Апелляционное определение № 22-1120/2026 от 29 марта 2026 г.

Судья Пшеницын И.А.

Дело № 22-1120/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 30 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Череневой С.И.

судей Салтыкова Д.С., Старковой Н.А.,

при секретаре судебного заседания Чечкине А.С.,

с участием прокурора Хасанова Д.Р.,

потерпевшей Б1.,

представителя потерпевшей – адвоката Касьянова С.Н.,

защитника – адвоката Аверьянова П.А.,

действующей наряду с адвокатом защитника Андреевой Т.Р.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, адвоката Аверьянова П.А. и действующей наряду с адвокатом защитника Андреевой Т.Р. на приговор Пермского районного суда Пермского края от 27 января 2026 года, которым

ФИО1, дата рождения, уроженец ****, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 119 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы на срок 10 месяцев, в соответствии со ст. 53 УК РФ установлены ограничения: не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы территории муниципального образования г. Пермь без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, не покидать место постоянного проживания в период с 23:00 часов текущих суток до 06:00 часов следующих суток, за исключением случаев выполнения работы по трудовому договору и обращения за медицинской помощью, возложена обязанность являться для регистрации в указанный специализированный государственный орган один раз в месяц, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ освобожден от наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования; ч. 1 ст. 111 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Разрешены вопросы по мере пресечения, об исчислении срока наказания, зачете в срок лишения свободы времени содержания под стражей и о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Череневой С.И., изложившей содержание судебного решения, существо апелляционных жалоб и возражений, выступления адвоката Аверьянова П.А. и действующей наряду с адвокатом защитника Андреевой Т.Р., поддержавших доводы жалоб, мнение прокурора Х., потерпевшей Б1., представителя потерпевшей – адвоката Касьянова С.Н. об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 признан виновным в угрозе убийством, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Б1., выразившемся в неизгладимом обезображивании лица потерпевшей.

Преступления совершены в с. Усть-Качка Пермского муниципального округа Пермского края 20 мая 2023 года при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней осужденный ФИО1 считает постановленный в отношении него приговор незаконным и необоснованным, назначенное наказание чрезмерно суровым. Полагает, что выводы суда о его виновности в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, основаны на противоречивых и недостоверных показаниях Б1., которые не согласуются с доказательствами по делу и противоречат им. Приводя собственную оценку доказательств, анализируя показания потерпевшей и ее поведение после произошедшего, которая от госпитализации отказалась, продолжила свой отдых в Усть-Качке, подробно излагая и анализируя показания свидетелей П., Н., Л., А1., Д., Б2., Б3., О., письменные доказательства, в том числе сообщения из медицинских учреждений, заявление Б1. о совершенном преступлении, заключение судебно-медицинской экспертизы, утверждает, что факты высказывания им угрозы убийством, сдавливания шеи потерпевшей, нанесения удара по носу, потери сознания и наличия кровотечения из носа не нашли своего подтверждения, а выводы суда в указанной части не соответствуют фактическим обстоятельствам, имеющиеся противоречия в доказательствах не устранены. Предполагает, что после его ухода из квартиры между Б1. и П. мог произойти конфликт, в ходе которого последний применил к ней силу, что подтверждается наличием в квартире Б3. поврежденного имущества. В последующем указанные лица, желая получить деньги, решили оговорить его. Ставит вопрос об оправдании по преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 119 УК РФ. Также, оспаривая вывод суда о признании повреждений на лице потерпевшей неизгладимыми и обезображивающими, свидетельствующими о непривлекательности лица Б1., выражает несогласие с квалификацией его действий по ч. 1 ст. 111 УК РФ, полагая необходимым переквалифицировать их на ч. 1 ст. 112 УК РФ. Исходя из поведения Б1., посещавшей многолюдное место - спортзал после травмы с кровоподтеками на лице и шее, делает вывод об отсутствии у потерпевшей какого-либо стеснения своей внешности. Полагает, что представленные Б1. фотографии за период с 22 мая по 22 июля 2023 года могли быть обработаны с помощью компьютерной программы, поскольку судом установлено, что потерпевшая, желая якобы скрыть обезображивание лица, использовала такие программы для корректировки фотографий, которые выкладывались ею в сеть. Считает, что проведение Б1. различных медицинских манипуляций с июня 2023 года, в том числе по удалению зуба и восстановлению губы, не связано с полученной травмой в виде перелома кости передней гайморовой пазухи, в связи с чем отсутствует причинно-следственная связь между ударом по лицу потерпевшей и наступившими последствиями, а вывод суда в этой части не верен. При проведении экспертизы Б1. не предоставляла медицинские документы о проведенных медицинских манипуляциях с верхней губой, в связи с чем полагает невозможным утверждать, что обезображивание и неизгладимость наступили не от данных манипуляций.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник - адвокат Аверьянов П.А. и действующая наряду с адвокатом защитник Андреева Т.Р. выражают несогласие с приговором, считая его незаконным и необоснованным, назначенное ФИО1 наказание чрезмерно суровым. Поддерживая позицию ФИО1, изложенную в его апелляционной жалобе, ставят вопрос о его оправдании по ч. 1 ст. 119 УК РФ. Находят необоснованным вывод суда о неизгладимом обезображивании лица потерпевшей, неверной квалификацию действий ФИО1 по ч. 1 ст. 111 УК РФ. В подтверждение своей позиции указывают, что в основу приговора положены противоречивые показания потерпевшей об обстоятельствах произошедшего, а также показания свидетелей А1., Л., Б2., П., Н., заинтересованных в исходе дела. При этом отмечают, что свидетели Н., Л. и А1. о событиях, имевших место 20 мая 2023 года, знают со слов Б1., после этого свидетели потерпевшую не видели, выводы об изменении ее внешности делают, основываясь на словах Б1. о том, что в связи с полученными травмами она стесняется своего лица, в силу чего не может работать. Свидетель П. являлся сожителем Б1., однако в своих показаниях о том, что ФИО1 держал Б1. за шею, душил ее, она теряла сознание, у нее бежала кровь он не сообщал, указал лишь, что в результате полученной травмы внешность потерпевшей изменилась, ухудшилась, она не может работать, справа имеется онемение губы, изменилась структура лица, однако эти показания свидетеля, по мнению стороны защиты, противоречат заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы, где указанные внешние изменения своего подтверждения не нашли. Свидетель Б2. видел Б1. в июне 2023 года в спортзале на тренировке, куда та пришла с кровоподтеками и отеками на лице, именно одутловатое от непрошедших отеков лицо свидетель и расценил как асимметрию лица. Свидетели Д., О. и Б3. в своих показаниях о внешности Б1. не сообщали, поскольку не видели ее обезображенной, вместе с тем Д. указал на агрессивное поведение потерпевшей, находившейся в состоянии алкогольного опьянения, отсутствии на ней и ее одежде крови, о потере сознания последняя ему не сообщала, не говорила об этом она и свидетелю Н. Считают, что суд необоснованно критически отнесся к показаниям свидетелей С., А2. и К., при этом С. видел потерпевшую до и после травмы трижды и сообщил, что ее лицо сейчас симпатичней и выглядит более ухоженным, внешний вид не вызывает отторжения; А2. видел Б1. осенью 2023 года, а также дважды в суде, К. видел ее в декабре 2025 года в кафе во время семинара, где та принимала пищу, пила воду, никакого отторжения ее внешность у свидетелей не вызвала, ее мимика была подвижна. Отмечают, что поведение потерпевшей, выразившееся в выкладывании своих фотографий с телесными повреждениями на лице в социальные сети, факты посещения многолюдных общественных мест, проведения и участия в качестве психолога в массовых мероприятиях, противоречат показаниям Б1. об испытываемом дискомфорте от изменений в ее внешнем облике, наличии сложностей с поиском клиентов и установлении с ними контакта, а представленные стороной защиты видеозаписи, опровергают доводы о невозможности нормально принимать пищу и употреблять воду, поскольку часть принятой пищи и выпитой жидкости вытекает. Также оспаривают заявления потерпевшей о том, что после медицинского вмешательства, косметических процедур, ее лицо не восстановилось, правая сторона не двигается, улыбка ассиметрична, онемение губы, о котором сообщала Б1., ни одной экспертизой не зафиксировано, тиковое подергивание имелось только на нижнем веке правого глаза, а не обоих глаз. Ссылаясь на заключение эксперта № 1178 в части вывода о переходе кровоподтека с щечной области на переднюю часть шеи, ставят под сомнение достоверность показаний потерпевшей о действиях ФИО1, якобы схватившего ее за шею и сдавившего ее. Считают недопустимым доказательством заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы № 2 от 10 апреля 2024 года, поскольку эксперт Р. оказывала Б1. платные медицинские услуги, а потому она имеет прямую заинтересованность в даче заключения в пользу потерпевшей и единственная из членов комиссии указывает на обезображивание лица последней. Также указывает на наличие в исследовательской части заключения противоречий при описании повреждений. Кроме того, заключение дано без учета вступившего в законную силу 1 сентября 2025 года приказа Министерства здравоохранения РФ от 8 апреля 2025 года № 172н «Об утверждении порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека». Обращают внимание, что после комплексной экспертизы, оконченной 10 апреля 2024 года, проведения медицинских манипуляций с лицом новая экспертиза с целью установления наличия либо отсутствия в настоящее времени неизгладимости причиненных Б1. повреждений не проводилась, вместе с тем ее лицо изменилось в лучшую сторону. Оспаривают выводы о наличии у ФИО1 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью, нанесении им трех ударов потерпевшей со значительной силой, тогда как в экспертизе точно описывается один удар, а вывод о наличии трех ударных воздействий носит лишь предположительный характер. Ставят вопрос о переквалификации действий ФИО1 с ч. 1 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ, указывая, что их подзащитный вину в причинении средней тяжести вреда здоровью Б1. признает и согласен с выводами комплексной экспертизы в части возможности исправить неизгладимость. Полагают, что при назначении наказания суд не в полной мере учел положительные характеристики ФИО1, его семейное положение, состояние здоровья не только осужденного, который являлся в судебное заседание, превозмогая боль после проведенной операции, но и его родственников, назначив наказание в виде лишения свободы, поставил семью ФИО1 в тяжелое материальное и моральное положение. Просят назначить ФИО1 наказание, не связанное с лишением свободы.

В возражениях на апелляционную жалобу защитников заместитель прокурора Пермского района Семенова Г.В. находит приведенные в ней доводы несостоятельными, противоречащими установленным фактическим обстоятельствам дела и собранным доказательствам, просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Аверьянова П.А. и защитника Андреевой Т.Р. – без удовлетворения.

В возражениях на апелляционную жалобу защитников потерпевшая Б1. выражает несогласие с доводами стороны защиты в связи с несоответствием их установленным обстоятельствам дела. Отмечает, что все представленные доказательства были проверены и оценены судом в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ, являлись достаточными для разрешения дела по существу, тогда как апелляционная жалоба не содержит указание о том, какие именно доказательства суд не принял во внимание и не дал им соответствующей оценки, а также какие нормы права были нарушены при рассмотрении уголовного дела. Полагает, что защитниками в жалобах изложена собственная оценка доказательств, их доводы сводятся к субъективному отношению стороны защиты к обстоятельствам совершенного ФИО1 тяжкого преступления и переоценке доказательств, несогласие с которой не свидетельствует о необъективности суда, рассмотрении дела с обвинительным уклоном и не является основанием для изменения приговора. Нарушения принципов состязательности и равноправия сторон в судебном заседании не допущено. Просит приговор оставить без изменения, в удовлетворении требований стороны защиты отказать.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, поступивших возражений, заслушав участников процесса, судебная коллегия находит приговор суда законным, обоснованным и справедливым.

Выводы суда о фактических обстоятельствах и доказанности вины ФИО1 в совершении преступлений, за которые он осужден, основаны на совокупности доказательств, исследованных и проверенных в судебном заседании, подробный анализ которых с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности содержится в приговоре.

При этом суд, исследовав обстоятельства, подлежащие доказыванию, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, в соответствии со ст. 307 УПК РФ указал мотивы, по которым в основу выводов положены одни доказательства и отвергнуты другие.

Доводы стороны защиты о невиновности ФИО1 в угрозе убийством Б1., несогласии с количеством нанесенных ударов кулаком в правую щечную область лица, об отсутствии признаков отталкивающего или эстетически неприятного вида, а также уродливости и непривлекательности потерпевшей являлись предметом тщательной проверки в суде первой инстанций, в результате которой мотивированно, со ссылкой на установленные обстоятельства, отвергнуты.

По мнению судебной коллегии, суд первой инстанции правильно в обоснование виновности осужденного сослался на показания потерпевшей Б1., согласно которым 20 мая 2023 года в ходе словесного конфликта она оскорбительно отозвалась о жене и дочери ФИО1, после чего тот высказал в ее адрес угрозу убийством, набросившись на нее, схватил рукой за шею, стал сдавливать ее, вновь высказывая слова угрозы убийством, от действий ФИО1 она испытала физическую боль, ей было трудно дышать; поскольку ФИО1 находился в состоянии алкогольного опьянения, был агрессивно настроен, выше и крупнее ее, а П., находившийся в момент произошедшего в квартире, не мог защитить ее, она реально испугалась за свою жизнь; затем ФИО1 нанес ей не менее двух ударов в область щеки справа, от чего она потеряла сознание, очнулась от того, что было трудно дышать, из носа текла кровь; увидев, что конфликт не закончен, она через окно, без обуви выскочила на улицу, где обратилась к охраннику, которому рассказала о произошедшем, последний вызвал сотрудников полиции и скорую помощь; в дальнейшем она с телесными повреждениями обратилась за медицинской помощью, в результате вдавленного оскольчатого перелома правой верхней челюсти со смещением костных отломков появилась посттравматическая нейропатия правого лицевого нерва, которая проявляется нарушением мимики, опусканием правого угла рта, тиковым подергиванием правого глаза при разговоре, имеется асимметрия лица и верхней губы справа, при приеме пищи и воды, поскольку часть принятой пищи и выпитой жидкости вытекает, что выглядит не эстетично, считает, что ее лицо изменилось, стало непривлекательным, что отразилось не только на ее повседневной жизни, но и на профессиональной деятельности, проведенные терапевтические процедуры, пластическая операция не помогли устранить последствия травмы, окружающие замечают изменения в ее лице, в связи с чем она чувствует себя неуверенно.

Свои показания потерпевшая Б1. подтвердила при проведении проверки показаний на месте.

В суде апелляционной инстанции потерпевшая Б1., отвергая доводы стороны защиты, в том числе в части обстоятельств получения телесных повреждений, отметила противоречивую позицию ФИО1 по делу, который изначально утверждал, что ее избили неизвестные на улице, потом говорил об избиении ее П., затем указывал о получении травмы в результате соударения щекой о батарею, что не соответствует действительности.

Обстоятельства, изложенные потерпевшей Б1., в том числе касающиеся механизма причинения телесных повреждений и их локализации, полностью согласуются с многочисленными сведениями из медицинских учреждений, фотографиями со следами побоев, скриншотом записи в социальной сети «ВКонтакте», показаниями допрошенных в суде апелляционной инстанции экспертов В., Р. и заключениями судебно-медицинских экспертиз, согласно которым Б1. причинены телесные повреждения, квалифицируемые как вред здоровью средней тяжести по признаку длительности расстройства здоровья на срок более 21 дня, в виде закрытой черепно-мозговой травмы в виде сотрясения головного мозга, вдавленного оскольчатого перелома правой верхней челюсти со смещением костных отломков, гемосинуса (скопление крови в пазухе) правой верхнечелюстной пазухи, кровоподтека в правой щечной области с переходом на шею, для образования которой достаточно было 1 ударного воздействия, вместе с тем указанные повреждения могли образоваться от 2 и более ударных воздействий твердого тупого предмета. Также у Б1. наступили последствия закрытой черепно-мозговой травмы в виде постравматической нейропатии правового лицевого нерва, клинически проявляющейся нарушением мимики потерпевшей (при надувании щек отмечается продувание воздуха через правый угол рта, при улыбке и оскале зубов отмечается опущение правого угла рта, тиковые «подергивания» нижнего века правого глаза при разговоре), снижением чувствительности в зоне инервации нерва, асимметрия верхней губы справа и утолщение ее по красной кайме, асимметрия лица за счет утолщения тканей и липодистрофии в области правой скуловой дуги медиально и в проекции передней стенки правой гайморовой пазухи, свидетельствующие о неизгладимости указанных повреждений, входящих в состав закрытой черепно-мозговой травмы, которые с течением времени не исчезнут самостоятельно (без хирургического устранения, деформаций, нарушений мимики и прочее, либо под влиянием нехирургических методов) и для их устранения требуется оперативное вмешательство.

Кроме того, у потерпевшей зафиксировано наличие кровоподтека на шее, образовавшегося от 1 ударного или сдавливающего воздействия твердого тупого предмета с ограниченной действующей поверхностью и зоной приложения травмирующей силы на средне-нижнюю треть передней поверхности шеи, которое не влечет за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности.

Допрошенный в суде апелляционной инстанции эксперт В. подтвердил выводы, изложенные в заключениях первичной, дополнительной и комплексной судебно-медицинских экспертиз, сообщив, что в рамках проведения первичной судебно-медицинской экспертизы производил осмотр Б1. 1 июня 2023 года, установил наличие наружных повреждений и кровоподтеков справа, также был диагностирован перелом костей лица справа, что соответствует произведенным им фотографиям. Подтвердил наличие в исследовательской части комплексной судебно-медицинской экспертизы указания на имеющиеся у потерпевшей повреждения слева, объяснив противоречие допущенной в ГБУЗ ПК «ККСП» технической ошибкой при заполнении медицинской документации, сведения из которой, согласно Правилам, вносятся в том виде, в котором они содержатся в первоисточнике. Указал на наличие у Б1. двух кровоподтеков, один из которых образовался в правой щечной области с переходом на шею, второй - на передней поверхности шеи в средней и нижней трети, являющийся самостоятельным телесным повреждением, полученным в результате сдавливающего воздействия зоной ладонной поверхности между 1 и 2 пальцами. Подтверждая выводы о неизгладимости причиненных потерпевшей повреждений, входящих в состав закрытой черепно-мозговой травмы, отметил, что дефект костной ткани стенки пазухи невосполним, поскольку одна из стенок пазухи была полностью отломлена, при этом отломок был внедрен в мягкие ткани, произошел постоянный отек и воспаление в этой зоне, что привело к рубцовой деформации мягких тканей и формированию свища, потребовало хирургического устранения, кроме того, произошло поражение лицевого нерва. Для получения имеющейся у Б1. закрытой черепно-мозговой травмы достаточно одного ударного воздействия, но также не исключается и большее количество воздействий для причинения указанных в заключении повреждений. Уточнил, что издание Приказа Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н, утвердившего Порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не повлекло изменение степени тяжести вреда, причиненного Б1., имеющиеся у потерпевшей телесные повреждения предусмотрены п.п. 5.2.1, 6 Порядка, вступившего в силу 1 сентября 2025 года.

Эксперт Р. сообщила, что в составе экспертной комиссии 11 марта 2024 года проводила осмотр Б1., у которой была выявлена асимметрия лица, связанная с нейропатией лицевого нерва, образовавшаяся в результате вдавленного вколоченного перелома с утратой части отломков стенок пазухи. На момент осмотра у Б1. полностью отсутствовала функция мимической мускулатуры, имелось нарушение функции глотания и любые питьевые режимы могли сопровождаться вытеканием жидкости, также имелась патологическая синкинезия, то есть подмаргивание из-за сокращения нерва, кроме того, губа была размозжена и меняла свою конфигурацию естественной анатомии. Несмотря на проведенные медицинские манипуляции и операцию, у Б1. не восстановятся костная часть ткани, электропроводность самого нервного волокна, чувствительность нервных окончаний, сохранится подергивание, рубец от вколоченного перелома, в том числе на границе красной каймы, асимметрия во время разговора, выражающаяся в отставании одной половины лица от другой из-за повреждения мимической и жевательной мускулатуры, при отсутствии декомпенсации будет нарушена возможность нормально пить жидкость и употреблять жидкую пищу, неполноценность разговора. Имеющаяся асимметрия лица требует регулярной коррекции, поскольку восстановить ее до постоянного неизменного состояния невозможно. Также эксперт подтвердила, что в апреле 2024 года Б1. обратилась к ней как к специалисту челюстно-лицевой и пластической хирургии, что никоим образом не повлияло на выводы, к которым она пришла по результатам проведенного 11 марта 2024 года осмотра потерпевшей, документы по результатам этого осмотра с описанием дефектов были подготовлены ею в тот же день, в последующем перед подписанием заключения какие-либо правки, корректировки в выводы не вносились.

Показания потерпевшей Б1. относительно фактических обстоятельств происшедшего подтверждаются показаниями свидетеля П., сообщившего о том, что 20 мая 2023 года в вечернее время между ним и Б1. произошел словесный конфликт, в который вмешался ФИО1 и стал оскорблять последнюю, на что она также отвечала ему, в какой-то момент ФИО1 подскочил к нему и оттолкнув в сторону, набросился на Б1., та громко закричала, говорил ли что-то ФИО1 потерпевшей, он не слышал, сколько раз и куда тот ударил Б1., не видел, поскольку ФИО1 спиной загораживал ему обзор, из квартиры потерпевшая убежала через окно, обратилась за помощью к охраннику, в будке которого он ее и обнаружил, в последующем Б1. находилась с ним, посторонние лица ее не избивали, травмы ей причинил ФИО1; по результатам лечения лицо Б1. не восстановилось, ее внешность ухудшилась по сравнению с той, что была раньше, что отразилось, в том числе на ее профессиональной деятельности.

Свидетель Д., работающий охранником в ТСЖ «***» в с. Усть-Качка Пермского края, сообщил, что 20 мая 2023 года в вечернее время к нему в будку охраны прибежала женщина со следами побоев на лице, она находилась в состоянии алкогольного опьянения, была взволнована, плакала и пояснила, что ее избил знакомый, он вызвал полицию и скорую помощь.

Свидетель О., работающий охранником в ЧОО «***», сообщил об обстоятельствах выезда в ТСЖ «***» в связи с срабатыванием тревожной кнопки.

Свидетели Л., Н., А1., Б2. пояснили, что об обстоятельствах произошедшего им известно со слов Б1., которая рассказывала им о примененном в отношении нее ФИО1 насилии и высказанных угрозах убийством. Из фотографий в социальной сети и в переписке указанные свидетели видели наличие телесных повреждений у потерпевшей в местах, куда с ее слов ФИО1 наносил удары и сдавливал шею. Кроме того, свидетели Л. и А1. указали, что после произошедшего Б1. долго лечилась, чтобы восстановить мимику и подвижность лица, из-за поврежденного лицевого нерва внешность потерпевшей ухудшилась, из-за чего она испытывает большой дискомфорт, была вынуждена прекратить работу психолога, поскольку стесняется общаться с людьми, которые видят изменения в ее внешности. Свидетель Б2. также отметил наличие асимметрии лица Б1.

Свидетель Б3. очевидцем произошедших событий не являлась, сообщила, что в мае 2023 года сдавала квартиру в с. Усть-Качка Пермского края Б1., в последующем в ходе уборки в квартире обнаружила кровь на постельном белье в месте, куда ложатся головой, а также сломанную дверцу шкафа и помятую вилку у утюга.

Оснований не доверять показаниям потерпевшей и указанных выше свидетелей судебная коллегия не усматривает, поскольку их показания последовательны, в противоречии межу собой и письменными доказательствами, в существенных моментах не находятся, а в совокупности все изложенные выше и иные, приведенные в приговоре доказательства, устанавливают одни и те же факты, изобличающие ФИО1 в совершенных им преступлениях, за которые он осужден.

Судебная коллегия отмечает, что анализ и произведенная в соответствии с требованиями закона оценка исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре, без придания каким-либо из них заранее установленной силы, позволили суду первой инстанции правильно установить фактические обстоятельства дела, сделать обоснованный вывод о достаточности доказательств и доказанности виновности осужденного в совершении инкриминированных преступлений и верно квалифицировать действия ФИО1 по ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 111 УК РФ, не усмотрев оснований для его оправдания по ч. 1 ст. 119 УК РФ и переквалификации действий с ч. 1 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ.

Оснований ставить под сомнение объективность и правильность оценки судом первой инстанции доказательств у судебной коллегии не имеется.

Субъективная оценка доказательств, изложенная в апелляционных жалобах, не может быть признана обоснованной и состоятельной, поскольку обусловлена необходимостью опорочить собранные по делу доказательства и сама по себе не свидетельствует о нарушении требований закона и в силу ст. 389.15 УПК РФ не является основанием для отмены судебного решения.

Доводы осужденного и его защитников о невиновности ФИО1 в угрозе убийством обоснованно отвергнуты судом первой инстанции, выводы в данной части достаточно мотивированы. Судебная коллегия соглашается с ними и расценивает показания осужденного как избранный им способ защиты с целью избежать уголовной ответственности за содеянное.

Что касается довода стороны защиты о том, что предъявленное ФИО1 обвинение основано только на показаниях потерпевшей Б1., к которым необходимо относиться критически, судебная коллегия отмечает, что, как следует из материалов дела, потерпевшая последовательно сообщала об обстоятельствах, при которых ФИО1 неоднократно высказывал угрозу убийством, выразившуюся в словах: «Я тебя убью», в подтверждение которой схватил ее рукой за шею, стал сдавливать ее, в результате чего дыхание потерпевшей было затруднено, она испытала физическую боль, после чего нанес удары кулаком в область правой щеки, от чего она потеряла сознание. Исходя из агрессивного поведения осужденного, его физического превосходства, нахождения ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения, наличия конфликтной ситуации, в ходе которой П. не мог защитить потерпевшую, что было очевидно для нее, у Б1. имелись основания воспринимать высказанную угрозу убийством реально и опасаться ее осуществления.

Об указанных обстоятельствах также в своих показаниях сообщил свидетель П. Тот факт, что свидетель П. не слышал, что именно говорил ФИО1 и не видел, как тот схватил потерпевшую за шею и нанес удары, объясняется не только быстротой происходивших событий, но и состоянием свидетеля, который находился в алкогольном опьянении, его расположением в момент совершения указанных действий, когда из-за спины ФИО1 он не видел происходившего на кровати, а лишь слышал громкий крик потерпевший. Кроме того, наличие телесных повреждений, в том числе кровоподтека на шее зафиксировано как на фотоснимках, так и в сообщениях из медицинских учреждений, подтверждается заключениями судебно-медицинских экспертиз.

Как следует из показаний эксперта В., кровоподтек на шее является самостоятельным телесным повреждением, о чем свидетельствует наличие промежутка неизменной кожи, отделяющего его от кровоподтека в правой щечной области, спустившегося на шею; данный кровоподтек мог образоваться при воздействии на шею зоной ладонной поверхности между 1 и 2 пальцем руки.

Несогласие осужденного с количеством нанесенных потерпевшей ударов также объективно опровергается заключениями экспертиз и показаниями эксперта В.

С учетом установленных обстоятельств по делу у суда первой инстанции оснований не доверять показаниям потерпевшей Б1. не имелось, не установлено таких оснований и судебной коллегией.

Тот факт, что потерпевшая в день произошедшего после ее осмотра сотрудниками бригады скорой медицинской помощи отказалась от госпитализации, обратилась в медицинское учреждение спустя несколько дней, а в заявлении в полицию указала о получении телесных повреждений в результате нанесенных ФИО1 ударов ногой, равно как и наличие в квартире свидетеля Б3. поврежденного имущества, не свидетельствует о возможности получения Б1. телесных повреждений при иных обстоятельствах, в связи с чем доводы стороны защиты в данной части являются явно надуманными и при установленной совокупности доказательств совершенных преступлений, выявленных судебно-медицинским экспертом у Б1. телесных повреждениях, не опровергают выводы суда о виновности осужденного, не свидетельствуют о незаконности приговора.

В ходе осмотра переписки ФИО1 и П., в которой последний якобы признает факт нанесения удара Б1., установлено, что данная переписка велась с разными лицами, о чем свидетельствует различие в профиле пользователя и отсутствие в одной из них сообщений за 12 января 2024 года, содержащей указанные выше сведения.

Имеющаяся в материалах дела переписка потерпевшей со свидетелями Н., А1., в которой Б1. рассказывает об обстоятельствах причинения ей телесных повреждений ФИО1, обращении в медицинские учреждения, а также переписка Б1. с ФИО1 относительно денежных средств в счет возмещения вреда, также не ставят под сомнение достоверность показаний потерпевшей. Каких-либо объективных данных, свидетельствующих о том, что Б1., равно как и свидетели по делу имеют основания для оговора осужденного, не установлено.

Существенных противоречий, которые могли бы быть истолкованы в пользу стороны защиты, в показаниях потерпевшей и свидетелей судебной коллегией не установлено.

Доводы апелляционных жалоб стороны защиты о необходимости квалификации действий ФИО1 по ч. 1 ст. 112 УК РФ судебная коллегия находит несостоятельными.

По смыслу закона неизгладимое обезображивание лица, как один из признаков тяжкого вреда здоровью, включает в себя два обязательных критерия: медицинский, который выражается в неизгладимости оставшихся на лице следов, и эстетический, основанный на оценке произошедших изменений во внешнем облике человека в сопоставлении с его прежним внешним видом и общепринятыми представлениями о том, как обычно выглядит человеческое лицо.

В соответствии с п. 5.1.10 Приказа Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н «Об утверждении Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании его лица, определяется судом.

Производство судебно-медицинской экспертизы ограничивается лишь установлением неизгладимости данного повреждения, а также его медицинских последствий.

Из заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы следует, что посттравматические изменения лица Б1. в виде нейропатии правого лицевого нерва и асимметрии лица свидетельствуют о неизгладимости причиненных потерпевшей повреждений, входящих в закрытую черепно-мозговую травму, поскольку с течением времени не исчезнут самостоятельно и для их устранения требуется оперативное вмешательство.

Доводы апелляционных жалоб, направленные на несогласие с заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы, признании его недопустимым доказательством, являются несостоятельными. В ходе производства экспертизы были не только исследованы медицинские документы в отношении Б1., но и непосредственно осмотрена сама потерпевшая. Эксперты, входящие в состав комиссии, обладают медицинскими познаниями, имеют большой стаж работы, заключение подробно мотивировано, его выводы научно обоснованы и тщательно аргументированы, не противоречат материалам уголовного дела и установленным фактическим обстоятельствам, оснований сомневаться в обоснованности и достоверности выводов экспертов у судебной коллегии не имеется.

Эксперт В. сообщил о причинах, по которым в исследовательской части имеются противоречия в указании расположения повреждений, предоставив в распоряжение суда подтверждающие данное обоснование документы. Наличие указанного противоречия на правильность выводов не влияет.

Ссылка в апелляционной жалобе осужденного на наличие в заключении вывода об изгладимости повреждений является несостоятельной и противоречит содержанию выводов и показаниям экспертов.

Оснований полагать, что эксперты, принимавшие участие в проведении экспертизы, заинтересованы в исходе дела, не имеется, каждый из них был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Доводы стороны защиты о заинтересованности эксперта Р. проверены судом апелляционной инстанции и своего подтверждения не нашли.

Так, судебной коллегией установлено, что осмотр потерпевшей Р. провела 11 марта 2024 года, то есть до обращения Б1. к ней как к практикующему врачу, в этот же день по результатам осмотра было составлено письменное описание дефектов, которое в последующем включено в заключение, перед подписанием заключения какие-либо корректировки и правки в выводы не вносились. Кроме того, данная часть исследования проводилась совместно с экспертом В.

Издание Приказа Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н, утвердившего Порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не повлекло изменение степени тяжести вреда, причиненного Б1., имеющиеся у потерпевшей телесные повреждения предусмотрены п.п. 5.2.1, 6 Порядка, вступившего в силу 1 сентября 2025 года. В связи с чем оснований для назначения судебно-медицинской экспертизы для определения степени тяжести вреда здоровью потерпевшей не имеется.

Допущенная в описательно-мотивировочной части приговора опечатка при указании пункта «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», действующих на момент совершения преступления (п. 8 вместо п. 9), является явно технической ошибкой, не влияющей на законность и обоснованность принятого судом решения.

Само по себе несогласие стороны защиты с выводами экспертов не является основанием для признания заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы недопустимым доказательством, доводы апелляционных жалоб в данной части носят субъективный характер.

Вопрос о наступлении последствий в виде обезображивания лица потерпевшей разрешен судом первой инстанции, исходя из общепринятых эстетических представлений о красоте, привлекательности человеческого лица с учетом всех обстоятельств дела, в том числе мнения потерпевшей и свидетелей об изменении ее внешнего облика. Вывод суда о наступлении указанных последствий сомнений в правильности не вызывает.

Так, из показаний потерпевшей Б1. следует, что после причиненной ФИО1 травмы ее лицо изменилось, стало непривлекательным, что отразилось как на ее повседневной жизни, так и на профессиональной деятельности, поскольку она, являясь психологом, не могла оказывать консультативную психологическую помощь, имелись сложности с поиском клиентов, ее внешность перестала располагать к себе людей, препятствуя установить контакт с клиентом. Несмотря на проведенную пластическую операцию и множественные медицинские манипуляции лицевой нерв не восстановлен, последствия травмы не устранены, сохраняются нарушение мимики, тиковых подергиваний правого глаза при разговоре, опускание правого угла рта, асимметрия верхней губы справа и лица, что придает ей отталкивающий вид; находясь в общественном месте, она не может свободно употреблять воду и принимать пищу, поскольку происходит непроизвольное вытекание части принятой жидкости и пищи через правый угол рта, что выглядит не эстетично.

Потерпевшая Б1. принимала личное участие в судебном заседании как первой, так и апелляционной инстанций, последствия, отобразившиеся на ее лице, в результате совершенного преступления были оценены судом непосредственно. Кроме того, судом дана оценка фотографиям потерпевшей, имеющимся в материалах дела, на которых она запечатлена как до совершения преступления, так и после него, оценены судебной коллегией и представленные в суд апелляционной инстанции фотоизображения Б1., наглядно подтверждающие наличие эстетической деформации лица.

Об ухудшении внешности потерпевшей, испытываемом Б1. дискомфорте, прекращении профессиональной деятельности из-за изменения внешности в связи с совершенным в отношении нее преступлением сообщили свидетели П., Л., Б2., А1. Оснований не доверять показаниям свидетелей, как об этом ставится вопрос в апелляционных жалобах, судебная коллегия не усматривает.

Оценил суд и показания свидетелей стороны защиты А2., С. и К., утверждавших об отсутствии какого-либо стеснения потерпевшей своего лица, неизменности мимики лица, верно указав, что относится к ним критически, поскольку показания, данные свидетелями, противоречат доказательствам по делу, в том числе как показаниям потерпевшей и свидетелей П., Л., Б2., А1., так и заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы и показаниям экспертов о сохранении медицинских последствий полученного повреждения. Утверждения свидетелей об эстетической привлекательности внешности потерпевшей связаны с поддержанием позиции осужденного с целью смягчить его ответственность за содеянное. Кроме того, свидетель С. до произошедших событий с потерпевшей не общался, познакомился с ней 20 мая 2023 года при встрече с П. на улице, свидетель А2. также видел Б1. лишь незначительный отрезок времени, наблюдая за ней через окно автомобиля, свидетель К. потерпевшую до 19 декабря 2025 года не видел. С учетом этих обстоятельств оснований полагать об объективности показаний указанных свидетелей в части отсутствия изменений во внешности потерпевшей судебная коллегия не усматривает.

Факт посещения потерпевшей общественных мест, размещение фотографий с описанием оказываемых услуг психолога в интернет-сервисах и видеороликов для привлечения клиентов, проведение консультаций и занятий, в том числе в помещении кафе, не свидетельствует об отсутствии изменений во внешнем облике Б1., вызвано необходимостью осуществления профессиональной трудовой деятельности. При этом потерпевшая пояснила, что фотографии, размещаемые в социальных сетях, и видеоролики подлежат обработке с помощью компьютерных программ, снимаются с определенного ракурса.

Учитывая изложенное, последствия в виде обезображивания лица потерпевшей надлежащим образом оценены судом, с учетом произошедших изменений во внешнем облике потерпевшей и общепринятыми представлениями о том, как обычно выглядит человеческое лицо. Судебная коллегия с учетом внешнего вида потерпевшей Б1., присутствовавшей в судебном заседании апелляционной инстанции, а также предоставленных экспертами фотографий, принимая во внимание сведения о восприятии произошедших изменений окружающими и самой потерпевшей, соглашается с выводами суда о том, что Б1. причинен тяжкий вред здоровью, выразившийся в неизгладимом обезображивании ее лица, имеющиеся посттравматические изменения ограничивают социализацию потерпевшей в обществе, согласно заключению экспертов являются неизгладимыми, поскольку с течением времени не исчезнут.

Характер насильственных действий ФИО1, его фактическое поведение, а также локализация и степень тяжести причиненных повреждений в области лица потерпевшей, свидетельствуют об умысле ФИО1 на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей.

Указание суда на нанесении ФИО1 ударов со значительной силой, исходя из характера полученных повреждений, не противоречит установленным обстоятельствам.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные УПК РФ права участников уголовного судопроизводства, нарушали процедуру уголовного судопроизводства при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, а также на стадии досудебного производства по делу, судебной коллегией не установлено.

Как следует из протокола судебного заседания, при рассмотрении дела суд в соответствии со ст. 15 УПК РФ создал сторонам необходимые условия для исполнения своих процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается. В ходе судебного следствия стороны не были ограничены в праве предоставления доказательств. Заявленные ходатайства разрешены судом в соответствии с требованиями УПК РФ, принятые по ним решения являются правильными. Уголовное дело рассмотрено судом полно, всесторонне и объективно с соблюдением принципов состязательности, равноправия сторон и презумпции невиновности.

Согласно ст.ст. 6, 60 УК РФ наказание является справедливым, когда судом при его назначении в совокупности учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание и влияние наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Указанные требования уголовного закона судом при назначении ФИО1 наказания соблюдены, при этом, исходя из размера назначенного наказания, оснований полагать, что оно является чрезмерно суровым, не имеется.

Судом первой инстанции в полной мере приняты во внимание данные о личности ФИО1, характер и степень общественной опасности совершенных им деяний, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, а также отсутствие отягчающих и наличие смягчающих обстоятельств, в числе которых признал и должным образом учел: аморальное поведение потерпевшей, явившееся поводом для преступлений, наличие малолетнего ребенка, а также совершеннолетнего ребенка, находящегося на его иждивении, являющегося студентом, состояние здоровья осужденного и его близких родственников, оказание помощи отцу, тестю, состояние здоровья последнего, а по преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 111 УК РФ, также частичное признание вины, раскаяние в содеянном, иные действия, направленные на заглаживание вреда, выразившиеся в принесении извинений и попытке компенсировать моральный вред путем перечисления денежных средств, принять которые потерпевшая отказалась.

Иных смягчающих обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, подлежащих обязательному учету, суд обоснованно не установил, не усматривает таковых и судебная коллегия.

Судебная коллегия не усматривает оснований для признания имеющейся в материалах дела явки с повинной смягчающим наказание обстоятельством, поскольку в ней содержатся иные сведения о получении потерпевшей телесных повреждений, противоречащие обстоятельствам, установленным судом. Кроме того, указанная явка с повинной дана ФИО1 после возбуждения уголовного дела и его допроса в качестве подозреваемого.

Оснований для признания отягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. 1.1 ст. 63 УК РФ, совершение преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, суд не усмотрел, мотивировав свой вывод в указанной части.

Выводы суда о необходимости назначения ФИО1 по преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 119 УК РФ, наказания в виде ограничения свободы, а по преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 111 УК РФ, в виде реального лишения свободы в пределах, установленных ч. 1 ст. 62 УК РФ, невозможности применения к нему положений ст.ст. 64, 73, ч. 6 ст. 15 УК РФ мотивированы, оснований не согласиться с ними у судебной коллегии не имеется, поскольку отсутствуют какие-либо исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступлений, поведением виновного во время и после совершения преступлений, другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности совершенных деяний, а также основания полагать, что цели наказания будут достигнуты при применении к осужденному условного осуждения.

В связи с истечением срока давности уголовного преследования суд обоснованно освободил ФИО1 от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 119 УК РФ.

Назначенное ФИО1 наказание представляется справедливым и соразмерным содеянному, соответствует данным о личности осужденного и характеру совершенных им действий, является достаточным для обеспечения достижения его цели - восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Вид исправительного учреждения в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ определен верно.

Вопросы о зачете в срок лишения свободы времени содержания под стражей, исчислении срока наказания, судьбе вещественных доказательств судом разрешены в соответствии с требованиями закона.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Пермского районного суда Пермского края от 27 января 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного, адвоката Аверьянова П.А. и защитника Андреевой Т.Р. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

В случае передачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись

Судьи подпись