Апелляционное определение № 22-508/2026 от 18 марта 2026 г.

Судья Песецкая И.Н. Дело № 22-508/2026


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Томск 19 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе:

председательствующего Бульдович О.Н.,

судей: Ильиной Е.Ю., Вельтмандера А.Т.,

при секретаре Никитиной А.М.,

с участием: прокурора Матыцына В.В.,

адвоката Худолеева В.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам адвоката Худолеева В.М. и осужденного ФИО1 на приговор Верхнекетского районного суда Томской области от 29 ноября 2024 года, которым

ФИО1, /__/, не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 9 годам лишения свободы без ограничения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в виде содержания под стражей до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей с 28 апреля 2024 года до вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы, из расчета один день лишения свободы за один день содержания под стражей.

Заслушав доклад судьи Ильиной Е.Ю., выступление адвоката Худолеева В.М., поддержавшего доводы жалоб, мнение прокурора Матыцына В.В., полагавшего необходимым приговор изменить, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 признан виновным в умышленном причинении смерти другому человеку.

Преступление совершено 27 апреля 2024 года в /__/ Томской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления фактически не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Худолеев В.М. выражает несогласие с приговором суда. Автор жалобы отмечает, что ФИО1, исходя из его показаний в судебном заседании, причинил по неосторожности смерть потерпевшему ввиду неосмотрительности и неправильного понимания сложившейся ситуации. Так, ФИО1, учитывая агрессивные действия потерпевшего, имевшие место в прошлом, опасался применения насилия в отношении себя со стороны последнего и воспринял его активные действия, как угрожающие его жизни и здоровью, поэтому достал нож в целях возможной самообороны. При этом ножевое ранение потерпевшему было причинено вследствие действий самого потерпевшего, который схватил ФИО1 и пытался повалить на землю, а нож независимо от его воли попал в часть тела погибшего. Опираясь на разъяснения п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 № 1 "О судебной практике по делам об убийстве ", отмечает, что ФИО1 не мог знать, что ранение «подвздошной области» в районе паха является опасным для жизни, так как не обладает специальными познаниями в области медицины, данное обстоятельство не является общеизвестным, и он специально не целился в определенную область тела потерпевшего, ножевое ранение является единичным. Квалификация действий подсудимого как убийство основано исключительно на предположении самого ФИО1, который в своих первоначальных показаниях указывал, что на момент допроса не помнил обстоятельств случившегося, причиной чего была /__/, полученная при его избиении Л. и С. Факт травмы подтверждается, в частности, показаниями фельдшера Ф. и сына обвиняемого, подтвердившими факт потери сознания ФИО1, ответами на запросы, приобщенными к делу, заключением судебно-медицинской экспертизы ФИО1 Содержащееся в приговоре утверждение об отсутствии в заключении экспертизы данных о /__/, не исключает того, что из-за некачественной медицинской помощи, оказываемой в местах заключения, не были зафиксированы симптомы /__/. Таким образом, заявления ФИО1 об умысле на причинение смерти потерпевшему, содержащиеся в его явке с повинной и в первоначальных показаниях, носят предположительный характер, в силу ст. 75 УПК РФ являются недопустимым доказательством. При этом ФИО1 прямо указывал, что только предполагал, как все произошло.

Выводы об умысле ФИО1 на убийство также основываются на показаниях свидетеля С., которые противоречивы и непоследовательны, были опровергнуты другими доказательствами. Мотивом для оговора ФИО1 могут быть дружеские отношения с потерпевшим. В частности, это показания С. о направленности раневого канала. Кроме того, он пояснил, что не видел сам момент удара, лишь предполагал. Также свидетель завил, что Л., находясь на крыльце, должен был слышать угрозу убийством со стороны ФИО1, это должно было быть слышно и в доме. Указанное в приговоре проигнорировано вовсе. Поэтому вывод суда о незначительности противоречий не обоснован, поскольку данные противоречия могли повлиять на правильность приговора, и не были устранены в ходе рассмотрения дела. Также в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие.

В показаниях потерпевшей Л. также содержатся искаженные факты. В частности это касается информации о случившемся событии, которые она воспроизводит, якобы со слов С. Ее показания слово в слово воспроизводят содержание протокола допроса последнего. В то же время С. в суде заявил, что потерпевшим о произошедшем не рассказывал. Ввиду чего имеются основания полагать, что Л. таких показаний не давала. Оценка данного доказательства, имеющего признаки фальсификации, в приговоре отсутствует.

Отмечает автор жалобы и то, что в судебном заседании был допрошен эксперт, который высказал версию появления ранения на руке потерпевшего, а именно то, что потерпевший пытался схватить нож. Однако не исключено, что нож потерпевший схватил после получения ранения, ведь лезвие зашло в тело не до конца. Кроме того, со слов потерпевшей Х. все конфликты решал, обхватывая людей руками, что, возможно, его и погубило. Так, и потерпевший, и подсудимый неправильно восприняли ситуацию, проявив неосмотрительность и неосторожность, приведшую к несчастному случаю. При этом выводы суда о том, что для соответствующей квалификации действий ФИО1 необходимо установить общественно опасное посягательство со стороны Х. непосредственно перед применением ножа ФИО1, не основан на законе и следует из неправильного толкования ст. 109 УК РФ. Сторона защиты не настаивала на признании наличия признаков необходимой самообороны в действиях ФИО1

Указывая на наличие оснований для отмены приговора в силу п.п. 2, 3 ст. 389.16 УПК РФ, автор жалобы просит приговор изменить, переквалифицировать действия ФИО1 на ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности.

В суде апелляционной инстанции адвокат Худолеев В.М. скорректировал свою просьбу, содержащуюся в апелляционной жалобе, просил признать ФИО1 невиновным в связи с отсутствием признаков какого-либо преступления.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней ФИО1 также выражает несогласие с приговором суда. Отмечает, что в ходе предварительного расследования не было проведено следственного эксперимента, от данного следственного действия он не отказывался; не производилось изъятие его одежды, на которой имелись следы крови потерпевшего. Его первоначальные показания были даны на следующий день после избиения, должная медицинская помощь ему не оказывалась, выдвинутая им версия являлась предположением. Также процессуально не подтверждено его нахождение в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Недостоверны и показания потерпевшей Ф. в части сведений о его бывшей супруге К., что является клеветой и совершением преступления, предусмотренного ст. 307 УК РФ. Ее предположения о его нахождении в состоянии опьянения являются домыслами. Она также показывала, что неоднократно являлась свидетелем конфликтных ситуаций с участием ее брата. Однако, данный свидетель, а также потерпевшая Л. очевидцами происшествия не являлись, а показания последней противоречивы и даны со слов С. Противоречивы и показания С. и Л. о времени прибытия последней в дом № /__/. Отмечает, что женщин в день происшествия в доме не было. Указывает, что его собственные показания от 25 июня 2024 года являются достоверными, и дополнительно приводит обстоятельства его избиения свидетелями. Уточняет, что кому-либо ударов, оскорблений не наносил. При этом обувь с него была снята Л. и С., во время задержания он был без нее. Кроме того, Ф. в тот день в действительности был в отъезде, поэтому он его и ожидал на крыльце. Последний приехал только после произошедшего события и звонка Л.

Помимо указанного, свидетелями приводятся недостоверные сведения относительно следующего: магазин «/__/» не мог быть закрыт, поскольку работает до 21 часа; С. находился в доме; Л. указывал на время происшествия как в 21 час 30 минут, но в это время в конце апреля темно, а все происходило в светлое время суток; Х. ездил один, а вернувшись, беспрепятственно прошел в дом, после чего и произошли приведенные им при допросе обстоятельства.

Также потерпевший, согласно экспертизе, находился в состоянии опьянения средней степени; С. отмечал, что был пьянее потерпевшего, что ставит под сомнение объективность его пояснений. Х. был намерен причинить ему физическую боль, с чем он был не согласен и достал нож, чтобы тот оказался от своих намерений. Согласно показаниям эксперта И., повреждение потерпевший мог получить как при защите, так и при нападении.

Далее, свидетели С. и Л. указывали на наличие у С. предмета, которым он выбивал нож из его правой руки, нанес удар по лицу, после которого открылось кровотечение, однако соответствующих травм у него обнаружено не было, что ставит под сомнение эти показания. Неверные сведения содержатся и в протоколе дополнительного осмотра места происшествия от 15 мая 2024 года, поскольку белый автомобиль «Нива» принадлежит Ф., на нем приехали Ф. и он; Х. приехал на автомобиле «Жигули».

Свидетельством неприязненного отношения свидетеля С. к нему является избиение, при этом многочисленные повреждения ему были причинены не только С., но и Л. и Х., не имевших при себе каких-либо предметов. Вместе с тем, сведения о наличии между ним и С. продолжительного конфликта, ничем не подтверждены. В ходе судебного следствия С. подтвердил отсутствие с его стороны угроз, однако он подтвердил показания, данные в ходе предварительного расследования, преследуя цель привлечения его к ответственности именно за умышленное убийство.

Также автор жалобы обращает внимание на длину раневого канала потерпевшего, равную 8 см. при длине клинка ножа в 14 см., что, по его мнению, свидетельствует об отсутствии удара, нанесенного с силой, но при собственном падении потерпевшего.

Кроме того, мотива на совершение умышленного убийства он не имел, был самозанятым, и не употреблял длительное время спиртные напитки, имеет /__/, перенес в /__/ году /__/. Сведения о его разгульном образе жизни являются клеветой. Вместе с тем, в ходе предварительного расследования были нарушены требования ст.ст. 192, 194 УПК РФ.

Просит признать противоречивые доказательства недопустимыми, приговор изменить или отменить.

В возражениях на апелляционные жалобы адвоката Худолеева В.М. и осужденного ФИО1 государственный обвинитель Медников Д.А., указывая на законность принятого судом решения, просит оставить приговор без изменения.

Проверив материалы дела, оценив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, судебная коллегия приходит к следующему.

Обстоятельства, при которых совершено преступление и которые в силу ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию, судом установлены верно.

Вопреки доводам жалоб, вывод суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствует фактическим обстоятельствам, установленным судом, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, а именно: первоначальными показаниями самого осужденного ФИО1, данными им в ходе предварительного расследования; показаниями свидетеля С., полученными в ходе предварительного расследования; показаниями свидетелей Л. и Ф., данными ими в ходе судебного следствия.

Кроме того, вина ФИО1 в совершении преступления также подтверждается другими исследованными в судебном заседании письменными доказательствами, а именно: протоколом осмотра места происшествия от 27 апреля 2024 года; протоколом осмотра ножа от 02 мая 2024 года, изъятого при осмотре места происшествия; заключением эксперта № 25 от 29 апреля 2024 года, установившим причиненные Х. повреждения и их тяжесть, причину смерти последнего; заключением эксперта № 25 от 11 июня 2024 года, установившим наличие на представленных предметах одежды следов повреждений; заключением комплексной дакто-генотипической судебной экспертизы № 1027 от 13 мая 2024 года, установившим на клинке ножа следы крови человека генотипического профиля Х.; заключением комплексной психолого-психиатрической экспертизы № 396 от 23 мая 2024 года ФИО1

Какие-либо неустранимые сомнения в виновности ФИО1, требующие их толкования в его пользу, по уголовному делу не установлены.

Версия стороны защиты о неосторожности действий ФИО1 была предметом проверки в суде первой инстанции, и обоснованно отвергнута, решение суда мотивировано, его правильность сомнений не вызывает.

Оценка исследованных в суде доказательств судом первой инстанции дана в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности - достаточности для разрешения данного дела.

Таким образом, суд верно установил фактические обстоятельства дела и правильно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Оснований для иной квалификации действий осужденного, как и для его оправдания не имеется.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. 6, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения, смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, данных о личности осужденного.

Необходимость назначения наказания в виде лишения свободы и с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, а также отсутствие оснований для применения ч. 6 ст.15, ст. 53.1, 64, 73 УК РФ суд в приговоре должным образом мотивировал.

Назначенное ФИО1 наказание является справедливым, соразмерным содеянному, оснований для его смягчения, как того просит сторона защиты, судебная коллегия не усматривает.

Вместе с тем, обвинительный приговор в отношении ФИО1 подлежит отмене с прекращением производства по делу, поскольку в соответствии со ст. 389.21 УПК РФ, при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд отменяет обвинительный приговор и прекращает уголовное дело при наличии оснований, предусмотренных ст.ст. 24, 25, 27 и 28 УПК РФ.

В силу п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ смерть обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего, является основанием для прекращения уголовного дела.

Как следует из материалов дела, осужденный ФИО1 скончался /__/, что подтверждается сообщением и записью акта о смерти /__/, представленной /__/ ЗАГС Департамента ЗАГС Томской области.

Согласно заявлению близкого родственника осужденного - его матери А. от 29 января 2026 года, она не возражает против прекращения уголовного дела в отношении ФИО1 по не реабилитирующим основаниям - в связи с его смертью.

При таких обстоятельствах, учитывая, что оснований для реабилитации умершего не имеется, судебная коллегия считает необходимым приговор в отношении ФИО1 отменить, а уголовное дело в отношении него прекратить в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, а также п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ - в связи со смертью осужденного.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Верхнекетского районного суда Томской области от 29 ноября 2024 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело прекратить в связи со смертью осужденного на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Апелляционные жалобы адвоката Худолеева В.М., осужденного ФИО1 оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Кассационные жалоба и представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 401.7, 401.8 УПК РФ могут быть поданы в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Председательствующий

Судьи