Решение № 2-3887/2018 2-3887/2018~М-3966/2018 М-3966/2018 от 7 ноября 2018 г. по делу № 2-3887/2018

Дело №2-3887/2018.


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

8 ноября 2018 года Бийский городской суд Алтайского края, в составе: председательствующего Л.Ю. Казаковой, при секретаре Е.Ю. Париновой,

с участием помощника прокурора г.Бийска Луниной Н.В., представителя истца – адвоката Щербаковой Е.А., представителя ответчика ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО19, ФИО20, о возмещении к ФКП «Бийский олеумный завод» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья члена семьи,

у с т а н о в и л:

ФИО3, действуя в своих интересах и интересах детей ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратилась в суд с исковым заявлением к ФКП «Бийскийолеумный завод» о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного ей и детям в связи с тяжелым повреждением здоровья ее мужа и отца детей ФИО2,, в результате воздействия источника повышенной опасности,а именно, взрыва, имевшего место на территории ФКП «БОЗ» 16 мая 2015 года, в период исполнения ФИО2 трудовых обязанностей, в общей сумме 500000 руб. 00 коп., в том числе, в ее пользу -300000 руб., в пользу каждого из детей по 100000 руб..

В судебное заседание истец ФИО3 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, обратилась с заявлением о рассмотрении дела в ее отсутствие. Ранее участвуя в судебном заседании поддерживала исковые требования по обстоятельствам, указанным в исковом заявлении.

Представитель истца ФИО3 – адвокат Щербакова Е.А., действующая на основании ордера на ведение дела, в судебном заседании исковые требования поддержала по основаниям, указанным в исковом заявлении. Кроме того, уточнила основания для возмещения морального вреда, указав на нарушение личных неимущественных прав истца и ее детей, в виде права на целостность семьи. Нарушение данного права, по ее мнению, выразилось в том, что в связи с полученными травмами 16 мая 2015 года, ФИО2 длительное время проходил лечение, в том числе, находясь в стационаре, перенес несколько операций, до настоящего времени не восстановился, в связи с чем, не имел и не имеет возможности в той же мере, как и ранее, участвовать в жизни семьи, в воспитании и содержании детей.

Представитель ответчика ФКП «Бийский олеумный завод» ФИО1, действующая на основании доверенности, в судебном заседании полагала исковые требования не подлежащими удовлетворению, как необоснованные.

Помощник прокурора г.Бийска Лунина Н.В. в судебном заседании полагала требования истца возможным удовлетворить, с учетом требований разумности.

Выслушав пояснения лиц, участвующих в судебном заседании, допросив свидетелей ФИО10, ФИО11, ФИО12, изучив материалы гражданского дела, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных исковых требований.

Из пояснений лиц, участвующих в судебном заседании, материалов дела, судом установлены следующие обстоятельства.

Истец ФИО3 является супругой ФИО2, брак между ними зарегистрирован ДД.ММ.ГГГГ (л.д.10).

ФИО3 и ФИО2 имеют двоих детей – ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (л.д.11-12).

ФИО2 является работником ФКП «БОЗ» с 14 апреля 2010 года и до 30 апреля 2015 года работал в должности аппаратчика подготовки сырья и отпуска полуфабрикатов и продукции 5 разряда цеха №.

На основании распоряжения администрации предприятия 30 апреля 2015 года ФИО2 был временно переведен на другую работу - направлен водителем трактора, в распоряжение старшего мастера-механика (по подготовке производства) ФИО13.

16 мая 2015 года ФИО2 вышел на работу по распоряжению ФИО13 и около 8 час.вошел в здание №В механической службы ФКП «Бийский олеумный завод», где увидел ФИО13, занимавшегося распиливанием на части металлической трубы <данные изъяты> мм. углошлифовальной машиной. Истец направился в его сторону, но в это время произошел взрыв трубы, которую распиливал ФИО13, причиной которого явилось высокоскоростное горение с переходом в детонацию бризантного ВВ (гексогена), в результате воздействия искр и местного разогрева металла.

Как установлено решением Бийского городского суда от 27 мая 2016 года по делу №2-1307/2016, со ссылкой на заключение эксперта КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» №, в результате взрыва ФИО2 были причинены следующие телесные повреждения: <данные изъяты> Указанные повреждения, по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности, в размерах не менее чем на 1/3, относятся к причинившим тяжкий вред здоровью телесным повреждениям.

Для восстановления здоровья ФИО2 потребовалось длительное лечение, включая оперативное вмешательство.

В частности, на основании представленных истцом медицинских документов установлено, что более месяца после получения травм – с 16 мая по 23 июня 2015 года –ФИО2 находился на стационарном лечении в ЦГБ г.Бийска. При этом он был выписан в нетрудоспособном состоянии, для прохождения амбулаторного лечения (выписной эпикриз – л.д.24).

Как следует из решения Бийского городского суда от 27 мая 2016 года по делу №2-1307/2016, на амбулаторном лечении ФИО2 находился до 22 апреля 2016 года.

В дальнейшем, включая 2017 и 2018 годы, поскольку состояние здоровья ФИО2 полностью не восстановилось, он также неоднократно проходил лечение по поводу полученных травм, в том числе, оперативное лечение, с диагнозом: приобретенная (посттравматическая) варусная деформация левого голеностопного сустава, посттравматический левосторонний крузартроз 3 степени, болевой синдром, а также в связи с иными заболеваниями, что подтверждается исследованными судом материалами (л.д.26-28, _____).

Также в результате травмы у ФИО2 произошло снижение слуха, что подтверждается справкой диагностического центра г.Бийска от 17 марта 2016 года (л.д.___).

Кроме того, из пояснений сторон установлено, что в настоящее время истец нуждается в освобождении от тяжелого физического труда, в связи с чем, переведен на другую работу – в качестве подсобного рабочего (сопровождающего) цеха № ФКП «БОЗ».

На основании решения Бийского городского суда от 27 мая 2016 года по делу №2-1307/2016 по иску ФИО2 к ФКП «БОЗ» о возмещении морального вреда, причиненного повреждением здоровья, с ФКП «БОЗ» в пользу ФИО2 взыскана денежная компенсация морального вреда в сумме 1000000 руб. 00 коп..

Данное решение вступило в законную силу 20 сентября 2016 года, 23 ноября 2016 года оно было исполнено ответчиком в полном объеме (л.д.54).

Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец ФИО3 считает, что ей также был причинен моральный вред, в связи с травмами, полученными ФИО2 по вине ответчика, так как она испытывали нравственные страдания по поводу получения ФИО2 тяжких телесных повреждений, длительности и тяжести его лечения, потребности ухода за ним в послеоперационные периоды, снижения уровня материального дохода, дополнительных трат, связанных с лечением ФИО2, наличия у ФИО2 посттравматических заболеваний, которые до настоящего времени не устранены.

В частности, истец ссылается на то, что, поскольку в связи с полученными травмами ФИО2 длительное время проходил лечение, в том числе, стационарное лечение за пределами г.Бийска, истец вынуждена была выполнять мужскую работу по дому, меньше времени уделять общению с детьми.

При этом, как указывает истец, их малолетние дети после выписки ФИО2 из стационара вынуждены были наблюдать полную беспомощность отца, видеть его раны, поскольку жилищные условия их семьи не позволяли обеспечить ФИО2 отдельное помещение и все уходовые процедуры, перевязки ран происходили в присутствии детей.

Также истец указывает на наличие у детей нравственных страданий по поводу неопределенности перспектив восстановления трудоспособности ФИО2, они испытывают тревогу за отца и свое будущее, переживают по поводу того, что он не может заниматься с ними активными играми, проводить время в путешествиях, обучать их мужскому ремеслу и домашней работе. Кроме того, дети вынуждены часть работы по дому выполнять вместе с матерью, поскольку этого не может делать их отец, например, переносить грузы.

Также истец ссылается на возникновение у ФИО2 депрессивной реакция на сложившуюся ситуацию, ухудшение его характера, что негативно сказывается на взаимоотношениях в семье, влияет на характер и воспитание сыновей.

Принимая во внимание установленные судом фактические обстоятельства, требования действующих правовых норм, суд приходит к выводу о необоснованности и недоказанности заявленных истцом требований по следующим основаниям.

В соответствии со ст.1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также - ГК РФ), вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

На основании ст.1079 ГК РФ, юридические лица, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, в частности, с использованием механизмов, электрической энергии высокого напряжения, осуществлением строительной и иной, связанной с нею деятельности и др., обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо, которое владеет источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, изложенных в Постановлении №1 от 26 января 2010 года «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»(п.18), вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности) возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины. По смыслу статьи 1079 ГК РФ, под источником повышенной опасности следует признавать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека. При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств.

В соответствии со ст.12 ГК РФ, компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав.

Таким образом, ответчик, как владелец источника повышенной опасности, поскольку его производственная деятельность связана, в том числе, с использованием взрывоопасных веществ и материалов, обязан нести ответственность по возмещению вреда, в том числе морального вреда, но только в том случае, если такой вред явился результатом действия источника повышенной опасности, либо результатом проявления его вредоносных свойств, и при наличии оснований, установленных законом.

Согласно ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как предусмотрено п.2 ст.1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда, в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу пункта 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (с последующими дополнениями и изменениями), объектом неправомерных посягательств являются, по общему правилу, любые нематериальные блага (права на них) вне зависимости от того, поименованы ли они в законе и упоминается ли соответствующий способ их защиты.

Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и другим (пункт 2 названного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010г.N1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности, членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений, само по себе, не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Семейная жизнь, в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека, охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие "семейная жизнь" не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и детьми.

Таким образом, в случае причинения вреда здоровью и жизни гражданина, за ним самим, за его супругом, детьми, другими членами семьи, нетрудоспособными иждивенцами, признается право на возмещение морального вреда. При этом перечень нравственных страданий, являющихся основанием для реализации права на компенсацию морального вреда, не является исчерпывающим.

Вместе с тем, законодатель, закрепив в статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общий принцип компенсации морального вреда, установил ограничение в отношении оснований такой компенсации (если специальный закон прямо не устанавливает такой способ защиты в отношении конкретных правоотношений) - нарушение личных неимущественных прав, либо посягательство на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

В силу п.1 ст.150 ГК РФ, к нематериальным благам, для защиты которых используется компенсация морального вреда, относятся жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Согласно пункту 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации, нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Из приведенных правовых норм следует, что компенсация морального вреда возможна только в случаях причинения такого вреда гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

При этом, сами по себе, нарушения личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на нематериальные блага, не являются безусловными основаниями для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения названных требований является наличие физических и нравственных страданий у потерпевшего, вызванных нарушением его личных неимущественных прав (умалением нематериальных благ), неправомерные действия (бездействие) причинителя вреда, нарушающие личные неимущественные права потерпевшего либо посягающие на принадлежащие ему другие нематериальные блага; причинная связь между неправомерными действиями и моральным вредом; вина причинителя вреда (кроме случаев, прямо указанных в законе).

В соответствии с ч.1 ст.56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п.3 ст.123 Конституции Российской Федерации и ст.12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В данном случае истец ссылается на возникновение у нее и у ее несовершеннолетних детей нравственных страданий по поводу причинения тяжкого вреда здоровью ее мужу и отцу детей ФИО2.

В то же время, право требования возмещения морального вреда в связи с повреждением здоровья неразрывно связано с личностью пострадавшего и носит исключительно личный характер, в связи с чем, право на возмещение морального вреда по факту причинения травм ФИО2, истцу и ее детям не принадлежит.

При этом ФИО2 ранее самостоятельно реализовал данное право, при чем размер взыскиваемой в его пользу компенсации морального вреда определялся судом, в том числе, с учетом его семейного положения, лишения его возможности в течение определенного времени полноценно участвовать в жизни семьи, как супруга и отца двоих несовершеннолетних детей.

У суда не вызывает сомнения тот факт, что истец, и в какой-то степени, дети (с учетом их возраста), испытывали определенные нравственные страдания, в связи с трагической ситуацией, случившейся с ФИО2, поскольку переживали и беспокоились за его судьбу и здоровье, на что было указано истцом в исковом заявлении и в судебном заседании от 16 октября 2018 года, а также подтверждено свидетелями ФИО10 (брат ФИО2), ФИО11 (отец истца), ФИО12 (родственница истца).

Вместе с тем, исходя из правового смысла ст.151 ГК РФ и вышеприведенных разъяснений Верховного Суда РФ, эти переживания, сами по себе, не являются основанием для компенсации морального вреда супругу и детям пострадавшего, так как основанием для удовлетворения таких требований может являться лишь доказанность нарушения личных неимущественных прав, непосредственно истца ФИО3, несовершеннолетних ФИО4, ФИО5.

При этом стороной истца, в нарушение положений ст.56 ГПК РФ, не представлено относимых и допустимых доказательств, свидетельствующих о том, что в результате неправомерных действий (бездействия) ответчика произошло нарушение каких-либо личных неимущественных прав (умаление нематериальных благ), именно истца, а также ее несовершеннолетних детей.

В частности, в судебном заседании представитель истца – адвокат Щербакова Е.А., ссылаясь на доводы искового заявления, показания свидетелей, допрошенных в судебном заседании, указывала на то, что в результате действий (бездействия) ответчика пострадало такое нематериальное благо истца и детей, как целостность семьи, поскольку в связи с полученными травмами ФИО2 длительное время проходил лечение, в том числе, стационарное лечение за пределами г.Бийска, в результате чего она и дети были лишены общения с ним.

Кроме того, ФИО2 был причинен тяжкий вред здоровью, его состояние здоровья до настоящего времени не восстановилось, в связи с чем, изменился уклад жизни семьи, а именно, отец не имеет возможности в той мере, как раньше, участвовать в воспитании детей - не может заниматься с ними активными играми, проводить время в путешествиях, обучать их мужскому ремеслу и домашней работе.

Также представитель поддержала доводы истца в той части, что ФИО2 находится в состоянии депрессии, что негативно сказывается на взаимоотношениях в семье, на общий психологический настрой в семье.

Однако указанные обстоятельства не нашли подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Судом установлено, что ФИО2 действительно получил тяжелые травмы в результате взрыва 16 мая 2015 года на территории ФКП «БОЗ».

В то же время, из пояснений допрошенных по делу свидетелей, и в частности, ФИО10, следует, что уже на третий день родственники и члены семьи, включая детей, были допущены к нему в палату, имели возможность разговаривать с ним, видеть его, оказывать ему поддержку.

Также, как установлено решением Бийского городского суда от 27 мая 2016 года по делу №2-1307/2016, на основании показаний ФИО3, допрошенной в качестве свидетеля, после выписки из больницы ФИО2 не был совсем беспомощным и не требовал круглосуточного посторонненого ухода. Как поясняла ФИО3, в течение длительного времени – около шести месяцев, ее супруг был ограничен в движении, но она арендовала специальное кресло, для того, чтобы он мог передвигаться по дому.

Последующее лечение, связанное с восстановлением здоровья, как усматривается из представленных истцом доказательств – медицинских справок и больничных листов, ФИО2 в основном проходил амбулаторно, по месту жительства, за пределы г.Бийска для прохождения стационарного лечения он выезжал за период с 2016 года по 2018 год четыре раза, продолжительность лечения составляла от 2 дней до 14 дней.

При этом, как установлено из пояснений свидетеля ФИО10, родственники не сопровождали ФИО2, до лечебного учреждения он добирался самостоятельно, в том числе, ездил на собственном автомобиле.

Также из представленных медицинских документов установлено, что лечащими врачами для прохождения медико-социальной экспертизы ФИО2 не направлялся, инвалидность ему не устанавливалась, также он не ограничен в управлении транспортным средством, имеется лишь ограничение по условиям физического труда, что свидетельствует о том, что каких-либо посттравматических заболеваний, ограничивающих ФИО2 вести образ жизни обычного человека, полноценно участвовать в жизни своей семьи, осуществлять воспитание детей, проводить с ними время, он не имеет.

В частности, какие-либо обстоятельства, указывающие на то, что семье ФИО15 присущи индивидуальные особенности, в силу которых до травмы ФИО2 и его дети имели постоянные общие увлечения, занимающие значительное место в их жизни, связанные с физической активностью, суду ни истцом, ни допрошенными по делу свидетелями, не назывались. Свидетели указывали только на то, что дети любят проводить время вместе с отцом на огороде. Обстоятельств, препятствующих этому в настоящее время, судом не установлено.

Также истцом не представлено суду доказательств, подтверждающих, что у ФИО2 имеются какие-либо психические, психологические заболевания или состояния, находящиеся в причинной связи с полученными травмами, и оказывающие влияние на его поведение, характер, способности к общению и взаимодействию с другими людьми, в частности, с членами семьи.

При таких обстоятельствах суд не находит оснований согласиться с доводами стороны истца в той части, что в результате действий (бездействия) ответчика пострадало такое нематериальное благо истца и ее детей, как целостность семьи.

Также судом не могут быть приняты во внимание доводы истца, ее представителя, допрошенных по делу свидетелей ФИО10, ФИО11, ФИО12 в той части, что малолетние дети после выписки ФИО2 из стационара вынуждены были наблюдать полную беспомощность отца, видеть его раны, поскольку жилищные условия их семьи не позволяли обеспечить ФИО2 отдельное помещение и все уходовые процедуры, перевязки ран происходили в присутствии детей. При этом, по причине состояния здоровья отца, дети вынуждены часть работы по дому выполнять вместе с матерью, поскольку этого не может делать их отец, например, переносить грузы.

Указанные обстоятельства, сами по себе, не свидетельствует о нарушении каких-либо неимущественных прав детей, поскольку нахождение члена семьи в болезненном состоянии, необходимость ухода за ним, оказание помощи и поддержки, сочувствие и сопереживание к нему, а также определенные ограничения в поведении здоровых членов семьи, возникновение каких-либо дополнительных посильных обязанностей, с учетом возраста и состояния здоровья, неизбежно имеют место в подобных ситуациях, однако они являются закономерной и обоснованной составляющей должной заботы членов семьи друг о друге.

В то же время, фактов, свидетельствующих о том, что применительно к истцу, или к детям, с учетом их индивидуальных особенностей, или особых фактических обстоятельств, имело место нарушение каких-либо неимущественных семейных или гражданских прав, умаление материальных благ (например, здоровья), стороной истца не названо, соответствующих доказательств не представлено.

Иных обстоятельств, свидетельствующих о нарушении личных неимущественных прав истца и детей, в рамках доводов истца, ее представителя, показаний свидетелей и материалов дела, судом также не установлено.

Так не нашло подтверждения в ходе судебного разбирательства то обстоятельство, что в течение длительного времени ФИО2 не имел физической возможности обслуживать себя, в результате чего истец была бы вынуждена длительное время ухаживать за ним, потерять работу, утратить профессиональные или квалификационные навыки, или это иным образом могло повлиять на ее жизнь или профессиональную карьеру.

В частности, медицинских документов о том, что в результате полученной травмы ФИО2 нуждался в посторонней помощи, не имел физической возможности обслуживать себя самостоятельно, суду не представлено.

Кроме того, в подтверждение того обстоятельства, что в период нахождения ФИО2 на стационарном лечении после травмы истец вынуждена была пойти в отпуск без сохранения заработной платы, для осуществления ухода за ним, каких-либо доказательств истцом также представлено не было. Более того, доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО2, находясь на стационарном лечении с 16 мая по 23 июня 2015 года круглосуточно нуждался в уходеи этот уход не мог быть ему предоставлен медицинским учреждением, не установлено.

Таким образом, суд приходит к выводу, что физические и нравственные страдания в результате воздействия источника повышенной опасности были причинены ФИО2, никаких действий, посягающих на неимущественные права или нематериальные блага истца и ее детей, ответчиком совершено не было, действиями ответчика неимущественные права истцов нарушены не были.

При таких обстоятельствах, учитывая, что отсутствует необходимая совокупность элементов, порождающая обязательства по возмещению морального вреда, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

ФИО3, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних детей ФИО4, ФИО5, в удовлетворении исковых требований к ФКП «Бийский олеумный завод» о возмещении морального вреда, причиненного повреждением здоровья члена семьи – супруга и отца ФИО2, отказать в связи с необоснованностью.

На решение суда может быть подана апелляционная жалоба в Алтайский краевой суд через Бийский городской суд Алтайского края в течение месяца с момента принятия решения в окончательной форме.

Судья Казакова Л.Ю.