Решение № 2-264/2017 2-264/2017~М-245/2017 М-245/2017 от 27 августа 2017 г. по делу № 2-264/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 августа 2017г. г. Нефтегорск

Нефтегорский районный суд Самарской области в составе:

председательствующего Баймишева М.С.,

при секретаре Макаровой О.К.,

с участием прокурора Вачкова Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-264/2017 по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 в интересах несовершеннолетних Свидетель 2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и П., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратилась в суд с исковым заявлением, в котором просит взыскать с ответчиков ФИО2 и ФИО3 солидарно в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей, взыскать с ответчиков солидарно в пользу каждого из несовершеннолетних Свидетель 2 и П. возмещение вреда в связи со смертью кормильца в размере 8 036 рублей 27 копеек ежемесячно, начиная с 1 июля 2017 года до их совершеннолетия, а в случае обучения в учебных учреждениях по очной форме обучения - до окончания обучения, но не более чем до двадцати трех лет, и в размере 88 398 рублей 97 копеек за период с 1 августа 2016 года по 30 июня 2017 года, а также взыскать с ответчиков солидарно в ее пользу расходы на оказание юридической помощи в размере 18 000 рублей.

В обоснование иска истец указала, что 31 июля 2016 года примерно в 23–00 часа на 8 км автодороги «Богатое – Самара – Оренбург» произошло столкновение автомобиля Лада 111830 под управлением Е. с разворачивающимся на проезжей части автомобилем ИВЕКО МЛ, принадлежащим ФИО2, под управлением ФИО3, в результате чего последовала смерть Е. Столкновение произошло на полосе движения автомобиля под управлением Е., у которой осталось двое несовершеннолетних детей. Считает, что между действиями ФИО3 и наступившей смертью Е. имеется прямая причинно-следственная связь. ФИО3 управлял автомобилем, являющимся источником повышенной опасности, без светоотражающих приборов и приспособлений в ночное время суток, начал разворачиваться на дороге, не убедившись в безопасности маневра. Ответчик ФИО3 своими неосторожными действиями причинил ей моральный вред.

В судебном заседании истец ФИО1, ее представитель ФИО4 и третье лицо ФИО5 иск поддержали по основаниям, указанным в исковом заявлении.

Ответчик ФИО3 и представитель ответчиков ФИО3 и ФИО2 - ФИО6, иск не признали, ссылаясь на отсутствие вины ФИО3 в дорожно-транспортном происшествии и смерти Е.

Представители ПАО СК «Росгосстрах» и САО «ВСК» в судебное заседание не явились, извещены о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом. Представитель ПАО СК «Росгосстрах» представил отзыв, согласно которому просит иск о возмещении ущерба оставить без рассмотрения в части требований к ПАО СК «Росгосстрах».

Определением суда от 28 августа 2017 года исковое заявление ФИО1 к ФИО2, ФИО3, ПАО СК «Росгосстрах» и САО «ВСК» в части возмещения вреда в связи со смертью кормильца оставлено без рассмотрения.

Исследовав материалы дела, выслушав объяснения участников судебного заседания, заключение прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению, суд считает, что иск о компенсации морального вреда удовлетворению не подлежит.

В силу ч.1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с ч.1 ст. 1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ч.3 ст. 1079 ГК РФ вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Статьей 1100 ГК РФ установлено, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Как следует из принятого на обозрение отказного материала, в том числе: протокола осмотра места происшествия от 31 июля 2016 года с фототаблицей, справки о ДТП, протоколов осмотра транспортных средств, протоколов осмотра места происшествия от 17 августа 2016 года, от 18 августа 2016 года со схемой ДТП, постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела и других документов, 31 июля 2016 года примерно в 23–00 часа на 8 км автодороги «Богатое – Самара – Оренбург» произошло столкновение автомобиля Лада 111830, государственный регистрационный знак №, под управлением Е., двигавшегося со стороны с. Богатое Богатовского района в сторону г. Нефтегорск, с разворачивающимся на проезжей части для движения в сторону с. Богатое от г. Нефтегорск автомобилем ИВЕКО МЛ, государственный регистрационный знак №, принадлежащим ФИО2, под управлением ФИО3 Столкновение произошло на середине правой стороны проезжей части дороги по направлению в г. Нефтегорск, по которой двигался автомобиль Лада 111830 под управлением Е. и на которой находилась задняя левая часть автомобиля ИВЕКО МЛ под управлением ФИО3

Согласно заключению эксперта № 10-07/31К МД в результате дорожно-транспортного происшествия Е. были причинены повреждения в виде: <данные изъяты>, от которых наступила ее смерть.

По мнению суда, вопреки требованиям ч.1 ст. 56 ГПК РФ сторона истца не представила достоверные и достаточные доказательства того, что указанное дорожно-транспортное происшествие произошло в результате виновного поведения ответчика ФИО3, управлявшего автомобилем ИВЕКО МЛ.

Так, из объяснений ФИО3, данных в судебном заседании следует, что 31 июля 2016 года в темное время суток он, направляясь в г. Бузулук Оренбургской области и двигаясь по автодороге со стороны с. Богатое в сторону г. Нефтегорск, понял, что едет не в том направлении, и решил развернуться. Предварительно он остановился на обочине перед пересечением со второстепенной дорогой, убедился в отсутствии транспортных средств, двигавшихся во встречном и попутном направлении, включил левый сигнал светового указателя поворота и начал разворот, повернув с правой обочины автодороги налево. В связи со значительными габаритами автомобиля развернуться за одно движение ему не удалось, поэтому ему пришлось, вывернув руль направо, проехать назад, затем вновь проехать вперед налево, снова проехать назад направо и двигаться вперед. Во время начала последнего движения вперед он увидел быстро двигавшийся легковой автомобиль со стороны с. Богатое, который, не замедляя движения и его направления, столкнулся с задней левой частью его автомобиля, которая находилась на правой стороне проезжей части дороги при направлении в г. Нефтегорск. Маневр разворота, с учетом габаритов автомобиля, его массы с грузом и количества необходимых движений, занял около одной минуты. При этом задняя часть автомобиля все это время находилась на правой стороне проезжей части дороги при направлении в г. Нефтегорск.

Данные объяснения суд считает достоверными, так как они согласуются с документами, имеющимися в отказном материале, и не опровергнуты какими-либо иными доказательствами.

Таким образом, вопреки доводам представителя истца суд считает, что водителем ФИО3 при совершении маневра разворота не было допущено нарушений правил дорожного движения, в том числе п. 8.8 Правил дорожного движения РФ, устанавливающего, что, если при развороте вне перекрестка ширина проезжей части недостаточна для выполнения маневра из крайнего левого положения, его допускается производить от правого края проезжей части (с правой обочины). При этом водитель должен уступить дорогу попутным и встречным транспортным средствам.

Поскольку, как следует из объяснений ФИО3, при начале совершения маневра разворота попутные и встречные транспортные средства в пределах видимости, составлявшей более одного километра при включенном свете фар, которым могли быть созданы помехи в движении отсутствовали, а появления автомобиля под управлением Е. примерно через одну минуту в момент завершения маневра разворота, данный ответчик не мог и не должен был предвидеть, суд считает, что названное правило дорожного движения, а также требования п. 8.7 ПДД РФ, им не нарушены.

В силу того, что при совершении водителем ФИО3 разворота автомобиля, транспортное средство не осуществляло движения в какую-либо сторону по названной автодороге, водитель Е. допустила столкновение с задней частью автомобиля под управлением ФИО3, которая значительное время (около 1 минуты) находилась на полосе движения автомобиля Лада 111830 под управлением Е.

С учетом указанного, усматривается, что дорожно-транспортное происшествие и наступившее в результате этого последствие в виде смерти Е. не находятся в причинной связи с действиями ответчика ФИО3, а связано с тем, что Е. в нарушение п. 10.1 Правил дорожного движения РФ в условиях темного времени суток не избрала безопасную скорость движения своего автомобиля, позволяющую контролировать движение транспортного средства, и при возникновении опасности в виде находившегося на проезжей части автомобиля ИВЕКО МЛ, который она была в состоянии обнаружить на достаточном до него расстоянии, не приняла необходимые меры для снижения скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Данный вывод также подтверждается заключением эксперта от 1 августа 2016 года, согласно которому, если следствие признает, что в момент возникновении опасности для движения, в момент появления в зоне видимости автомобиля ИВЕКО автомобиль Лада 11830 находился до места столкновения на расстоянии более 84-93 м, то в этом случае водитель автомобиля Лада 11830 располагал технической возможностью путем применения экстренного торможения избежать столкновения с автомобилем «Ивеко», и не располагал такой возможностью, если в указанный момент автомобиль Лада 11830 находился до места столкновения менее 84-93 метров.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 18 августа 2016 года с установлением автомобиля ИВЕКО в месте ДТП и использованием автомобиля Лада 11930, аналогичного по техническим характеристикам автомобилю Лада 11830, которым в момент ДТП управляла Е., в темное время суток с погодными условиями аналогичным погодным условиям в день ДТП, расстояние, при котором был виден автомобиль ИВЕКО из автомобиля Лада, при включенном ближнем свете передних фар и габаритных огней автомобиля ИВЕКО, составляет более 100 метров.

Из показаний свидетеля Свидетель 2, данных в судебном заседании, следует, что при движении на автомобиле Лада 11830 под управлением Свидетель 2 перед ДТП освещенность дороги фарами данного автомобиля составляла около 300 метров вперед. Она сидела на заднем сиденье и постоянно на дорогу не смотрела, автомобиль ИВЕКО до столкновения увидела за 50-100 метров.

Из указанного следует, что водитель Е., двигаясь с допустимой скоростью движения, была в состоянии обнаружить автомобиль ИВЕКО на расстоянии, позволявшем ей избежать столкновения путем принятия необходимых мер, в том числе снижения скорости автомобиля вплоть до его остановки.

Между тем, из материалов дела и показаний несовершеннолетних свидетелей Свидетель 2 и Свидетель 1 следует, что Е., управляя автомобилем Лада 11830, не принимала мер к снижению скорости движения автомобиля либо изменению направления его движения с целью избежать столкновения, несмотря на то, что согласно схеме ДТП часть правой стороны дороги шириной около 2 метров и обочина шириной около 2 метров были свободными для проезда.

Показания названных свидетелей о том, что в момент столкновения фары автомобиля ИВЕКО и его габаритные огни не были включены суд признает недостоверными, поскольку они опровергаются объяснениями ФИО3, протоколом осмотра автомобиля ИВЕКО, протоколом осмотра места происшествия от 17 августа 2016 года и другими документами отказного материала, из которых следует, что все осветительные приборы названного автомобиля были исправны, кроме заднего левого фонаря, поврежденного в результате столкновения. Выключение ФИО3 осветительных приборов автомобиля при движении автомобиля и при его развороте в темное время суток с учетом конкретной дорожной ситуации представляется невозможным. Данных, свидетельствующих о временной неисправности этих приборов либо об их самопроизвольном выключении в момент ДТП, не имеется.

Таким образом, смерть Е. находится в прямой причинной связи с нарушением ею правила дорожного движения при управлении транспортным средством.

Доводы представителя истца о том, что требование о компенсации морального вреда подлежит удовлетворению и в том случае, если отсутствует вина ФИО3 в ДТП, поскольку вред причинен источником повышенной опасности, суд считает несостоятельными, поскольку в данном случае положение ст. 1100 ГК РФ не может быть применено, так как по вышеприведенным причинам ФИО3 не может являться причинителем вреда, а автомобиль под его управлением источником повышенной опасности, причинившим вред жизни Е. Таким источником повышенной опасности в данном случае, с учетом абз. 2 ч.3 ст. 1079 ГК РФ, является автомобиль Лада 11830 под управлением Е.

На основании изложенного, суд считает иск ФИО1 о компенсации морального вреда необоснованным.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2, и ФИО3 о компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Самарский областной суд через Нефтегорский районный суд в течение месяца со дня его принятия.

Судья подпись М.С. Баймишев