Апелляционное определение № 33-4337/2026 от 14 апреля 2026 г.

судья Беляева М.В. № 33-4337/2026

№2-43/2026

УИД: 34RS0027-01-2025-001828-44


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

15 апреля 2026 года г. Волгоград

Судебная коллегия по гражданским делам Волгоградского областного суда в составе:

председательствующего Малышевой И.А.,

судей: Бабайцевой Е.А., Штапаук Л.А.,

при помощнике судьи Дроботовой Ю.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Михайловского межрайонного прокурора Волгоградской области, действующего в интересах ФИО1, к публичному акционерному обществу «Сбербанк России» о признании кредитного договора недействительным, исключении сведений из кредитной истории,

по апелляционной жалобе представителя публичного акционерного общества «Сбербанк России» по доверенности ФИО2 на решение Михайловского районного суда Волгоградской области от 20 января 2026 года.

Заслушав доклад судьи Волгоградского областного суда Малышевой И.А., судебная коллегия по гражданским делам Волгоградского областного суда,

установила:

Михайловский межрайонный прокурор Волгоградской области, действуя в интересах Ш. А.М., обратился в суд с иском к публичному акционерному обществу «Сбербанк России» (далее - ПАО Сбербанк) о признании недействительным кредитного договора, исключении сведений из кредитной истории.

В обоснование требований указано, что в производстве СО ОМВД России по г. Михайловке Волгоградской области находится уголовное дело № <...>, возбужденное ДД.ММ.ГГГГ по признакам состава преступления, предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

В ходе расследования уголовного дела установлено, что в начале ноября 2024 года на личный телефон Ш. А.М. посредством мессенджера «WаtsApp» от неизвестного лица поступил звонок, которое ввело его в заблуждение, и в ходе разговора он сообщил звонившему свои персональные данные, впоследствии ДД.ММ.ГГГГ заключил с ПАО Сбербанк кредитный договор № <...>. ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 09.48 часов по 10.20 часов с дебетового банковского счёта Ш. А.М. № <...>, открытого в ПАО Сбербанк, неустановленным лицом переведены денежные средства на общую сумму 114 000 рублей. В ходе допроса в качестве потерпевшего Ш. А.М. показал, что кредитный договор с ПАО Сбербанк не заключал, письменная форма договора не соблюдена, договор заключен и денежные средства получены третьими лицами. То есть у него отсутствовало действительное волеизъявление на заключение спорного кредитного договора и получение по нему денежных средств для личных целей, поскольку в последующем в течение непродолжительного промежутка времени денежные средства неустановленным лицом переведены на банковский счёт иного неустановленного лица.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, истец просил признать кредитный договор № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ПАО Сбербанк и Ш. А.М., недействительным, денежные средства по нему не полученными, а обязательства по их возврату и уплате процентов не возникшими, а также возложить на ответчика обязанность по удалению из кредитной истории Ш. А.М. сведений о заключении кредитного договора от ДД.ММ.ГГГГ № <...>.

Судом постановлено указанное выше решение, которым исковые требования удовлетворены.

Признан недействительным кредитный договор № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между Ш. А.М. и публичным акционерным обществом «Сбербанк России», денежные средства по нему неполученными, обязательства по их возврату и уплате процентов не возникшими.

На публичное акционерное общество «Сбербанк России» возложена обязанность удалить из кредитной истории Ш. А.М. сведения о кредитном договоре от ДД.ММ.ГГГГ № <...>.

С публичного акционерного общества «Сбербанк России» в доход бюджета муниципального округа город Михайловка Волгоградской области взыскана государственная пошлина в размере 6 000 рублей.

В апелляционной жалобе представитель ПАО Сбербанк по доверенности ФИО2 оспаривает законность и обоснованность судебного постановления, просит его отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований. Указывает, что при заключении договора и переводе денежных средств все действия были произведены с устройства Ш. А.М. с использованием персональных данных доступа, известных только истцу. Процедура оформления кредитного договора соответствовала требованиям законодательства, при этом суд не указал, в чем конкретно заключается допущенное банком нарушение. Также указывает, что судом необоснованно было отказано в удовлетворении ходатайства об истребовании материалов уголовного дела и об отложении рассмотрения дела до получения от третьих лиц, на чьи счета были переведены денежные средства, объяснений. Кроме того, полагает, что прокурор не имеет права на обращение в суд с настоящим иском поскольку каких-либо доказательств того, что Ш. А.М. не мог самостоятельно обратиться с иском, не представлено.

В судебном заседании представитель ПАО Сбербанк по доверенности ФИО3 поддержала доводы апелляционной жалобы.

Прокурор отдела по обеспечению участия прокуроров в гражданском и арбитражном процессе прокуратуры Волгоградской области Брежнева Т.А. возражала против удовлетворения апелляционных жалоб, просила оставить решение суда первой инстанции без изменения.

Иные лица в суд апелляционной инстанции не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом по правилам главы 10 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, о причинах неявки судебную коллегию не уведомили.

Информация о движении дела также размещена на официальном интернет-сайте Волгоградского областного суда www.oblsud.vol.sudrf.ru.

Суд апелляционной инстанции, проверив в соответствии со статьёй 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения суда первой инстанции в пределах доводов апелляционных жалоб, приходит к следующему.

В соответствии со статьей 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (пункт 1).

К договорам применяются правила о двух и многосторонних сделках, предусмотренные главой 9 данного кодекса, если иное не установлено этим же кодексом (пункт 2).

Согласно статье 153 названного выше кодекса сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников сделки.

В пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление Пленума № 25) разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Кроме того, если сделка нарушает установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений статьи 10 и пункта 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункты 7 и 8 постановления Пленума № 25).

В соответствии с пунктом 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

В пункте 1 постановления Пленума № 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Судом апелляционной инстанции установлено, что Ш. А.М. является клиентом ПАО Сбербанк в соответствии с договором на банковское обслуживание от ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 08 минут в мобильном приложении Сбербанк Онлайн ФИО1 подана заявка на расчёт кредитного потенциала.

В тот же день Ш. А.М. подана заявка на получение кредита. Банком была одобрена кредитная карта с лимитом 95 000 рублей, о чём на номер телефона +№ <...> направлено уведомление с предложением оформления согласия с условиями и сообщение с предложением подтвердить заявку на кредитную карту, где указаны сумма, срок кредита, интервал процентной ставки, пароль для подтверждения.

ДД.ММ.ГГГГ в 19 часов 19 минут оформление кредитной карты банком было отклонено и применен период охлаждения на 4 часа.

ДД.ММ.ГГГГ в 20 часов 05 минут Ш. А.М. было инициировано продолжение оформления кредитной карты, о чём на указанный выше номер телефона поступило сообщение с предложением подтвердить заявку на кредитную карту и указаны сумма, срок кредита, интервал процентной ставки, пароль для подтверждения.

ДД.ММ.ГГГГ в 20 часов 06 минут банком повторно было отклонено оформление кредитной карты и применен период охлаждения на 4 часа.

ДД.ММ.ГГГГ в 9 часов 19 минут Ш. А.М. через мобильное приложение системы СберБанк Онлайн оформлена заявка на выпуск кредитной карты. Данная заявка подтверждена вводом кода, направленным в SMS-уведомлении на номер телефона +№ <...>.

ДД.ММ.ГГГГ в 9 часов 28 минут Ш. А.М. на номер телефона +№ <...> поступило сообщение с предложением подтвердить заявку на кредитную карту и с указанием суммы, срока кредита, интервала процентной ставки, код (пароль) для подтверждения.

Код (пароль) подтверждения был корректно введен Ш. А.М., кредитный договор был подписан простой электронной подписью клиента, путём направления SMS-кода.

Согласно кредитному договору № <...>, ДД.ММ.ГГГГ Ш. А.М. в ПАО Сбербанк оформлена кредитная СберКарта ТП-1001 для проведения операций по карте с возобновляемым кредитным лимитом в размере 95 000 рублей и возможностью увеличения, в пределах максимально установленного лимита кредита в размере 15 000 рублей.

В силу пункта 2 индивидуальных условий выпуска и обслуживания кредитной карты, договор действует до полного выполнения Банком и клиентом своих обязательств по договору, в том числе, в совокупности: погашения в полном объеме Общей задолженности по карте; закрытия счёта.

Пунктом 4 индивидуальных условий предусмотрено, что в течение первых 30 календарных дней с даты заключения договора на сумму основного долга начисляются проценты за пользование кредитом в размере 24, 8% годовых. Начиная с 31 календарного дня с даты заключения договора на сумму основного долга начисляются проценты за пользование кредитом в размере 38, 8% годовых.

ДД.ММ.ГГГГ в 9 часов 36 минут в личном кабинете истца через мобильное приложение СберБанк Онлайн была совершена операция безналичного перевода денежных средств с карты Ш. А.М. № <...> на его платежный счёт № <...> на сумму 91 000 рублей.

В этот же день с расчетного счета истца были совершены операции безналичного перевода денежных средств на карты стороннего банка АО «Т-Банк» в адрес третьих лиц, а именно: в 9 часов 48 минут был совершен перевод в размере 43 000 рублей на счет ФИО4; в 10 часов 05 минут совершен перевод в размере 37 000 рублей на счет ФИО5; в 10 часов 20 минут совершен перевод в размере 34 000 рублей на счёт ФИО6, всего на общую сумму 114 000 рублей.

Об имеющихся имущественных обязательствах Ш. А.М. кредитором ПАО Сбербанк была передана информация в Национальное бюро кредитных историй.

ДД.ММ.ГГГГ на основании заявления Ш. А.М. о совершении в отношении него мошеннических действий, следственным отделом ОМВД России по г. Михайловке Волгоградской области в отношении неустановленного лица, в действиях которого усматривается состав преступления, предусмотренного пунктом «г» части 3 статьи 158 УК РФ, было возбуждено уголовное дело № <...>, по которому Ш. А.М. признан потерпевшим.

Согласно постановлению следователя СО ОМВД России по г. Михайловке Волгоградской области о признании потерпевшим от ДД.ММ.ГГГГ основанием для возбуждения уголовного дела послужили результаты процессуальной проверки, в ходе которой установлено, что в начале ноября 2024 года на личный сотовый телефон Ш. А.М. № <...> через мессенджер «WаtsApp» позвонило неизвестное лицо, представившись сотрудником банка, после чего с целью завладения личными денежными средствами Ш. А.М. ввело его в заблуждение и предложило следовать его указаниям с целью сохранения денежных средств Ш. А.М. от мошенников. После чего Ш. А.М. сообщил неизвестному лицу свои персональные данные, впоследствии ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 09.48 часов по 10.20 часов с дебетового банковского счёта ПАО Сбербанк № <...>, оформленного на имя Ш. А.М., неустановленным лицом были списаны денежные средства на общую сумму 114 000 рублей.

Удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции исходил из того, что действия банка как профессионального участника кредитных правоотношений не отвечают требованиям разумности, осмотрительности и добросовестности, а у истца не было намерения заключать оспариваемый договор.

Суд первой инстанции не усмотрел оснований для оценки действий Банка как обеспечивающих в полном объеме и надлежащим образом предоставление клиенту всей предусмотренной действующим законодательством информации, а также интересы и гарантии прав потребителя, безопасность дистанционного предоставления услуг, свидетельствующих о принятии Банком необходимых в данной ситуации мер предосторожности в целях убеждения в действительности совершения операций клиентом и в соответствии с его волеизъявлением.

Судебная коллегия с указанными выводами суда первой инстанции и его оценкой исследованных доказательств соглашается, учитывая, что юридически значимые обстоятельства дела установлены правильно и в необходимом объеме, к возникшим правоотношениям правильно применены нормы материального права, нарушений норм процессуального права судом не допущено.

Из положений статьи 2, части 1 статьи 35 Конституции Российской Федерации, пунктов 1 и 2 статьи 1, статьи 153, пункта 1 статьи 160, пунктов 1 и 2 статьи 432, пункта 1 статьи 435, статьи 820 ГК РФ, статей 8 и 10 Закона о защите прав потребителей, статьи 5 и пункта 14 статьи 7 Закона о потребительском кредите (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений), части 2 статьи 5, части 2 статьи 6 и статьи 9 Федерального закона от 6 апреля 2011 г. N 63-ФЗ «Об электронной подписи» следует, что при заключении договора потребительского кредита, а также при предложении дополнительных услуг, оказываемых кредитором и (или) третьими лицами, включая страхование жизни и (или) здоровья заемщика в пользу кредитора, а также иного страхового интереса заемщика, в том числе с помощью электронных либо иных технических средств, кредитором до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услугах, обеспечивающая возможность их правильного выбора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком индивидуально. В случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюденной, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании).

Информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами или соглашением между участниками электронного взаимодействия, которые должны предусматривать в том числе правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи. Соответственно, для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.

С учетом изложенного легитимность электронного документа с простой электронной подписью, содержащего условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение, подтверждается наличием указания в нем лица, от имени которого составлен и отправлен электронный документ.

В рамках настоящего дела судом было установлено, что заключение кредитного договора произошло посредством совершения от имени Ш. А.М., как потенциального заемщика действий, свидетельствующих о согласии данного лица с предлагаемыми ПАО Сбербанк России индивидуальными условиями договора (конклюдентные действия) посредством направления в адрес кредитора SMS-кодов с целью подтверждения намерения на получение потребительского кредита (займа) на этих условиях.

То есть фактически все действия по заключению кредитного договора со стороны потребителя совершены одним действием - путем введения цифрового кода, направленного Банком SMS-сообщением.

Такой упрощенный порядок предоставления потребительского кредита противоречит порядку заключения договора потребительского кредита, подробно урегулированному приведенными выше положениями Закона о потребительском кредите, и фактически нивелирует все гарантии прав потребителя финансовых услуг, установленные как этим федеральным законом, так и Законом о защите прав потребителей.

В частности, составление договора в письменной форме с приведением индивидуальных условий в виде таблицы по установленной Банком России форме, с указанием полной стоимости кредита, с напечатанными отметками (V) напротив строк об ознакомлении и согласии с различными условиями договора и т.п. лишено всякого смысла, если фактически все действия по предоставлению потребительского кредита сводятся к направлению банком потенциальному заемщику SMS-сообщений с краткой информацией о возможности получить определенную сумму кредита путем однократного введения цифрового SMS-кода.

Таким образом, условия кредитования, как и договор, не были согласованы и оформлены с соблюдением требований законодательства, тем самым не подтверждается соблюдение письменной формы договора.

Более того, из представленного ответчиком в материалы дела перечня SMS сообщений следует, что истцу высылались сообщения с кодами, а также с текстом: «Никому не сообщайте». При этом, назначение данных кодов не указано. В тексте не содержится информации о том, для совершения какого действия с денежными средствами высланы указанные коды и для чего они предназначены. При этом, SMS-сообщений о необходимости подтверждения электронных документов: согласия на обработку персональных данных, ознакомление с индивидуальными условиями кредитного договора, договора страхования и дополнительными услугами, в адрес заемщика направлено не было.

Надлежащих доказательств ознакомления потребителя с индивидуальными условиями кредитного договора в материалы дела не представлено.

При таких обстоятельствах доводы жалобы ответчика о заключении кредитного договора путем последовательного совершения сторонами вышеуказанных действий в соответствии с требованиями Федерального закона «О потребительском кредите (займе)», не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела и подлежат отклонению.

С учетом изложенного, доводы жалобы о том, что между истцом и ответчиком было достигнуто соглашение об использовании при совершении сделок электронной подписи либо иного аналога собственноручной подписи, позволяющее заключить кредитный договор в упрощенной форме с помощью введения потребителем SMS-кодов, не могут быть приняты во внимание, поскольку не подтверждают факт соблюдения ответчиком установленного ФЗ «О потребительском кредите» порядка заключения договора потребительского кредита, согласования его условий с истцом, включая действия банка по перечислению денежных средств иным лицам.

Данный вывод согласуется с позицией Верховного Суда РФ, изложенной в Обзоре судебной практики по делам о защите прав потребителей (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23 октября 2024 года), согласно которой, заключение договора между кредитной организацией и клиентом физическим лицом дистанционно в форме электронного документа, подписанного простой электронной подписью, обеспечивается возможностью идентификации лица, от имени которого составлен и отправлен электронный документ с использованием простой электронной подписи, осуществляемой не только через наличие присущих ей технических признаков ? использование кодов, паролей или иных средств, но и через необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, оснований полагать, что кредитный договор был заключен с согласия Ш. А.М. на основании его волеизъявления, не имеется.

В пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» содержится разъяснение о том, что в силу прямого указания закона к ничтожным сделкам, в частности, относятся кредитный договор или договор банковского вклада, заключенный с нарушением требования о его письменной форме (статья 820, пункт 2 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Последствия нарушения требований закона или иного правового акта при совершении сделок определены статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 названной статьи за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 этой же статьи).

Заключение договора о кредитовании в отсутствие волеизъявления заемщика является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор, и являющегося применительно к статье 168 (пункт 2) Гражданского кодекса Российской Федерации третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора.

Как следует из протокола допроса потерпевшего от ДД.ММ.ГГГГ и материалов дела, в начале ноября 2024 года на личный телефон Ш. А.М. посредством мессенджера «WаtsApp» от неизвестного лица поступил звонок, которое ввело последнего в заблуждение. В ходе разговора Ш. А.М. сообщил звонившему свои персональные данные, впоследствии ДД.ММ.ГГГГ заключил кредитный договор № <...>. ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 9 часов 48 минут по 10 часов 20 минут с дебетового банковского счёта Ш. А.М., открытого в ПАО Сбербанк № <...>, неустановленным лицом переведены денежные средства на общую сумму 114 000 рублей на счёт третьего лица. Ш. А.М. в ходе допроса указал, что кредитный договор не заключал, письменная форма договора не была соблюдена и денежные средства не были им получены.

Довод истца о том, что у него фактически отсутствовало волеизъявление на заключение спорного кредитного договора и получение спорных денежных средств для личных целей, подтверждается его действиями, связанными с обращением в правоохранительные органы по факту совершения мошеннических действий по оформлению кредита на его имя, что свидетельствует о добросовестности его действий и отсутствии волеизъявления на заключение кредитного договора.

Из установленных обстоятельств следует, что кредитные средства были предоставлены Ш. А.М. не в результате его действий, а в связи с противоправными действиями третьих лиц. Согласно представленным сведениям банком за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, Ш. А.М. за получением кредитных денежных средств не обращался, осуществлял только незначительные денежные переводы. Однако в спорный период происходила высокая активность с крупными денежными переводами, которые не являются типичными для него и являются подозрительными, в связи с чем, с учетом изложенных выше обстоятельств, судебная коллегия находит правомерным и обоснованным вывод суда об отсутствии у Ш. А.М. волеизъявления на заключение договора кредитной карты, заключении договора вследствие мошеннических действий третьих лиц.

Доводы апелляционной жалобы о недоказанности факта совершения в отношении Ш. А.М. противоправных действий, направленных на хищение денежных средств, а также об отсутствии соответствующего приговора суда по данному факту, не могут быть приняты во внимание и не свидетельствует о необоснованности выводов суда, с учетом установленных обстоятельств получения кредита и осуществления операций по переводу денежных средств.

Отсутствие со стороны банка каких-либо действий перед заключением кредитного договора с помощью простой электронной подписи заемщика по актуализации его персональных данных, а также уточнение волеизъявления лица на заключение сделки, действий по согласованию индивидуальных условий кредитного договора, указывает на незаинтересованность Банка в проявлении повышенных мер предосторожности в вопросах мгновенного оформления банковского продукта, что направлено не на соблюдение правил безопасности, а на количество заключенных с клиентами кредитных продуктов.

Дистанционный способ заключения кредитного договора предполагает соблюдение экономически сильной стороной сделки интересов потребителя услуги Банка и обеспечение ее безопасности, действуя добросовестно и осмотрительно, учитывая интересы клиента и оказывая ему содействие, Банк обязан был принять во внимание и проанализировать поведение клиента по оформлению кредитного договора, переводу денежных средств, убедиться, что сделка в действительности совершается определенным лицом, осознающим правовые последствия совершаемых действий. Однако такие действия Банком совершены не были.

Поскольку спорный кредитный договор заключался дистанционным способом, у Банка имелось право на идентификацию клиента и подтверждение наличия у него волеизъявления на заключение кредитного договора, совершение банковских операций путем направления SMS-кодов.

Однако, вопреки доводам жалобы, в материалах дела отсутствуют доказательства осуществления Банком непосредственно перед заключением спорного договора каких-либо действий, направленных на идентификацию истца, как клиента банка, в форме осуществления звонка по указанному в заявлении номеру телефона, уточнения каких-либо персональных данных в целях подтверждения волеизъявления конкретного лица и согласования предусмотренных законом индивидуальных условий кредитного, актуальность имеющихся у банка личных данных заемщика, в частности, принадлежность номера телефона, на который были направлены SMS-сообщения с целью дистанционного заключения кредитного договора.

Положения закона о допустимости использования электронной подписи, как основанное на презумпции надлежащей идентификации и аутентификации клиента банка в сети Интернет и направленные на упрощение документооборота между субъектами банковских отношений, не могут толковаться как признающие наступление соответствующих юридических последствий для лиц, волеизъявление со стороны которых в действительности отсутствовало.

Ссылки апеллянта на необоснованный отказ суда в удовлетворении ходатайства об истребовании материалов уголовного дела, также не влекут отмены оспариваемого решения, поскольку в силу части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В материалах дела имеется копия материалов уголовного дела, возбужденного СО ОМВД России по г. Михайловке Волгоградской области ДД.ММ.ГГГГ в отношении неустановленного лица по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ по заявлению Ш. А.М., в частности копия постановления о возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ, копия заявления Ш. А.М. от ДД.ММ.ГГГГ о привлечении к уголовной ответственности неизвестных лиц, карточки учета факта дистанционного мошенничества, копия постановления от ДД.ММ.ГГГГ о признании Ш. А.М. потерпевшим, копии протоколов допроса потерпевшего, которыми подтверждается факт совершения в отношении истца мошеннических действий.

Доводы ответчика о необоснованном отказе суда в удовлетворении ходатайства ответчика об отложении рассмотрения дела до получения от третьих лиц ФИО6, ФИО5, ФИО4, на чьи счета были переведены денежные средства, объяснений также отклоняются судебной коллегией, поскольку указанные лица были привлечены судом к участию в деле, были надлежащим образом извещены о судебном разбирательстве, однако не воспользовались правом на представление каких-либо пояснений по существу спора.

Доводы жалобы о том, что прокурор не имел права обращаться в суд в интересах Ш. А.М., основаны на неправильном толковании заявителем норм права и основанием к отмене обжалуемого судебного акта служить не могут, учитывая следующее.

Согласно части 1 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации прокурор вправе обратиться в суд в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов РФ, муниципальных образований. Заявление в защиту прав, свобод и законных интересов гражданина может быть подано прокурором только в случае, если гражданин по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности и другим уважительным причинам не может сам обратиться в суд.

В соответствии с пунктом 4 статьи 27 Федерального закона от 17 января 1992 года № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» в случае нарушения прав и свобод человека и гражданина, защищаемых в порядке гражданского судопроизводства, когда пострадавший по состоянию здоровья, возрасту или иным причинам не может лично отстаивать в суде или арбитражном суде свои права и свободы или когда нарушены права и свободы значительного числа граждан либо в силу иных обстоятельств нарушение приобрело особое общественное значение, прокурор предъявляет и поддерживает в суде или арбитражном суде иск в интересах пострадавших.

С учетом приведенных норм права, принимая во внимание, что Ш. А.М. является пенсионером по старости, в связи с чем в силу возраста (65 лет) не в состоянии эффективно осуществлять защиту своих нарушенных прав.

При таких обстоятельствах, прокурор, обращаясь в суд с указанным иском, действовал в рамках предоставленных ему полномочий, в соответствии с требованиями части 1 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и положениями Федерального закона от 17 января 1992 года № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации».

По мнению судебной коллегии, обжалуемое решение суда по существу принято верно. Юридически значимые обстоятельства судом определены правильно. Выводы суда основаны на всестороннем, полном и объективном исследовании имеющихся в деле доказательств, правовая оценка которым дана судом по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебный спор между сторонами разрешен в соответствии с требованиями норм процессуального и материального права, применимых к спорным правоотношениям.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Михайловского районного суда Волгоградской области от 20 января 2026 года оставить без изменения, апелляционную жалобу и дополнение к ней представителя публичного акционерного общества «Сбербанк России» по доверенности ФИО2 – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев с даты изготовления мотивированного апелляционного определения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 29 апреля 2026 г.

Председательствующий

Судьи