Решение № 2-21/2024 2-21/2024(2-822/2023;)~М-775/2023 2-822/2023 М-775/2023 от 27 мая 2024 г. по делу № 2-21/2024

Дело № 2-21/2024

УИД: 28RS0015-01-2023-001119-15


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 мая 2024 года г. Райчихинск

Райчихинский городской суд Амурской области в составе:

председательствующего судьи Кузнецовой Ю.М.,

при секретаре Шпартун Е.П.,

с участием старшего помощника прокурора г. Райчихинска Гречухиной Ю.А.,

истца ФИО2, ее представителя ФИО3,

представителей ответчика ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница» ФИО4, ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратилась в Райчихинский городской суд Амурской области с иском к ГБУЗ Амурской области «Райчихинская городская больница» о возмещении морального вреда и судебных расходов, указав в обоснование, что она является дочерью ФИО1, который умер ДД.ММ.ГГГГ. Смерть ее отца наступила в результате неоказания качественной медицинской помощи работниками ГБУЗ Амурской области «Райчихинская городская больница», при следующих обстоятельствах. ДД.ММ.ГГГГ у ее отца поднималась температура, которую он снижал аспирином или парацетамолом. С ДД.ММ.ГГГГ он стал принимать ацикловир и ремантадин. ДД.ММ.ГГГГ у него появился кашель. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 почувствовал себя хуже, усилилась одышка, он обратился за медицинской помощью, во второй половине дня на скорой его увезли в инфекционное отделение ГБУЗ АО «Райчихиснкая городская больница», где диагностировали «Пневмонию». Отец звонил истцу и говорил, что от медицинских мероприятий ему стало очень плохо, у него поднялся сахар в крови, медицинские работники посоветовали принимать ему свои лекарства. ДД.ММ.ГГГГ состояние ФИО1 еще ухудшилось, его перевели в отделение реанимации, откуда он периодически звонил, просил привезти лекарства. В 19 часов 22 минуты истцу сообщили, что ее отец скончался. В справке о смерти причинами смерти были указаны: а) Синдром респираторного расстройства (дистресс) у взрослого, б) Пневмония долевая, в) Covid-19, вирус идентифицирован. В графе «Прочие важные состояния, способствующие смерти …» ничего не указано, несмотря на то, что ФИО1 <данные изъяты>. Истец полагает, что также были нарушены ее права на захоронение близкого человека, так как гроб был закрытым. В ходе предварительного следствия для юридической оценки действий медицинского персонала ГБУЗ АО «Райчихинска ГБ» по оказанию медицинской помощи ФИО1 была проведена комиссионная медицинская судебная экспертиза, в ходе которой установлены нарушения при лечении больного. В связи со смертью отца истцу причинен существенный моральный вред, выразившейся в переживаемых тяжелых нравственных страданиях, до настоящего времени она не может смириться с его утратой.

На основании изложенного, с учетом уточнения, ФИО2 просила взыскать с ГБУЗ Амурской области «Райчихинская городская больница» компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000,00 руб., расходы по государственной пошлине в сумме 300,00 руб., расходы за составление иска 4 000,00 руб., расходы по оплате экспертизы 77266 рублей 66 копеек, расходы по оплате услуг представителя 40 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО2 и ее представитель ФИО3 исковые требования поддержали по изложенным в исковом заявлении основаниям, пояснили, что имеющимися в материалах дела экспертизами установлены нарушения ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница» при лечении больного. В результате смерти ФИО1 истцу причинен существенный моральный вред, выразившийся в переживаемых тяжелых нравственных страданиях, до настоящего времени она не может смириться с утратой. Осознание того, что отца можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, причиняет ей дополнительные нравственные страдания.

Представитель ответчика ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница» ФИО4 в судебном заседании требования не признала, пояснила, что ухудшение состояния ФИО1 и наступления его смерти было обусловлено характером и тяжестью самого инфекционного процесса, а также имевшимися у него заболеваниями. Медицинская помощь была своевременной и не могла причинить ущерба. Больница предприняла все возможные меры по спасению пациента из опасной для его жизни ситуации. В данной ситуации заболевание отклоняется от нормального течения, исходя из сложности клинической ситуации и высокой летальности пациентов в аналогичных случаях, практически не было возможностей избежать осложнений. Действия врачей не причинили вреда здоровью пациенту. При оказании медицинской помощи все назначения были сделаны согласно существующей на то время версии лечения и оснащения больницы.

Представитель ответчика ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница» ФИО5 требования истца не признал.

Представитель 3-го лица Амурского филиала АО «Страховая компания СОГАЗ-Мед» в судебное заседание не явился, о рассмотрении дела извещался надлежащим образом, в письменном отзыве требования истца поддержал по тем основаниям, что ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница» были допущены нарушения при оказании медицинской помощи ФИО1

Также в судебное заседание не явился представитель третьего лица Министерства здравоохранения Амурской области, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом.

Руководствуясь ст. 167 ГПК РФ суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся представителей третьих лиц.

Выслушав стороны, допросив экспертов, изучив письменные материалы гражданского дела, медицинскую карту ФИО1 №К300, медицинскую карту стационарного больного №, материалы уголовного дела, заслушав заключение старшего помощника прокурора г. Райчихинска Гречухиной Ю.А., полагавшей требования истца подлежащими частичному удовлетворению, суд пришел к следующим выводам.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан").

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Статьей 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 01 декабря 2004 г. N 715 "Об утверждении перечня социально значимых заболеваний и перечня заболеваний, представляющих опасность для окружающих" коронавирусная инфекция (2019-nCoV) включена в перечень заболеваний, представляющих опасность для окружающих.

Как следует из материалов дела, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является отцом ФИО2 (ФИО1) Е.А, что подтверждается свидетельством о рождении III-БА № от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельством о заключении брака I-ОТ № от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно свидетельству о смерти серии I-ОТ №, ФИО1 умер ДД.ММ.ГГГГ.

Исследованные медицинские карты пациента ФИО1 свидетельствуют о том, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратился к участковому врачу с жалобами на одышку, повышение Т 38 5 дней, самостоятельно принимал жаропонижающие. При осмотре состояние средней тяжести, Т 38, проведена компьютерная томография грудной клетки (ЧС-36 в минуту, низкая ситуация), выявлено 80 % поражения легочной ткани (КТ-4). Госпитализирован в стационар ДД.ММ.ГГГГ.

Как следует из выписки истории болезни № ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница» (посмертный эпикриз) ФИО1, 62 года, поступил в инфекционное отделение больницы ДД.ММ.ГГГГ, умер ДД.ММ.ГГГГ. Диагноз при поступлении: внебольничная двухсторонняя полисегментарная пневмония средней степени тяжести <данные изъяты>. Сопутствующий диагноз: гипертоническая болезнь 3 ст, АГ 3 ст., риск 4. СД2 типа в стадии декомпенсации. Посмертный диагноз: основной: коронавирусная инфекция, вызванная COVID-19 (подтвержденная лабораторно) тяжелая форма. Осложнение: внебольничная двухсторонняя полисегментарная пневмония тяжелой степени тяжести <данные изъяты>.

На основании заявления ФИО2 о проведении проверки полноты оказания ее отцу ФИО1 медицинской помощи работниками ГБУЗ АО «Райчихинская ГБ» СО по г. Райчихинск СУ СК России по Амурской области возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

В рамках проводимой проверки страховой компанией Амурский филиал АО «СОГАЗ-Мед» проведена экспертиза качества оказания медицинской помощи ФИО1, в результате которой установлены нарушения при её оказании.

В результате экспертной оценки документации установлено, что диагноз, тактика ведения больного была выбрана правильно, физикальное, инструментальное обследование, консультации специалистов проведены в полном объеме.

Вместе с тем установлено, что лабораторное исследование проведено не в полном объеме. При подозрении на Covid-19 не выполнено исследование на определение Д-димера, ферритина, тропонина, мозгового натрийуретического пептида у пациента с повышенной температурой тела и сатурацией 95 %, хотя по данным истории болезни в температурном листе за 15.12.20220 отмечено, что сатурация у пациента 65%. При поступлении ДД.ММ.ГГГГ не проведена консультация реаниматолога и не выполнены лечебные мероприятия по улучшению сатурации крови. ДД.ММ.ГГГГ пациент в связи с ухудшением состояния переведен на неинвазивную вентиляцию легких, на фоне которой у пациента сохранялась сатурация 80-84 %, что не соответствовало целевым показателям (более 92%). Также у пациента не проведена оценка органной дисфункции. ДД.ММ.ГГГГ в 15:00 ч. Состояние пациента остается крайне тяжелым, на фоне НИВЛ сатурация составляет 60-80%, в связи с чем необходимо было перевести пациента на инвазивную вентиляцию легких.

По результатам проведенной Амурским филиалом АО «СОГАЗ-Мед» экспертизы составлен акт экспертизы качества медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, в котором сделан вывод, что смерть больного наступила в результате прогрессирующей дыхательной недостаточности и интоксикации, обусловленной 2 ст. вирусной пневмонии, вызванной Covid-19. При оказании медицинской помощи имели место недостатки, которые могли повысить риск прогрессирования основного заболевания.

В отзыве на исковое заявление Амурский филиал АО «СОГАЗ-Мед» указало, что поскольку ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница» случай оказания медицинской помощи ФИО1 к оплате не предъявляла, страховая компания за выявленные дефекты не смогла применить соответствующие штрафные санкции. Учреждению рекомендовано усилить внутренний контроль, предоставить план мероприятий по устранению выявленных нарушений при оказании медицинской помощи.

Также в результате расследования уголовного дела на основании постановления следователя от ДД.ММ.ГГГГ проведена комиссионная судебная медицинская экспертиза, выполненная ГБУЗ АО «Амурское бюро судебно-медицинской экспертизы» ДД.ММ.ГГГГ №.

Согласно выводам экспертов пациент ФИО1 обратился к участковому врачу ДД.ММ.ГГГГ, осмотрен, сразу принято решение о проведении компьютерной томографии грудной клетки (ЧС-36 в минуту, низкая ситуация), где выявлено 80 % поражения легочной ткани (КТ-4). Пациент сразу направлен на госпитализацию. При объективном осмотре врача инфекциониста состояние расценено как средней тяжести, частота дыхания 22 в минуту, сатурация 92%. При поступлении ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ имелись показания для перевода в реанимационное отделение после осмотра анестезиологом-реаниматологом, в данном случае не соблюдена маршрутизация пациента. Осмотре анестезиологом ДД.ММ.ГГГГ, переведен в РАО в тяжелом состоянии. Стартовая антибактериальная терапия не соответствовала клиническим рекомендациям (не рекомендуется сочетать цефтриаксон с новоклавом). В дальнейшем к комбинации антибактериальных препаратов замечаний нет. Из упреждающей противовоспалительной терапии назначен дексаметазон в дозировке 60 мг, данную дозу нужно было разделить на 2 введения. При поражении легочной ткани 4 стадии показано введение более сильных препаратов (артлегия, актерма или кевраза). Также не назначены антикоагулянты. Объем терапии не соответствовал Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции» 9 версия от ДД.ММ.ГГГГ. Учитывая тяжесть состояния больного и объем поражения легочной ткани необходимо было решить вопросы маршрутизации в инфекционный госпиталь. Основным в наступлении неблагоприятного исхода являются тяжесть и характер новой коронавирусной инфекции, значительный объем повреждения легочной ткани и тяжелые сопутствующие заболевания. Прогноз при данном состоянии, как правило, неблагоприятный, даже несмотря на оказываемую медицинскую помощь в полном объеме.

Поскольку выявленные дефекты диагностического обследования и лечения не состояли в причинно-следственной связи со смертью пациента ФИО1 постановлением следователя по особо важным делам СО по г. Райчихинск Су СК России по Амурской области от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием события преступления.

В ходе рассмотрения гражданского дела по ходатайству стороны истца определением Райчихинского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ была назначена медицинская судебная экспертиза, производство которой поручено специалистам Автономной некоммерческой организации «Региональный центр медицинских судебных экспертиз».

Изучив представленную в распоряжение экспертов медицинскую документацию и материалы гражданского дела экспертами указано, что на этапе оказания медицинской помощи ДД.ММ.ГГГГ в поликлинике ГБУЗ АО «Райчихинская ГБ» выявлены дефекты оформления в медицинских записях, не проведена пильсоксиметрия. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находился на стационарном лечении в ГБУЗ АО «Райчихинская ГБ», где выявлены дефекты: оформления; диагностики (не проведены исследования Д-димера, ферритина, тропонина, мозгового натрийуретического пептида, отсутствует оценка состояния по SOFA); лечения - (антибактериальная терапия назначенная ДД.ММ.ГГГГ и дозировка дексаметазона не соответствовали временным методическим рекомендациям, также не было убедительных признаков присоединения бактериальной инфекции для назначения антибактериальной терапии, ДД.ММ.ГГГГ не назначены рекомендуемые антикоагулянты (ацекардол, т.е. ацетилсалициловаия кислота не включена в схему лечения), не проводилась рекомендуемая таргетная терапия ингибиторами интерлейкинов, ДД.ММ.ГГГГ при наличии показаний пациент не переведен на ИВЛ, при установлении тяжелого течения заболевания назначен этиотропный препарат – гидроксихлорохин, который рекомендовался при легком или среднетяжелом Covid-19, при тяжелом течение указано на его неэффективность, не назначены сахароснижающие препараты; организации - при подтвержденном диагнозе новой коронавирусной инфекции от ДД.ММ.ГГГГ пациент не был переведен в инфекционный госпиталь согласно схеме утвержденной маршрутизации. При этом выявленные дефекты оформления, диагностики и частично лечения (назначение нерекомендуемой антибактериальной терапии ДД.ММ.ГГГГ и дозировки диксаметазона) не могли оказать влияние на исход данного клинического случая. Выявленные же дефекты лечения (ДД.ММ.ГГГГ не назначены рекомендуемые антикоагулянты, не проводилась рекомендуемая таргетная терапия ингибиторами интерлейкинов, ДД.ММ.ГГГГ при наличии показаний пациент не переведен на ИВЛ) и организации (пациент не был переведен в инфекционный госпиталь согласно схеме утвержденной маршрутизации) увеличили риск прогрессирования заболевания.

При этом экспертами отмечено, что даже полное соответствие лечебных мероприятий рекомендуемых в данном конкретном случае, с учетом состояния здоровья пациента (коморбидность) и позднее обращение пациента за медицинской помощью, не гарантировало благоприятный исход.

Допрошенные в судебном заседании эксперты ФИО9 и ФИО10 показали, что в целом тактика лечения больного была выбрана правильно, выявленные дефекты лечения имели место, но не состоят в причинно-следственной связи со смертью пациента, отрицательное влияние на состояние здоровья ФИО1 оказали имеющиеся у него тяжелые хронически заболевания, а также позднее обращение пациента за медицинской помощью (спустя 4 дня после заболевания). Нарушение организации лечения, выразившееся, в том, что пациент не был переведен в инфекционный госпиталь с учетом расстояния до ближайшего такого лечебного учреждения (более 160 км), ухудшения состояния пациента, его не транспортабельностью, в указанных условиях, было невозможно. В данном случае требовалась консультация реаниматолога, которая не была проведена своевременно, в связи с чем пациент переведен в отделении реанимации только на следующий день.

Таким образом, в судебном заседании установлено некачественное оказание медицинской помощи пациенту в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ нахождения в стационаре ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница».

Наиболее значимыми ошибками, повлиявшими на исход заболевания, является, что пациенту ДД.ММ.ГГГГ не назначены рекомендуемые антикоагулянты, не проводилась рекомендуемая таргетная терапия ингибиторами интерлейкинов, ДД.ММ.ГГГГ при наличии показаний пациент не переведен на ИВЛ, что привело к ухудшению состояния его здоровья, создало риск прогрессирования основного заболевания. Негативные последствия нарушений в лечении (недостаточная лечение не достаточное по объему, несвоевременно принятое решение о переводе в РАО) привели к развитию осложнений.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми. В том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6) (далее также - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1) разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО2 в связи со смертью её отца ФИО1, медицинская помощь которому была оказана ненадлежащим образом.

Такие доказательства ответчиком представлены не были. В судебном заседании установлено, что оказанная пациенту ФИО1 медицинская помощь не соответствовала в полной мере установленным порядкам и стандартам, утвержденным уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (Министерством здравоохранения Российской Федерации).

То обстоятельство, что причинно-следственная связь между имевшими место дефектами при оказании медицинской помощи ФИО1, допущенными ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница», и наступившей смертью пациента не установлена, вопреки доводам стороны ответчика, не может служить основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, поскольку в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ ответчиком не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что сотрудниками медицинского учреждения предприняты все необходимые и возможные меры, в том числе предусмотренные стандартами оказания медицинской помощи, для своевременного и квалифицированного обследования пациента, его лечения по указанным им жалобам и в целях установления правильного диагноза, определению и установлению симптомов имевшегося у ФИО1 заболевания, что обследование пациента и лечебный процесс были организованы правильно.

Таким образом, суд приходит к выводу, что медицинская помощь ФИО1 была оказана ненадлежащим образом, и считает возможным гражданско-правовую ответственность по компенсации морального вреда в данном случае возложить на ответчика ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница».

Суд учитывает, что гибель близкого человека сама по себе является обстоятельством, нарушившим неимущественное право на родственные и семейные связи, на семейную жизнь, психическое благополучие истца, невосполнимой для неё утратой, тяжелым событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

На основании представленной ответчиком ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница» информации о материальном положении, размер кредиторской задолженности учреждения составляет 17 305 546,64 рублей.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1100, 1101 ГК РФ учитывает глубину нравственных страданий истца в связи со смертью отца, боль утраты которой для неё невосполнима в силу близости отношений и является психологическим потрясением, а также характер допущенных ответчиком нарушений, что COVID-19 характеризуется высоким уровнем контагиозности, тяжелым течением заболевания, особенно среди пациентов из групп риска, высоким уровнем летальности, при введении на территории Амурской области режима повышенной готовности. С учетом степени причиненных истцу нравственных страданий, требований разумности и справедливости, а также характера допущенных ответчиком нарушений, тяжелого финансового положения ответчика, позднего обращения пациента ФИО1 за медицинской помощью - через 4 дня после начала заболевания, что явилось одним из основных факторов неблагоприятного исхода заболевания, невозможности, с учетом сопутствующих заболеваний ФИО1 и несвоевременного обращения, полной гарантии благоприятного исхода даже при оказании полноценного и своевременного лечения по основному заболеванию, наличии непрямой (косвенной опосредованной) причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО1, суд приходит к выводу об уменьшении заявленного истцом размера компенсации морального вреда и находит справедливым определить истцу денежную компенсацию морального вреда в размере 250 000 руб.

Разрешая требование ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в связи с нарушением права на захоронение ее отца, причинением ей нравственных страданий, суд исходит из следующего.

Заявляя требование о компенсации морального вреда, истец указывала на то, что ответчиком необоснованно отказано ей и другим родственникам умершего ФИО1 в его захоронении в открытом гробу.

Суд приходит к выводу, что поскольку установлен факт того, что ФИО1 являлся носителем коронавирусной инфекции, умер в медицинском учреждении, с внебольничной пневмонией в условиях распространения новой коронавирусной инфекции, то погребение его тела возможно было только при условии соблюдения действующих санитарно-эпидемиологических требований безопасности.

С учетом действующих на момент смерти ФИО1 требований законодательства постановлением Правительства РФ от 31.01.2020 N 66 коронавирусная инфекция (2019-nCoV) внесена в Перечень заболеваний, представляющих опасность для окружающих. Новая коронавирусная инфекция COVID-19 (2019-nCoV) в соответствие с СП 1.3.3118-13 отнесена ко второй группе патогенности, предусматривающей особый порядок захоронения. Согласно п. 4.6 раздела IV. Требования к патолого-анатомической работе в очагах заболеваний, вызванных микроорганизмами I - II групп патогенности «На дно могилы засыпают хлорную известь. Труп уложенный в гроб, засыпают сверху сухой хлорной известью или хлораммином и плотно закрывают крышку».

Указанный документ утратил силу с 1 сентября 2021 года в связи с изданием Постановления Главного государственного санитарного врача РФ от 28.01.2021 N 4.

Таким образом, правила захоронения при новой коронавирусной инфекции на момент смерти ФИО1 являлись действующими.

Требования статьи 8 Закона о погребении, предусматривающей гарантии погребения, также ответчиком не нарушены. Родственнику умершего были выданы необходимые документы для организации захоронения, сведения о чинении препятствий в получении тела для захоронения отсутствуют.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, суд полагает, что действиями (бездействием) ответчика не были нарушены права истицы на захоронение отца, оснований для взыскания в ее пользу компенсацию морального вреда не имеется.

Поскольку истец освобожден от уплаты госпошлины, исходя из требований ст. ст. 98, 100 ГПК РФ, с ответчика надлежит взыскать в пользу истца оплаченную государственную пошлину в размере 300 руб. и расходы на составление иска 4000 руб.

Судом также установлено, что истцом понесены расходы по оплате услуг представителя в размере 40 000 руб, что подтверждается чеко-ордером.

Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, характер и степень сложности разрешенного спора, продолжительность рассмотрения дела, объем оказанных истцу его представителем услуг, а также, учитывая требования части 1 статьи 100 ГПК РФ о разумности пределов возмещения рассматриваемых расходов, суд удовлетворяет просьбу истца частично и взыскивает в его пользу с ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница» расходы на оплату услуг представителя в размере 35 000 руб.

Рассматривая требования истца о взыскании расходов по проведению экспертизы, суд учитывает, что предметом заявленного истцом спора являлось нематериальное требование о компенсации морального вреда в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества и понесенными физическими и нравственными страданиями, связанными со смертью отца, которое было признано судом обоснованным.

Поскольку судебная экспертиза по настоящему делу была назначена с целью установления обстоятельств, имеющих значение для дела, заключение экспертов принято судом в качестве допустимого доказательства, при этом решением суда требования истца удовлетворены, расходы подтверждены документально, и полагает необходимым взыскать расходы за проведение судебно-медицинской экспертизы за счет ответчика в размере 77 265 рублей 50 копеек.

Руководствуясь ст.ст. 194, 196-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ АО «Райчихинская городская больница», ИНН <***>, ОГРН <***>, в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда 250 000 рублей, расходы по оплате государственной пошлины 300 рублей, судебные расходы по проведению экспертизы 77 265 рублей 50 копеек, за составление искового заявления 4000 рублей, расходы по оплате услуг представителя 35 000 рублей.

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Амурский областной суд через Райчихинский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме, то есть с 31 мая 2024

Председательствующий: