Апелляционное определение № 01-0259/2025 10-1232/2026 от 15 февраля 2026 г. по делу № 01-0259/2025

Судья Авдотьина А.А. Дело № 10-1232/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 16 февраля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда в составе председательствующего судьи Поляковой Л.Ф.,

судей Смолкиной Л.М., Бехтеревой Н.В.,

при помощнике судьи Антоновой О.Г.,

с участием прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры г. Москвы Исаченкова И.В.,

осуждённого ФИО1 и его защитников – адвокатов Трегубова Э.А., Пантюшова О.В., Аникина К.Н., представивших удостоверения и ордера,

переводчика ФИО2,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Пантюшова О.В. на приговор Пресненского районного суда г. Москвы с участием присяжных заседателей от 27 августа 2025 года, которым

ФИО1, ***, уроженец и гражданин Российской Федерации, женатый, имеющий на иждивении троих малолетних детей, неработающий, зарегистрированный по адресу: ***, несудимый,

в соответствии с вердиктом присяжных заседателей осуждён по ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 14 (четырнадцать) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена прежней в виде заключения под стражу. Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачтено в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 02 апреля 2024 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Смолкиной Л.М., изложившей обстоятельства дела, выслушав выступления осуждённого ФИО1 и её защитников – адвокатов Трегубова Э.А., Пантюшова О.В., Аникина К.Н., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Исаченкова И.В., возражавшего против доводов апелляционной жалобы, просившего приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката - без удовлетворения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

На основании вердикта коллегии присяжных заседателей от 23 июля 2025 года ФИО1 признан виновным в покушении на незаконный сбыт наркотических средств с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в особо крупном размере.

Обстоятельства преступления, за которое осуждён ФИО1, изложены в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Пантюшов О.В. выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным в связи с существенными нарушениями судом уголовного и уголовно-процессуального законов, допущенными в ходе судебного разбирательства с участием присяжных заседателей.

Отмечает, что председательствующий судья необоснованно на стадии предварительного слушания отклонил заявление защиты об исключении доказательств из числа допустимых, указав на преждевременность заявленного ходатайства, к разрешению которого в дальнейшем в ходе судебного разбирательства не возвращался. Указывает, что органом предварительного следствия допущены нарушения требований ст. 182 УПК РФ при проведении обыска 02 апреля 2024 года по последнему месту пребывания ФИО1, а именно в квартире №***, расположенной по адресу: ***, обыск был проведён на основании постановления следователя ФИО3, по результатам его проведения составлен протокол. Однако постановление следователя *** не содержит данных о должности, звании и анкетных данных лица, предъявившего данное постановление ФИО1, что влечёт признание протокола обыска недопустимым доказательством, поскольку отсутствие указанных сведений означает, что отсутствуют данные о предъявлении данного постановления надлежащим лицом, наделенным полномочиями проводить собирание и закрепление доказательств по уголовному делу, а также отсутствуют данные о том, кому было предъявлено данное постановление.

При этом допрошенный на стадии предварительного следствия 05 февраля 2025 года оперативный сотрудник *** показал, что он не указал свои данные в силу своей усталости, что не устраняет допущенные им нарушения закона.

Также считает недопустимыми доказательствами протоколы выемки у сотрудника полиции *** мобильного телефона марки «***» от 05 февраля 2025 года и его осмотра, поскольку из содержания протокола обыска от 02 апреля 2024 года следует, что при производстве данного следственного действия какие-либо технические средства для фото/ видеосъемки, аудиозаписи не применялись, в связи с чем действия сотрудника полиции ***, участвовавшего в данном обыске и производившего на свой мобильный телефон фотофиксацию обнаруженных при обыске предметов, являются незаконными.

В связи с изложенными обстоятельствами фотографии, якобы сделанные при производстве обыска 02 апреля 2024 года сотрудником полиции *** и приобщённые к материалам уголовного дела, подлежали исключению из числа допустимых доказательств.

Считает, что при допросе стороной защиты свидетеля *** в присутствии присяжных заседателей председательствующий вмешался в допрос, поставив вопрос и дав комментарии, которые могли повлиять на ответы присяжных заседателей. Председательствующий спросил у оперативного сотрудника ***, может ли он быть привлечен к ответственности за разглашение конфиденциальных сведений, а после получения утвердительного ответа, обращаясь к защитнику, озвучил, что он должен об этом знать.

Автор жалобы выражает мнение о том, что председательствующий судья в ходе судебного разбирательства нарушил право ФИО1 на получение квалифицированной юридической помощи, поскольку дважды отклонял ходатайства защиты и осуждённого о необходимости встреч защитников с подзащитным для формирования позиции и консультаций в рамках судебного разбирательства. При этом судебные заседания назначались каждый день, а в выходные дни защитники не смогли встретиться с ФИО1 Перерыв в судебном заседании был сделан только 22 июля 2025 года перед удалением присяжных в совещательную комнату для получения вердикта. Кроме того, отмечает, что председательствующий не предоставил защите достаточно времени для анализа представленных вопросов и формулирования своих вопросов, поскольку вопросы были представлены 23 июля 2025 года. При этом председательствующий предоставил лишь 30 минут времени для изучения вопросов для присяжных заседателей и формулирования своих вариантов вопросов. Кроме того, обращает внимание на то, что после выхода из совещательной комнаты председательствующий не вручил стороне защиты конечный вариант вопросов, которые были изменены с учётом замечаний государственного обвинителя. Отмечает, что председательствующий, нарушив требования уголовно-процессуального закона, в вопросном листе поставил только один вопрос о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему преступлении, а второй вопрос касался того, заслуживает ли он снисхождения.

Указывает, что в рамках судебного разбирательства государственный обвинитель допускал некорректные высказывания в адрес защитников, которые могли создать у присяжных заседателей неправильное представление о них. Кроме того, государственный обвинитель при формулировании вопросов для присяжных заседателей отказался от некоторых фактов, изложенных в обвинительном заключении, поскольку данные факты не доказывались, но на них построена фабула обвинения. Председательствующий согласился с замечаниями государственного обвинителя, высказанными в отношении вопросов, и вопросный лист для присяжных заседателей составил с учётом данных замечаний, а именно в вопросном листе председательствующий не указал на то, что в Московском регионе в период с марта 2023 года и по 01 апреля 2024 года некий Гу***, действующий под псевдонимом ***, создал «Интернет - магазин» «***» с целью продажи наркотических средств. Кроме того, государственный обвинитель не доказывал также и иные обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, которые являются важными, но ссылался на данные факты при постановке вопросов ФИО1 Обращает внимание, что при доказывании осведомленности ФИО1 о наличии наркотиков в квартире государственный обвинитель использовал некорректные формулировки, не имеющие доказательственного значения, а именно, прокурор в своей речи перед присяжными заседателями доказывал осведомленность ФИО1 о наркотиках следующим образом: «....как можно не поверить, что ФИО1 не знал о наркотиках в квартире? «и...в курительных смесях».

Автор жалобы указывает, что председательствующий в напутственном слове достаточно полно изложил версию обвинения, но при изложении доводов защиты ограничился лишь кратким комментарием, что оказало влияние на присяжных, а также председательствующий грубо ошибся, указав, что ФИО1 стал проживать в квартире, где обнаружили наркотики, по приглашению своего «земляка», однако факт землячества не устанавливался в рамках судебного следствия. При этом иные соучастники, указанные в обвинительном заключении, являются гражданами Азербайджана, что исключает факт землячества.

Выражает мнение о том, что председательствующий обязан был вынести постановление о роспуске коллегии присяжных заседателей и о передаче дела на новое рассмотрение, поскольку участие ФИО1 в совершении преступления не доказано при наличии обвинительного вердикта присяжных заседателей, но этого сделано не было. При этом отмечает, что наркотики, изъятые из квартиры, где ФИО1 примерно последние 10 дней до задержания проживал, не могут сами по себе однозначно свидетельствовать, что он имеет к ним непосредственное отношение. Договор найма квартиры заключен 07 марта 2024 года собственником квартиры *** и ***, оплата поступила с карты Р***. В квартире проживал также ФИО4, от которого ФИО1 получал готовые заказы. Обращает внимание на то, что согласно показаниям ФИО1 в судебном заседании от 17 июля 2025 года в гости к *** заходили его земляки, собственник квартиры был в ней 13 марта 2024 года, но при этом в квартире ничего необычно не заметил, о чем было сказано в показаниях от 18 июля 2025 года. При этом собственник квартиры также показала, что никакого ФИО1 не знает и не видела, а трехкомнатная квартира состоит из изолированных комнат, что говорит о возможности обособленного проживания в них квартирантов, что исключает автоматическую осведомленность ФИО1 о наркотиках в квартире.

Кроме того, автор жалобы высказывается о том, что досмотр транспортного средства произведен с 22 час. 40 мин. по 22 час. 55 мин. 01 апреля 2024 года, а обыск в указанной квартире был произведен лишь 02 апреля 2024 года в 12 час. 02 мин. по 13 час. 15 мин., что означает, что в квартиру в промежуток времени с 22 час. 00 мин. 01 апреля 2024 года по 12 час. 00 мин. 02 апреля 2024 года могли быть доставлены изъятые наркотики неустановленным лицом, а поскольку обвинение не представило доказательств периода времени доставки наркотиков в квартиру, то предполагает, что это могло произойти уже после того, как ФИО1 покинул жилище.

Обращает внимание на то, что в материалах дела отсутствуют доказательства вступления ФИО5 в преступную группу под руководством ***, отсутствуют какие-либо данные, позволяющие сделать такой вывод, а государственный обвинитель данные факты не доказывал в судебном процессе. Отмечает, что обвинение соглашается, что ФИО1 не принимал участия в фасовке наркотиков, между тем, обвинение не представило доказательств, что ФИО1 был осведомлен о содержимом банок с курительными смесями «Бруско» и «Чабакко», с которыми он был задержан в результате оперативного мероприятия «Наблюдение» 01 апреля 2024 года. Также обвинение не доказало, что наркотики, изъятые из банок с курительными смесями, по своему составу тождественны с наркотиками, изъятыми из квартиры, а такой экспертизы по уголовному делу не проводилось. Считает, что наркотики, хотя одинаковые по названию, могут иметь различную формулу, поэтому в таких случаях назначается экспертиза для того, чтобы провести анализ на тождественность наркотических средств с целью установления принадлежности их к одной партии, однако этого не было сделано, что ставит под сомнение довод обвинения о фасовке наркотиков в квартире. Кроме того, доказательства того, что наркотики в указанные банки были заложены ***, отсутствуют, как и доказательства о том, что *** организовал канал сбыта, для чего приобрел наркотики для дальнейшей фасовки и сбыта.

Автор жалобы выражает мнение о том, что изложенные в допросах *** и *** сведения не обладают доказательственной силой в той части, которые не обеспечены результатами оперативной деятельности, поэтому не могут быть положены в основу приговора (вердикта) в той части, в которой они не подтверждены результатами оперативно-розыскной деятельности.

Кроме того, обращает внимание на то, что ФИО1 был задержан не на факте сбыта наркотических средств, а просто в пути следования транспортного средства. При этом покупатель не устанавливался сотрудниками правоохранительных органов, как и не устанавливался маршрут следования транспортного средства и конечная точка маршрута. Считает, что поскольку задержание ФИО1 происходило не в результате совершения сделки, а в пути следования, то обвинение должно было доказать, что он исполнял конкретный заказ (указать адрес доставки, покупателя).

Автор жалобы также указывает на несправедливость приговора вследствие назначенного осуждённому чрезмерно сурового наказания. Выражает мнение о том, что суд не в полной мере учёл обстоятельства, смягчающие наказание, а именно не учел сложные жилищные условия семьи ФИО1 в связи с утратой им собственного жилья, не принял во внимание, что ФИО1 привлекается к уголовной ответственности впервые, не учел его возврат - 34 года, тогда как данные обстоятельства в совокупности являются основанием для назначения ему более мягкого наказания. Просит приговор отменить, отправить дело на новое рассмотрение, а в случае отсутствия оснований для отмены приговора - снизить назначенное ему наказание до максимально возможного.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия находит, что приговор суда постановлен в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей, основанном на всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела и в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Вопреки доводам жалобы, расследование уголовного дела проведено в рамках установленной законом процедуры с соблюдением прав всех участников уголовного судопроизводства.

Утвержденное в предусмотренном законом порядке обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ и не имеет таких недостатков, которые исключали бы возможность отправления на его основе судопроизводства по делу и постановления приговора.

Вопреки доводам стороны защиты, предъявленное обвинение было в достаточной степени конкретизировано, в нём указано существо обвинения, место и время совершения преступления, его способ, мотив, цель и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, приведена формулировка обвинения, от которого ФИО1 имел возможность защищаться всеми средствами и способами, не запрещёнными УПК РФ.

В ходе предварительного следствия при выполнении требований ч. 5 ст. 217 УПК РФ от 14 февраля 2025 года ФИО1 в присутствии защитника - адвоката и переводчика заявил ходатайство о рассмотрении уголовного дела судом с участием присяжных заседателей и поддержал заявленное им ходатайство в ходе предварительного слушания 28 марта 2025 года в присутствии переводчика и защитников-адвокатов по соглашению Аникина К.Н. и Пантюшова О.В.

Таким образом, форма судопроизводства - с участием присяжных заседателей - определена судом с учетом положений ст. 30 УПК РФ и позиции ФИО1

При этом ему были разъяснены особенности рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей, в том числе основания и порядок обжалования обвинительного приговора, постановленного судом с участием присяжных заседателей, что приговор не может быть обжалован ввиду несоответствия выводов присяжных заседателей, изложенных в вердикте, фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона в ходе судебного разбирательства, влекущих отмену приговора суда с участием присяжных заседателей, судом допущено не было.

Судебная коллегия отмечает, что в судебном заседании в порядке предварительного слушания адвокат Пантюшов О.В. действительно заявлял ходатайство об исключении ряда доказательств из числа допустимых, которое было поддержано другим защитником – адвокатом Аникиным К.Н. и самим ФИО1, которое вопреки доводам жалобы, судом было рассмотрено в совещательной комнате, что подтверждается постановлением от 28 марта 2025 года, вынесенным по итогам предварительного слушания (т.6 л.д. 47-49). В резолютивной части данного постановления указано, что в удовлетворении ходатайства стороны защиты об исключении доказательств отказано. При таких обстоятельствах защитники - адвокаты имели возможность вновь заявить своё ходатайство об исключении доказательств в ходе судебного разбирательства.

Вопреки доводам жалобы, судебное разбирательство по уголовному делу проведено в соответствии с положениями главы 42 УПК РФ.

Судебное разбирательство с участием присяжных заседателей было назначено на 21 апреля 2025 года, которое по различным основаниям трижды откладывалось, в том числе на 21 мая 2025 года, 24 июня 2025 года, 15 июля 2025 года.

15 июля 2025 года была сформирована коллегия присяжных заседателей с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в том числе требований ст. ст. 326, 328 УПК РФ. При этом ФИО1 и его защитникам была обеспечена возможность активно участвовать в формировании коллегии присяжных заседателей.

Заявлений о том, что образованная коллегия присяжных заседателей может оказаться неспособной вынести объективный вердикт ввиду тенденциозности её состава от сторон не поступило, как и замечаний по поводу формирования коллегии присяжных заседателей.

Вопреки доводам жалобы, судебное разбирательство по делу проведено полно и всесторонне в соответствии со ст. 15 УПК РФ, а также с требованиями и особенностями рассмотрения дела с участием присяжных заседателей, закрепленными ст.ст. 252, 335 УПК РФ, что подтверждается содержанием протокола судебного заседания.

Соблюдение указанных положений закона обеспечивалось действиями председательствующего по принятию в судебном заседании решений об исследовании сторонами только фактических обстоятельств дела, недопущению до них информации, способной вызвать предубеждение по отношению к подсудимому ФИО5 и другим участникам процесса, либо усомниться в законности полученных доказательств.

Нарушений требований 252 УПК РФ допущено не было, судебное разбирательство проведено в пределах предъявленного ФИО1 обвинения.

Каких-либо данных, свидетельствующих об односторонности или неполноте судебного следствия, не имеется. Права стороны обвинения, как и стороны защиты по представлению и исследованию доказательств председательствующий не нарушал. При этом все основанные на законе ходатайства участников процесса были судьей удовлетворены. Данных об ограничении участников судопроизводства в предоставлении доказательств материалы дела не содержат. Соблюдение требований уголовно-процессуального закона в стадии предварительного следствия при собирании доказательств было проверено председательствующим судьёй.

Вопреки доводам жалобы, в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей исследовались только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ. В случае, когда стороны касались вопросов, которые не могут исследоваться с участием присяжных заседателей, председательствующий незамедлительно пресекал любые попытки нарушения сторонами процессуального порядка, установленного ст.ст. 334, 336, 337 УПК РФ, своевременно прерывал участников процесса, делал им замечания, то есть принимал необходимые меры по ограждению присяжных заседателей от указанной информации, обращаясь к ним с соответствующими разъяснениями по ходу судебного процесса, а затем в напутственном слове.

Необоснованными являются доводы жалобы о нарушении права ФИО1 на защиту на стадии судебного разбирательства, а именно на получение им квалифицированной юридической помощи от своих защитников – адвокатов. Как следует из материалов уголовного дела, защиту ФИО1 с 17 марта 2025 года осуществляли защитники - адвокаты по соглашению Аникин К.Н. и Пантюшов О.В., а с 21 мая 2025 года - Требугов Э.А., что подтверждается их ордерами (т.6 л.д.17-19).

Отклонение судом ходатайств стороны защиты об отложении судебного заседания для встречи с ФИО1 в условиях его содержания под стражей для конфиденциального общения с ним, выработки позиции по уголовному делу и дачи консультаций нельзя признать таковым нарушением, поскольку все адвокаты Аникин К.Н., Пантюшов О.В. и Требугов Э.А. не были лишены права на встречи с подзащитным лицом как в условиях его содержания под стражей, так и в ходе судебного разбирательства. При этом судебная коллегия принимает во внимание, что с 17 марта 2025 года защитники - адвокаты Аникин К.Н. и Пантюшов О.В. осуществляли защиту ФИО1, а с 21 мая 2025 года - Требугов Э.А. Судебное разбирательство с участием присяжных заседателей происходило 15, 16, 17, 18, 21, 23 июля 2025 года.

Довод защиты о плотном графике судебных заседаний в указанный период времени, что лишало защитников – адвокатов оказывать квалифицированную юридическую помощь подсудимому ФИО1, давать ему консультации является несостоятельным. При этом судебная коллегия отмечает, что уголовное дело в суд для рассмотрения по существу поступило в пяти томах. С 17 марта 2025 года по 23 июля 2025 года защитники - адвокаты, каждый из них, при необходимости имел возможность посетить ФИО1 по месту его содержания для конфиденциального общения с ним, а также дать ему необходимые консультации в перерыве между судебными заседаниями. Вместе с тем, позиция защитников с ФИО1 была единой в ходе всего судебного разбирательства уголовного дела в суде первой инстанции, а также осталась таковой в суде апелляционной инстанции. Позиция ФИО1 относительно предъявленного обвинения была им доведена до коллегии присяжных заседателей в ходе его допроса в судебном заседании, а также в прениях сторон. При этом им в присутствии присяжных заседателей были даны полные и развёрнутые показания (т.6 л.д. 237-245).

Судебная коллегия отмечает, что ходатайство адвоката Пантюшова О.В. от 16 июля 2025 года, поддержанное другими адвокатами Аникиным К.Н. и Трегубовым Э.А., об организации судом судебных заседаний с участием присяжных заседателей два раза в неделю, чтобы адвокаты могли участвовать и в других уголовных делах судом с учётом объёма уголовного дела и его специфики рассмотрения с участием присяжных заседателей было обоснованно отклонено (т.6 л.д.220-221).

Доводы стороны защиты о недопустимости ряда исследованных в присутствии присяжных заседателей доказательств следует признать несостоятельными, поскольку они своего подтверждения не нашли. Фактов исследования с участием присяжных заседателей доказательств, полученных с нарушением положений уголовно-процессуального закона, не установлено.

Оснований для признания недопустимым доказательством протокола обыска в месте проживания ФИО1 по адресу: *** не имелось, поскольку он проведен с соблюдением положений ст.ст. 165, 182 УПК РФ на основании постановления следователя от 02 апреля 2024 года, в котором мотивирована необходимость проведения данного следственного действия без судебного решения ввиду не терпящих отлагательства обстоятельств. К разряду таких обстоятельств следователем правомерно отнесена возможность нахождения в жилище, в том числе наркотических средств или психотропных веществ.

Проведение обыска следователем было поручено Врио начальника ОНК УВД по ЦАО ГУ МВД России по г. Москве, а сам обыск проведён оперуполномоченным ОНК УВД по ЦАО ГУ МВД России по г. Москве ***

Данное постановление следователя было предъявлено непосредственно ФИО1 02 апреля 2024 года, о чём свидетельствует его подпись в нём (т.1 л.д.101). Как следует из протокола обыска, оперуполномоченный *** представлялся участникам производства обыска, а неуказание им своих данных о должности, звании и анкетных данных в постановлении следователя при его вручении ФИО1 не свидетельствует о допущении им существенных нарушений в производстве самого обыска. При этом ссылка в жалобе на показания свидетеля *** на стадии предварительного следствия является некорректной, поскольку они не являлись предметом судебного разбирательства, что подтверждается протоколом судебного заседания.

При этом постановлением Пресненского районного суда г. Москвы от 09 апреля 2024 года производство данного обыска в жилище ФИО1 признано законным.

Из протокола данного следственного действия следует, что в ходе его производства участвовал сотрудник полиции ***, который на личный телефон произвел фотографирование обнаруженных в ходе обыска в жилище ФИО1 предметов, а затем 05 февраля 2025 года выдал его органу следствия (т.3 л.д.206-208). Данный телефон *** в тот же день был осмотрен следователем и в нём обнаружены фотографии, имеющие значение для уголовного дела, которые приобщены к протоколу осмотра телефона (т.3 л.д.209-213).

Таким образом, протоколы выемки телефона сотрудника полиции ***, его осмотра с приобщенной к протоколу иллюстрированной таблицей с фотографиями являются доказательствами, добытыми следствием в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Данные доказательства обоснованно не были исключены председательствующим судьёй – судьёй права из числа допустимых доказательств. При этом допустимость всех доказательств, представляемых сторонами присяжным заседателям, была проверена председательствующим судьёй, а оценка их достоверности относится исключительно к компетенции коллегии присяжных заседателей.

Протокол судебного заседания не содержит сведений о том, что председательствующим при допросе стороной защиты свидетеля *** были допущены нарушения уголовно-процессуального закона. При этом судебная коллегия отмечает, что присяжным заседателям показания данного свидетеля были понятны и ясны. Присяжными заседателями данному свидетелю с целью уточнения его показаний никакие вопросы не задавались.

Достаточность представляемых присяжным заседателям доказательств определялась исключительно самими сторонами.

Вопреки доводам жалобы, председательствующим в судебном заседании было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела в присутствии присяжных заседателей.

Стороне обвинения и защиты была предоставлена равная возможность представить в полном объёме доказательственную информацию и довести до сведения присяжных заседателей свою позицию по делу, в том числе осуждённому ФИО1

Доказательства, способные вызвать у присяжных заседателей предубеждение к ФИО1, в их присутствии не исследовались.

Судебное следствие было завершено после исследования всех представленных сторонами доказательств, допущенных к исследованию с участием присяжных заседателей, и разрешения ходатайств участников процесса. Судебное следствие по настоящему уголовному делу было окончено при отсутствии возражений и дополнений участников процесса (т.7 л.д.49).

После окончания судебного следствия суд перешел к выслушиванию прений сторон, которые были проведены в соответствии со ст. ст. 292 и 336 УПК РФ, в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями. В прениях стороны давали собственную оценку исследованным доказательствам. Как следует из содержания протокола судебного заседания, сторонам, в том числе осуждённому, была предоставлена возможность довести до присяжных заседателей свою позицию по делу, в частности, относительно исследованных в судебном заседании доказательств.

Таким образом, изложенные выше обстоятельства свидетельствуют о том, что коллегия присяжных заседателей при вынесении вердикта обладала сведениями о позиции каждой из сторон по поставленным вопросам, достаточными для объективного и правильного их разрешения.

Вопреки доводам жалобы, требования ст. 339 УПК РФ при постановке вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, председательствующим соблюдены. После оглашения вопросов для присяжных заседателей в учётом предъявленного ФИО1 обвинения председательствующим для ознакомления сторонами с данными вопросами, подготовки замечаний и представления своих вопросов был объявлен перерыв на 30 минут. После перерыва в соответствии с требованиями ч. 2 ст. 338 УПК РФ председательствующий предоставил возможность сторонам высказать свои замечания по содержанию и формулировке вопросов и внести предложения о постановке новых вопросов. Устные замечания по содержанию и формулировке вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, поступили только от государственного обвинителя. От защитников - адвокатов, как и от самого ФИО6, ни замечаний, ни предложений о постановке новых вопросов не поступило.

Председательствующий, удалившись в совещательную комнату, в соответствии с положениями ст.ст. 252, 338, 339, 341-345 УПК РФ с учетом предъявленного обвинения, результатов судебного следствия, позиций сторон, высказанных в судебных прениях, окончательно сформулировал вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями, и внёс их в вопросный лист. Окончательное формулирование вопросов в вопросном листе согласно ч. 4 ст. 338 УПК РФ является прерогативой председательствующего. После выхода из совещательной комнаты председательствующий огласил вопросный лист и передал его старшине присяжный заседателей. При этом, вопреки доводам жалобы, в соответствии с ч.5 ст. 338 УПК РФ вопросный лист не передаётся сторонам, он подлежит передаче лишь старшине присяжных заседателей.

Из вопросного листа следует, что формулировки вопросов конкретны, составлены в понятых выражениях, без использования юридической терминологии, также в них отсутствуют положения, которые требовали бы от присяжных заседателей юридических познаний или могли бы быть расценены как содержащие в себе предрешение поставленных вопросов.

Изложенная в вопросном листе формулировка первого вопроса, направленного на выяснение обстоятельств совершения преступления, причастности к нему осуждённого с соучастниками, в отношении которых уголовное дело выделено в отдельное производство, позволяла присяжным заседателям полно и всесторонне оценить представленные доказательства по делу и сделать вывод о виновности или невиновности ФИО1 в содеянном.

При этом, вопреки доводам жалобы, судебная коллегия учитывает, что законом предусмотрена возможность постановки перед присяжными заседателями одного основного вопроса о виновности подсудимого, являющегося соединением вопросов, указанных в ч.1 ст. 339 УПК РФ, что и было выполнено судом, в связи с чем при ответе на вопросы присяжные заседатели указали о виновности ФИО1 в совершении преступления, включающуюся в себя и его доказанность, соответственно.

При этом дополнительные разъяснения председательствующего и уточнение поставленных вопросов в порядке ст. 344 УПК РФ присяжным заседателям не потребовались (т.7 л.д.28).

Присяжные заседатели имели возможность ответить отрицательно на вопрос о виновности ФИО1, а при недоказанности каких-либо обстоятельств, имеющих отношение к событию преступления, либо причастности к преступлению, присяжные заседателя имели возможность ответить утвердительно на вопрос, исключив из него обстоятельства, не нашедшие своего подтверждения. Это право присяжным заседателям было надлежащим образом разъяснено председательствующим в напутственном слове.

При этом указание в вопросе совершенных конкретных действий соучастниками преступления никоим образом не предрешало доказанности обвинения ФИО1, поскольку присяжные заседатели были наделены правом исключить указание на этих соучастников при совершении действий самим ФИО1

Судебная коллегия отмечает, что в содержании первого вопроса не использованы сугубо юридические термины, затрудняющие понимание присяжными сути обстоятельств дела, и к таковым нет оснований отнести употребление в тексте выражения «наркотические средства». В данном вопросе для присяжных заседателей это употребляемое выражение было для них понятно и ясно. Оснований полагать, что использование данного термина повлияло на первый ответ коллегии присяжных либо данный вопрос был непонятным присяжным заседателям, не имеется. Кроме того, как следует из напутственного слова, председательствующий судья раскрыл для присяжных заседателей понятие наркотических средств, а также организованной группы.

Таким образом, доводы стороны защиты о том, что вопросный лист был составлен не в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, судебная коллегия находит несостоятельными, поскольку они не основаны на положениях закона, на содержании самого вопросного листа, связанного с покушением на незаконный сбыт наркотических средств.

Вопреки доводам жалобы, напутственное слово председательствующего соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ. Председательствующий, не выражая в какой-либо форме своего мнения по вопросам, поставленным перед коллегией присяжных заседателей, напомнил присяжным заседателям обстоятельства, перечисленные в ч.3 ст. 340 УПК РФ. Вопреки доводам жалобы, какой-либо необъективности председательствующего, исходя из содержания напутственного слова, судебная коллегия не усматривает. Ошибочное указание председательствующим в напутственном слове на показания ФИО1 о том, что его земляк предложил ему развозить кальянные наборы, не оказало незаконного влияния на присяжных заседателей и данное обстоятельство не повлияло на объективность председательствующего.

Судебная коллегия отмечает, что, вопреки доводам жалобы, восприятие озвученного слова «земляк» присяжными заседателями не могло вызвать предубеждение к ФИО1 и повлиять на их решение при вынесении вердикта.

Председательствующий в напутственном слове разъяснил присяжным заседателям содержание уголовного закона, предусматривающего ответственность за совершение инкриминируемого ФИО1 деяния, в том числе правовые категории незаконного сбыта наркотических средств в составе организованной группы (т.7 л.д. 64-66).

Председательствующий также разъяснял присяжным заседателям положение, в соответствии с которым они не должны были принимать во внимание данные, установление которых не входит в их компетенцию, не учитывать информацию, которая выходит за пределы доказанности факта совершения преступления и вины подсудимого, чем исключил возможность незаконного влияния сторон на присяжных заседателей.

При этом стороной защиты в соответствии с ч. 6 ст. 340 УПК РФ возражения в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотивам нарушения им принципа объективности и беспристрастности в судебном заседании не заявлены (т.7 л.д.27).

Судебная коллегия отмечает, что согласно протоколу судебного заседания никто из присяжных заседателей не сообщал председательствующему об оказании на него какого-либо незаконного воздействия вплоть до удаления коллегии присяжных заседателей в совещательную комнату для вынесения вердикта, а о том, что все присяжные заседатели в совещательной комнате самостоятельно по своему внутреннему убеждению принимали решение по поставленным перед ними вопросам, свидетельствует сам вердикт присяжных заседателей, из содержания которого усматривается, что ответ на первый вопрос присяжными заседателями принят единодушно, а ответ по второму вопросу принимался ими в результате голосования.

Также, вопреки доводам жалобы, нет оснований полагать, что председательствующим судьей или государственным обвинителем оказывалось какое-либо незаконное воздействие на коллегию присяжных заседателей, повлиявшее на формирование их мнения о виновности осуждённого. Вопреки доводам жалобы, в соответствии с протоколом судебного заседания государственным обвинителем Богатыревой А.Ю. реализованы лишь предусмотренные законом полномочия прокурора в уголовном деле.

Вердикт коллегии присяжных заседателей вынесен в соответствии с требованиями ст. 341, 343, 345 УПК РФ, является ясным и непротиворечивым. Нарушений порядка и срока совещания присяжных при вынесения вердикта, тайны совещательной комнаты не допущено. Процедура обсуждения последствий вердикта была судом соблюдена.

При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции были приняты исчерпывающие меры по созданию необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, ограждению присяжных заседателей от какого-либо незаконного воздействия и обеспечению объективности и беспристрастности коллегии присяжных заседателей и вынесенного ими вердикта.

В соответствии с ч. 2 и ч. 3 ст. 348 УПК РФ обвинительный вердикт коллегии присяжных заседателей является обязательным для председательствующего, который квалифицирует действия осуждённого в соответствии с обвинительным вердиктом.

По данному уголовному делу председательствующий обоснованно согласился с обвинительным вердиктом коллегии присяжных заседателей и не усмотрел оснований для применения к ФИО1 положений ч.ч. 4, 5 ст. 348 УПК РФ. Вопреки доводам жалобы, предусмотренных ч.5 ст.348 УПК РФ оснований для роспуска коллегии присяжных заседателей, вынесшей по делу обвинительный вердикт, не усматривается.

Согласно ч. 4 ст. 347 УПК РФ сторонам запрещается ставить под сомнение правильность вердикта, вынесенного присяжными заседателями.

Вопрос оценки доказательств, их полноты, достоверности, в том числе показаний самого осуждённого, свидетелей, а также разрешение вопроса о доказанности деяния, совершении его ФИО1 и его виновности отнесены к исключительной компетенции присяжных заседателей. Мотивы принятия коллегией присяжных заседателей решения на основании исследованных в судебном заседании доказательств не подлежат обжалованию.

В силу ст. 389.27 УПК РФ несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, не является основанием отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием присяжных заседателей, а доводы апелляционной жалобы об отсутствии доказательств виновности, несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела не являются предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции при проверке законности приговора, постановленного с участием коллегии присяжных заседателей.

Таким образом, приговор постановлен председательствующим в соответствии с требованиями ст. 351 УПК РФ, определяющей особенности рассмотрения дела в суде с участием присяжных заседателей, на основании обвинительного вердикта и за рамки предъявленного осуждённому ФИО1 обвинения не выходит.

Действиям ФИО1 судом первой инстанции дана правильная юридическая оценка по ч.3 ст.30, ч.5 ст. 228.1 УК РФ, как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, с использованием информационно-телекоммуникационных средств (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в особо крупном размере.

Юридическая квалификация содеянного виновным ФИО1 основана на установленных вердиктом коллегии присяжных заседателей фактических обстоятельствах дела. Выводы суда относительно правовой оценки действий осуждённого ФИО1, наличие квалифицирующих признаков совершения преступления с использованием информационно-телекоммуникационных средств (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в особо крупном размере в приговоре мотивированы, их правильность сомнений у судебной коллегии не вызывает.

Судом первой инстанции отмечены не только характерные для указанной формы организации признаки, такие как: организованность, устойчивость, сплоченность, единство преступного умысла и цели, но и раскрыто содержание этих признаков со ссылкой на установленные обстоятельства дела.

Основания для иной юридической квалификации действий осуждённого ФИО1 у суда первой инстанции отсутствовали.

Протоколы судебных заседаний соответствует действительному ходу судебного разбирательства. Они составлены в соответствии с требованиями ст. 259 УПК РФ и, как самостоятельно, так и в совокупности с аудиозаписью, объективно отражают ход судебного разбирательства. Все протоколы судебных заседаний подписаны председательствующим.

Психическое состояние осуждённого ФИО1 по делу проверено с достаточной полнотой и объективностью.

При назначении осуждённому ФИО1 наказания судом в соответствии с положениями ст.ст. 6, 43, 60, ч.3 ст.66 УК РФ были учтены характер и степень общественной опасности совершённого преступления, данные о его личности, его роль в совершении преступления, обстоятельства, смягчающие наказание, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, влияние назначенного наказания на исправление виновных и на условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, судом обоснованно признаны наличие на иждивении осуждённого троих малолетних детей, неработающей супруги и восемнадцатилетней сестры, положительные характеристики, состояние здоровья его членов семьи, а также то, что он рос и воспитывался в неполной семье.

Иных обстоятельств, не учтенных судом и отнесенных законом к смягчающим наказание, в материалах уголовного дела не имеется.

Исходя из общественной опасности совершенного преступления, личности осуждённого, конкретных обстоятельств дела, суд обоснованно пришел к выводу о наличии оснований для назначения ему наказания в виде лишения свободы без дополнительных видов наказания в исправительной колонии строгого режима и отсутствии оснований для применения к нему положений ст. ст. 64, 73 УК РФ, а также ч.6 ст.15 УК РФ. Данный вывод суда надлежащим образом мотивирован в приговоре, причин не согласиться с ним судебная коллегия не находит.

При этом судебная коллегия не может согласиться с доводами жалобы адвоката о чрезмерной суровости назначенного ФИО1 наказания, поскольку все заслуживающие внимания обстоятельства, установленные судом, полностью учтены при решении вопроса о назначении наказания.

Таким образом, судебная коллегия находит назначенное ФИО1 наказание справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного им преступления и личности виновного, закрепленным в уголовном законодательстве Российской Федерации принципам гуманизма и справедливости и полностью отвечающим задачам исправления осуждённого и предупреждения совершения им новых преступлений.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению. Как следует из паспорта ФИО1 и его перевода с туркменского языка на русский язык, он является уроженцем и гражданином ***, а не Российской Федерации, как ошибочно указано во вводной части приговора (т. 4 л.д. 121-122). В этой связи во вводной части приговора следует уточнить, что ФИО1 является уроженцем и гражданином Туркменистана.

Как следует из рапортов сотрудника полиции ***, ФИО5 фактически был задержан 01 апреля 202 4 года (т.1 л.д.74-75).

В этой связи следует зачесть время его фактического содержания под стражей с 01 апреля 2024 года до дня вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима на основании ч.3.2 ст. 72 УК РФ, а не п. «а» ч.3.1 ст. 72, как об этом ошибочно указано в приговоре.

Других оснований для изменения или отмены приговора, в том числе по доводам апелляционной жалобы адвоката, не имеется. В остальной части этот приговор является законным, обоснованным и справедливым.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Пресненского районного суда г. Москвы от 27 августа 2025 года в отношении ФИО1 изменить.

Уточнить во вводной части приговора, что ФИО1 является уроженцем и гражданином ***.

На основании ч.3.2 ст. 72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок лишения свободы время его содержания под стражей с 01 апреля 2024 года до дня вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке во Второй кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осуждённым, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии данного апелляционного определения.

Осуждённый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий


Судьи