Апелляционное определение № 22-2817/2025 22-33/2026 от 1 марта 2026 г.

Судья Максимова Е.С. Дело № 22-33/2026


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Томск 2 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе

председательствующего судьи Каргиной О.Ю.

судей Вельтмандера А.Т., Ильиной Е.Ю.,

при секретаре Каличкине С.Н.,

с участием прокурора Ваиной М.Ю., ФИО1,

осужденной ФИО2, защитника Грель А.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО2 и ее защитника-адвоката Грель А.В. на приговор Северского городского суда Томской области от 14 октября 2025 года, которым

ФИО2,

/__/, осужденная:

31.08.2023 Северским городским судом Томской области (с учётом апелляционного определения Томского областного суда от 05.05.2024 года) по ч. 3 ст. 160 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года условно с испытательным сроком 4 года,

осуждена по ч.3 ст.160 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы.

В соответствии со ст.73 УК РФ наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 1 год 6 месяцев с возложением обязанностей: один раз в три месяца являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осуждённого, не менять постоянного места жительства без уведомления указанного органа.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО2 оставлена без изменения.

Испытательный срок постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу, с зачётом времени, прошедшего со дня провозглашения приговора, то есть с 14.10.2025.

Вещественные доказательства постановлено оставить при уголовном деле в течение всего срока его хранения.

Приговор Северского городского суда от 31.08.2023 постановлено исполнять самостоятельно.

Гражданский иск представителя потерпевшего /__/ – Я. удовлетворен частично, с ФИО2 в пользу /__/ взыскано в счёт возмещения имущественного ущерба 332 560 рублей.

Заслушав доклад судьи Вельтмандера А.Т., выступления осужденной, защитника - адвоката, поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

Приговором суда ФИО2 признана виновной в присвоении, то есть хищении чужого имущества, вверенного ей, с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Преступление совершено в /__/ Томской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО2 вину в предъявленном обвинении не признала.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО2 выражает несогласие с приговором суда, считает его подлежащим отмене. Указывает, что в возбуждении уголовного дела было отказано 3 раза, несмотря на это следователь М. смог возбудить данное дело, полагаясь на сомнительные документы. Отмечает, что свидетель стороны защиты С. на суде при ознакомлении со своими показаниями констатировала подделку своих подписей и озвучила, что ее допрашивал не следователь М., как это указано в протоколе допроса, а оперативник Б.. Кроме того, в обвинительном заключении указано, что в результате ее действий с расчетных счетов /__/ на расчетный счет ИП А. было перечислено 886 065рублей 05 копеек, обоснование суммы не было приведено, действия следователя М. никто не контролировал, прокуратура также не провела проверки, в последствии только суды пришли к выводам, что это заработные платы всех работников с 01.03.2017 по 01.05.2019, хотя это работа следственного комитета. Отмечает, что более 6 лет во всех обвинительных заключениях констатируется факт ее лечения в /__/, что является ложью, ею был предоставлен суду официальный документ, что в данном учреждении она не состоит. Обращает внимание на то, что полномочия председателя /__/ регламентированы Уставом /__/, должностной инструкцией и нормами ЖК, и то, что председатель должен сохранять материальные средства и ценности /__/, подтверждено документами и свидетельскими показаниями и в процессе данный факт не оспаривался. Поясняет, что ввиду отсутствия знаний по работе с государственной информационной системой ЖКХ она вынуждена была пригласить специалиста с оплатой 1500 руб. в месяц. Сторона обвинения утверждает, что работа программиста была ничтожна, при этом утверждения Я. и А. никто не проверял, их утверждения голословны и не подтверждены документами. Отмечает, что до сих пор на странице ГИС ЖКХ выставлены только договора и документы, которые внесла нанятая ею программист, новых документов с мая 2019г. на странице ГИС ЖКХ нет, за 6 лет своей работы Я. и А. не выставили ни одного договора, ни одного документа. Указывает, что с 01.01.2017г. была заведена тетрадь, чтобы вести учет расходов параллельно с бухгалтером, в ней отражены все расходы за период с 01.01.2017 г. по май 2019 г. Все консалтинговые работы оформлялись договорами и проводились А. в программе 1C, после чего проходили оплаты за проделанные работы. В смете отражены зарплаты работников и это законно (утверждает обвинение), а указанное в этой же смете вознаграждение председателя и з/плата программиста по мнению обвинения - это хищение чужого имущества. Получается, что часть зарплат выдавались законно, а часть - это уже хищение. Причем в строке «Управление» заложены зарплата бухгалтера - это законная выплата, а вознаграждение-это уже статья, хищение. Так же в смете указаны зарплаты дворника и уборщицы, их ей не вменяют, оплата законна; а работа программиста - это хищение. В деле есть Акты сверок с ИП А., которые были составлены для отчета перед жильцами за 2017г. Все расходы включены в смету, которая является главным и единственным документом для /__/, утверждается на собрании членов /__/. Суд подтверждает, что Уставом /__/, принятым в соответствии с ч.2 ст.135 ЖК РФ, установлено, что правление /__/ имеет право распоряжаться средствами /__/; в обязанности правления /__/ входит составление смет доходов и расходов на очередной год. Сторона обвинения утверждает, что отдельных решений о выплате председателю вознаграждения и его размере на общем собрании членов /__/ не принималось, таких документов нет. При этом, в т.8 л.д. 108-109 представлен «Протокол общего(вне) очередного собрания членов /__/» от 20 июля 2014г., где согласно п10 общим собранием утвержден порядок внесения обязательных платежей, собственников и нанимателей жилых помещений по договорам соц найма..., связанных с оплатой расходов на (п 10.1 указанного протокола) содержание, текущий и кап ремонт общего имущества в МКД: оплата за управление. И это право установлено в одном из первых протоколов при организации /__/ по адресу /__/. При изменении размера вознаграждения председателю, данная сумма вносится в смету, в строку Управление и утверждается на ежегодном общем собрании членов /__/. И это на законном основании, согласно Протоколу №1 от 20.07.2014г. Отмечает, что ежегодно утверждалась смета расходов на год, где отдельной строкой было заложено вознаграждение председателя и зарплата бухгалтера «Управление и налоги». Смета- это основополагающий документ, в котором указаны все расходы на год в МКД. Смета утверждалась ежегодно на общем собрании членов /__/. В бюллетенях члены /__/ ежегодно подтверждали своей подписью согласие на расходы, прописанные в смете, включая и вознаграждение председателю. Отмечает, что в бюллетене напротив каждого пункта голосования ставилась только личная подпись, никаких +. По мнению обвинения «смета не имеет юридической силы». При этом все /__/ ежегодно утверждают данный документ, чтобы определить тариф на содержание МКД. Остается непонятным, почему следователь, зная о консалтинговых услугах- это дворники, уборщики, никому из жильцов дома не задавал вопросы о том, проводились ли какие-нибудь работы на доме, если да, то какие. Видит непрофессионализм в действиях следователя, либо намеренное искажение фактов для своих целей. Указывает на явные противоречия в показаниях свидетелей со стороны обвинения, в которых постоянно звучали фразы «на собрания не ходил», и «на собраниях не обсуждался размер вознаграждения председателю», поскольку как мог свидетель слышать о вознаграждении председателя, если он никогда не ходил на собрания. Тем более большая часть приглашенных свидетелей со стороны обвинения - это либо жители муниципальных квартир: /__/, либо просто прописанные лица, которые не являются собственниками: /__/, либо сожители: /__/. Так же были опрошены не члены /__/: /__/. Вышеперечисленные лица не имеют права голоса и подписи при утверждении сметы на год и обсуждении зарплат работникам по консалтингу и вознаграждению председателя. Из всех опрошенных свидетелей со стороны обвинения только право голоса имели 8 человек- это /__/. Те из 30 опрошенных свидетелей обвинения только 8 человек на собрании членов /__/ имели право голоса. Суд также перечисляет ФИО свидетелей, которые либо никогда не ходили на собрания, либо выше перечисленные жители дома. Сторона обвинения утверждает, что только 2 человека смогли показать об обсуждении вознаграждения председателю: С. /__/ Т. /__/, показания данных лиц об обсуждении вознаграждения председателя правления /__/ на общих собраниях членов /__/ опровергаются показаниями многочисленных свидетелей обвинения - остальных жильцов дома, исследованными в судебном процессе. Считает, что данное утверждение также голословно и не подтверждено фактами из дела с указанием страниц, что противоречит пояснениям стороны защиты, где указаны свидетели в количестве 15 человек, с указанием № тома и страниц дела. Данные свидетели утверждают, что председатель Валитова работала за вознаграждение. Из 15 человек прописанных, но не собственников - 3 чел., не проживающих - 2 чел., собственники - 2 чел., члены /__/ - 8 чел. Отмечает, что никогда ни от кого не скрывала, что работает возмездно, сумма ее вознаграждения при этом всегда была озвучена, и перечисленные жители, не члены /__/, не имеющие право голоса и подписи, утверждают, что знали о вознаграждении председателя. Дополняет, что свидетели, которые подтверждали, что она получает вознаграждение, не заинтересованы давать ложные показания, так как они не являются ее родственниками и друзьями. В судебном заседании на ее вопросы о проводимых работах на доме никто не отрицал проделанных работ, все опрошенные понимали, что данные работы должны были быть оплачены, и если она, как председатель /__/, в полном объёме выполняла свою работу, так на каком основании она не должна получать вознаграждение за проделанную работу. Согласно Протоколу № 91 от 20.07.2014, вознаграждение председателю закладывается в смете в строке Управление, то есть получение вознаграждения происходит на законном основании. Тем более, согласно Конституции РФ, любой труд должен быть оплачен. Она могла не получать вознаграждение, но для этого необходимо было ее письменное заявление об отказе от денежного вознаграждения, такого заявления она не писала и соответственно от вознаграждения не отказывалась. Вознаграждение получала на законных основаниях, т.к. ежегодно утверждалась смета на общих собраниях членов /__/, где заложено вознаграждение председателю в разделе «Управление», а именно расходы по управлению общим имуществом, это законно, согласно статьям ЖК и Устава /__/. При допросе свидетеля со стороны защиты юриста Ф., было им озвучено о правомерности оплаты вознаграждения, если оно прописано в смете в разделе управление. В этом разделе могут суммироваться зарплаты всех работников и не выделяться отдельной строкой. И соответственно данная смета должна быть утверждена на собрании членов /__/, что и делалось ежегодно. Указывает, что закон позволял ей как председателю /__/ иметь денежные средства /__/ на личной карте и рассчитываться за оказанные услуги и покупку товарно-материальных ценностей на хозяйственные нужды, она этот вопрос тщательно изучила, получила консультацию у юриста в Департаменте ЖКХ. Ее действии не шли в разрез закону. Основная цель - миниминизировать расходы жильцов и не иметь долгов за оказанные услуги, контролировать качество оказанных услуг. Отрицая наличие между ней и бухгалтером устной договоренности о невыполнении работ в доме и присвоении денежных средств, выделены на данные работы, указывает, что ни в протоколах допроса А. нигде не был зафиксирован факт устной договоренности между ними, ни в судебном заседании на ее вопрос о том, был ли между ними сговор, А. ответила, что такого не было. Полагает, что в обвинительном заключении намеренно искажены факты, не доказан сговор между ней и А., это утверждение голословно и не подтверждено ни одним доказательством, в протоколах допроса, представленных в т.9, т.26, ни на прошедших процессах данный факт не был зафиксирован. Показания свидетеля А., приведенные судом в приговоре на стр.11, данные в качестве представителя потерпевшего, не корректны, так как они опровергаются судебным решением Томского областного суда, которое приобщено к материалам уголовного дела. Считает, что органами предварительного следствия не собрано достаточных и убедительных доказательств того, что она, действуя с прямым умыслом и корыстной целью, совершила хищение в форме присвоения, с использованием своего служебного положения вверенных ей денежных средств, принадлежащих /__/ на общую сумму 332 560 рублей, то есть в крупном размере. Просит отменить приговор Северского городского суда /__/ от 14.10.2025г. и вынести в отношении нее оправдательный приговор в связи с отсутствием в ее действиях состава инкриминируемого преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ.

В апелляционной жалобе защитник Грель А.В. считает, что обжалуемый приговор подлежит отмене, в отношении ФИО2 должен быть постановлен оправдательный приговор, так как выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, судом 1-й инстанции допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона. ФИО2 признана виновной в том, что, являясь председателем правления /__/ (далее по тексту /__/) в неустановленный по мнению стороны защиты органами предварительного следствия период времени совершила хищение в форме присвоения вверенных ей денежных средств на общую сумму 332 560 рублей, то есть в крупном размере. Говоря о том, что следствием не установлено время совершения ФИО2 инкриминируемого преступления, исходит из текста обвинительного заключения, утвержденного заместителем прокурора ЗАТО г.Северск Томской области ФИО4 11 ноября 2024г., согласно странице третьей обвинительного заключения ФИО2 совершила инкриминируемое ей деяние в периоды времени с 01 марта 2016 по 31 мая 2019 (1 абзац) и с 20 июля 2014 по 31 мая 2019 (3 абзац), то есть дважды указаны разные периоды времени. В обвинительном заключении, помимо двух разных периодов времени совершения преступления, указано, что ФИО2 в силу своего служебного положения, в указанное время (если исходить из общего смысла предложений, то с 20 июля 2014 по 31 мая 2019) заключила с ИП А., которая была не осведомлена о преступных намерениях ФИО2, договор № 25/1 от 01 марта 2016 и договор № 14-2018 от 01 февраля 2018 об оказании бухгалтерских услуг и услуг по управлению домом (консалтинговых услуг), достигнув с последней устной договоренности о том, что услуги по управлению домом (консалтинговые услуги) ИП А. выполняться не будут, а денежные средства, поступившие в качестве оплаты данных услуг А., должна будет перечислять на банковский счет, открытый на имя ФИО2 в /__/ (лист 2 обвинительного заключения). Не приведено в приговоре никаких обоснований того, как А., являющаяся квалифицированным бухгалтером, при таком способе хищения денежных средств не была осведомлена о преступных намерениях ФИО2, тем более, как утверждает орган предварительного следствия, последняя достигла с А. договоренности о том, что услуги по управлению домом (консалтинговые услуги) ИП А. выполняться не будут, однако денежные средства, поступившие в качестве оплаты данных услуг, А. должна будет перечислять ФИО2 Допрошенная в судебном заседании свидетель А. категорически отрицает, что указанная выше договоренность в устной форме между ней и ФИО2 была, бухгалтерский учет велся в строгом соответствии с установленными правилами. Кроме того, указывая, что ФИО2 совершила преступление в период времени с 20 июля 2014 по 31 мая 2019, следователь ссылается на то, что подзащитная для достижения задуманного заключает договоры с А. лишь 01 марта 2016 и 01 февраля 2018, тем самым совершенно не понятно, как относиться к периоду времени с 20 июля 2014 по 29 февраля 2016, в который А. еще не работала с ФИО2, тем самым абсолютно не ясно, каким образом последняя могла совершить хищение денежных средств в указанный период времени. Также согласно материалам уголовного дела ФИО2 избрана председателем правления /__/ 20 июля 2014 (том 4, л.д. 206), а полномочия ею были сложены 19 апреля 2019 (том 4, л.д. 107, 128), 21 апреля 2019 ФИО2 выходит из /__/ (том 4, л.д. 130), то есть в мае 2019 года ФИО2 уже фактически не обладала никакими полномочиями, и, следовательно, не имела возможности совершить инкриминируемое ей деяние в период с 20 июля 2014 по 31 мая 2019. Суд 1-й инстанции на данный довод защиты формально указал в обжалуемом приговоре, что оснований для возвращения уголовного дела прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ (защита такое ходатайство не заявляло) не имеется, поскольку отсутствуют нарушения, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе данного обвинительного заключения. Вмененный ФИО2 период совершения преступления, отраженный в обвинительном заключении, противоречивым не является. Из предложенной органами предварительного следствия конструкции обвинения ФИО2 невозможно уяснить ни способ совершения хищения, ни механизм причинения ущерба потерпевшему в результате инкриминируемых ФИО2 действий. Так, в обвинительном заключении указано, что в результате действий ФИО2 с расчетных счетов /__/ на расчетный счет ИП А. было перечислено 886 065 рублей 05 копеек. Но данные действия еще не расцениваются органами предварительного следствия как хищение. Причинение ущерба /__/ в размере 886 065 рублей 05 копеек ФИО2 не вменяется. Далее по тексту обвинительного заключения следует, что А. по договоренности с ФИО2 из переведенных с расчетных счетов /__/ средств перечислила на личный банковский счет ФИО2 684 888 рублей 01 копейку. Эти действия также не расцениваются органами предварительного следствия как хищение. Причинение ущерба /__/ в размере 684 888 рублей 01 коп. ФИО2 также не вменяется. Исходя из текста обвинительного заключения, хищение денежных средств в сумме 332 560 руб. совершено ФИО2 после того, как 684 888 руб. 01 коп. поступили на ее личный счет с расчетного счета ИП А., то есть денежные средства в указанной сумме были похищены ею со своего личного банковского счета. Таким образом, из текста обвинительного заключения невозможно понять, почему 332 560 руб., которые, по мнению следователя, ФИО2 похитила, являлись для нее чужими, какое отношение к денежным средствам, находившимся на личном счете ФИО2 имело /__/, каким образом ФИО2 обратила данные денежные средства в свою пользу уже после того, как они и так поступили на ее банковский счет, и почему она не похитила не все 684 888 руб.01 коп., которые были перечислены ей А., а только их часть. Субъективная сторона преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ характеризуется виной только в виде прямого умысла и корыстной целью. Полагает, что подзащитная правомерно получала денежные средства за руководство правлением /__/, качественно выполняя возложенные на нее обязанности по управлению многоквартирным домом, и естественно не имела указанного выше умысла на хищение вверенных денежных средств и корыстной цели. Допрошенная в судебном заседании ФИО2 показала суду, что в 2014 году, став председателем правления /__/, не имея профильного бухгалтерского образования, пролонгировала договор с ИП А. на оказание бухгалтерских услуг. Ежегодно на общем собрании членов /__/ утверждалась смета доходов и расходов /__/ на текущий год. Согласно утвержденным сметам, определялись расходы по управлению общим имуществом, куда входили оплата труда и налоги только двух человек: председателя правления /__/ и бухгалтера, что в том числе подтверждается двумя сметами за 2017 год и 2018 год, согласно которым были оплачены заработная плата и налоги в 2017 году 162 000 рублей, а в 2018 году - 207 360 рублей. Все голосования по вопросу вознаграждения председателя правления /__/ проходили с непосредственным привлечением всех членов /__/. Она (ФИО2) была абсолютно уверена, что получает вознаграждение на законных основаниях, с которой нанятый /__/ бухгалтер А. оплачивает все необходимые отчисления в налоговый орган и социальный фонд. Также в /__/ работала программистом девушка по имени И., и согласно смете, получала 1 500 рублей. Показания ФИО2 подтверждаются следующими доказательствами. Свидетель С. показала, что ФИО2 ежегодно отчитывалась перед членами /__/. Она (С.) была на собраниях, где обсуждалось вознаграждение ФИО2 (том 21, л.д. 200-203). Свидетель К. показала, что размер вознаграждения ФИО2 обсуждался, собственники за это голосовали. ФИО2 отчитывалась о расходах, где была показана и ее заработная плата, (том 8, л.д. 236-241; том 21, л.д. 203-208). Свидетель С. показал, что членом /__/ стал с 24 марта 2019. Председатель /__/ ФИО2 автоматически взяла себе заработную плату, которую до этого получал прежний председатель /__/ Ш., (том 16, л.д. 88-95). На собрании членов /__/ ФИО2 сообщала, что получала денежные средства (том 22, л.д. 48-53). Свидетель С. показала, что в доме № /__/ она проживает с 1965 года. Собрание членов /__/ она всегда посещала, так как ей было это интересно. ФИО2 ежегодно отчитывалась перед членами /__/ о доходах и расходах, все было ясно и понятно, вся информация размещалась, вопрос о заработной плате ФИО2 обсуждался на собраниях. ФИО2 получала 6 000 рублей, она лично с последней это обсуждала. Заработная плата председателя /__/ отражалась в смете, в графе «управление и налоги», (том 9, л.д. 109-116; том 16, л.д. 121-124; том 22, л.д. 64-70). Свидетель Ш. показал, что заработная плата управляющего /__/ составляет 6000 рублей в месяц (том 16, л.д. 171-174). Свидетель М. показала, что проживает в доме № /__/, слышала, что говорили о том, что вознаграждение ФИО2 ничтожно мало, (том 22, л.д. 9-11). Свидетель Б. показала, что проживает в доме № /__/. Нареканий по работе ФИО2 она не имела, (том 9, л.д. 191-194). Свидетель К. показала, что проживает в доме № /__/. Вся информация о расходах и доходах /__/ доводилась. ФИО2 работала возмездно, на общих собраниях звучала сумма 8-10 тысяч рублей, (том 9, л.д. 196-199; том 16, л.д. 138-145). Свидетель Т. (в настоящее время скончался) показал, что проживает в /__/, на общих собраниях обсуждался вопрос о зарплате ФИО2 Ревизор /__/ прикладывал отчет к отчету ФИО2 У Ш. была зарплата 6 000 рублей, у ФИО2 вначале зарплата была 6 000 рублей, затем 12 000 рублей. Протоколы собраний вывешивались, с которыми он знакомился, так как является дотошным человеком. В /__/ был программист, оплата услуг которого составляла 1 500 рублей, (том 9, л.д. 69-73; том 16, л.д. 58-66). Свидетель Д. показала, что проживает в доме № /__/. Имеет бухгалтерское образование. При отчете ФИО2, задавала ей вопросы по смете. Программист был заложен в смету. У ФИО3 было вознаграждение, (том 16, л.д. 21-27; том 21, л.д. 187-192). Свидетель П. показал, что работал дворником, убирал территорию дома № /__/. К ФИО2 никаких претензий не имеет, только благодарность, (том 9, л.д. 145-150; том 16, л.д. 95-97; том 21, л.д. 232-234). Свидетель В. показал, что является сыном ФИО2, которой посоветовал нанять программиста для работы в системе ГИС ЖКХ, когда мама стала председателем /__/, так как мама не дружит с техникой. Со слов мамы ему известно, что она такого программиста наняла. Маму характеризует только с положительной стороны, (том 20, л.д. 19-22). Свидетель Я. показала, что проживает в доме № /__/, являлась членом правления /__/. ФИО2, как председатель правления /__/ отчитывалась перед собственниками на общем собрании, где обсуждался размер вознаграждения ФИО2, дворника и технички. ФИО2 получала вознаграждение, о чем было указано в отчетной смете. Также свой отчет представлял ревизор. В /__/ был программист. ФИО2 нормальный и адекватный человек. Работа по дому ею велась. Решение о зарплате ФИО2 принимало, в том числе, и правление, (том 9, л.д. 43-47; том 16, л.д. 98-104; том 21, л.д. 241-247). Свидетель С. показала, что проживает в доме № /__/. Являлась ревизором /__/. Председатель ФИО2 получала около 6 000 рублей. Это обсуждалось на собраниях. В /__/ был программист. ФИО2 работала хорошо, ее вознаграждение входило в смету, (том 9, л.д. 53-58; том 16, л.д. 185-187; том 22, д.д. 80-84). Свидетель А. показала, что вела бухгалтерский учет в /__/. В /__/ был программист, ее зарплата включалась в работы по управлению домом, платилась определенная сумма. В сумму 10 800 рублей (п.2.1 договора № 25/1 от 01 марта 2016) входил председатель и бухгалтер, а в сумму 22 500рублей (п. 4.1 договора № 14-2018 от 01 февраля 2018) может быть входил еще и программист. Будучи опрошенной на предварительном следствии А. пояснила, что ФИО2 ежемесячно получала вознаграждение, с программистом был заключен гражданско-правовой договор (том 7, л.д. 123-124). В ходе предварительного и судебного следствия какая-либо заинтересованность вышеуказанных лиц в исходе дела и в судьбе ФИО2 не установлена. Документально показания вышеперечисленных свидетелей подтверждаются протоколом общего (вне) очередного собрания членов /__/ от 20 июля 2014, согласно п. 10 которого общим собранием утвержден порядок внесения обязательных платежей и (или) взносов, собственников помещений в многоквартирном доме и нанимателей жилых помещений по договорам социального найма или договорам найма жилых помещений государственного либо муниципального жилищного фонда в данном доме, связанных с оплатой расходов на (10.1 указанного протокола) содержание, текущий и капитальный ремонт общего имущества в многоквартирном доме: оплата за управление, содержание и ремонт общего имущества вносится в /__/ пропорционально доли (с кв.м). За проголосовало 100% участников общего собрания, (том 8, л.д. 108-109). Кроме того, необходимо отметить, что ФИО2 в процессе своей работы председателем правления /__/ направляла в АО «Единый расчетно-консультационный центр» протокол общего собрания /__/ и смету расходования финансовых средств /__/ за 2017 год, что подтверждается приобщенным и оглашенным сопроводительным письмом на имя директора АО «ЕРКЦ» от 13 января 2017 за № 6, что в совокупности со свидетельскими показаниями, приведенными выше, свидетельствует о прозрачности финансовой деятельности председателя правления /__/ ФИО2 Таким образом, органами предварительного следствия не собрано достаточных и убедительных доказательств того, что подзащитная, действуя с прямым умыслом и корыстной целью, совершила хищение в форме присвоения, с использованием своего служебного положения вверенных ей денежных средств принадлежащих /__/ на общую сумму 332 560 рублей, то есть в крупном размере, в связи с чем ФИО2 должна быть оправдана в инкриминируемом ей деянии. Просит отменить приговор Северского городского суда Томской области от 14 октября 2025 по уголовному делу и вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор в связи с отсутствием в ее действиях состава инкриминируемого преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, в удовлетворении исковых требований /__/ к ФИО2 отказать в полном объеме.

В возражениях на апелляционную жалобу помощник прокурора просит апелляционные жалобы стороны защиты оставить без удовлетворения.

Судебная коллегия, выслушав мнения участников процесса, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, приходит к следующему.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору не имеется. Сами по себе многочисленные недостатки при осуществлении органами следствия своей деятельности, на которые указано стороной защиты, неоднократные возвращения уголовного дела прокурору ранее, не являются безусловным основанием для принятия решения, предусмотренного статьёй 237 УПК Российской Федерации. Таким основанием является наличие нарушений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе обвинительного документа. По настоящему делу соответствующих недостатков нет, представленное обвинительное заключение и материалы дела позволяли суду первой инстанции вынести решение.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, способ совершения хищения и причинения ущерба потерпевшему в обвинительном заключении указан, также как указаны и причины вменения соответствующего размера ущерба.

Тот факт, что момент юридического и фактического окончания преступления не совпадает, а при совершении преступления участвовало лицо, не осведомленное о преступных действиях ФИО3, не свидетельствует о том, что обвинение сформулировано не ясно

В соответствии со статьёй 307 УПК Российской Федерации судом в приговоре изложено описание преступного деяния, с указанием обстоятельств его совершения, а также доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре.

Выводы суда о виновности ФИО3 в присвоении имущества с использованием служебного положения в крупном размере, суд апелляционной инстанции находит основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах, содержание и анализ которых подробно приведены в приговоре.

Вина осужденной подтверждается как ее показаниями, в части не противоречащей иным доказательствам, так и показаниями свидетелей, данными на предварительном следствии, письменными материалами дела, исследованными в судебном заседании и приведенными в приговоре, в частности:

- показаниями представителя потерпевшей Я., согласно которым весной 2019 года на общем собрании группа членов /__/ попросила ознакомить ФИО3 с финансовыми документами, в том числе и по расходованию денежных средств /__/. ФИО2 отчет не предоставила. Вопрос об оплате председателя никогда не поднимался и не стоял ни на собрании членов /__/, ни на собрании собственников жилья. В 2014 году было решение о том, что управлением /__/ будет заниматься менеджер, и это решение было принято при создании /__/, эти обязанности выполнял Ш.. После этого вопрос об оплате работы за управление /__/ на голосование также не ставился. ФИО2 нигде не озвучивала, что она желает получать вознаграждение за управление домом, не говорила о том, что она его фактически получает. О том, что деньги, поступившие от /__/ А., впоследствии поступали на личный счет ФИО2, она узнала, когда проводилась проверка правоохранительными органами, а также от самой А. Со слов ФИО3 знает, что ФИО2 купила программу, которая позволяет осуществлять расчет коммунальных платежей и иных выплат. В период, когда ФИО5 была председателем /__/, в /__/ были только дворник, техничка и бухгалтер – ИП А., никаких сведений о программисте Валитова не предоставляла;

- показаниями свидетеля А., данными как в качестве представителя потерпевшего, так и в качестве свидетеля, из которых следует, что с ноября 2018 года он проживает по адресу: /__/. Формой управления данного многоквартирного дома является /__/. В период с 2014 года по апрель 2019 года председателем правления /__/ являлась ФИО2 Им и Я. по поводу деятельности бывшего председателя /__/ ФИО2 было выявлено, что перечисление денег индивидуальному предпринимателю А., а в последующем на личную карту ФИО2 с основанием платежа по договору «на хоз.нужды» было без разъяснений и расшифровок. От А. ему стало известно, что по договору № 14-2018 от 01.02.2018 между /__/ в лице ФИО2 и ею стоимость оказанных бухгалтерских услуг составляет 22 500 рублей, из которых 6-7% остаются А., а остальные деньги перечисляются по устной договоренности между А. и ФИО2 на личный расчетный счет ФИО2 На вопросы о финансово-хозяйственной деятельности /__/, ФИО2 не желала что-либо объяснять. Представителем ревизионной комиссии С. было выдано заключение о том, что в финансово-хозяйственной деятельности /__/ нарушений не выявлено. Однако ФИО2 и С. состоят в приятельских отношениях, в связи с чем С. могла не проводить проверку финансовой деятельности /__/ и оформить такое заключение. О должности программиста, оказывавшего услуги /__/, он ничего не знал, размер заработной платы программиста, председателя /__/ с собственниками жилья не согласовывались, членами правления не утверждались. Со слов Т., услуги программиста оказывал сын ФИО3. В период с 2017 года по январь 2019 года доступ к счету /__/ имела только председатель /__/ ФИО2 О том, что ФИО2 получает вознаграждение, он узнал на отчетном собрании весной 2019 года, ФИО2 ответила, что получает около 10 000 рублей и что это было определено на собрании. При этом никто из членов /__/ не смог вспомнить о собрании, на котором определялись бы размер и периодичность выплаты. На последующем собрании ФИО2 пояснила, что не было такого собрания.

При смене правления ФИО2 пыталась ликвидировать /__/, отказалась передавать документацию, касающуюся деятельности /__/, в связи с чем члены /__/ обратились с заявлением в полицию;

- показаниями свидетеля А., из которых следует, что с ФИО2, как с председателем /__/, они познакомилась в 2016 году, по договору она оказывала бухгалтерские услуги и услуги управления за вознаграждение в сумме около 14000 - 15 000 рублей ежемесячно, эти деньги она получала переводом на её расчетный счет, открытый в /__/, с расчетного счета /__/, при этом стоимость бухгалтерских услуг составляла 4 000 рублей ежемесячно, остальные 10000 - 11 000 рублей она ежемесячно переводила на карту ФИО5 С ФИО2 были заключены договоры № 25/1 от 01.03.2016 и № 14-2018 от 01.02.2018 об оказании бухгалтерских услуг /__/, а также услуг управления. Договоры составляла ФИО2, она же в их содержание не вникала. Стоимость обслуживания по договору № 14-2018 от 01.02.2018 составляла 22 500 рублей в месяц, ФИО2 перечисляла деньги с расчетного счета /__/ на ее расчетный счет, открытый в /__/. В данную сумму денег входило оказание бухгалтерских услуг, услуг по уборке внутридомовой территории и подъездов многоквартирного дома № /__/ уборщицей М., дворниками П. в летнее время, П. в зимнее время, программиста И. Она заключила договоры с уборщицей и дворниками по предложению ФИО2 В договорах размер заработной платы не указывался. По устной договоренности с ФИО2 был сформирован механизм, в соответствии с которым согласно договору № 14-2018 от 01.02.2018 на ее расчетный счет ежемесячно перечислялись 22 500 рублей, из которых она оставляла себе около 5 440 рублей, остальные перечисляла ФИО2 на личную банковскую карту. Она доступа к расчетному счету /__/ не имела, контролировать перечисления не могла, деньги перечислялись с расчетного счета /__/ на личную карту ФИО2 с основанием по договору «на хоз.нужды». Вознаграждение ФИО2 как председатель /__/ могла получать из суммы 22 500 рублей, которые она ежемесячно переводила, так как после расчета с работниками у ФИО2 должны были оставаться деньги. Со слов ФИО2, когда стала действовать ГИС ЖКХ, та наняла программиста;

-показаниями свидетеля П., из которых следует, что она проживает в муниципальной квартире № /__/. Председателем правления /__/ в период с 2017 года по 31.05.2019 являлась ФИО2 из квартиры № /__/ указанного дома. На собраниях с её участием размеры вознаграждений председателю /__/, членам правления, ревизору, дворникам, техничкам, программистам, бухгалтеру не обсуждались, на досках объявлений не размещались, до нее такая информация не доводилась, как и вопросы о заключении договоров об оказании услуг. ФИО2 не отчитывалась перед жильцами о проделанной работе, о доходах и расходах /__/, на все вопросы о финансовых аспектах /__/ ничего конкретно не поясняла, с решениями о расходовании денежных средств /__/ никого не знакомила, отчеты ни в устной, ни в письменной форме на досках объявлений не предоставляла. О том, что в /__/ был программист, ей ничего известно не было;

-показаниями свидетеля К., из которых следует, что ранее проживала по адресу: /__/, являлась собственником квартиры № /__/. С 2014 года по апрель 2019 года председателем правления /__/ была ФИО2 На собраниях, на которых она присутствовала, вопрос о выплате денежного вознаграждения председателю /__/ не обсуждался;

-показаниями свидетеля Х., из которых следует, что он с женой проживает в квартире № /__/, квартира находится в его собственности с 2018 года. С 2018 года по примерно апрель 2019 года председателем /__/ являлась ФИО2, которая проживает в квартире № /__/ в вышеуказанном доме. Собрания членов /__/ происходили в очно-заочной форме, с протоколами данных собраний он не знакомился. На собраниях, на которых он присутствовал, не поднимался вопрос о выплате денежного вознаграждения председателю /__/. О деятельности программиста в /__/ ему ничего неизвестно;

-показаниями свидетеля М., из которых следует, что она проживает по адресу: /__/, является собственником. Председателем правления /__/ с 2014 года по апрель 2019 года была ФИО2, которая проживает в квартире № /__/. На общем собрании жильцов она была несколько раз, вопрос о денежных вознаграждениях председателю правления /__/ не поднимался. О деятельности программиста в /__/ ей неизвестно;

-показаниями свидетеля С., из которых следует, что с начала 2014 года она является собственником квартиры № /__/, но по указанному адресу не проживает. В период с 2014 года по апрель 2019 года председателем правления /__/ являлась ФИО2, которая проживает в квартире № /__/ в вышеуказанном доме. В период с 01.01.2017 по 31.05.2019 она являлась членом указанного /__/. На общем собрании жильцов в очной форме она была 1 раз в подъезде дома № /__/. В других случаях собрания проводились в очно-заочной форме по бюллетеням. На собраниях, на которых она присутствовала, не поднимался вопрос о денежных вознаграждениях председателю /__/. Программиста, бухгалтера, уборщицу, дворника она никогда не видела лично. О деятельности программиста и бухгалтера в /__/ ей также ничего неизвестно;

-показаниями свидетеля У., из которых следует, что она проживает в квартире № /__/ с 2015 года, является собственником квартиры. Формой управления данным многоквартирным домом является /__/, председателем правления которого с 2014 года по апрель 2019 года была ФИО2 из квартиры № /__/. В период с 01.01.2017 по 31.05.2019 она являлась членом указанного /__/, была на собраниях, на них вопрос о вознаграждении ФИО2 не поднимался. Никогда не видела отчетов председателя правления ФИО2 перед жильцами о проделанной работе, а также о доходах и расходах /__/. О деятельности программиста в /__/ ей ничего неизвестно;

-показаниями свидетеля С., из которых следует, что она проживает в муниципальной квартире № /__/. Председателем правления /__/ с 2017 года по 31.05.2019 являлась ФИО2 Собрания собственников и жильцов дома проходили примерно 1-2 раза в год во дворе дома. Она посещала собрания в 2018 году. В ее присутствии вопросы о размере вознаграждения председателю /__/, членам правления, ревизионной комиссии или ревизора, дворникам, техничкам, программистам, бухгалтеру, о продаже имущества не обсуждались, информация об этом на досках объявлений не размещалась;

-показаниями свидетеля С., из которых следует, что она проживает в квартире № /__/. Председателем правления /__/ являлась ФИО2 Собрания проводились примерно 1-2 раза в год во дворе дома. Когда она и ее супруг принимали участие в общих собраниях, ревизионная комиссия или ревизор не избирались, размеры вознаграждений председателя /__/, членов правления, ревизионной комиссии или ревизора, дворника, техничек, программистов, бухгалтера, оказание услуг /__/, продажа имущества не обсуждались;

-показаниями свидетеля П., из которых следует, что она проживает в квартире № /__/, где создано /__/, председателем которого с 2014 года по апрель 2019 года являлась ФИО2, проживающая в квартире № /__/. Она являлась членом /__/. На собраниях, на которых она присутствовала, вопрос о выплате денежного вознаграждения председателю /__/ не поднимался, ей об этом ничего неизвестно. /__/ заключало с кем-то договор на оказание бухгалтерских услуг;

-показаниями свидетеля Б., из которых следует, что доме № /__/ проживает её сын Б. Председателем правления /__/ в период с 2017 года по 31.05.2019 являлась ФИО2 О том, что в /__/ имелся программист, она не знала. Протоколы решений собраний, возможно, размещались на досках объявлений, однако в них отсутствовала информация о размерах вознаграждений председателя /__/;

-показаниями свидетеля П., из которых следует, что с 2014 года и примерно по апрель 2019 года председателем /__/ являлась ФИО2, проживающая в квартире № /__/ этого дома. Он был членом /__/. На общих собраниях, на которых он присутствовал, вопрос о выплате вознаграждения председателю не обсуждался, обсуждались заработная плата его как дворника, уборщицы, бухгалтера;

-показаниями свидетеля М., из которых следует, что она проживает в квартире № /__/, является собственником доли в квартире. Управляет домом /__/, председателем которого в период с 2014 года по апрель 2019 года была ФИО2, проживающая в квартире № /__/ указанного дома. В период с 01.01.2017 по 31.05.2019 она являлась членом /__/. Ей домой приносили бюллетени для голосования, но в них вопрос об утверждении размера вознаграждения председателю /__/ не обсуждался;

- показаниями свидетеля К., из которых следует, что она проживает в квартире № /__/. Управление домом осуществляет /__/, председателем которого с 2014 года по апрель 2019 года являлась ФИО2 Она являлась членом /__/, на общем собрании жильцов при ее участии вопросы о денежном вознаграждении председателю /__/, оказании услуг /__/ не поднимались. ФИО2 ставила перед фактом о проведенных работах, говорила о том, какие работы были выполнены. Ей было известно только о наличии в /__/ уборщицы и дворника, о существовании других работников она не знала, в том числе, о наличии программиста. Ближе к 2019 году на собрании обсуждалась сумма вознаграждения председателю в районе 8000 – 10000 рублей;

- показаниями свидетеля С., из которых следует, что он является собственником квартиры по адресу: /__/. В период с 2014 года по апрель 2019 года председателем правления /__/ являлась ФИО2 Офисное помещение у ФИО2 было по адресу: /__/. О деятельности программиста и бухгалтера в /__/ ему также ничего неизвестно. Насчет бухгалтера ФИО2 говорила, что тот есть в штате;

- показаниями свидетеля Д., из которых следует, что с 2017 года по начало 2019 года председателем /__/ была ФИО2, в состав правления входили ФИО2, П., Я. На слух помнит, что в смету были заложены расходы на программиста, но каких-либо документов, подтверждающих этот факт, не было. Информации о заработной плате дворника, технички, программиста не было, она задавала вопрос на эту тему на собрании, но ответа не получила;

- показаниями свидетеля К., из которых следует, что она проживает в квартире № /__/. Председателем /__/ была ФИО2 Собрания /__/ проводились во дворе указанного дома, чаще всего обсуждались вопросы хозяйственные, например, об установке подъездной двери, замены подвальных решеток, уборке, ремонте. Вопрос о вознаграждении обсуждался на общих собраниях один или два раза. ФИО2 о проделанной работе не отчитывалась, финансовых документов для ознакомления не предоставляла, на что расходовались деньги, ей неизвестно. Отчеты ФИО2 по итогам года, где могли быть отражены суммы вознаграждений ФИО2, дворнику, программисту, бухгалтеру, она не видела;

- показаниями свидетеля Д., из которых следует, что она проживает в квартире № /__/ с конца ноября 2016 года, является собственником квартиры. Председателем /__/ в период с 2017 года по 31.05.2019 являлась ФИО2 ФИО6, проживающая в 1 подъезде и входящая в состав правления /__/, могла являться ревизором /__/, но ФИО2 и данная женщина находились в приятельских отношениях и последняя подписывала документы, не вникая в их суть, полностью полагаясь на ФИО2;

- показаниями свидетеля М., из которых следует, что председателем правления /__/ в период с 2017 года по 31.05.2019 являлась ФИО2, которая проживает в кв. № /__/. Общие собрания членов /__/ проводились периодически примерно 1 раз в три месяца, в очной форме. Со слов соседей ей известно, что на проводимых собраниях (в очной форме) в адрес ФИО2 неоднократно высказывалась критика касательно финансово-хозяйственной деятельности /__/, а также высказывались претензии по растрате денежных средств не по назначению;

-показаниями свидетеля И., из которых следует, что с 1989 года проживает в муниципальной квартире № /__/. Председателем /__/ в 2017-2019 годах была ФИО2 Общие собрания /__/ обычно проводились на улице, примерно в апреле или мае, она была на собрании жильцов, в адрес ФИО2 неоднократно высказывались жалобы о том, что вся предоставленная ею отчетность не соответствует действительности;

- показаниями свидетеля С., из которых следует, что он проживает в доме на /__/, в /__/. Председателем правления /__/ в период с 2017 года по 31.05.2019 являлась ФИО2, проживающая в квартире № /__/. На собраниях, на которых он присутствовал, размеры вознаграждений председателя правления /__/, членов правления, ревизора, дворников, техничек, программистов, бухгалтера не обсуждались. Также никаких объявлений по данному вопросу не размещалось. Кто являлся бухгалтером и программистом, ему неизвестно. Также ФИО2 поясняла, что с интернет-ресурсом /__/ – ГИС ЖКХ работает программист по имени И., фамилию не назвала, но, оказалось, что информация в ГИС ЖКХ не размещалась. Ему, как собственнику жилого помещения в доме, ничего не было известно о вознаграждении председателя /__/ ФИО2 В ходе очередного собрания ФИО2 сообщила, что получала деньги за свою работу. Полагает, что программист /__/ нужен не был, вносить сведения в ГИС ЖКХ могла и сама ФИО2 ;

- показаниями свидетеля Ш., из которых следует, что примерно в 2014 году он познакомился с ФИО2 ФИО2 при его безвозмездной поддержке было создано /__/, председателем правления которого стала ФИО2 Его помощь продолжалась примерно до начала 2015 года. В 2015 году он познакомил ФИО2 с ИП А., оказывающей бухгалтерские услуги. До 2016 года по договору ГПХ оказывал помощь ФИО2, за что получал 6 000 рублей в месяц. Ему известно, что в соответствии с действующим законодательством председатель /__/, если это не оговорено на общем собрании собственников многоквартирного дома, не получает за свою деятельность заработную плату или вознаграждение;

-показаниями свидетеля С., из которых следует, что она проживает в квартире № /__/, где председателем правления /__/ с 2017 по май 2019 года была ФИО2 В 2017, 2018 годах на собрании обсуждалась смета, в графе которой «управление и налоги» было определено денежное вознаграждение председателю правления /__/ ФИО2, а также за работу уборщицы, дворника, программиста, бухгалтера. Вознаграждение ФИО2 было определено в сумме менее 10 000 рублей в месяц, как-то было 6 000 рублей. У членов /__/ и у жильцов дома вопросов о расходах и доходах не возникало. Дату и место проведения собраний в 2017 году и в 2018 году по вопросам о вознаграждении ФИО2 и о заработной плате программиста не помнит. Исключительно положительно оценивает работу ФИО2 в качестве председателя /__/;

- показаниями свидетеля Т., из которых следует, что он проживал в квартире № /__/ доме на /__/, был членом /__/ во время, когда председателем /__/ была ФИО2 На собрании поднимался вопрос о выплате денежного вознаграждения председателю /__/. Было ли это отражено в протоколах, он не знает. В 2014 году и 2018 году между /__/ в лице председателя ФИО2 и индивидуальным предпринимателем А. были заключены договоры об оказании услуг бухгалтера, консалтинговых услуг при заключении трудовых договоров о выполнении различных работ. Доступ к расчетным счетам /__/, открытым в /__/, имела только ФИО2 Куда расходовались денежные средства /__/ в период с 2017 года по 2019 год, ему неизвестно. ФИО2 на общем собрании по итогам за прошедший год о работе /__/ в 2018 году и в 2019 году она не отчитывалась. О том, что в /__/ работал программист, они узнали 2019 году, задавали ФИО2 вопросы о его личности, но ФИО2 на их вопросы ответить не смогла. Насколько ему известно, программистом работал сын ФИО2;

- показаниями свидетеля С., из которых следует, что она проживает в квартире № /__/. В период с 2014 года по апрель 2019 года председателем правления /__/ являлась ФИО2, которая проживает в квартире № /__/ в вышеуказанном доме. С ФИО2 она знакома более 30 лет, поддерживают приятельские отношения. Она была избрана в качестве ревизора /__/. Собственного офисного помещения у /__/ не было, вся финансово-хозяйственная документация, касающаяся деятельности /__/, располагалась по месту нахождения офисного помещения на /__/, где работала председатель ФИО2 в компании «Орифлейм», а также по месту её (ФИО2) жительства и регистрации в квартире № /__/. ФИО2 получала ежемесячное вознаграждение, но не может сказать, каким образом ФИО2 получала данное вознаграждение. Вопрос о получении ФИО2 вознаграждения и его размер на собраниях обсуждался, но когда и на каких именно (на собраниях правления или общих собраниях собственников) она сказать не может. Между /__/ в лице председателя ФИО2 и ИП А. заключен договор. Доступ к расчетным счетам /__/, открытых в /__/, имел председатель ФИО2 ФИО2 была проявлена инициатива о привлечении стороннего программиста для работы с сайтом. Сама она программиста не видела. Какова была стоимость услуг оказываемых программистом /__/, она не знает. Данная инициатива исходила от ФИО2 и на собраниях не обсуждалась (т. 16 л.д. 185-187, т. 22 л.д. 80-84);

- показаниями свидетеля Я., из которых следует, что она проживает в квартире № /__/. В период с 2017 года по май 2019 года председателем правления /__/ являлась ФИО2 В период с 2017 года по апрель 2019 года в состав правления /__/ входили она, П., в состав счетной комиссии входила С. На собраниях обсуждались размеры вознаграждения председателя правления /__/ ФИО2, но, в каком размере и когда именно поднимались данные вопросы, она не помнит. Она не помнит, чтобы на собраниях обсуждались вопросы, связанные с оплатой труда программиста и бухгалтера. Программиста она никогда не видела, и был ли он, не знает. Подпись в договоре № 1 от 01.03.2016 (копия) между /__/ в ее лице (Я.) и ФИО2, принадлежит ей, но когда и кем был изготовлен данный договор, когда он был подписан и при каких обстоятельствах, она не помнит. Не помнит, обсуждался ли на собраниях вопрос о вознаграждении ФИО2 как председателя /__/, как и вопрос о размере вознаграждения. Насколько помнит, программистом в /__/ был мужчина;

-показаниями свидетеля Р., из которых следует, что она работает в ООО «/__/» с 2007, офис компании находится в здании на /__/. В офисе всегда был Интернет от провайдера «/__/» и установлен роутер, доступ к которому ограничен паролем. Относительно доступа к сети Интернет, помнит ситуацию, что у ФИО2 отключался Интернет (с ее слов) и ей нужен был доступ. Кто-то из них (она либо директор) сообщали ей (ФИО2) пароль доступа к их сети;

-показаниями свидетеля В., из которых следует, что его мама - ФИО2 являлась председателем правления /__/, на нее поступали жалобы в прокуратуру, заявление в ОБЭП, исковые заявления в суд, расследование уголовного дела, относительно ее деятельности как председателя правления /__/, но, насколько ему известно, никаких нарушений с её стороны не нашли. Когда в обязанности председателя правления стало входить внесение информации в ГИС ЖКХ, и так как мама не очень хорошо разбирается в этом, она попросила его помочь. Находясь в офисе ФИО2 на /__/, где она занимался распространением косметики, ФИО2 с использованием своего электронного ключа вошла в эту систему. Он попробовал поработать с этой системой и посоветовал маме нанять специалиста. О том, что ФИО2 кого-то привлекла к этой работе, ему достоверно известно не было. После предъявления для обозрения запроса и ответа из ООО «/__/», пояснил, что допускает, что мама могла попросить его зайти, и проверить правильность внесения сведений. После предъявления для обозрения выписки из журнала событий ГИС ЖХК, в котором отражено какие именно работы осуществлялись в системе - достаточно большой объем вносимой информации, пояснил, что это было давно, он точно не помнит, но, возможно, мама его просила проверить или что-то добавить. Скорее всего, мама приезжала к нему, может быть, с документами, и он помогал ей пользоваться этой системой, с использованием её ключа они входили в систему и выполняли определенные работы. Кроме закрепленного за ним ip-адреса (/__/);

-показаниями свидетеля К., из которых следует, что она работает председателем Комитета организационно-правовой работы в Департаменте ЖКХ и государственного жилищного надзора /__/. Согласно протоколу № 4 от 19.04.2019 правлением /__/ многоквартирного дома по адресу: /__/ принято решение о досрочном прекращении полномочий членов правления ФИО2, Я., П. По принятым решениям о досрочном прекращении полномочий члена ревизионной комиссии С., полномочий председателя правления /__/ ФИО2 норм действующего законодательства в сфере жилищно-коммунального хозяйства не нарушено;

- показаниями свидетеля Р., из которых следует, что в 2019 году в УЖКХ ТиС от жильцов дома на председателя /__/ ФИО2 поступила жалоба, в связи с чем для проведения проверки управления были запрошены документы у председателя /__/, но ФИО2 каких-либо документов в адрес управления не предоставила, скрывалась, в этой связи провести проверку в установленные сроки не представилось возможным, поэтому был составлен акт о невозможности завершения проверки. В ходе допроса ей был предоставлен договор № 1 от 01.03.2016, согласно которому член правления /__/ Я. заключила настоящий договор с председателем ФИО2 на управление МКД, согласно данному договору ФИО2 за свою деятельность в качестве председателя /__/ должна была получать ежемесячное вознаграждение в размере 6 000 рублей, но согласно действующему законодательству председатель может получать вознаграждение за свою деятельность только в случае согласия на это общего собрания членов /__/. На данных собраниях помимо размера вознаграждения также может обсуждаться и сроки его выплаты. Данный договор может быть законным в случае, если имеется протокол общего собрания членов /__/, на котором Я. от имени членов /__/ поручается заключить договор на вышеуказанных условиях. Если данные документы отсутствуют, то данный договор не имеет юридической силы;

-показаниями специалиста С., согласно которым он пояснил расчеты, произведенные в ходе проведения экспертизы по уголовному делу.

Наряду с показаниями свидетелей, вина осужденной подтверждается письменными доказательствами, в том числе: выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц от 30.01.2020 (т. 7 л.д. 183-187), уставом /__/ (т. 4 л.д. 220-230; т. 7 л.д. 169-182), протоколом № 1 общего внеочередного собрания собственников помещений многоквартирного дома по адресу: /__/ от 20.07.2014 (т. 4 л.д. 202-205; т. 5 л.д. 9-11; т. 7 л.д. 155-156; т. 8 л.д. 108-110), протоколом № 1 заседания правления /__/ от 20.07.2014 (т. 4 л.д. 206; т. 8 л.д. 107), протоколом осмотра предметов от 28.05.2020 (т. 8 л.д. 173-216), протоколом № 2 общего внеочередного собрания собственников помещений многоквартирного дома по адресу: /__/ от 24.10.2014 (т. 5 л.д. 12, 13), протоколом № 6 общего очередного собрания членов /__/ от 28.06.2016 (т. 5 л.д. 17; т. 7 л.д. 158; т. 8 л.д. 111), протоколом № 8 заседания правления /__/ от 29.06.2016 (т. 8 л.д. 112), протоколом № 11 общего очередного собрания членов /__/ от 02.07.2018 (т. 4 л.д. 108-109; т. 5 л.д. 26-27; т. 8 л.д. 113-114), протоколом № 13 заседания правления /__/ от 01.12.2018 и протоколом № 12 общего очередного собрания членов /__/ от 24.12.2018 (т. 5 л.д. 3, 29; т. 7 л.д. 168), протоколом № 9 от 02.01.2017 заседания правления, на котором решено утвердить смету доходов и расходов на 2017 год, протоколом № 10 заседания правления /__/ от 28.01.2018 и протоколом № 10 общего очередного собрания членов /__/ от 28.01.2018, согласно которым принято решение об утверждении сметы доходов и расходов на 2018 год (т. 7 л.д. 159-160, 161-162, 163, 164, 165, 166, 167), ответом ИФНС России по ЗАТО Северск Томской области(т.4 л.д. 200-201), постановлением Северского городского суда Томской области № 554 от 20.09.2019 (т. 5 л.д. 40), постановлением Северского городского суда Томской области № 555 от 20.09.2019 (т. 5 л.д. 95), ответом из /__/ от 29.10.2019 (т. 5 л.д. 42-44), протоколом осмотра предметов, документов от 31.05.2020 (т. 7 л.д. 209-214), письменным заявлением ФИО2 в правление /__/ от 19.04.2019 (т. 4 л.д. 128), протоколом № 4 правления /__/ многоквартирного дома по адресу: /__/ от 19.04.2019 (т. 4 л.д. 107, 129), письменным заявлением от 08.04.2019 (т. 1 л.д. 48-49), протоколом № 10 заседания правления /__/ от 28.01.2018 (т. 7 л.д. 165), договором № 25/1 от 01.03.2016 о предоставлении услуг по управлению /__/ с А., стоимость ежемесячного обслуживания составляет 15 120 рублей (т. 7 л.д. 100-105), договором № 14-2018 от 01.02.2018 об оказании услуг по составлению бухгалтерской отчетности и услуг по управлению домом с А., стоимость услуг составляет 22 500 рублей в месяц (т. 7 л.д. 106-108), протоколом осмотра предметов (документов) от 02.06.2020 (т. 5 л.д. 45-94), ответом из /__/ от 31.10.2019 (т. 5 л.д. 98-99), протоколом осмотра предметов (документов) от 02.06.2020 (т. 5 л.д. 100-178), ответом /__/ от 02.12.2019 (т. 5 л.д. 181-182), выписками по счету /__/ (т. 4 л.д. 133-168), протоколом осмотра предметов (документов) от 26.07.2020 (т. 4 л.д. 169-171), протоколом осмотра предметов от 02.06.2020 (т. 5 л.д. 183-250; т. 6 л.д. 1-250; т. 7 л.д. 1-98), актом обследования помещений от 18.02.2020 и протоколом изъятия от 18.02.2020 (т. 7 л. <...>), протоколами осмотра предметов от 06.06.2020 (т. 7 л.д. 229, 230-232), протоколами осмотра предметов 09.07.2020 и 15.07.2020 (т. 10 л.д. 37-39, 41-63), протоколом осмотра предметов (документов) от 05.07.2020 (т. 8 л.д. 115-116), сметой расходования финансовых средств на работы и услуги по содержанию и ремонту и управлению многоквартирным домом на 2017 год (т. 8 л.д. 105), сметой расходования финансовых средств на работы и услуги по содержанию и ремонту и управлению многоквартирным домом на 2018 год, утвержденной 04.02.2018 (т. 8 л.д. 106), протоколом обыска от 29.04.2020 (т. 8 л.д. 163-167), протоколом осмотра предметов от 28.05.2020 (т. 8 л.д. 173-216), заключением экспертов № 607 от 31.03.2020 (т. 8 л.д. 1-51), заключением эксперта № 1905 от 20.07.2020(т. 18 л.д. 67-107), сведениями из АО «/__/» (т. 18 л.д. 116-233; т. 19 л.д. 1-234), протоколом осмотра документов (т. 19 л.д. 235-249), сведениями из ООО «/__/» (/__/), согласно которым ip-адрес /__/ выделен ФИО2, предоставлен доступ к сети «Интернет» по адресу: /__/; ip-адрес /__/ предоставлен доступ к сети «Интернет» по адресу: /__/; ip-адрес /__/ предоставлен доступ к сети «Интернет» по адресу: /__/ (т. 20 л.д. 3-6), сведениями из филиала АО «/__/»,согласно которым ip-адрес /__/ в 2018 году закреплен за В. (т. 20 л.д. 18), ответом из Следственного отдела УМВД России по ЗАТО Северск Томской области от 19.01.2022 № 39-23/501(т. 15 л.д. 153-160), письмом Департамента ЖКХ и государственного жилищного надзора Томской области от 02.05.2023 № 71-05/0188-з (т. 21 л.д. 127а), распоряжением (приказом) УЖКХ ТиС Администрации ЗАТО Северск о проведении плановой документарной проверки /__/ от 06.05.2019 № 2п (т. 4 л.д. 233-234, 235).

Вместе с тем, в соответствии со ст.389.15, 389.17 УПК Российской Федерации основанием изменения приговора являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Из протокола судебного заседания следует, что в ходе судебного следствия не исследовался диск CD-R (л.д. 40, т.10), который был указан в описательно-мотивировочной части приговора и представлен в качестве доказательства вины ФИО3 в совершении преступления. В связи с этим из описательно-мотивировочной части приговора указание на исследование судом диска CD-R (л.д. 40, т.10) и использования его в качестве доказательства вины осужденной надлежит исключить.

Однако, поскольку вина осужденной в совершении преступления подтверждается совокупностью иных доказательств (в том числе протоколом осмотра электронных документов на указанном диске), исключение исследования диска CD-R (л.д. 40, т.10) не влияет на правильность выводов суда относительно виновности осужденной.

Из материалов дела следует, что в остальном исследованным в судебном заседании доказательствам суд дал оценку, в том числе, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а всю совокупность этих доказательств правильно признал достаточной для рассмотрения дела по существу.

Не согласиться с выводами суда оснований не имеется.

Суд правильно критически отнесся к показаниям и версиям ФИО3, в судебном заседании о том, что она не занималась присвоением денежных средств, так как эти показания и версии опровергаются не только совокупностью свидетельских показаний, но и иными доказательствами по делу, которые не оставляют сомнений в совершении соответствующего преступления данным лицом.

Доводы стороны защиты об оговоре осужденной рядом свидетелей (в том числе, А. и Я.), которые не имели ни цели, ни объективной возможности согласовать свои показания, а также о недопустимости доказательств, которые устанавливают вину осужденной, являются не более чем неубедительным способом защиты.

Критическое отношение суда к показаниям С., С., Т., Я. (в той части, в которой они вопреки установленным фактам либо указывали на наличие принятого /__/ решения о возмездном характере деятельности председателя правления, либо на обсуждение соответствующего вопроса на собрании /__/ до 2019 года) понятно и обосновано как доказательствами, подтверждающими отсутствие принятия соответствующего решения, так и доказательствами, подтверждающими заинтересованное положения ряда из указанных лиц (в частности, Я., выступавшей в качестве «представителя заказчика» по договору с ФИО3, которая не смогла пояснить об обстоятельствах его заключения, а также С., находившихся с ФИО3 в приятельских отношениях и выполнявших поручения ФИО3, часто не вникая в их суть, что следует из показаний самой С., Д., А.).

Доводы апелляционных жалоб о том, что суд не дал оценки указанным показаниям, а также показаниям свидетелей С., К., С., Ш., М., Б., К., Д., П., В., А., напротив, ничем не обоснованы и противоречат описательно-мотивировочной части приговора.

Суд по внутреннему убеждению даёт оценку как каждому доказательству в отдельности, так и их совокупности, приходя к выводу о том, какие доказательства заслуживают доверия, а какие - нет. Показания С., С., Т., Я. в вышеизложенной части доверия не заслуживают. При этом их показания в части обсуждения вопроса о вознаграждении ФИО3 в 2019 году иным доказательствам не противоречат.

Доводы апелляционных жалоб в указанной части направлены на переоценку показаний свидетелей вопреки иным доказательствам по делу.

При этом показания иных свидетелей, подтверждающих виновность осужденной, не содержат в себе противоречий, которые ставили бы под сомнение достоверность их показаний в целом, и которые касались бы обстоятельств, существенно влияющих на доказанность вины осужденной и квалификацию ее действий.

Довод стороны защиты о том, что ряд свидетелей не являлись членами /__/ или собственниками квартир, либо являлись собственниками муниципальных квартир, а равно сожителями на допустимость их показаний не влияет, так как никакие доказательства не имеют заранее установленную силу по сравнению с другими. Также не свидетельствует о недопустимости показаний свидетелей сведения о посещении или не посещении ими общих собраний /__/, эти показания подлежат оценке в совокупности, наряду с другими доказательствами по делу.

Каких-либо доказательств фальсификации показаний С. не представлено, доводы о подделке ее подписей в протоколах допроса ничем не подтверждены.

При этом сторона защиты, оспаривая допустимость указанных доказательств, сама ссылается на них в обоснование невиновности ФИО3 (в частности, это касается показаний С., С.).

Таким образом, именно сторона защиты, ссылаясь на показания ряда свидетелей, с целью искажения их содержания и оправдания действий ФИО3, отступает от принципа их оценки в совокупности.

Вместе с тем, если оценивать показания свидетелей в совокупности, сопоставляя их с друг другом, сомнений в виновности Валитовой не возникает, как не возникает сомнений в том, что соответствующие доказательства, вопреки доводам защиты, не подтверждают показания осужденной.

Исходя из показаний свидетеля А. следует, что о факте получения ФИО3 денежных средств в качестве председателя правления /__/, жители дома действительно узнали, но только в начале 2019 году, в ходе очередного собрания /__/, после чего происходило обсуждение этого вопроса на собраниях. Именно на эти факты ссылаются и свидетели Д., К., К., С., которые указывают, что они узнали о самом факте получения вознаграждения ФИО3 в это время (что представлено адвокатом в апелляционной жалобе как факт обладания информацией о наличии вознаграждения ФИО3 на весь период осуществления ее полномочий председателя Правления /__/), и указанный факт обсуждался в последующем на собрании, до этого момента об этом они не знали.

Собственно, именно факт установления наличия вознаграждения у ФИО3 послужил одним из оснований для требований жителей дома отчетов у ФИО3 за проделанный период (включая причин для начисления ей вознаграждения), попытки в последующем ФИО3 ликвидировать /__/, а в последующем для обращения жителей дома в прокуратуру.

Таким образом, утверждения защитника-адвоката об обратном основаны либо на прямом искажении показаний указанных свидетелей, либо на выборочном их цитировании, направленном на оправдание действий ФИО3, без сопоставления с иными доказательствами.

Об отсутствии как принятия решения, так и обсуждения вознаграждения председателя правления /__/ прямо утверждали и другие свидетели, в частности, С., П., Х., М., С., У., С., П., К., П., М.

Согласно показаниям свидетеля М., она неоднократно прямо указывала о том, что вопрос вознаграждения ФИО3 на общем собрании не обсуждался (т.9, л.д.186-189, т.22, л.д.9), что вопреки доводам адвоката, не подтверждает показания ФИО3.

Довод защитника-адвоката о том, что свидетель С. утверждала об обсуждении вознаграждения ФИО3, основан на выборочном цитировании её показаний (т.21, л.д.200-202), однако, С. (т.21, л.д. 202-203) подтвердила свои показания именно на предварительном следствии о том, что вознаграждение ФИО3 на собраниях не обсуждалось (т.8, л.д.226), указав в качестве причины противоречий - давность произошедших событий. Именно эти показания обосновано были приняты во внимание судом первой инстанции.

Аналогичным образом искажены стороной защиты и показания К. К. также подтвердила свои показания именно на предварительном следствии (т.8, л.д.236-241), согласно которым вознаграждения ФИО3 обсуждались на общих собраниях один или два раза, отчеты Валитова не предоставляла (т.8, л.д.238-239), что соответствует показаниям именно А. и Я., а не ФИО3.

Свидетель К. также указывала, что в начале на общих собраниях вопрос о вознаграждении Валитовой не обсуждался (т.9, л.д.198), ближе к 2019 году были сведения о получении ФИО3 8000 – 10000 рублей (т.16, л.д.139). Данные показания версию ФИО3 также не подтверждают, напротив, они опровергают её.

Это подтверждено и свидетелем С., который указывал, что вознаграждение Валитовой не обсуждалось (т.9, л.д.39), ФИО3 сообщила о получении вознаграждения только в 2019 году (т.22, л.д.52).

Стороной защиты в обоснование невиновности ФИО3 также были искажены и показания Д., которая показала, что на крайнем собрании в марте 2019 года она и другие жильцы от ФИО3 хотели получить информацию о заработной плате, о других обстоятельствах, связанных с их домом. ФИО3 информацию не предоставила. Как только запросили документы, ФИО3 перешла к ликвидации /__/ (т.16, л.23-24). Информации о заработной плате программиста не было, подтверждающие документы о том, что программист был также отсутствовали. На слух помнит, что афишировалось, что программист заложен в смету, но такой сметы предоставлено не было (т.16, л.д.22). Таким образом, Д. не утверждала о том, что «программист был заложен в смету», она указывала, что слышала о данном факте, но ни сметы, ни документов, которые подтверждали наличие программиста не было.

Свидетель А., вопреки утверждениям адвоката, не указывала о том, что в /__/ был программист, она лишь указала, что со слов осужденной, Валитова наняла программиста, а также со слов ФИО3 узнала имя программиста – И. Денежные средства за программиста она перечисляла ФИО3.

Свидетель Ш. в своих показаниях указал не о том, что заработная плата управляющего /__/ составляла 6000 рублей, а о том, что он получал указанные денежные средства по соответствующему договору.

Не доверять показаниям указанных свидетелей у суда не было оснований, и они правильно положены в основу приговора, поскольку согласуются как между собой, так и с другими доказательствами по делу, проанализированными в судебном решении.

Допустимость положенных в основу обвинения доказательств судом проверена в полной мере, доводы стороны защиты о недопустимости того или иного доказательства мотивированно отвергнуты судом.

Как видно из материалов дела, в судебном заседании судом первой инстанции исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, нарушений принципа состязательности сторон, нарушений процессуальных прав осужденной, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не допущено.

Таким образом, исходя из совокупности всесторонне исследованных в судебном заседании доказательств, судом правильно постановлен обвинительный приговор.

При этом выводы суда основаны не на предположениях, а на исследованных доказательствах.

ФИО3 присвоила денежные средства, принадлежащие /__/, под предлогом выплат председателю правления /__/ и программисту.

Довод ФИО3 о том, что в качестве программиста без оформления трудового договора 2 года в /__/ работала девушка по имени И., о которой иных идентифицирующих данных она не знает, ничем кроме объяснений самой осужденной не подтверждается и, напротив, опровергается как показаниями свидетелей, указывавших в подавляющем большинстве случаев о том, что о программисте они либо ничего не знали, либо полагали, что в качестве программиста работал сын ФИО3, так и объективными сведениями (ответом из Следственного отдела УМВД России по ЗАТО Северск Томской области от 19.01.2022 № 39-23/501) о том, что указанное лицо в числе зарегистрированных, проживающих в /__/, а равно ранее зарегистрированных, проживавших, получавших паспорт, получавших пропуск на территорию /__/ не значится, а также данными об Интернет соединениях при осуществлении действий в соответствующей программе.

Все упоминания программиста в показаниях свидетелей и в иных доказательствах, вопреки доводам апелляционных жалоб, даны только со слов ФИО3, которая указывала, что И. жила в /__/

Доводы стороны защиты о том, что затраты на программиста в смете расходования финансовых средств на работы и услуги по содержанию и ремонту и управлению многоквартирным домом за 2018 год (смете расходования за 2018 год) скрыты за выделением денежных средств в размере – 19440 рублей на программное обеспечение, также надуманны, и не соответствуют как установленным фактическим обстоятельствам дела (в части размера вознаграждения предполагаемому программисту), так и совокупности доказательств по делу.

Исходя из установленных доказательств, денежные средства на оплату услуг программиста перечислялись именно ФИО3 и в отличии от расходов на оплату услуг иных лиц (в частности, бухгалтера, дворника) ничем не подтверждены.

При указанных обстоятельствах каких-либо сомнений в незаконном присвоении ФИО3 денежных средств не имеется.

Незначительный характер осуществленных действий по размещению документов, фактическое отсутствие работы в указанном направлении, как в период осуществления полномочий председателя правления /__/ ФИО3, так и в последующем, на виновность Валитовой не влияют и не свидетельствуют о наличии программиста.

Так, исходя из представленных доказательств, после предъявления сведений об Интернет соединениях, о факте размещения соответствующей информации (без конкретизации ее объема) признался сын ФИО3 – В.

Также надуманны доводы стороны защиты о законном получении денежных средств ФИО3 под видом выплат председателю правления /__/.

Исходя из представленных доказательств, договоры об оказании услуг по управлению домом (договоры № 25/1 от 01.03.2016 и № 14-2018 от 01.02.2018) были заключены с А., именно по этим договорам осуществлялось голосование и денежные средства перечислялись за оказанные услуги по управлению домом (как указано стороной защиты – «заработная плата и налоги»).

Во всех представленных документах правления и общего собрания /__/ все решения были приняты только по выплатам по управлению домом, никаких решений о вознаграждении председателя правления /__/, размерах такого вознаграждения, как на то указано стороной защиты, не принималось, то есть, вопреки доводам осужденной, принимались решения только о соответствующих выплатах по представленным договорам по управлению домом (№ 25/1 от 01.03.2016 и № 14-2018 от 01.02.2018), что следует как из представленных доказательств, так и из фактических обстоятельств дела по перечислению денежных средств только на счет А..

Ни формальных, ни фактических оснований для получения ФИО3 данных денежных средств не имелось, так как выплаты производились по договорам, заключенным с А..

Вопреки доводам апелляционной жалобы, ФИО3 действительно имела устную договоренность с А. о последующем перечислении ей денежных средств (с пометкой на «хоз.нужды»), что следует как из представленных доказательств (в частности, показаний свидетеля А., А.), так и из фактических обстоятельств дела: между председателем правления /__/ ФИО3 и А. были заключены договоры № 25/1 от 01.03.2016 и № 14-2018 от 01.02.2018 об оказании бухгалтерских услуг и услуг по управлению домом; денежные средства под видом выплат председателю правления /__/ перечислялись А. на личный счет ФИО3 по поручению последней с указанием на «хоз. нужды».

При этом осужденной не вменялось совершение преступного деяния группой лиц, а равно наличие предварительной договоренности между ФИО3 и А. на совершение преступления, как на то указано в апелляционных жалобах. Указанные обстоятельства подтверждаются и показаниями А., на которые и ссылается сторона защиты.

Напротив, исходя из обвинения, А. не была осведомлена о преступных намерениях ФИО3 (перечисляя ФИО3 денежные средства с отметкой на «хоз. нужды»). Доводы адвоката о том, что А., как квалифицированный специалист, не могла быть не осведомлена об этом, ничем не подтверждены и основаны на предположениях.

ФИО3 для параллельного (наряду с бухгалтерским) учета произведенных расходов, включая расходы на программиста и выплат председателю правления /__/, завела тетрадь, в которой указывала фактические затраты, в том числе отличающиеся от тех, которые были в бухгалтерской отчетности.

Указанные обстоятельства способствовали получению ФИО3 денежных средств под видом выплат председателю правления, права на которые она не имела.

Доводы ФИО3 о том, что любой труд, не зависимо от наличия решения общего собрания, должен быть оплачен, и она не писала заявление об отказе от денежного вознаграждения, в связи с чем она имела право на него, не соответствует действующему законодательству.

В соответствии с п.11 ч.2 ст.185 Жилищного кодекса Российской Федерации денежное вознаграждение председателем правления может быть получено только после определения его размера общим собранием /__/.

При этом решение общего собрания /__/ о возмездном характере деятельности ФИО3 в должности председателя правления и размере соответствующего вознаграждения, вопреки утверждениям стороны защиты, не принималось.

Доводы стороны защиты о том, что указанное вознаграждение подразумевалось при утверждении порядка и размеров внесения обязательных платежей и взносов при принятии протокола общего (вне) очередного собрания от 20.07.2014 года в п.10.1, где указано, что оплата за управление, содержание и ремонт общего имущества вносится в /__/ пропорционально доли, надуманы, не соответствуют как фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании, так и действующему законодательству.

Исходя из буквального содержания, принятого общим собранием решения вопрос о размере вознаграждения председателя правления в нем не решался, а вопрос об обязательных платежах и взносах членов /__/ является самостоятельным вопросом, отнесенным к компетенции общего собрания /__/ и не связан с установлением вознаграждения председателю правления /__/.

Сформулированные в последующем доводы о наличии сметы расходования за 2018 год, а также решения правления по смете расходования за 2017 год (в части наличия указания на расходы по «Управлению и налогам»), данные обстоятельства также не опровергают и не объясняют.

Решения (протоколы) общего собрания о размере вознаграждения председателю Правления, в том числе при утверждении смет расходования, материалы дела не содержат.

Также как не свидетельствует об обратном направление сметы за 2017 год в АО «Единый расчетно-консультативный центр».

Кроме того, утверждение сметы расходов относится к полномочиям общего собрания /__/ (п.8.1 ч.2 ст.185 ЖК РФ), наряду с решением вопроса о вознаграждении председателя правления /__/, по каждому из этих вопросов для возникновения юридически значимых последствий должны быть приняты самостоятельные решения.

Подмена стороной защиты вопросов, выносимых на голосование общего собрания /__/, с целью оправдания действий ФИО3 без должных к тому оснований, направлена на создание такой ретроспективной оценки существующих юридически значимых фактов, при которых происходит установление не реально существовавших обстоятельств, а обстоятельств, которые сторона защиты хочет представить, как подразумеваемые и домысливаемые ею.

В частности, сторона защиты указывает, что под выделением денежных средств на программное обеспечение, указанное в смете расходов за 2018 год, необходимо понимать выплату вознаграждения программисту, утверждение в смете расходов на управление многоквартирным жилым домом – в качестве решения об установлении вознаграждении председателю правления /__/.

Вместе с тем, такая позиция не только не следует из положений действующего законодательства, но и прямо противоречит установленным обстоятельствам – денежные средства в рамках соответствующих смет за «управление» перечислялись только А. по соответствующим договорам управления многоквартирным домом в установленном размере.

Наряду с вышеизложенным, данное обстоятельство, следует и из самих способов, избранных стороной защиты, для обоснования своей позиции любыми, в том числе противоречивыми доводами.

Так, в частности, сторона защиты (для создания видимости законности перечисляемых денежных средств в виде выплат вознаграждения председателю правления /__/) в апелляционных жалобах утверждает, что в представленных сметах за 2017 и 2018 год входила оплата по управлению общим имуществом, которая подразумевала под собой только заработную плату и налоги (в 2017 году в размере 162 000 рублей, в 2018 году – 207 360 рублей), в том числе председателя правления /__/ - ФИО3.

Каких-либо доказательств в обоснование указанного утверждения сторона защиты не приводит, делая соответствующее предположение только исходя из своих доводов о безусловном включении в указанные сметы при перечислении денежных средств за управление домом по договору с А. и вознаграждения ФИО3 (как части денежных средств, перечисленных А.).

В последующем, в суде апелляционной инстанции сторона защиты утверждала, что налоги из денежных средств А. не платила, в связи с чем период работы в должности председателя правления /__/ Валитовой не был включен в трудовой стаж.

Ссылаясь на утверждение смет расходования, как основания получения вознаграждения ФИО3 за 2017 и 2018 год, сторона защиты, кроме всего прочего, пренебрегает датами утверждения этих смет, а также отсутствие сметы расходования за 2019 год.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО3, выводы суда о наличии в ее действиях состава преступления, обусловлены не только оценкой содержания сметы расходов (в интерпретации осужденной), но и другими юридически-значимыми обстоятельствами, в том числе основанием для заключения договора и выплаты заработной платы иным лицам (дворнику, уборщице, бухгалтеру), а также фактическим содержанием документов. Договор заключенный между Я. и ФИО3 в 2016 году об управлении домом об обратном не свидетельствует, так как никаких решений о возмездном характере деятельности ФИО3 как в 2016 году, так и в последующем общее собрание /__/ не принимало, юридических оснований для этого не было. Данные обстоятельства подтверждает, как свидетель Р., так и свидетель Я., которая не помнит, когда и при каких обстоятельствах подписала этот договор.

Таким образом, с учётом отсутствия решения общего собрания /__/ о вознаграждении председателю правления, избранного осужденной ФИО3 способа получения денежных средств (сначала путем перечисления А. под предлогом заключенного договора на управление общим имуществом, а в последующем получения денежных средств на личный счет), ведения ФИО3 параллельного (наряду с бухгалтерским) учета дохода, у суда апелляционной инстанции отсутствуют сомнения в том, что ФИО3, действуя с прямым умыслом и корыстной целью, совершила хищение в форме присвоения, с использованием своего служебного положения вверенных ей денежных средств принадлежащих /__/.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору, вынесения оправдательного приговора, в связи с не указанием (не установлением) времени совершения преступления, а равно противоречием в указании времени совершения преступления, как на то ссылается адвокат в апелляционной жалобе, не имеется.

В обвинительном заключении указано время совершения преступления, первоначальное указание о совершении деяния – «с 20 июля 2014 года» (с момента избрания ФИО3 председателем правления /__/), с последующим его уточнением – «с 1 марта 2016 года» (с момента заключения договора с А.) не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона, не свидетельствует о неясности предъявленного обвинения и не нарушает права ФИО3 на защиту.

Вместе с тем, в соответствии со ст.389.15, 389.16, 389.17, 389.18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации основаниями изменения приговора являются несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона.

Согласно исследованным в судебном заседании доказательствам, в том числе протоколу № 4 правления /__/ многоквартирного дома по адресу: /__/ от 19.04.2019 были досрочно прекращены полномочия председателя правления /__/ ФИО2

Таким образом, после принятия соответствующего решения оснований полагать, что ФИО2 могла использовать служебное положение при присвоении имущества, вверенного ей, не имеется.

В связи с этим, оснований для вменения ФИО3 хищения чужого имущества, вверенного ей, с использованием своего служебного положения, после 19.04.2019 года, нет.

При указанных обстоятельствах, подлежит уточнению как период присвоения денежных средств ФИО3 с использованием ее служебного положения – по «19.04.2019 года вместо по «31.05.2019 года», так и сумма причиненного ущерба – 271 000 рублей вместо 283 000 рублей, так как перечисление денежных средств в размере 12000 рублей со счета /__/, под видом оплаты председателя правления осуществлена после 19.04.2019, что установлено в том числе вступившим в законную силу решением Северского городского суда от 10.03.2020 года.

Кроме того, при определении ущерба от присвоения денежных средств под видом оплаты труда программиста в размере 49 560 рублей, суд сослался на выводы экспертного заключения и показания эксперта. Вместе с тем, исходя из представленной экспертизы и показаний эксперта, вывода об ущербе в указанном размере сделать нельзя, он произведен без оценки иных, имеющихся в деле доказательств.

Расчет ущерба, который произведен в экспертизе, вопреки указанию об обстоятельствах дела, на которые ссылается сам эксперт, произведен с учетом тех денежных средств (8% от всей суммы), которые оставались у А.. Кроме того, исходя из показаний эксперта точно произвести расчет денежных средств, которые оставались в качестве вознаграждения у А. в данном случае нельзя, в связи с этим суд должен был руководствоваться совокупностью иных доказательств для установления ущерба по делу.

Учитывая, что все сомнения по делу должны быть истолкованы в пользу обвиняемой, исходя из показаний эксперта, содержания тетради, в которой ФИО3 вела учет израсходованных денежных средств, судебная коллегия приходит к выводу, что сумма причиненного ущерба в данном случае подлежит уменьшению с 49 560 рублей до 39 000 рублей.

Таким образом, общая сумма ущерба от присвоения денежных средств ФИО3 подлежит уменьшению с 332 560 рублей до 310 000 рублей.

Вместе с тем, это не повлияло на оценку действий ФИО3 и с учетом установленных фактических обстоятельств дела действия ФИО3 суд квалифицировал правильно по ч.3 ст. 160 Уголовного кодекса Российской Федерации, как присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного ей, с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Присвоение денежных средств осужденной осуществлялось с прямым умыслом с целью получения дохода, что следует из исследованных доказательств.

Качество исполнения ФИО3 при этом полномочий председателя Правления, а равно обстоятельства привлечения ФИО3 к уголовной ответственности по приговору Северского городского суда Томской области от 31.08.2023 года на указанные обстоятельства не влияют и к предмету рассмотрения настоящего уголовного дела не относятся.

Судом обосновано и мотивировано в каждом случае установлены квалифицирующие признаки преступления, изменения, которые вносятся судом апелляционной инстанции, этому не противоречат.

Отсутствие указания в приговоре на каждое перечисление денежных средств, исходя из признаков объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 160 УК Российской Федерации, не свидетельствует о недоказанности вины осужденной в совершении инкриминированного ей преступления.

Совокупность исследованных доказательств позволила суду бесспорно установить в действиях осужденной присвоение денежных средств, при этом оснований полагать, что судом не были исследованы какие-либо доказательства, что существенным образом повлияло на рассмотрение дела, и тем самым было нарушено право осужденной на защиту, нет.

Все иные доводы стороны защиты направлены на переоценку доказательств и ничем не обоснованы.

Таким образом, вопреки доводам апелляционных жалоб, оснований для оправдания осужденной не имеется.

При назначении наказания ФИО3 суд обосновано учел, что она на момент совершения преступления не судима, имеет регистрацию и постоянное место жительства, характеризуется положительно.

Обстоятельством, смягчающим наказание ФИО2, суд в соответствии с ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации обосновано признал состояние здоровья, наличие ряда заболеваний.

Суд обосновано не установил обстоятельств, отягчающих наказание.

Судом мотивированы применение положений, предусмотренных ч. 1 ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации, отсутствие оснований для применения в отношении подсудимой положений ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации и ч. 6 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Оснований для применения положений, предусмотренных ст.53.1 УК Российской Федерации также не имеется.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

Согласно статье 389.15, 389.17, 389.18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации основанием для изменения приговора является существенное нарушение уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона, в том числе нарушение требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации.

При назначении осужденной Валитовой наказания судом не учтены требования ст. 389.22, 389.23, ст. 389.24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи о том, что при новом рассмотрении дела в суде первой инстанции после отмены приговора в связи с нарушением права обвиняемого на защиту, а также по иным основаниям, не связанным с необходимостью ухудшения положения обвиняемого, не допускается применение закона о более тяжком преступлении, назначение обвиняемому более строгого наказания или любое иное усиление его уголовной ответственности.

Вместе с тем, при новом судебном разбирательстве, суд не учел при назначении осужденной наказания семейного положения ФИО2, а также то, что на момент совершения преступления она на учете в диспансерах не состояла, была трудоустроена, то есть те обстоятельства, которые были установлены предыдущими приговорами.

Так как основания для ухудшения положения осужденной у суда первой инстанции отсутствовали, оснований для исключения при учете наказания указанных обстоятельств, также не было.

Исходя из вышеизложенного, необходимо указать на учет при назначении наказания семейного положения ФИО2, а также на то, что на момент совершения преступления она на учете в диспансерах не состояла, была трудоустроена и учесть их при назначении наказания.

В связи с этим, а также принимая во внимание вышеизложенные изменения, вносимые в приговор (в связи с уменьшением причиненного ущерба и периода совершения преступления) наказание ФИО3 по части 3 статьи 160 Уголовного кодекса Российской Федерации подлежит смягчению.

Оснований для изменения испытательного срока и возложенных обязанностей, с учётом всех обстоятельств по делу, судебная коллегия не усматривает.

В остальном, наказание назначено обосновано и справедливо, чрезмерно суровым не является. Оснований для обязательного признания в качестве обстоятельств, смягчающих наказаний, любых иных фактов не имеется.

Кроме того, судом допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона при разрешении гражданского иска, что в силу ст.389.15, 389.17 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены приговора в указанной части.

Согласно описательно-мотивировочной части приговора, суд посчитал необходимым удовлетворить гражданский иск.

Вместе с тем, решение суда в указанной части принято без оценки доказательств, связанных с определением размера ущерба, а также судебных актов, вступивших в законную силу, по гражданским делам, в рамках которых рассматривались гражданско-правовые споры между ФИО3 и /__/ по аналогичным основаниям.

Данное нарушение является неустранимым в суде апелляционной инстанции, поскольку сопряжено с необходимостью выяснения новых обстоятельств по делу, получением дополнительных сведений, расчетом размера ущерба. При таких обстоятельствах решение в части гражданского иска подлежит отмене, дело в части гражданского иска подлежит направлению на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Наряду с этим, в соответствии со ст.389.17 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации приговор также подлежит изменению, в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона при разрешении судом первой инстанции вопроса о судьбе вещественных доказательств.

Из содержания положений п. 5 ст. 307, 299, 297 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в их нормативном единстве следует, что описательно-мотивировочная часть приговора должна содержать фактические и правовые основания каждого из решений по вопросам, предусмотренным в ст. 299 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе вопроса о судьбе вещественных доказательств (п. 12 ч. 1 ст. 299 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Разрешая судьбу вещественных доказательств по настоящему уголовному делу, суд в описательно-мотивировочной части приговора указал только, что руководствуется положениями ст. 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, при этом не привел мотивы принятого решения.

Данное нарушение является неустранимым в суде апелляционной инстанции, поэтому уголовное дело в части разрешения вопроса о судьбе вещественных доказательств подлежит направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции иным составом в порядке ст. 397, 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих за собой отмену или изменение приговора не допущено.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Северского городского суда Томской области от 14 октября 2025 года в отношении ФИО2 изменить:

- указать в описательно-мотивировочной части приговора на то, что присвоение денежных средств ФИО2 с использованием служебного положения было осуществлено «по 19.04.2019 года» вместо указания «по 31.05.2019 года»;

- указать в описательно-мотивировочной части приговора о присвоении ФИО2 с использованием служебного положения 310000 рублей вместо 332560 рублей, в том числе под видом выплаты вознаграждения председателю правления /__/ 271000 рублей вместо 283 000 рублей, под видом оплаты работы программиста 39000 рублей вместо 49 560 рублей;

- указать на учет при назначении наказания семейного положения ФИО2, а также на то, что она на учете в диспансерах не состояла, была трудоустроена;

- снизить размер назначенного ФИО2 наказания в виде лишения свободы по ч.3 ст. 160 УК РФ до 1 года 5 месяцев лишения свободы;

- исключить из приговора указание об исследовании диска CD-R (л.д. 40, т.10) и ссылку на него как на доказательство вины осужденной.

Приговор Северского городского суда Томской области от 14 октября 2025 года в части разрешения вопроса о вещественных доказательствах отменить и уголовное дело в этой части передать на новое судебное разбирательство в Северский городской суд Томской области в ином составе суда в порядке ст. 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Приговор Северского городского суда Томской области от 14 октября 2025 года в части разрешения гражданского иска отменить, дело в данной части направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденной ФИО2 и ее защитника Грель А.В. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ в течение шести месяцев.

Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи