 году обязанности заместителя начальника медицинского центра по медицинской части, и Б.Д.Б., являвшийся начальником 2 инфекционного отделения медицинского центра.

Следовательно, приведенными доказательствами достоверно установлено, что 14 октября 2020 года ФИО1 как врач – специалист оказывал медицинскую помощь больному новой коронавирусной инфекцией гражданину П.В.В.., в связи с чем соответствовал критериям, предусмотренным Постановлением Правительства Российской Федерации от 12 апреля 2020 года № 484.

Вопреки этому, как видно из исследованных судом рапорта начальника медицинского центра военного госпиталя от 3 ноября 2020 года, так и изданного на его основе приказа начальника военного госпиталя от 30 ноября 2020 года № «О выплатах стимулирующего характера за выполнение особо важных работ (за важность выполняемых задач) медицинскому персоналу ФГКУ «437 ВГ» МО РФ за октябрь 2020 года, непосредственно участвующему в оказании медицинской помощи гражданам с новой коронавирусной инфекцией» административному истцу такая выплата не производилась.

Ссылки административного ответчика на отсутствие со стороны административного истца соответствующего рапорта о выплате суд расценивает беспредметными, поскольку обязанность по учету пациентов и ведение соответствующей документации, из которой можно было сделать вывод о работе административного истца с больным новой коронавипусной инфекцией, возложена на должностных лиц медицинского центра и военного госпиталя, что и подтверждается подачей начальником медицинского центра соответствующего рапорта от 3 ноября 2020 года.

Какими – либо нормативными правовыми актами, либо локальными правовыми актами начальника военного госпиталя, в том числе и вышеупомянутым Положением о выплатах стимулирующего характера за особые условия труда и дополнительную нагрузку медицинским работникам, оказывающим медицинскую помощь гражданам, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, утвержденным начальником военного госпиталя и согласованным с председателем профсоюзных комитетов 7 мая 2020 года, подача врачами из числа военнослужащих подобных рапортов не предусмотрена.

При таких обстоятельствах бездействие административного ответчика – начальника федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации в производстве ФИО1 выплаты стимулирующего характера как непосредственно работавшему с гражданином, у которого выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, за октябрь 2020 года, военный суд признает не соответствующим положениям пунктов 11 и 12 Правил предоставления в 2020 году иных межбюджетных трансфертов из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации, источником финансового обеспечения которых являются бюджетные ассигнования резервного фонда Правительства Российской Федерации, в целях софинансирования в полном объеме расходных обязательств субъектов Российской Федерации, возникающих при осуществлении выплат стимулирующего характера за выполнение особо важных работ медицинским и иным работникам, непосредственно участвующим в оказании медицинской помощи гражданам, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 12 апреля 2020 года № 484, и нарушающим права административного истца.

В целях восстановления нарушенного права административного истца военный суд обязывает административного ответчика – начальника федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации издать приказ о производстве ФИО1 выплаты стимулирующего характера медицинским работникам, непосредственно работавшим с гражданами, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, за октябрь 2020 года в размере 80000 (восьмидесяти тысяч) рублей.

В соответствии с частью 9 статьи 277 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации административный ответчик обязан сообщить об исполнении решения в суд и административному истцу - гражданину в течение одного месяца со дня вступления в решения суда законную силу.

В ходе производства по делу все административные ответчики – начальник федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации, начальник федеральное государственное казенное учреждение «321 Военный клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации как распорядитель бюджетных средств, и представитель Министерства обороны Российской Федерации ФИО5 ссылались на отсутствие нарушений прав ФИО1 ввиду неоднократных направлений как должностными лицами военного госпиталя, так и должностными лицами федеральное государственное казенное учреждение «321 Военный клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации» необходимых заявок для выделения денежных средств на выплату административному истцу.

Между тем, ни кем из административных ответчиков в суд не представлены сведения о том, что данная выплата ФИО1 в действительности была произведена, отрицал это и сам административный истец.

В то же время, отсутствие или недостаточность бюджетного финансирования не является основанием для освобождения административного ответчика от реализации мер правовой и социальной защиты военнослужащего, не может служить оправданием для ограничения или лишения гарантированных законодательством прав и свобод гражданина и являться основанием для отказа в удовлетворении административного иска в доказанной его части.

Принимая во внимание, что данные стимулирующие выплаты осуществлялись за счет выделенных из резервного фонда Правительства Российской Федерации в 2020 году бюджетных ассигнований федеральным органам исполнительной власти, в том числе Министерству обороны Российской Федерации, а сама выплата не была произведена административному истцу по вине воинских должностных лиц, военный суд, в целях восстановления нарушенного права ФИО1 считает необходимым взыскать в пользу ФИО1 с Министерства обороны Российской Федерации денежную сумму в восемьдесят тысяч рублей.

Оснований для удовлетворения иных требований административного истца суд не усматривает.

Так, положения статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, на которые ссылается административный истец, как вытекающие из договорных, а не военно – служебных отношений, применению в данном деле не подлежат.

Данный вывод суда подтверждается и правовой позицией, изложенной в пункте 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 года № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», согласно которой в случаях, когда разрешаемый судом спор вытекает из налоговых или других финансовых и административных правоотношений, гражданское законодательство может быть применено к названным правоотношениям при условии, что это предусмотрено законом.

Подобных положений Федеральный закон от 7 ноября 2011 года №306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат» не содержит.

Отсутствуют, по мнению суда, и основания полагать причинение ФИО1 бездействием в производстве выплаты стимулирующего характера нравственных страданий в виде морального вреда, требующих компенсации.

Так, в соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации моральный вред (физические или нравственные страдания) причиняется в случае нарушения личных неимущественных прав либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага.

В качестве посягательств на такие права административный истец привел ухудшение отношения к нему со стороны вышестоящих должностных, что было обусловлено его обращением за требуемыми выплатами, и в конечном итоге повлекло перевод к новому месту военной службы в город Борзя Забайкальского края, не комфортный для проживания, по мнению административного истца, в сравнении с предыдущим местом его военной службы.

Между тем, как следовало из материалов дела и самого административного искового заявления, первое обращение ФИО1 к руководству военного госпиталя о производстве указанных выплат имело место путем подачи рапорта от 21 декабря 2021 года при том, что на должность начальника инфекционного отделения филиала № 1 федеральное государственное казенное учреждение «321 Военный клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации» в городе Борзя ФИО1 был назначен приказом командующего войсками Восточного военного округа от 8 сентября 2020 года № 748.

Что же касается самой длительной невыплаты ФИО1 причитающихся ему денежных средств, то данное обстоятельство также не влечет причинение административному истцу нравственных страданий, поскольку в силу положений статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

В данном случае, как Федеральный закон от 7 ноября 2011 года №306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат», регламентирующий выплату военнослужащим денежного довольствия, так как и Федеральный закон от 27 мая 1998 года №76-ФЗ «О статусе военнослужащих», регламентирующий права военнослужащих, таких случаев не содержит.

Судебными расходами военный суд признает уплаченную административным истцом государственную пошлину в сумме триста рублей. Поскольку административный иск удовлетворен, хоть и частично, понесенные административным истцом судебные расходы, в соответствии со статьей 111 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, подлежат взысканию в пользу ФИО6 с привлеченного к участию в деле в качестве административного ответчика федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 175 – 180 и 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации военный суд

решил:

Заявленные административным истцом ФИО1 требования – удовлетворить частично.

Признать бездействие начальника федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации в производстве административному истцу выплаты стимулирующего характера медицинским работникам, непосредственно работавшим с гражданами, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, за октябрь 2020 года, незаконным.

Обязать начальника федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации издать приказ о производстве ФИО1 выплаты стимулирующего характера медицинским работникам, непосредственно работавшим с гражданами, у которых выявлена новая коронавирусная инфекция COVID-19, за октябрь 2020 года в размере 80000 (восьмидесяти тысяч) рублей.

Взыскать в пользу ФИО1 с Министерства обороны Российской Федерации денежную сумму в 80000 (восемьдесят тысяч) рублей.

Взыскать в пользу ФИО1 с федерального государственного казенного учреждения «437 Военный госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации судебные расходы в сумме 300 (триста) рублей.

В остальной части в удовлетворении заявленных требований – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во 2-й Во-сточный окружной военный суд через Улан – Удэнский гарнизонный военный в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

председательствующий А.Н. Фомичёв

мотивированное решение составлено 31 июля 2023 года