Решение № 2-1171/2018 2-19/2019 2-19/2019(2-1171/2018;)~М-1257/2018 М-1257/2018 от 17 февраля 2019 г. по делу № 2-1171/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

18 февраля 2019 года г. Ахтубинск Астраханской области

Ахтубинский районный суд Астраханской области в составе председательствующего судьи Шалекешова А.Х., при секретаре Гладченко О.П., с участием представителя истца Лосевой Е.А., представителя ответчика Степанченко Ю.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании договора дарения и договора купли-продажи недействительными,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 и ФИО3 о признании договора дарения квартиры и договора купли-продажи автомобиля недействительными. Обосновывая свои требования, указал, что его отец ФИО4 умер ДД.ММ.ГГГГ. В его собственности находилась квартира, расположенная по адресу: <адрес> автомобиль <данные изъяты>» государственный регистрационный знак № регион. При оформлении документов для вступления в наследство, истец выяснил, что указанная выше квартира была переоформлена на имя ответчицы ФИО2 по договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ, а она затем продала данную квартиру ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 Считает указанный договор дарения недействительным, поскольку в ДД.ММ.ГГГГ года ФИО4 был поставлен смертельный диагноз – боковой амиотрофический склероз, в связи с чем, ФИО2 воспользовалась ситуацией, когда тот не мог в полной мере осознавать происходящее. С учетом серьезного заболевания, отец истца не мог осознавать свои действия, был очень напуган и расстроен тем, что его болезнь неизлечима. Ссылаясь на положения ч. 1 ст. 177 ГК РФ, просил признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО4 и ФИО2 Признать недействительным договор купли-продажи этой же квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО2 и ФИО3

В отношении признания недействительным договора купли-продажи автомобиля <данные изъяты> заключенного ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО4 и ФИО2, стороной истца было изменено основание иска. Сторона истца указала, что ФИО4 не мог подписать указанный договор в силу имевшегося заболевания и подпись в данном договоре принадлежит не ему (л.д. 83).

Истец ФИО1, ответчики ФИО2, ФИО3 извещены о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, также не сообщили суду об уважительных причинах своего отсутствия.

Суд счел возможным рассмотреть дело в их отсутствии.

Представитель истца – адвокат Лосева Е.А. в судебном заседании исковые требования поддержала. Пояснила, что проведенные по делу экспертизы не установили психологическое состояние ФИО4 на момент подписания договора дарения квартиры. Между тем, в судебном заседании был допрошен психолог Ахтубинской районной больницы Ч.Т.Н., которая дала заключение о том, что ФИО4 испытывал состояние фрустрации, растерянности, которые могут обусловливать существенную дезориентацию психической деятельности на фоне осознания физической беспомощности. Имея близких родственников, он подарил квартиру чужому человеку, заведомо поставив себя в невыгодное положение. Кроме того, депрессивное состояние ФИО4 заглушал употреблением спиртных напитков, поскольку осознание того, что он скоро умрет, очень сильно влияло на его душевное состояние. О недобросовестности поведения ответчицы ФИО2 свидетельствует также заключение судебной почерковедческой экспертизы, согласно которой подпись продавца в договоре купли-продажи автомобиля не принадлежит ФИО4

Представитель ответчика – адвокат Степанченко Ю.В. в судебном заседании просила отказать в удовлетворении иска. Пояснила, что ответчица ФИО2 не была чужим человеком ФИО4, они проживали в гражданском браке с 2011 года, она занималась как похоронами матери ФИО4, так и его похоронами. В то же время ФИО4 не поддерживал общение с истцом ФИО1 с детства последнего, т.е. с расторжения брака с матерью истца в 1984 году. ФИО4 поддерживал хорошие отношения только со своим внуком. Судебные экспертизы, как указано в их содержании, основаны на медицинских документах и материалах гражданского дела, таким образом, сомневаться в их достоверности оснований не имеется. Соответственно, исковые требования являются необоснованными. В отношении договора купли-продажи автомобиля пояснила, что данный договор составлялся совместными усилиями ФИО2 и ФИО4 В настоящее время автомобиль находится в собственности ФИО2

Выслушав представителей сторон, исследовав материалы дела и, оценив в совокупности представленные доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

В силу статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно статье 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГГГ умер отец истца ФИО1 – ФИО4 (л.д. 7).

До своей смерти, ФИО4 по договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ передал в собственность ФИО2 квартиру, расположенную по адресу: <адрес> (л.д. 22).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 продал ответчице ФИО2 принадлежавший ему автомобиль <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ года выпуска, синего цвета, VIN <***> №, двигатель №, паспорт ТС серия <данные изъяты> №, выдан ДД.ММ.ГГГГ ОАО «Автоваз» за <данные изъяты> рублей (л.д. 90).

Истец ФИО1, как наследник первой очереди умершего, полагает данные сделки недействительными, ввиду наличия у ФИО4 в период их совершения смертельного заболевания и ухудшения состояния здоровья в период их заключения.

В целях установления влияния имевшегося заболевания на способность ФИО4 осознавать значение своих действий и руководить ими, по ходатайству стороны истца была назначена судебная экспертиза.

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы (первичной посмертной) от ДД.ММ.ГГГГ №, выполненной комиссией экспертов ГБУЗ «Волгоградская областная клиническая психиатрическая больница № 2», установлено следующее:

С ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 заболел шейной формой бокового амиотрофического склероза (БАС) – тяжелым неврологическим заболеванием с неуклонно прогредиентным типом течения с возникновением грубого неврологического дефицита, с быстрым нарастанием речевых и двигательных неврологических расстройств и развитием осложнений, которые и явились причиной его смерти от дыхательной недостаточности.

На период ДД.ММ.ГГГГ, как следует из медицинской документации, врачи общего профиля (не психиатры) психических расстройств у ФИО4 не отмечают, память его сохранена, он легко вступает в контакт.

В ДД.ММ.ГГГГ, несмотря на сохранность контакта с больным, невролог, наряду с неврологическими, бульбарными (симптомы патологии продолговатого мозга) нарушениями, сложностью сделать вдох (запись врача-терапевта ДД.ММ.ГГГГ), отмечает у него речевые расстройства, проявления умеренной сенсорной афазии, снижение памяти на текущие события, астенические проявления.

ДД.ММ.ГГГГ при осмотре врачом-терапевтом фиксируется ухудшение его состояния (последние 3 месяца) «голова свисает, дыхание трудное» (за счет слабости мышц шеи и дыхательных мышц, как осложнение проявлений БАС), а через три дня врачом-терапевтом на дому констатируется смерть больного. Врачом-психиатром в течение указанного времени (ДД.ММ.ГГГГ года до момента смерти) он консультирован не был.

На основании изложенного, судебно-психиатрические эксперты пришли к выводу, учитывая, что ФИО4, в юридически значимый период времени оформления договора дарения квартиры ДД.ММ.ГГГГ и договора купли-продажи автомобиля «<данные изъяты>» ДД.ММ.ГГГГ, врачом-психиатром не осматривался, и его психическое состояние, в том числе, на фоне имеющейся у него тяжелой неврологической патологии, не оценивалось и не отражено в его медицинской документации, представленной экспертам, в частности, отсутствуют объективные сведения, позволяющие судить о степени выраженности его когнитивных нарушений и мнестических расстройств на тот период времени, а потому только на основании имеющихся данных, ретроспективно, с высокой степенью достоверности, оценить его психическое состояние на интересующий суд период времени, а связи с этим, категорично и безальтернативно ответить на поставленные судом вопросы (мог ли ФИО4 на момент подписания оспариваемых сделок отдавать отчет своим действиям и руководить ими, а также мог ли он осознавать значение совершаемых им действий и руководить ими), не представляется возможным.

Каких-либо сильнодействующих медикаментозных средств, включая наркотические и психотропные средства ФИО4 не получал. Медикаментозные средства от его основного неврологического заболевания – БАС, назначались ему в средних терапевтических дозах и не оказали существенного влияния на психический статус ФИО4 на период ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 71-74).

Сторона истца с данным заключением не согласилась, ссылаясь на то, что помимо психического состояния, необходимо было исследовать психологическое состояние ФИО4 в интересующие периоды.

Суду стороной истца представлен медицинский психолог ГБУЗ АО «Ахтубинская районная больница» Ч.Т.Н.., которая дала заключение о том, что из медицинских документов следует, что еще за 2 месяца до летального исхода были отмечены изменения когнитивных функций. Можно сделать предположение, что из-за осознания собственного положения и ожидания смерти у ФИО4 могло развиваться еще и депрессивное состояние. В данной ситуации присущи эмоциональная чувствительность к широкому спектру внешних воздействий, в данном состоянии может нарастать пассивность, растерянность, пессимистическая оценка ситуации и собственных возможностей в решении проблем.

Можно предположить и о состоянии фрустрации (безысходности), растерянности, которые могут обусловливать существенную дезорганизацию психической деятельности на фоне осознания физической беспомощности (л.д. 99).

Основываясь на пояснениях указанного специалиста, сторона истца просила назначить судебную экспертизу уже с привлечением эксперта-психолога. Данное ходатайство судом было удовлетворено.

Из заключения дополнительной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, выполненной комиссией экспертов ГБУЗ «Волгоградская областная клиническая психиатрическая больница № 2» следует:

Заключение психолога (представленное стороной истца) носит теоретизированный и вероятностный характер, объективными данными подтверждения не имеющими.

Таким образом, по результатам психологического анализа материалов гражданского дела и предоставленной медицинской документации, на интересующий суд период, в связи с отсутствием при жизни ФИО4 осмотра психиатра, психолога, а также в противоречивостью свидетельских показаний, дать оценку индивидуально-психологическим особенностям, возрастным особенностям, особенностям интеллектуальной сферы, критическим, прогностическим способностям ФИО4 категорично и однозначно не представляется возможным.

Комиссия экспертов подтвердила свои выводы, данные в первоначальном экспертном заключении.

Суд с данными выводами соглашается, при этом учитывает, что заключение судебной психиатрической и заключение дополнительной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, выполнены экспертами, имеющими необходимую и достаточную квалификацию, их выводы основаны на материалах гражданского дела и медицинской документации ФИО4

Заключение же медицинского психолога ГБУЗ АО «Ахтубинская районная больница» Ч.Т.Н. не соответствует принципам допустимости и относимости доказательств, подлежит критической оценке, ввиду его теоретизированного и вероятностного характера, наличия множества фраз, свидетельствующих о его предположительности.

Кроме того, данный специалист пояснил суду об отсутствии какого-либо опыта участия при проведении подобных исследований в качестве эксперта (л.д. 104).

Также суд не соглашается с доводами о том, что при наличии в деле указанных заключений судебных экспертиз, судом не может быть постановлено решение по делу.

Имеющиеся в деле судебные экспертизы проведены с целью установления значимых обстоятельств по гражданскому делу. Они выражены в конкретных формулировках, не допускающих многозначного толкования, дают полные ответы на поставленные судом вопросы и могут быть положены в основу решения суда.

Доводы стороны истца о том, что дарение чужому человеку - ответчице ФИО2 квартиры, являлось нелогичным поведением со стороны ФИО4, опровергнуты стороной ответчика по правилам, предусмотренным ст. 56 ГПК РФ.

Так, из показаний свидетелей К.Т.Н., М.Н.Н., представленных стороной ответчика, следует, что отношения между ФИО4 и ФИО2 с 2011 года можно охарактеризовать как «гражданский брак».

Также представлены письменные доказательства, свидетельствующие о том, что в 2016 году ответчица ФИО2 занималась организацией похорон матери ФИО4, а в 2018 году и самого ФИО4 Данные доказательства, по мнению суда, подтверждают доверительный характер отношений, сложившихся между ФИО2 и ФИО4, при жизни последнего (л.д. 38-46).

Представленные доказательства в их совокупности с заключениями судебно-психиатрической и дополнительной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, не позволяют суду сделать вывод о недействительности договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО4 и ФИО2, по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

В то же время стороной истца допустимых и относимых доказательств исковым требованиям в данной части не представлено, несмотря на то, что бремя доказывания по данной категории споров закон возлагает именно на данную сторону.

В связи с указанными обстоятельствами, суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО1 к ответчице ФИО2 в данной части удовлетворению не подлежат.

Что касается исковых требований о признании недействительным договора купли-продажи за <данные изъяты> рублей автомобиля <данные изъяты> (цвет синий, VIN <***> №, двигатель №, паспорт ТС серия <данные изъяты> №, выдан ДД.ММ.ГГГГ ОАО «Автоваз») от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО4 и ФИО2, то суд учитывает следующее.

Частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Данному конституционному положению корреспондирует пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ).

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплена недопустимость действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

По смыслу приведенных выше законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.

Установление злоупотребления правом одной из сторон влечет принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны.

При этом, доказывать недобросовестность или неразумность действий должен тот, кто с таким поведением связывает правовые последствия.

Действия по заключению сделки могут быть признаны злоупотреблением правом, если будет установлено, что такая сделка направлена исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц. При этом, исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной, исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

Таким образом, истец, требующий признать сделку недействительной как несоответствующую статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, должен доказать наличие у сторон сделки намерения причинить вред другому лицу.

Предъявляя иск о признании договора купли-продажи автомобиля недействительным, истец ФИО1, после уточнения оснований исковых требований, указал, что его отец ФИО4 данный договор не подписывал в силу своего болезненного состояния. Передача автомобиля ответчице ФИО2 по оспариваемому договору, нарушает его права, как наследника ФИО4, поскольку лишает его наследственного имущества, оставшегося после смерти последнего.

Сам договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ направлен на извлечение ответчицей выгоды в виде автомобиля «<данные изъяты>», поскольку в результате его составления, она стала являться собственником данного автомобиля и является им по настоящее время.

Как пояснила в судебном заседании представитель ответчицы, данный договор составлялся совместно ФИО2 и ФИО4

В судебном заседании из заключения судебной почерковедческой экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, выполненной АНО «Базис», установлено, что подпись от имени ФИО4 в графе «Подпись продавца», представленного на экспертизу договора купли-продажи автомобиля от ДД.ММ.ГГГГ выполнена не ФИО4, а другим лицом с подражанием подписи ФИО4

Возможное наличие в подписи ФИО4 изменений под влиянием имевшегося у него заболевания, не влияет на сформированный вывод по поставленному перед экспертом вопросу, поскольку заявленный категорический отрицательный вывод основан на значительном объеме устойчивых существенных различающихся признаков, не относящихся к признакам необычного выполнения.

Как указано в заключении судебной психиатрической экспертизы (первоначальной), ДД.ММ.ГГГГ при осмотре врачом-терапевтом фиксируется ухудшение состояния ФИО4 (последние 3 месяца) «голова свисает, дыхание трудное».

Суд, оценивая данные заключения судебных экспертиз, приходит к выводу, что они соответствуют всем требованиям, установленным ГПК РФ для подобных заключений и признает их допустимыми и относимыми доказательствами, подтверждающими исковые требования в данной части, в совокупности между собой и с другими материалами гражданского дела.

Согласно подпункту 2 пункта 74 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность.

При таких обстоятельствах, суд полагает, что договор купли-продажи автомобиля «<данные изъяты>», оформленный ДД.ММ.ГГГГ, должен быть квалифицирован как ничтожный, поскольку противоречит существу законодательного регулирования отношений из договора купли-продажи автомобилей, предусматривающего обязательно письменную форму. Признание его судом недействительным допускается законом.

Таким образом, суд приходит к выводу о необходимости удовлетворения исковых требований ФИО1 о признании договора купли-продажи автомобиля «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО4 и ФИО2, недействительным.

При этом, несмотря на разъяснение положений ст. 39 ГПК РФ и ведение дел через представителя в лице адвоката, стороной истца требований о применении последствий недействительности сделки не заявлено.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 79 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки (реституцию) по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, а также в иных предусмотренных законом случаях (пункт 4 статьи 166 ГК РФ).

При рассмотрении данного гражданского дела подобных обстоятельств (защиты публичных интересов и иных предусмотренных законом случаев) не установлено.

В соответствии со статьей 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне в пользу, которой состоялось решение, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Учитывая удовлетворение иска в части требований, касающихся договора купли-продажи автомобиля «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, суд полагает подлежащими взысканию с ответчицы ФИО2 в пользу истца ФИО1 судебные расходы, пропорционально удовлетворенным исковым требованиям, в размере <данные изъяты> рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании договора дарения и договора купли-продажи недействительными, удовлетворить частично.

Признать недействительным договор купли-продажи автомобиля <данные изъяты> (цвет синий, VIN <***> №, двигатель №, паспорт ТС серия <данные изъяты> №, выдан ДД.ММ.ГГГГ ОАО «Автоваз»), заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4 и ФИО2.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 судебные расходы в виде уплаченной государственной пошлины в размере <данные изъяты> рублей.

В удовлетворении остальной части заявленных требований ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме в Судебную коллегию по гражданским делам Астраханского областного суда через Ахтубинский районный суд.

Судья Шалекешов А.Х.