Апелляционное определение № 22-269/2026 22-5270/2025 от 11 января 2026 г.

Судья Криницына А.С.

Докладчик Бондаренко Е.В. Дело № 22-5270/2025


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Новосибирск 12 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда

В С О С Т А В Е:

председательствующего Бондаренко Е.В.,

судей Дмитриевой Ю.Г., Черных Т.М.,

при секретарях Сикатском А.Е., Краморовой О.А.,

с участием:

государственного обвинителя Раковой Н.С.,

осужденных ФИО1, М1.,

защитника – адвоката Золотарева С.С., Белкина А.Ю.,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Золотарева С.С. на приговор Заельцовского районного суда г. Новосибирска от 03 октября 2025 года в отношении

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданина РФ, не судимого,

У С Т А Н О В И Л А:

по настоящему приговору ФИО1 осужден по ст. 33 ч. 5, ст. 286 ч. 1 УК РФ к 2 годам лишения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ лишение свободы постановлено считать условным с испытательным сроком на 2 года, с возложением обязанностей: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, и являться для регистрации в сроки установленные данным органом.

На основании ст. 78 ч.1 п. «б» УК РФ, ст.24 ч.1 п.3 и ст. 302 ч. 8 УПК РФ ФИО1 освобожден от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

По настоящему приговору также осуждена М1, приговор в отношении которой в апелляционном порядке не обжалуется.

Как следует из приговора, ФИО1 признан виновным и осужден за пособничество путем предоставления средств совершения преступления и устранения препятствий для его совершения в превышении должностных полномочий директором <данные изъяты> К2 то есть пособничество в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства.

Преступление совершено им при обстоятельствах, установленных в приговоре суда.

Действия осужденного ФИО1 судом квалифицированы по ст. 33 ч. 5, ст. 286 ч. 1 УК РФ как пособничество путем предоставления средств совершения преступления и устранения препятствий для его совершения в превышении должностных полномочий, то есть совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства.

Не согласившись с приговором, осужденным ФИО1 и адвокатом Золотаревым С.С. поданы апелляционные жалобы об его отмене как незаконного, необоснованного и оправдании ФИО1 ввиду неправильного установления судом фактических обстоятельств дела, применения уголовного закона, допущенных нарушений уголовно-процессуального закона.

Так, судом нарушен порядок исследования вещественных доказательств и документов, и в нарушение ст. 281 УПК РФ оглашены показания лиц, данные в ходе предварительного следствия.

Судом был занят обвинительный уклон и нарушена состязательность сторон.

Неверно применены нормы уголовного права в части установления конкретных последствий, что должно быть основанием для привлечения к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 286 УК РФ, так как данный состав является материальным, и неправильно применены нормы уголовного права при квалификации действий ФИО2.

Не дано оценки судом допущенным нарушениям на стадии следствия при переквалификации преступления.

В обоснование доводов жалоб ссылаются на то, что обвинение строится на показаниях К2 и Д1, которые не могут быть положены в основу приговора, поскольку оглашенные в суде показания К2 очевидно свидетельствуют, что данные показания он дать не мог, такими речевыми оборотами и осведомленностью он не обладает, так как в суде он пояснил, что никаких указаний ФИО2, М1 и Д1 он не давал, в сговор не вступал. Следовательно, эти показания написаны следователем по своему усмотрению. Таким образом, в нарушение ст. 281.1 УПК РФ суд не дал оценку и не обосновал, по какой причине отверг показания К2 в суде и отдал предпочтение показаниям на следствии.

В приговоре судом не указано, что свидетель К2 в судебном заседании допрашивался по видеосвязи и что его показания на следствии оглашались, а также тот факт, что он не смог их подтвердить.

Несмотря на возражения защиты, показания свидетеля Д1 в судебном заседании оглашены с нарушением требований ст. 281 ч. 2.1 УПК РФ, так как очных ставок между ФИО1, М1 и Д1 на следствии не проводилось и не была предоставлена возможность оспорить ее показания, достоверность которых вызывает сомнение, исходя из стиля их изложения, которые невозможно проверить по причине смерти последней, о чем не отражено в приговоре.

Таким образом, судом в основу приговора положены недопустимые доказательства.

Судом необоснованно, без выяснения причин неявки в судебное заседание и принятия повторных мер по обеспечению участия свидетелей в судебном заседании, в нарушение положений ст. 281 ч. 1, 2, 2.1 УПК РФ оглашены показания свидетелей Г2, П2, С4, Н2, Т1, Н1, С2, И1, М2, Ш1, Г1, Ч2, П1, П3 и других, несмотря на возражения защиты, которая была лишена возможности задать им интересующие вопросы по мотивам отмены приговора судом кассационной инстанции. Таким образом, нарушен принцип непосредственности исследования доказательств.

Показания представителей потерпевшего Х1, Б1, С3 соответствии со ст. 74 УПК РФ не являются доказательствами.

Суд в приговоре ограничился перечислением платежных поручений, не раскрывая их суть, что также нарушает права на защиту, так как невозможно понять, что подтверждают данные документы на стр. 14-17, 54-67, чем нарушил п. 3,4 ч.1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ.

В ходе судебного заседания сторона защиты неоднократно предоставляла письменные возражения относительно порядка исследования доказательств. Однако государственным обвинителем производилось механическое оглашение материалов дела в сплошном порядке без обоснования, каким образом и чем именно каждое доказательство подтверждает вину подсудимых, чем нарушена ч.1 ст. 240 УПК РФ и право на защиту, на доступ к правосудию.

Судом не дана оценка пояснениям ФИО1 о том, что ни один из документов им не подписывался, в удовлетворении ходатайства о назначении почерковедческой экспертизы незаконно отказано.

В нарушение ст. 14 УПК РФ и ст. 49 Конституции РФ неустранимые сомнения в виновности лица не были истолкованы в пользу обвиняемого, чем суд нарушил принцип состязательности и равноправия сторон, выступив на стороне обвинения.

Не дано оценки результатам проверок УФАС <данные изъяты> в отношении <данные изъяты> об отсутствии нарушений законодательства о государственных закупках. Не были проанализированы доводы стороны защиты.

Судом не были установлены и не указаны в приговоре конкретные последствия преступления, являющиеся обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ст. 286 ч. 1 УК РФ, который является материальным. В подтверждение своих выводов указаны только нормы, регулирующие процедуру закупок, но судом не указано, какими нормами закона предусмотрены последствия, изложенные ст. 286 УК РФ, а приведенные последствия в обвинении являются пустыми умозаключениями и выдумкой следствия.

Фактически орган следствия не смог доказать последствия по ст. 160 УК РФ, так как пришлось бы указывать конкретную сумму ущерба, вместо этого орган следствия попытался хоть как-то притянуть состав какого-либо преступления, прикрыв его ст. 286 УК РФ, в которой в диспозиции статьи нет четкого определения последствий.

ДД.ММ.ГГГГ суд самоустранился от установления ущерба, выделив в отдельное производство исковое заявление потерпевшего, переложив обязанность на его установление другому суду в порядке гражданского судопроизводства, чем нарушил ч. 2 ст. 309 УПК РФ, поскольку размер имущественного вреда, причиненного <данные изъяты>, имеет значение для квалификации содеянного и определения объема обвинения, который в ходе судебного разбирательства установлен не был.

Следователь пришел к выводу, что ущербом является доход, который получило <данные изъяты> в полном объеме за весь период, однако сам по себе доход коммерческой организации не означает причинение ущерба Институту. Весь товар по закупкам был поставлен, оприходован, закуплен в рамках выделенных бюджетных средств.

Указывают на то, что Пленум ВС РФ № 19 не предусматривает возможность пособничества в совершении преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ, со стороны лиц, не являющихся должностными лицами. Ни ФИО1, ни М1 не являлись должностными лицами, не могли знать, что К2 является должностным лицом и не могли знать об его должностных обязанностях. Суд не привел в приговоре доводы защиты о том, что должностные полномочия ФИО2 не соответствуют субъекту ст. 286 УК РФ. Должностные полномочия ФИО2 определены в обвинении – директор <данные изъяты> и никакого отношения к госслужбе не имеют. Суд проигнорировал указание кассационной инстанции о проверке доводов ФИО2 о неправильном применении уголовного закона при квалификации содеянного.

Суд в приговоре признал превышением должностных полномочий - административное правонарушение - заключение незаконного неконкурентного «вертикального» соглашения, что соответствует ч. 3 ст. 14.32 КоАП РФ и относится к антимонопольному законодательству. Ответственность за это правонарушение влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере до 30.000 рублей, на юридических лиц - до 0,05% размера суммы выручки правонарушителя. Контроль за исполнением антимонопольного законодательства осуществляет ФАС, в случае несогласия с решением ФАС о нарушении антимонопольного законодательства дело может рассмотреть Арбитражный суд. Таким образом, установление и оценка нарушений антимонопольного законодательства не относится к компетенции районного суда. При нарушении антимонопольного законодательства уголовная ответственность возможна только по ст. 178 УК РФ ограничение конкуренции, а ст. 286 УК РФ не относится к преступлениям с административной преюдицией и обвинение по этой статье не может предъявляться в результате административных правонарушений.

Суд, признав отсутствие «тяжких последствий в виде извлечения дохода в крупном размере», в то же время пришел к убеждению, что извлечение дохода в сумме <данные изъяты> руб. от преступной деятельности в результате заключенного неконкурентного «вертикального» соглашения указывает на существенное нарушение интересов общества и государства. Но никак свое убеждение не мотивирует. Также суд посчитал, что на существенное нарушение интересов общества и государства указывают убытки в виде упущенной выгоды, но тут же ссылается, что эти убытки носят вероятностный характер и их размер подлежит доказыванию, кроме того, они не указывают на утрату, уменьшение либо повреждение имущества Института. Остальные же существенные нарушения интересов общества и государства не указывают на конкретные последствия нарушения, следовательно, существенность нарушений судом не мотивирована, и в отсутствие конкретных последствий причинно-следственная связь не может быть установлена.

Кроме того, уголовно-процессуальный закон не содержит норм, позволяющих привлекать лицо в качестве подозреваемого (обвиняемого) в связи с совершением лицом преступления, по признакам которого уголовное дело не возбуждалось, что влечет за собой признание недопустимыми всех доказательств и ничтожность всех процессуальных решений. Однако следователь в нарушение этого сообщил о переквалификации действий ФИО2 со ст. 160 ч. 4 УК РФ на ст. 286 ч. 3 п. «в» УК РФ и вынес постановление о привлечении в качестве обвиняемого по ст. 286 ч. 3 п. «в» УК РФ, хотя данные преступления находятся в разных главах УК РФ, между собой не связаны, в связи с чем, переквалификация является незаконной.

Кроме того, освободив ФИО2 и М1 от назначенного наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования, суд в нарушение ч. 2 ст. 27 УПК РФ не выяснил у ФИО3 согласие о возможности прекращения уголовного преследования по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, чем нарушил его право на защиту.

На основании изложенного, просят ФИО1 оправдать.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Ч1, указывая на обоснованность осуждения ФИО1 и верную квалификацию его действий по ст. 33 ч. 5, ст. 286 ч. 1 УК РФ, просит приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.

В судебном заседании осужденный ФИО1, адвокат Золотарев С.С. поддержали апелляционные жалобы об отмене приговора и оправдании ФИО1 по доводам, изложенным в них. Осужденная М1 и адвокат Белкин А.Ю. также поддержали доводы апелляционных жалоб.

Государственный обвинитель Ракова Н.С., считая приговор законным, обоснованным и справедливым, просила оставить его без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.

Выслушав участников судебного заседания, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия не находит оснований для их удовлетворения, а приговор считает законным, обоснованным и справедливым по следующим основаниям.

Виновность ФИО1 в совершении преступления, при обстоятельствах, изложенных в приговоре, установлена и подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Этим доказательствам судом дана надлежащая оценка.

Все доводы апелляционных жалоб о невиновности ФИО1 были предметом рассмотрения суда первой инстанции, надлежащим образом проверены, эти доводы не подтвердились, в связи с чем, обоснованно признаны несостоятельными и правильно отвергнуты судом с приведением в приговоре мотивов принятого решения, не согласиться с которым у судебной коллегии оснований не имеется. Новых доводов в подтверждение всех этих заявлений апелляционные жалобы не содержат.

Как установлено судом, М1, передавая лицу, в отношении которого уголовное преследование прекращено в связи со смертью, всю необходимую информацию о потребности <данные изъяты> в товарах и изделиях медицинского назначения, планируемых к приобретению Институтом, осуществляя приемку соответствующих товаров и изделий, в том числе и по незаключенным договорам поставки, подписывая товарные накладные, а также ФИО1, формируя цену перепродажи, поставляя в последующем от имени директора <данные изъяты> медицинскую продукцию в <данные изъяты> по прямым договорам поставки, объемы которых не превышали стоимость <данные изъяты> рублей без проведения торгов, устраняли препятствия для совершения К2 преступления и предоставили средства для его совершения. Тем самым ФИО1 и М1 способствовали директору <данные изъяты> К2 В.А., который превышая свои должностные полномочия директора Института, действуя в нарушение п.п. «в,е,ж» п. 5.3 Устава 2007, ч. 2 ст.1, ч. 4 ст. 11, п. 1,2 ч.1 ст. 17 Закона о защите конкуренции, ст. 1, 34 Закона о размещении заказа, п. 1,2 ст. 11 Федерального закона от 25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», обеспечил незаконное неконкурентное «вертикальное» соглашение между <данные изъяты> и <данные изъяты> на поставку товаров и изделий медицинского назначения для нужд <данные изъяты>.

Данные обстоятельства помимо анализа письменных доказательств, представленных в материалах дела (документов, касающихся заключения государственных контрактов, оплат, должностных инструкций и т.п.), были установлены судом из показаний как самого ФИО1, так и показаний осужденной М1, данных в ходе предварительного расследования, представителей потерпевшего С3, Х1, а также свидетелей К2., Д1, Г2, П2, С4, Н2, П1, В1, Т1, С2, Ш2, Ф1, Н1, Ш1, М2, С1, Г1, К1, Ч2, П3, И1, К3., а также протоколами следственных действий: выемки, осмотра предметов и документов (в том числе договоров, товарных накладных, платежных поручений, прослушивания телефонных переговоров), заключением эксперта по результатам бухгалтерской, финансово-экономической судебной экспертизы и другими доказательствами, исследованными судом, приведенными в приговоре, которым дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения дела.

Признавая ФИО1 виновным, суд первой инстанции правильно сослался на показания самого осужденного ФИО1, изложенные им в качестве подозреваемого (т. 5 л.д. 47-51) с участием защитника, согласно которым в ДД.ММ.ГГГГ он совместно с Д1 учредил <данные изъяты> для предоставления медицинской продукции в <данные изъяты>. С К2 была заключена договоренность о предварительных формированиях заявок на поставку продукции. Позже К2. пригласил Д1 на должность менеджера в <данные изъяты> для непосредственного формирования заявок на поставки в учреждение медицинских товаров и изделий. Наценку на поставляемые в Институт товары в основном определяла Д1, она закупала их в количестве исходя из потребностей Института. В ДД.ММ.ГГГГ у К2. возникли опасения по поводу возможного привлечения внимания к частым победам <данные изъяты> в конкурсных аукционах, между ними произошел конфликт и Д1 была уволена из <данные изъяты>. После чего <данные изъяты> прекратило сотрудничество с <данные изъяты>

А также на показания осужденной М1, изложенные ею в качестве подозреваемой (т. 5 л.д. 37-40) и обвиняемой (т.5 л.д. 259-262) с участием защитника, согласно которым <данные изъяты> является юридическим лицом, через которое в <данные изъяты> поставлялась медицинская продукция по указанию К2., после чего отыгрывались государственные торги. Она передавала Д1 сведения о необходимых для закупки медицинских товаров для дальнейшего заключения договоров с <данные изъяты> и занималась приемкой медицинских товаров, которые с ДД.ММ.ГГГГ поставлялись <данные изъяты>

Изменение ФИО1 и М1 своих показаний в дальнейшем в ходе предварительного расследования и в суде обоснованно отвергнуто судом первой инстанции с приведением убедительных мотивов, с которыми судебная коллегия соглашается, поскольку эти мотивы основаны на материалах дела.

Суд тщательно исследовал все показания ФИО1 и М1 и пришел к выводу о том, что вышеприведенные показания, данные ими в ходе предварительного расследования, допустимы, наиболее достоверны и объективны, чем дальнейшие их показания, отрицавших умысел на совершение преступления, ФИО1 в виду того, что прямые договоры поставок между <данные изъяты> и <данные изъяты> были заключены в соответствии с законом, а М1 в виду отсутствия у нее какой-либо договоренности на совершение преступления, так как предоставление списков, необходимых медицинских товаров и изделий медицинского назначения для Института, входило в ее должностные обязанности как заведующей аптекой.

Судебная коллегия такую оценку показаний ФИО1 и М1 считает правильной, поскольку вышеприведенные протоколы их допросов составлены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, заверены подписями участвующих лиц без каких-либо замечаний и заявлений, в том числе, самими ФИО2 и М1, заверивших собственноручно правильность их показаний в протоколах, изложенных с их слов. ФИО2 и М1 были допрошены с участием защитника, перед началом допроса им были разъяснены, предусмотренные законом права, а также ст. 51 Конституции РФ, они были предупреждены о том, что их показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу и в случае отказа от них.

Признавая показания ФИО1 и М1 достоверными, суд правильно указал, что они соответствуют установленным судом обстоятельствам, подтверждены показаниями представителей потерпевшего и свидетелей, подробно приведенными в приговоре.

Сопоставив показания вышеуказанных лиц между собой и с другими доказательствами, приведенными в приговоре, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что оснований не доверять показаниям данных лиц, в том числе показаниям К2. и Д1, нет, поскольку они последовательны, непротиворечивы, соответствуют друг другу и фактическим обстоятельствам дела, подтверждаются письменными доказательствами, оснований для оговора ФИО1 кем-либо из указанных лиц по делу, судом не установлено, не усматривает таких оснований и судебная коллегия.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях представителей потерпевших и свидетелей, которые бы ставили под сомнение выводы суда о доказанности виновности осужденного и которым бы суд не дал надлежащей оценке в приговоре, судебная коллегия не усматривает.

При этом в приговоре полно и правильно изложено содержание всех исследованных доказательств, приведены выводы, касающиеся проверки и оценки каждого из них и эти выводы сомнений в своей объективности и правильности у судебной коллегии не вызывают.

Ссылка стороны защиты на нарушение судом первой инстанции принципа непосредственности и состязательности сторон неубедительна и не является основанием к отмене в целом законного и обоснованного приговора.

Допрос свидетеля К2 отбывающего наказание в исправительном учреждении, проведен судом с использованием системы видеоконференц-связи в соответствии с ч. 4 ст. 240 УПК РФ.

Для фиксации судебного процесса в соответствии с Уголовно-процессуальным Кодексом предусмотрен протокол судебного заседания и его аудиофиксация, где и отражаются все действия суда по ведению судебного заседания. Факты допроса свидетеля К2 посредством видеоконференц-связи, как и оглашение его показаний данных в ходе предварительного расследования и предыдущего судебного заседания были отражены в протоколе судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ (т.11 л.д.194-195), соответственно упоминание об этом в приговоре не требовали, так как это не предусмотрено законом при составлении обвинительного приговора, а суть показаний свидетеля, которые им были подтверждены после оглашения, как того требует закон приведены судом в приговоре.

При этом доводы о том, что свидетель К2 показания на следствии не подтвердил, противоречат протоколу судебного заседания, из которого следует, что с целью устранения противоречий в показаниях свидетеля судом были оглашены его показания данные в ходе предварительного следствия и предыдущего судебного заседания (т.5 л.д. 12-19, 21-28, 29-35, 131-136, т.9 л.д.149-151), которые свидетель К2 подтвердил (т.11 л.д. 195). Замечания на протокол судебного заседания в установленном законом порядке стороной защиты не подавались.

Показания Д1, данные ею на предварительном следствии, правомерно были оглашены судом на основании ст. 281 ч. 2 п. 1 УПК РФ в связи с ее смертью, соответственно правильно положены в основу приговора, поскольку смерть лица является основанием для оглашения показаний этого лица безотносительно возможности или невозможности их оспаривания стороной защиты, которые оценены судом в соответствии с требованиями ст. 87,88 УПК РФ наряду с другими доказательствами.

Материалы уголовного дела содержат подписанный Д1 протокол ее допроса в качестве подозреваемой, который заверен подписями участвующих лиц без каких-либо замечаний и заявлений, в том числе самой Д1, удостоверившей собственноручно правильность ее показаний в протоколе, изложенных с ее слов. Д1 была допрошена с участием защитника, перед началом допроса ей были разъяснены, предусмотренные законом права, а также ст. 51 Конституции РФ, она была предупреждена о том, что ее показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу и в случае отказа от них.

Учитывая, что К2 и Д1 были допрошены по одним и тем же обстоятельствам, идентичность при изложении их показаний (об обстоятельствах заключения с <данные изъяты> прямых договоров поставки медицинской продукции без проведения конкурсной процедуры и торгов), вопреки доводам защиты, не свидетельствует о недостоверности содержащейся в них информации и непроведении следователем указанных допросов. Кроме того, согласно оглашенным протоколам их допросов, показания не излагались К2 и Д1 собственноручно, а записывались следователем с их слов, с учетом присущей именно следователю стилистики, в том числе и с употреблением юридических терминов, а их содержание передано верно. При этом ни К2 ни Д1, подписывая протоколы допроса, а также впоследствии никогда не заявляли о том, что их показания сфальсифицированы следователем.

Вопреки доводам стороны защиты показания свидетелей Т1, Н1, С2 и И1 оглашены судом при отсутствии возражений стороны защиты (т.11 л.д.152).

Как следует из протокола судебного заседания, судом при наличии возражений стороны защиты были оглашены показания неявившихся в судебное заседание свидетелей Г2, П2, С4, Н2, М2, Ш1, Г1, Ч2, П1, П3, К2 Д.В., данных ими на стадии предварительного расследования и предыдущего судебного разбирательства.

В силу ст. 281 УПК РФ оглашение показаний неявившихся в судебное заседание свидетелей допускается при согласии сторон. Однако выполнение этого условия при наличии соответствующего ходатайства одной из сторон, то есть получение согласия другой стороны как участника уголовного судопроизводства на оглашение показаний свидетелей, не позволит лицам, принимающим участие в уголовном процессе, выполнить на основе состязательности функции обвинения либо защиты от обвинения. В тоже время, в соответствии со ст. 123 Конституции РФ, судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Таким образом, суд первой инстанции, огласив показания свидетелей по ходатайству государственного обвинителя, правомерно руководствовался конституционным принципом уголовного судопроизводства, основанным на состязательности, обеспечив тем самым предусмотренные ст. 15 УПК РФ условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Другое толкование закона приведет к невозможности при отсутствии согласия сторон оглашения тех показаний свидетелей, которые могут, как уличать, так и оправдывать обвиняемых, и не будет способствовать назначению уголовного судопроизводства.

Кроме того, судом были приняты меры для обеспечения явки в судебное заседание свидетелей для их допроса, путем направления извещения о необходимости явки в судебное заседание, которые положительного результата не дали.

Как следует из материалов дела, осужденный ФИО1 и его защитник были ознакомлены с материалами дела, в том числе с показаниями свидетелей Г2, П2, С4, Н2, М2, Ш1, Г1, Ч2, П1, П3, К3 как на досудебной, так и судебной стадии. Данные свидетели с участием сторон ранее были допрошены при предыдущем рассмотрении дела судом, то есть их показания являлись предметом проверки суда, и сторона защиты не была лишена возможности задать вопросы этим свидетелям, на которые свидетели ответили.

Каких-либо конкретных доводов о несогласии с показаниями данных свидетелей, как и обстоятельств, требующих их повторного допроса, могущих повлиять на выводы суда, сторона защиты в ходе судебного разбирательства не высказывала, напротив, как следует из реплики адвоката Золотарева С.С., Г2, П3, Н2, С4, П1 – не свидетели, так как поясняли только о порядке осуществления закупок в Институте, а как следует из материалов дела, данный порядок установлен судом из письменных материалов дела, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании. Указанное защитником основание – для выяснения вопросов по мотивам отмены приговора судом кассационной инстанции, отношения к показаниям свидетелей не имеет, эти мотивы отмены следуют из судебного решения и не зависят от показаний свидетелей.

Таким образом, анализируя содержание показаний свидетелей для вывода о виновности, судебная коллегия учитывает, что хотя они и обладали информацией, относящейся к рассматриваемым событиям, однако эта информация была не столь значима для разрешения данного дела по существу, поскольку имеющими такое значение, прежде всего, являются показания К2. и Д1. К2 был допрошен в судебном заседании, а показания Д1 оглашены в связи со смертью.

Как видно из протокола судебного заседания, от участников судебного процесса, в том числе от осужденного ФИО1 и его защитника, никаких ходатайств, связанных с проверкой показаний Д1, не поступило (т.12 л.д.83 об.).

Судебное следствие закончено с согласия осужденного ФИО1 и адвоката Золотарева С.С., которые, как и другие участники процесса, полагали возможным окончить рассмотрение дела по имеющимся и исследованным доказательствам, и не настаивали на вызове свидетелей, показания которых были исследованы судом в порядке ст. 281 УПК РФ (т.12 л.д.119).

Таким образом, судебная коллегия считает, что существенного нарушения права на защиту, на что ссылаются авторы жалоб, могущих повлиять на правильность выводов суда о виновности ФИО1, судом не допущено.

Показания представителей потерпевших Х1, С3, вопреки доводам защитника, соответствуют положениям ст. 74 ч. 2 п. 2, ст. 78 УПК РФ, суд обоснованно признал их достоверными доказательствами и положил в основу обвинительного приговора. При этом показания Б1 в приговоре не приведены, соответственно не учитывались в качестве доказательства.

Доводы стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО1 пособничества в совершении должностного преступления судебная коллегия считает несостоятельными, поскольку установлено, что и ФИО2, и М1 достоверно было известно о том, что К2. является в силу занимаемой должности директора <данные изъяты> должностным лицом, и заключал договоры от имени <данные изъяты> с <данные изъяты>, представителем (исполнительным органом) которого являлся ФИО2, без проведения торгов в нарушение порядка заключения государственных и муниципальных контрактов, поставив <данные изъяты> в преимущественное положение по отношению к другим организациям, осуществляющим деятельность по поставке товаров и изделий медицинского назначения. Таким образом, ФИО1 от имени <данные изъяты>, осознавая нарушения заказчиком антимонопольного законодательства, заключал договоры поставки медицинской продукции на сумму до <данные изъяты> рублей с целью создания видимости соответствия критериям закупки малого объема для заказчика. М1 также была осведомлена о поставляемой медицинской продукции, формировала заявки на нее, принимала эти товары и изделия от <данные изъяты>, в том числе и по еще незаключенным договорам поставки, подписывая товарные накладные без документарного оформления, тем самым ФИО1 и М1 фактически способствовали совершению должностного преступления К2..

Ссылка осужденного ФИО1 на то, что он не является субъектом должностного преступления, не исключает его уголовной ответственности, поскольку согласно ст. 34 ч. 4 УК РФ в данном случае при участии в совершении такого преступления он несет уголовную ответственность в качестве пособника. При этом суждения осужденного ФИО1 в суде апелляционной инстанции про соучастие в преступлении не влияют на его виновность в содеянном и правовую оценку его действий, поскольку обвинение с квалифицирующим признаком совершения преступления по предварительному сговору группой лиц ему не предъявлялось, его роль была установлена как пособника.

Доводы о том, что УФАС не выявила нарушений антимонопольного законодательства, не свидетельствуют об отсутствии события преступления, которое было установлено на основе собранных по делу доказательств. При этом доводы осужденного об административном правонарушении являются необоснованными, поскольку ответственность по ст. 14.32 КоАП РФ наступает только в случаях отсутствия в действиях виновного лица признаков уголовного правонарушения. Как установлено приговором, ФИО1 способствовал совершению преступления К2, который занимал должность директора <данные изъяты>, то есть являлся должностным лицом, постоянно выполнявшим административно-хозяйственные и организационно-распорядительные функции в отношении руководимого им Института, что им осознавалось, и по смыслу ст. 286 УК РФ влечет уголовную ответственность в связи с существенным нарушением в результате таких действий охраняемых законом интересов общества и государства, являющимся обязательным признаком данного уголовного преступления.

Вопреки доводам жалоб, исходя из описания преступного деяния, суд в приговоре указал, в чем именно выражено было превышение должностных полномочий в действиях К2, в отношении которого постановлен обвинительный приговор.

Согласно приговору, превышение должностных полномочий в действиях К2. выразилось в нарушении порядка заключения государственных и муниципальных контрактов, обусловленных заключением незаконного неконкурентного «вертикального» соглашения с <данные изъяты> без проведения торгов, создании преимущественного положения по отношению к другим организациям, осуществляющим деятельность по поставке товаров и изделий медицинского назначения.

При этом К2. длительное время занимал должность директора, являлся реальным директором <данные изъяты>, имел достаточный опыт и квалификацию, в связи с чем, был осведомлен о необходимости проведения конкурентных процедур на право заключения государственных контрактов на поставку товаров и изделий медицинского назначения для учреждения, в связи с чем, был осведомлен о необходимости организации проведения, предусмотренной законом, конкурсной процедуры по определению поставщика товара, однако умышленно превысил свои должностные полномочия.

Способствуя совершению преступления, ФИО1 являясь исполнительным органом <данные изъяты> зная о нарушении заказчиком антимонопольного законодательства, на протяжении длительного времени выполнял действия, связанные с устранением препятствий в совершении К2 должностного преступления, а именно, заключал договоры поставки медицинской продукции по свободно формируемой цене каждый на сумму до <данные изъяты> рублей с целью создания видимости соответствия критериям закупки малого объема для заказчика, осуществлял поставку продукции, в том числе по контрактам еще не заключенным.

Несостоятельными являются доводы стороны защиты о том, что судом не были установлены и не указаны в приговоре конкретные последствия преступления, поскольку это прямо противоречит тексту приговора. Указанные действия повлекли существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства в виде неэффективного использования средств бюджетов и внебюджетных источников финансирования (учитывая, что фонд ОМС является внебюджетным источником финансирования), возникновения препятствий в расширении возможностей для участия физических и юридических лиц в размещении заказов и стимулирования такого участия, торможения развития добросовестной конкуренции, деградации деятельности Учреждения в сфере размещения заказов, порождения коррупции и других злоупотреблений в сфере размещения заказов, дискредитации органов государственной власти Российской Федерации в области здравоохранения, выразившейся в грубом нарушении законодательства Российской Федерации в сфере защиты конкуренции, государственной политики в закупочной деятельности федеральных государственных учреждений, причинение убытков <данные изъяты> в форме упущенной выгоды, извлечение лицом, в отношении которого уголовное преследование прекращено в связи со смертью и ФИО1 дохода в сумме <данные изъяты> от преступной деятельности, в результате заключенного между директором <данные изъяты> К2. и <данные изъяты> незаконного неконкурентного «вертикального» соглашения.

Данные последствия были установлены судом на основе исследованных доказательств, соответствуют фактическим обстоятельствам и вопреки доводам стороны защиты, не являются надуманными.

Ссылка стороны защиты на то, что в приговоре судом указано на понесенные <данные изъяты> убытки в форме упущенной выгоды, которые носят вероятностный характер и их размер подлежит доказыванию, на виновность ФИО1, действия которого квалифицированы судом по ст. 33 ч. 5, ст. 286 ч. 1 УК РФ не влияют, поскольку, исходя из смысла данных выводов, суд обосновал отсутствие квалифицирующего признака в виде тяжких последствий, предусмотренного частью 3 данной статьи, признав, что это повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, с чем судебная коллегия соглашается, поскольку, как следует из показаний представителя потерпевшего С3, излишне уплаченные деньги за медицинскую продукцию по завышенной цене могли быть потрачены на другие нужды Института. При этом суд указал на убытки в форме упущенной выгоды именно в этом смысле, а не в том, какое этому понятию придает законодатель в гражданском праве.

Вопреки доводам стороны защиты, судебное следствие проведено с соблюдением принципа состязательности сторон. Судом были созданы все необходимые условия для исполнения сторонами процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. В судебном заседании исследованы доказательства, представленные сторонами, разрешены все ходатайства, по ним приняты мотивированные решения.

Право сторон на представление доказательств, заявление ходатайств, высказывание своего мнения по всем рассматриваемым в суде вопросам, не ограничивалось, и было реализовано. Кроме того, сам по себе отказ в удовлетворении ходатайств не свидетельствует о нарушении принципа состязательности сторон и не свидетельствует о том, что судебное следствие проведено односторонне и с обвинительным уклоном, чем нарушено право на защиту осужденного.

Согласно протоколу судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ, после оглашения государственным обвинителем материалов дела, сторона защиты воспользовалась своим правом донести до суда и участников судопроизводства свою позицию, что также свидетельствует о создании судом условий для состязательного процесса и представления доказательств сторонами по своему усмотрению (т. 11 л.д.223-223).

Кроме того, уголовно-процессуальный закон не содержит требований полного оглашения материалов дела, а предполагает исследование содержащихся в них сведений, на основе которых устанавливаются обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, а также другие обстоятельства, имеющие значение для дела. При этом указание государственным обвинителем в ходе исследования материалов дела на то, какое доказательственное значение имеет исследованный документ, не предусмотрено уголовно-процессуальным законом, оценку которым в их совокупности сторона обвинения излагает в прениях сторон.

Существенных нарушений требований ст. 307 УПК РФ при постановлении приговора, влекущих его отмену, судом первой инстанции не допущено. То обстоятельство, что в приведенных в приговоре платежных поручениях не указано их содержание, не свидетельствует о формальном подходе суда к проверке доказательств в ходе судебного разбирательства и нарушении требований ст. 307 УПК РФ, поскольку в приговоре при описании преступного деяния судом указано на то, что на основании государственных контрактов, сформированных работниками бухгалтерии заявок на кассовый расчет и платежных поручениях в адрес <данные изъяты> были перечислены денежные средства на общую сумму <данные изъяты> рублей за поставку товаров и изделий медицинского назначения для нужд <данные изъяты>, что составляет доход <данные изъяты> извлеченный в крупном размере от преступной деятельности, заключенного между <данные изъяты> и <данные изъяты> незаконного неконкурентного «вертикального» соглашения.

Таким образом, характер доказательственного значения платежных поручений очевиден.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, расследование уголовного дела проведено в рамках установленной законом процедуры, с соблюдением прав всех участников уголовного судопроизводства.

Требования уголовно-процессуального кодекса РФ при производстве по делу органами предварительного следствия были соблюдены.

Доводы стороны защиты о том, что производство велось по уголовному делу в отсутствие постановления о его возбуждении, не основаны на материалах уголовного дела.

Исходя из положений ст. 140, 145, 146, 153, 171 и 175 УПК РФ, а также правовых позиций по данному вопросу Конституционного Суда РФ, сформулированных в определениях от 23.12.2014 года № 3008-О, от 23.06.2016 года № 1243, от 28.02.2017 № 451-О, закон не позволяет привлекать лицо к уголовной ответственности в связи с совершением им преступления, по признакам которого уголовное дело не возбуждалось.

Вместе с тем, ч. 2 ст. 146 УПК РФ лишь устанавливает, что в постановлении о возбуждении уголовного дела указываются дата, время и место его вынесения, кем оно вынесено, повод и основание для возбуждения уголовного дела, пункт, часть, статья УК РФ, на основании которых возбуждается уголовное дело, и не регламентирует вопросов доказывания по уголовному делу, предъявления обвинения и составления обвинительного заключения.

Установление же того, являются ли инкриминируемые лицу действия составной частью преступления, по поводу которого было возбуждено уголовное дело, или они образуют самостоятельное преступление, о котором должно быть возбуждено новое уголовное дело, относится к компетенции правоприменительных органов.

Как этого требует закон, именно следователем устанавливаются обстоятельства происшедшего, и на основании собранных доказательств формулируется окончательное обвинение и содеянному дается юридическая оценка.

Согласно п. 22 ст. 5 УПК РФ обвинением является утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном этим Кодексом, а именно его статьей 172.

На стадии предварительного расследования обвинение хотя и подтверждается собранными доказательствами, но не является окончательным.

Обвинение, которое подлежит рассмотрению судом, формулируется на заключительном этапе предварительного расследования, то есть при его окончании и составлении обвинительного заключения в соответствии со ст. 215 УПК РФ.

Соответственно, уточнение в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого фактических обстоятельств совершения деяния, указанных в постановлении о возбуждении уголовного дела, изменением обвинения не является.

Из содержания постановления о возбуждении уголовного дела от 26.01.2021 следует, что основанием для возбуждения явились те же события (К2 действуя совместно с Д1, ФИО1, М1 и другими неустановленными лицами создали условия для победы подконтрольным фирмам, в том числе <данные изъяты> в торгах на право заключения государственных контрактов для нужд <данные изъяты>, завысив стоимость поставляемого товара), в связи с которыми в дальнейшем следователь, исходя из совокупности собранных по делу доказательств, пришел к выводу об иной юридической оценке ранее установленных обстоятельств, по факту которых было возбуждено уголовное дело, предъявил ФИО1 - лицу, привлеченному к уголовной ответственности, новое обвинение, и таким решением следователя процессуальные права осужденного нарушены не были.

Согласно материалам уголовного дела, ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 33 ч. 5, ст. 286 ч. 3 п. «в» УК РФ, что не противоречит правовой позиции Верховного Суда РФ.

Обвинение было предъявлено в соответствии с требованиями ст. 171,172 УПК РФ, обвинительное заключение составлено в соответствии с положениями ст. 215 УПК РФ.

Таким образом, доводы осужденного и адвоката о наличии препятствий для осуждения ФИО1 по ст. 33 ч. 5, ст. 286 ч. 1 УК РФ, в связи с тем, что изначально уголовное дело возбуждалось по ст. 160 ч. 4, ст. 174.1 ч. 4 п. «а,б» УК РФ, являются несостоятельными.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив их в совокупности, проверив доводы в защиту осужденного и правильно отвергнув их, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела и доказанности виновности осужденного ФИО1 в содеянном им и его действиям по ст. 33 ч. 5, ст. 286 ч.1 УК РФ судом дана правильная юридическая оценка.

Наказание ФИО1 назначено справедливое, соразмерно содеянному им, с соблюдением требований ст. 6 и 60 УК РФ и с учетом целей наказания, установленных ст. 43 ч. 2 УК РФ.

Судом были учтены все предусмотренные законом обстоятельства: характер и степень общественной опасности совершенного преступления, в том числе отсутствие отягчающих и наличие смягчающих наказание обстоятельств, все данные о личности осужденного ФИО1, а также влияние назначенного наказания на его исправление и все конкретные обстоятельства дела.

Судебная коллегия считает, что назначенное осужденному ФИО1 наказание является справедливым и оснований к его смягчению, не имеется.

Решение суда об освобождении ФИО1 от назначенного наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности принято судом правильно, поскольку соответствует требованиям ст. 78 ч. 1 п.«б» УК РФ, и принято в соответствии с положениями ст. 24 ч. 1 п. 3 и ст. 302 ч. 8 УПК РФ. Учитывая, что осужденный ФИО1 виновным себя не признавал и его виновность установлена в ходе судебного разбирательства, завершившегося постановлением обвинительного приговора, согласие ФИО1 на освобождение от наказания, не требовалось, поскольку судом не решался вопрос о прекращении уголовного преследования в связи с истечением сроков давности.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора, при судебном рассмотрении не допущено.

Руководствуясь ст. 389-20, 389-28 УПК РФ, судебная коллегия,

О П Р Е Д Е Л И Л А:

приговор Заельцовского районного суда г. Новосибирска от 03 октября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Золотарева С.С. без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47-1 УПК РФ, в восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора через суд первой инстанции, и рассматривается в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ.

Осужденный ФИО1 вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: