Апелляционное определение № 10-1721/2026 от 20 апреля 2026 г.

Дело № 10-1721/2026 Судья Свиридов Н.Е.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Челябинск 21 апреля 2026 года

Челябинский областной суд в составе:

председательствующего судьи Сушковой Е.Ж.

судей Гладковой С.Я. и Набиуллина Р.Р.

при ведении протокола помощником судьи Шестаковой А.А.,

с участием:

прокурора Кичигиной Е.А.,

осужденного ФИО1,

адвоката Болотина П.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Щербак Е.Ю. на приговор Троицкого городского суда от 22 января 2026 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин <данные изъяты>, судимый:

1) 19 января 2021 года Троицким городским судом Челябинской области по ч. 1 ст. 163 УК РФ к лишению свободы на срок один год шесть месяцев условно с испытательным сроком на два года;

2) 28 ноября 2023 года Троицким городским судом Челябинской области (с учетом изменений от 03 июня 2024 года) по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 2 ст. 158, ч. 1 ст. 163 УК РФ, ч. 4 ст. 74 УК РФ, ст. 70 УК РФ (приговор от 19 января 2021 года) к лишению свободы на срок три года пять месяцев с отбыванием в исправительной колонии общего режима; освобождённый 18 июля 2024 года по отбытии срока наказания,

осужден по ч. 1 ст. 119 УК РФ к лишению свободы на срок один год, по ч. 1 ст. 222 УК РФ к лишению свободы на срок три года шесть месяцев.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний ФИО1 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок четыре года с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена осужденному без изменения.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу, с зачетом времени содержания под стражей ФИО1 с 04 февраля 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в колонии строгого режима.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Гладковой С.Я., изложившей содержание приговора и апелляционного представления, выступления: прокурора Кичигиной Е.А., поддержавшей доводы апелляционного представления, осужденного ФИО1 и адвоката Болотина П.В., возражавших против отмены либо изменения приговора, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 признан виновным в угрозе убийством потерпевшему Потерпевший №1, а также в незаконном приобретении, ношении, хранении и перевозке огнестрельного оружия.

Преступления были совершены им с 01 июня 2024 года по 04 февраля 2025 года на территории г. Троицка Челябинской области при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Щербак Е.Ю. выражает несогласие с приговором, полагая его подлежащим отмене по всем основаниям, предусмотренным ст. 389.15 УПК РФ. Оспаривает правильность выводов суда о переквалификации действий виновного с покушения на убийство на угрозу убийством, утверждая, что они противоречат доказательствам, а также основаны на неверной оценке доказательств. Усматривает такие противоречия в следующем. При описании действий ФИО1 по ч. 1 ст. 119 УК РФ суд указывает, что ФИО2 произвел выстрел вверх из обреза ружья в сторону над Потерпевший №1 без высказывания угроз кому-либо, однако в мотивировочной части приговора суд указывает иное – «ФИО1 для подтверждения своих слов об угрозе убийством произвел выстрел из обреза ружья вверх над приближавшимся к нему Потерпевший №1». Суд неверно оценил показания потерпевшего Потерпевший №1, как относительно того, что он не мог увернуться при скорости выстрела 360 метров в секунду (но при этом судом указано, что «увернулся после выстрела»), так и относительно загрязнения куртки продуктами выстрела сурьмой, вступив вновь в противоречие с собственными выводами о наличии сурьмы на левой полочке куртки не в результате выстрела, а в результате загрязнения при ремонте автомашины. Однако в судебном заседании потерпевший Потерпевший №1 пояснил, что ремонтировал машину в другой одежде. Показания эксперта ФИО19 (начальник отдела баллистических экспертиз ФБУ «<данные изъяты>», данные в судебном заседании, носят условный, предположительный характер, поэтому они не могли быть положены в основу приговора. Показаниям ФИО1 на следствии дана избирательная оценка. Суд оставил без внимания, что ФИО1 сообщал о выстреле «в пол, в землю». Также, по мнению государственного обвинителя, «суд вступил в противоречия с заключениями экспертиз, показаниями экспертов и выводами в приговоре, и последствиях действий о квалификации действий ФИО1 по ч. 1 ст. 119 УК РФ». Полагает, что отсутствие повреждений у потерпевшего и на витрине магазина не свидетельствует об отсутствии у осужденного умысла на убийство Потерпевший №1 Об умысле виновного на убийство указывают: вооружение обрезом, наличие выстрела в голову Потерпевший №1, что объективно подтверждается заключением экспертизы № 381/3 о наличии на куртке потерпевшего продуктов выстрела, показаниями потерпевшего и свидетелей-очевидцев. Государственный обвинитель утверждает, что ФИО1 понимал общественную опасность своих действий, предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал её наступления, но смертельный исход не наступил по независящим от него обстоятельствам ввиду активного сопротивления потерпевшего, уклонившегося от линии выстрела. Ссылаясь на выводы эксперта в заключении № 469 от 12 января 2026 года о зонах поражения при выстреле из обреза, государственный обвинитель утверждает о преждевременности выводов суда об отсутствии повреждений витрины магазина и у Потерпевший №1 С учетом этого государственный обвинитель настаивает, что действия ФИО1 должны быть квалифицированы по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ. Помимо этого государственный обвинитель полагает, что при квалификации действий осужденного по ч. 1 ст. 222 УК РФ суд недостаточно мотивировал свои выводы относительно перевозки и ношения огнестрельного оружия. Допущенные судом нарушения при вынесении приговора являются существенными, они повлияли на его законность, обоснованность и справедливость. В связи с чем государственный обвинитель просит отменить приговор, а уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.

Выслушав мнения участников процесса, обсудив доводы апелляционного представления, проверив материалы уголовного дела, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов уголовного дела видно, что суд первой инстанции тщательным образом подошел к исследованию представленных следствием доказательств и, установив невозможность устранения возникших в ходе судебного следствия противоречий относительно юридически значимых обстоятельств, провел выездное судебное заседание с фиксацией места положения подсудимого ФИО1 и потерпевшего Потерпевший №1 относительно друг друга и иных объектов, назначил дополнительную баллистическую экспертизу.

Полученные данные, в совокупности с показаниями ФИО1, потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей ФИО15, ФИО11, ФИО12, Свидетель №4, Свидетель №3, ФИО13, Свидетель №8, Свидетель №9, экспертов ФИО19, ФИО14 позволили суду наиболее точно воспроизвести картину событий, имевших место в вечернее время 02 февраля 2025 года, когда осужденный ФИО1 произвел выстрел из обреза трехствольного гладкоствольного ружья «<данные изъяты>».

Также судом достоверно установлены причины, по которым ФИО1 с друзьями (Свидетель №7, ФИО34 Свидетель №2) приехали на такси под управлением Свидетель №4 на участок местности у дома № 12 по улице Культуры в г. Троицке, где находились участники «<данные изъяты>» (Потерпевший №1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 и другие), которые по просьбе бывшей гражданской супруги осужденного – Свидетель №3, взяли её под «свою защиту».

Из показаний осужденного следовало, что ему назначил встречу для разговора участник «<данные изъяты>» ФИО17 (в ходе следствия этот свидетель отказался давать показания), и поскольку ранее состоялся разговор с вооруженными членами этой организации, то для их устрашения он (ФИО1) решил вооружиться обрезом, снарядив его одним патроном. Находившимся вместе с ним в машине знакомым он обрез не показывал. Приехав к месту встречи, на парковку около магазина, он (ФИО1) увидел большое количество молодых людей, часть из которых были в камуфляжной форме и в балаклавах. Он вышел из машины для разговора со ФИО17, но увидел приближающихся к нему людей с агрессивными намерениями, желая их напугать, произвел выстрел из обреза вверх, но в сторону этих людей, среди которых был ранее незнакомый ему Потерпевший №1 Однако выстрел никого не напугал, как не испугал и обрез, который он (ФИО1) наставлял на Потерпевший №1, и тогда ему пришлось убегать. Позднее от друзей узнал, что ФИО12 и Свидетель №7 избили люди с парковки.

Несмотря на то, что в первоначальных показаниях ФИО1 пояснял, что произвел выстрел из обреза «в землю», его объяснения о мотивах своего поступка являлись стабильными – желание напугать приближавшихся к нему агрессивно настроенных людей. Также последовательно осужденный отрицал наличие умысла на убийство кого-либо из членов «<данные изъяты>», тем более ранее ему незнакомого Потерпевший №1, и намерение произвести второй выстрел (том № 1, л.д. 218-225, 232-236, 245-249).

Достоверных и объективных доказательств, опровергающих показания осужденного ФИО1 об отсутствии у него умысла на убийство, органами следствия, вопреки мнению государственного обвинителя, суду представлено не было.

Показания потерпевшего Потерпевший №1, очевидцев ФИО15, ФИО16, утверждавших, что ФИО1 целился в голову потерпевшего, но тот сумел уклониться от линии выстрела, справедливо подвергнуты судом критической оценке, как противоречащие иным доказательствам, признанными судом достоверными.

Так, согласно заключению дополнительной баллистической экспертизы № 469 от 12 января 2026 года, зона поражения при выстреле из обреза ружья, изъятого в жилище ФИО1, снаряженного патронами 16 калибра, диаметром дроби 3 мм, с расстояния 230 см (о таком расстоянии между ним и осужденным пояснял потерпевший) составляет из правого ствола 109 х93 мм, из левого – 70х70 мм. С расстояния 320 см (о таком расстоянии между ним и потерпевшим сообщал осужденный) составляет из правого ствола 119х118 мм, из левого – 180х124 мм. С расстояния 1230 см (расстояние от ФИО1 до витрины магазина «<данные изъяты>» перед которой находился потерпевший) составляет из правого ствола 533 х 610 мм, из левого ствола – не менее 627 х297 мм (том № 4, л.д. 99-102).

Причин оспаривать показатели расстояний, отраженных в экспертном заключении, не имелось. Замеры производились в ходе выездного судебного заседания 11 декабря 2025 года, где потерпевший Потерпевший №1 и подсудимый ФИО1 на местности показывали свое расположение относительно друг друга и относительно других объектов в день случившего, т.е. 02 февраля 2025 года (том № 4, л.д. 71-72). Производство замеров фиксировалось на фотоаппарат; фотоснимки приобщены к материалам уголовного дела (том № 4, л.д. 66-70); возражений относительно правильности определения расстояний от участников процесса не поступало.

По заключению баллистической экспертизы № 59 от 20 февраля 2025 года, изъятый в ходе обыска в жилище ФИО1, обрез охотничьего ружья, является трехствольным, гладкоствольным охотничьим ружьем «<данные изъяты>» с 16 калибром верхних стволов и 410 калибром нижнего ствола. Данное ружье пригодно для производства выстрелов из двух верхних стволов 16 калибра и не пригодно (по причине отсутствия бойка) для производства выстрелов из нижнего ствола. Обрез относится к самодельному гладкоствольному огнестрельному оружию. Изъятые в этом же жилище три патрона, являются охотничьими патронами 16 калибра. Патроны пригодны для производства выстрелов из гладкоствольных охотничьих ружей соответствующего калибра. В описательной части экспертного заключения указано, что все патроны были использованы при определении возможности производства из обреза выстрелов. Начальная скорость полета снаряда составила 360 м/с, что является нормой для данного вида патронов (том № 2, л.д. 203-204).

При производстве дополнительной баллистической экспертизы использовались патроны того же 16 калибра, соответственно, основания подвергать сомнению результаты этой экспертизы из-за использования не тех патронов, которые были изъяты при обыске (на это обстоятельство указывал государственный обвинитель в судебных прениях), отсутствуют.

Судебная коллегия полагает, что потерпевшие и очевидцы случившегося могли добросовестно заблуждаться относительно траектории направления произведенного ФИО1 выстрела, поскольку события происходили в темное время и являлись скоротечными.

Из показаний свидетелей ФИО15 и ФИО11, что они наблюдали за происходящим издалека; рядом с потерпевшим находился только ФИО17; направление выстрела они определяли только по расположению руки и ствола. В то же время эти обстоятельства они описывали по-разному, указывая в суде, что ФИО1 держал руку прямо, а на следствии они поясняли, что рука у ФИО1 была согнута.

По иным обстоятельствам (количество приехавших к месту встречи, отсутствие противоправных действий к друзьям ФИО1 и т.д.), они также давали показания, не отражающие действительную картину случившегося. Так, свидетель Свидетель №3 сообщала суду, что на месте преступления находилось человек 10-15 из «<данные изъяты>», а когда ФИО1 выстрелил и убежал, то его друзей, в частности, ФИО12 избили (том № 3, л.д. 205-215). Свидетель ФИО18 также видел большое количество молодых людей («толпа» в масках), которые стали приближаться к подъехавшему на машине ФИО1 На вопросы осужденного свидетель пояснил, что видел, как «пинали» друзей осужденного - «ФИО35» и «ФИО36» (том № 3, л.д. 230-234). Из оглашенных показаний свидетеля ФИО12 (он приехал с ФИО1 в машине такси) следовало, что он видел вспышку вверх, после чего его и Свидетель №7 какие-то люди вытащили из машины и стали избивать (том № 1, л.д. 138-142).

Таким образом, безоговорочно доверять показаниям свидетелей – знакомых потерпевшего о событиях вечера 02 февраля 2025 года, нельзя, а их показания правильно оценены судом путем сопоставления изложенных ими сведений с другими объективными доказательствами.

В соответствии с разъяснениями Верховного Суда РФ, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года № 1 « О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.).

При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

Суд первой инстанции правильно применил эти разъяснения закона, указав, что собранные по делу доказательства не подтверждали наличие у ФИО1 умысла на убийство потерпевшего Потерпевший №1

Доводы государственного обвинителя, что заключение эксперта № 381/3-1 от 26 марта 2025 года, которым на куртке потерпевшего Потерпевший №1 (верхняя часть левой полочки) обнаружены продукты выстрела (сурьма), привнесенные газопороховой струей (том № 2, л.д. 188-194), указывает на производство ФИО1 выстрела в голову потерпевшего (от которого тот уклонился), судебная коллегия считает несостоятельными.

В ходе судебного разбирательства было достоверно установлено, что потерпевший стоял перед магазином, и в случае производства выстрела ФИО1 непосредственно в голову Потерпевший №1 (при условии уклонения его от линии выстрела), то на стеклянной витрине магазина, безусловно, должны были образоваться повреждения от выстрела.

В то же время таких повреждений на витрине магазина при осмотре места происшествия не обнаружено (протокол осмотра от 03 февраля 2025 года (том № 1, л.д. 31-33)). При осмотре места происшествия от 04 февраля 2025 года с участием потерпевшего Потерпевший №1 вещественных следов выстрела не обнаружено (том № 1, л.д. 75-79).

Не обнаружено каких-либо телесных повреждений и у потерпевшего Потерпевший №1, которому 07 февраля 2025 года проводилась судебно-медицинская экспертиза (заключение № 108 от 07 февраля 2025 года (том № 2, л.д. 165)).

Допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО19 не исключила образование следов выстрела на куртке потерпевшего при обстоятельствах производства выстрела вверх, в сторону потерпевшего, пояснив, что при выстреле из охотничьего ружья образуется газопороховая струя, которая перемешивается с воздухом, и чем дальше мишень, то перемешиваются больше. Учитывая значение, обнаруженной на куртке сурьмы, выстрел был неблизкий. При выстреле из охотничьего ружья длиной ствола 72 см продукты выстрела удаляются от оружия на расстояние около трех метров, а в случае с обрезом это расстояние сокращается (том № 4, л.д. 107-111).

Предложение государственного обвинителя не учитывать показания эксперта ФИО19 ввиду условного характера её показаний, судебная коллегия отклоняет, учитывая, что эксперт имеет значительный стаж работы (с 2013 года), а её пояснения о причинах образования на куртке потерпевшего следов выстрела соотносятся с установленными судом обстоятельствами.

Осужденный ФИО1 не отрицает производство выстрела вверх, в сторону потерпевшего, а значит, с учетом близкого нахождения Потерпевший №1 к оружию, следы выстрела (сурьма) могли «осесть» на его куртку.

Неприязненных отношений между осужденным и потерпевшим не имелось, о чем сам заявил Потерпевший №1 в ходе судебного разбирательства, не соглашаясь с указанием в обвинительном заключении, что ФИО1 приехал убивать именно его (том № 3, л.д. 133-140).

Осужденный достаточно логично объяснил причину, по которой он приехал на встречу с членами «Русской общины» вооружившись обрезом. Его показания о ранее состоявшейся встрече, на которой ФИО17 и ФИО15 были с топориками, не вступали в противоречие с показаниями свидетеля Свидетель №8, наблюдавшего эту встречу и видевшего вооруженного топориком мужчину, с которым разговаривал ФИО1 (том № 1, л.д. 124-127). Показания свидетеля были оглашены в судебном заседании в порядке ст. 281 УПК РФ.

Каких-либо препятствий для реализации умысла на убийство потерпевшего (при наличии такового) у осужденного не имелось, поскольку ФИО1 находился от потерпевшего Потерпевший №1 на близком расстоянии, с которого промахнуться невозможно.

Действия ФИО1 по отношению к потерпевшему Потерпевший №1 верно расценены судом как угроза убийством при наличии у потерпевшего оснований опасаться осуществления этой угрозы. Описание преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, соответствует фактическим обстоятельствам, установленным в ходе судебного следствия.

Каких-либо противоречий судебная коллегия не усматривает, поскольку первоначально ФИО1 не высказывал угрозу убийством именно Потерпевший №1 (все слышали, как он кричал «Убью всех»), но после выстрела вверх, он наставил обрез на потерпевшего, тем самым угрожая ему убийством. С учетом предыдущих действий виновного у потерпевшего имелись основания опасаться осуществления этой угрозы убийством.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу о соответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, а значит, оснований для отмены приговора и осуждения ФИО1 по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ не имеется.

Относительно преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, судебная коллегия отмечает следующее. Осужденный не оспаривал свою виновность в незаконном приобретении, хранении, ношении и перевозке огнестрельного оружия, подробно изложив обстоятельства приобретения обреза (подарок умершего друга) и своих последующих действий, связанных с хранением, ношением и перевозкой обреза к месту встречи с членами «<данные изъяты>» 02 февраля 2025 года.

Показания ФИО1 не противоречили письменным доказательствам, таким как: протокол устного заявления от ФИО20 (том № 1, л.д. 47-48), протокол выемки у свидетеля ФИО21 дисков с видеозаписями с камеры домофона, установленного на подъезде № 6 д. 3 в 10 квартале в г. Троицке Челябинской области, где зафиксирован ФИО1 с обрезом ружья (том № 2, л.д. 110-114), протоколы осмотра обреза охотничьего ружья и патронов, изъятых в жилище ФИО1 при обыске 04 февраля 2025 года (том № 2, л.д. 132-138, 139, 140, 141-147, 148), заключение баллистической экспертизы № 59 от 20 февраля 2025 года (том № 2, л.д. 203-207), выводы которой приведено выше.

Совокупность этих доказательств, отвечающих критериям относимости и допустимости, являлась достаточной для признания ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Суд первой инстанции установил все признаки объективной стороны совершенного виновным преступления.

Согласно пункту 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 года № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» под незаконным ношением огнестрельного оружия следует понимать нахождение их в одежде или непосредственно на теле виновного, а равно переноску в сумке, портфеле и т.п. предметах. Под незаконным хранением огнестрельного оружия следует понимать сокрытие указанных предметов в помещениях, тайниках, а также в иных местах, обеспечивающих их сохранность. Под незаконной перевозкой этих же предметов понимается их перемещение на любом виде транспорта.

Все эти действия осужденный совершал, о чем указано в описательно-мотивировочной части приговора (том № 4, л.д. 153). Доводы государственного обвинителя о недостаточной мотивированности приговора в этой части, необоснованны.

По отношению к совершенным преступлениям ФИО1 был признан вменяемым (заключение судебно-психиатрической экспертизы № 152 от 20 февраля 2025 года (том № 2, л.д. 178-182)).

При определении вида и размера наказания за совершенные преступления суд учел характер и степень общественной опасности преступлений, конкретные обстоятельства их совершения, совокупность смягчающих наказание обстоятельств, наличие отягчающих наказание обстоятельств, сведения о личности виновного.

Смягчающими наказание обстоятельствами суд признал: наличие на иждивении одного малолетнего ребенка, признание вины по ч. 1 ст. 222 УК РФ, благодарственное письмо директора МКУ СО «<данные изъяты>», психическое состояние ФИО1

Суд принял во внимание и иные данные о личности виновного, в частности его характеристики с места жительства.

Отягчающим наказание обстоятельством по двум преступлениям суд правомерно признал наличие в действиях ФИО1 рецидива преступлений, а по ч. 1 ст. 119 УК РФ дополнительно – совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя. Мотивы принятого решения судом приведены, с ними соглашается судебная коллегия.

В связи с наличием в действиях ФИО1 рецидива преступлений изменение категории преступления (ч. 1 ст. 222 УК РФ) являлось невозможным.

Решение суда о необходимости назначения осужденному наказания в виде реального лишения свободы по каждому из преступлений соответствует целям наказания, перечисленным в ст. 43 УК РФ. При определении срока наказания судом соблюдены требования ч. 2 ст. 68 УК РФ; срок наказания не является максимально возможным.

Окончательное наказание назначено осужденному по правилам ч. 2 ст. 69 УК РФ путем частичного, а не полного сложения назначенных наказаний.

Оснований для применения положений ст.ст. 64, 73 УК РФ, суд не усмотрел, не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Назначенное ФИО1 наказание является справедливым и соразмерным содеянному; оно направлено на восстановление социальной справедливости, исправление виновного и предотвращение совершения им новых преступлений.

Судьба вещественных доказательств судом разрешена правильно.

Уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено с соблюдением требований процессуального законодательства, а постановленный обвинительный приговор является законным, мотивированным и справедливым.

В связи с чем апелляционное представление государственного обвинителя, в котором ставится вопрос об отмене приговора и направлении уголовного дела на новое рассмотрение, подлежит отклонению.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

О П Р Е Д Е Л И Л:

Приговор Троицкого городского суда Челябинской области от 22 января 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Щербак Е.Ю. – без удовлетворения.

Решение суда апелляционной инстанции может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления участвующие в деле лица вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи