Решение № 2-339/2023 2-36/2024 2-36/2024(2-339/2023;)~М-321/2023 М-321/2023 от 20 февраля 2024 г. по делу № 2-339/2023

Дело № 2-36/2024

УИД №


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

21 февраля 2024 года с. Красногорское

Красногорский районный суд Алтайского края в составе:

председательствующего Горбуновой Е.В.,

при секретаре Савиной Е.В.,

с участием представителя ответчика ФИО1, заместителя прокурора Красногорского района Лоренц М.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2, к ФИО3 о взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО3 о взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда, ссылаясь в обоснование своих требований на следующие обстоятельства.

В рамках уголовного дела по обвинению ФИО3 по п. «з» ч.2 ст.111 УК РФ, истец признан потерпевшим. 28.03.2022 года ФИО3 нанес телесные повреждения ФИО4 лопатой, от которых впоследствии, по мнению истца, его отец ФИО4 скончался. Данным преступлением ответчиком причинен материальный ущерб на сумму 73 220,40 руб., состоящий из затрат на медикаменты на лечение ФИО4, а также погребение и поминальный обед. В результате преступления, совершенного ответчиком, истцу причинен моральный вред, который истец оценивает в 1 000 000 руб., поскольку в результате психотравмирующей ситуации, созданной преступным поведением ФИО3, истцу причинены нравственные страдания, выражающиеся в ощущении чувств отсутствия отца, близкого и главного человека в его жизни, истец навсегда лишился отцовского воспитания, заботы любви, моральной поддержки.

В связи с изложенным, истец обратился с настоящим иском, просит взыскать с ответчика возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением в размере 73 220,40 руб., компенсацию морального вреда 1 000 000 руб.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явился, извеще надлежащим образом.

Представитель истца ФИО5, будучи надлежаще извещена о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явилась, ходатайствовала о рассмотрении дела в ее отсутствие по имеющимся в деле доказательствам, настаивала на удовлетворении исковых требований.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился, извещен надлежаще.

Представитель ответчика ФИО6, действующий на основании ордера, с исковыми требованиями согласился в части приобретения медицинских препаратов и сопутствующих материалов по уходу ФИО4 на сумму 6712,40 руб., не оспаривал необходимость их приобретения для лечения последнего, вследствие причинения ФИО3 вреда здоровью ФИО4 Требования о взыскании материального ущерба, связанного с погребением и поминальным обедом, просил оставить без удовлетворения в полном объеме, поскольку приговором Красногорского районного суда от 14.11.2023 года, вступившим в законную силу, действия ФИО3 в отношении ФИО4 квалифицированы по п. «з» ч.2 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, вызвавшую значительную стойкую утрату общей трудоспособности, не менее чем на одну треть, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия. Смерть ФИО4, как установлено вышеназванным приговором, не находится в причинно-следственной связи между действиями ФИО3 и наступившими событиями, в связи с чем, оснований для взыскании с ответчика затрат, связанных с погребением и проведением поминального обеда не имеется. Указал не несогласие с размером компенсации морального вреда, который является завышенным, исходя из обстоятельств дела, полагал возможным установить его размер, не превышающий 50 000 руб.

Выслушав пояснения представителя ответчика, изучив материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего возможным исковые требования о взыскании морального вреда удовлетворить частично, с учетом принципа разумности и справедливости, материального ущерба в части приобретения медицинских препаратов и сопутствующих материалов по уходу ФИО4, в остальной части отказать, ввиду отсутствия причинно-следственной связи между действиями ФИО3 и наступившими последствиями в виде смерти ФИО4, суд приходит к следующему.

Из приговора Красногорского районного суда от 14.11.2023 года по уголовному делу №, судом установлено, что ФИО3 причинил ФИО4 тяжкий вред здоровью при следующих обстоятельствах.

В период времени с 12 часов 30 минут до 14 часов 20 минут 28 марта 2022 года на участке местности, находящемся в 15 метрах в северном направлении от ограды дома, расположенного по адресу: <адрес>, между ФИО4 и ФИО3 произошла словесная ссора, в ходе которой у ФИО3, на почве личных неприязненных отношений, возник преступный умысел, направленный на причинение вреда здоровью ФИО4

Реализуя свой преступный умысел, направленный на причинение вреда здоровью ФИО4, ФИО3 28 марта 2022 года, в период времени с 12 часов 30 минут до 14 часов 20 минут, находясь на вышеуказанном участке местности, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления последствий, в виде причинения вреда здоровью и желая их наступления, на почве личных неприязненных отношений, находясь лицом к ФИО4, нанес последнему, находящейся у него в руках металлической лопатой 1 удар по голове в область левого уха и 1 удар по левой ноге, по наружной поверхности нижней трети левого бедра. После чего, не желая причинения смерти ФИО4, ФИО3 прекратил свои преступные действия.

В результате умышленных преступных действий ФИО3, ФИО4 были причинены телесные повреждения в виде травмы левой нижней конечности в виде открытого перелома латерального эпиметадиафиза левой бедренной кости со смещением отломков (1), раны по наружной поверхности нижней трети левого бедра, подкожной гематомы надколенной области (1; клинически). Данные повреждения по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее, чем на одну треть, относятся к причинившим тяжкий вред здоровью телесным повреждениям. Кровоподтек на задней поверхности левой ушной раковины (1), не повлек за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и поэтому относится к не причинившим, вреда здоровью телесным повреждениям.

Наличие причинно-следственной связи между противоправным деянием ФИО3 в виде причинения телесных повреждений ФИО4 с помощью лопаты, и наступившими последствиями, в виде причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего по признаку значительной стойкой утраты трудоспособности, не мене чем на одну треть, незавивисимо от исхода и оказания(неоказания) медицинской помощи, нашло свое подтверждение совокупностью исследованных доказательств, в том числе заключением экспертов, установивших травму левой нижней конечности в виде открытого перелома латерального эпиметадиафиза левой бедренной кости со смещением отломков (1), раны по наружной поверхности нижней трети левого бедра, подкожной гематомы надколенной области.

Суд квалифицировал действия подсудимого ФИО3 по п.«з» ч.2 ст.111 УК РФ- как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, вызвавшую значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее, чем на одну треть, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Позиция стороны потерпевшего в рамках рассмотрения данного уголовного дела о наличии причинно-следственной связи между противоправными действиями ФИО3 и наступившими последствиями в виде смерти ФИО4 по выводам суда основана на их субъективном мнении, опровергается представленными суду доказательствами, в том числе, заключением экспертной комиссии отдела сложных(комиссионных и комплексных) экспертиз КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» от 05.10.2023 года, оснований сомневаться в выводах которой у суда не имеется.

Указанным приговором ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации; ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года, в соответствии со ст.73 УК условно, с испытательным сроком 3 (три) года с возложением дополнительных обязанностей.

За гражданским истцом ФИО7 признано право на удовлетворение гражданского иска, с передачей вопроса о размере возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Данный приговор не обжалован, вступил в законную силу 30.11.2023 года.

В соответствии с ч.4 ст.61 ГПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

В силу закрепленного в ст. 15 ГК РФ принципа полного возмещения причиненных убытков лицо, право которого нарушено, может требовать возмещения расходов, которые оно произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, компенсации утраты или повреждения его имущества (реальный ущерб), а также возмещения неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

По общему правилу, установленному пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

В соответствии с п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вопросы возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, урегулированы параграфом вторым главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1084 - 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Как следует из пояснений истца, его представителя при рассмотрении уголовного дела, а также представленных суду письменных доказательств (кассовых чеков), ФИО4 после причинения ему тяжкого вреда здоровью ФИО3, нуждался в приобретение лекарственных препаратов и материалов по уходовой терапии, в связи с чем, понес расходы на приобретение:

08.05.2022 года- пеленка 672 руб., натрий хлорид 331 руб., шприц одноразовый 37,50 руб., омепразол 111,20 руб., бинт 5*59,9 на сумму 299,50, итого 1451,20 руб;

05.05.2022 года- тотема раствор 664 руб., цианокобаламин 34 руб., фолиевая кислота 36 руб., бинт 550 руб.( 10*55), шприц 140 руб., итого на сумму 1424 руб.;

06.05.2022 года - аскорбиновая кислота 136,20 руб.;

13.05.2022 года – пеленка 388 руб.(2*194), сорбифер 455 руб., итого 843 руб.;

22.04.2022 года- офтан 553 руб., парацетомол 74 руб. пеленка-438 руб.(2*219), итого 1065 руб.;

23 и 25.04.2022 года –пеленки на сумму 1000 руб.;

18.04.2022 года- парацетомол 13 руб., анальгин 30 руб.(2*15), итого 43 руб;

20.04.2022 года –пеленки 750 руб., итого на общую сумму 6 712, 40 руб.

Согласно части 1 статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Данные обстоятельства стороной ответчика не оспорены, при рассмотрении спора представитель ответчика указал на согласие возмещения материального ущерба в заявленной части, в связи с чем, при указанных обстоятельствах, суд полагает возможным взыскать с ответчика в пользу истца 6 712,40 руб.

Разрешая требования в части возмещения истцу затрат на погребение и поминальный обед, в связи со смертью ФИО8, суд не усматривает правовых оснований для их удовлетворения, исходя из обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором суда от 13.11.2023 года.

Позиция стороны истца в рамках рассмотрения уголовного дела о наличии причинно-следственной связи между противоправными действиями ФИО3 и наступившими последствиями в виде смерти ФИО4 не нашла своего доказательственного подтверждения, опровергается исследованными судом доказательствами, в том числе, заключением экспертной комиссии отдела сложных(комиссионных и комплексных) экспертиз КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» от 05.10.2023 года, в соответствии с выводами которой, согласно данных представленных на экспертизу медицинских документов, а также «Протокола патолого-анатомического вскрытия» № от 12.05.2022 г., смерть ФИО4 наступила от эхинококкозаправой доли печени с диссеминацией в легкие, осложнившегося полиорганной недостаточностью, двусторонней полисегментарной пневмонией, анемией тяжелой степени тяжести сложного генеза, оттеком головного мозга с дислокацией и вклинением ствола в большое затылочное отверстие. По мнению экспертной комиссии, между повреждениями ФИО4, указанными в заключении, и наступлением смерти последнего, отсутствует прямая причинно-следственная связь.

Названный выше приговор истцом не оспорен, в установленном законом порядке не обжалован, вступил в законную силу 30.11.2023 года.

Таким образом, в ходе рассмотрения спора суд полагает наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика по причинению тяжкого вреда здоровью ФИО4 и наступившими последствиями в виде смерти ФИО4, повлекшие несение затрат на погребение и поминальный обед, не установлено.

В связи с изложенным, требования истца о возмещении затрат на погребение и поминальный обед, в связи со смертью ФИО8, суд оставляет без удовлетворения.

При установленных выше обстоятельствах, учитывая доказанность вины ответчика ФИО3 в причинении тяжкого вреда здоровью ФИО4, который является отцом истца, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная (тайна), свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьями 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размера денежной компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Степень и характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего, физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, требований разумности и справедливости.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда (ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из приведенных норм права следует, что семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику.

Несмотря на то, что полученные ФИО4 травмы вследствие противоправных действий ФИО3 в прямой причинно-следственной связи со смертью не состоят, тяжесть причиненного вреда здоровью, характер травм и степень утраты потерпевшим жизнеспособности, по мнению суда, несомненно, свидетельствуют о причинении сыну потерпевшего морального вреда, выразившегося в физических и нравственных страданиях.

В п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Из материалов дела следует, что в результате причинения тяжкого вреда здоровью ФИО4 был причинен такой вред, что он нуждался и получал необходимую помощь, комплекс мероприятий, включающих медицинские вмешательства. ФИО4 находился на стационарном лечении в КГБУЗ «Центральная городская больница г. Бийска» с 12.04.2022 г по 29.04.2022 г., потерпевшему была проведена открытая репозиция наружного мыщелка левого бедра, металлоостеосинтез 2 винтами. На 3-й день после операции состояние больного осложнилось кровотечением из области оперативного вмешательства. 29.04.2022 года ФИО8 выписан из стационара.

Тяжесть причиненного в результате действий ответчика вреда здоровью ФИО8 не может не влиять на тяжесть физических и нравственных страданий близких родственников потерпевшего, в данном случае сына ФИО2

Из пояснений истца в ходе рассмотрения уголовного дела установлено, что ФИО7 с 18 возраста проживает отдельно от своего отца. На момент причинения вреда здоровью ФИО8, отец проживал один, с его матерью брак был расторгнут, хотя фактически они продолжали общаться. По мере необходимости он навещал отца, помогал ему, поскольку у того имелось тяжелое не излечимое заболевание печени, установлена инвалидность. После госпитализации ФИО4 в стационарное отделение г. Бийска, истец навещал своего отца, привозил вещи, продукты, поддерживал его. В период лечения отцу проводили оперативное вмешательство, кость на ноге неправильно начала срастаться, пришлось заново ломать, вставляли штифты, шел воспалительный процесс. Отец угасал на его глазах, не всегда находил в себе силы поговорить с ним, прогуляться, что сложно было наблюдать. Пояснил, что ФИО4 был хорошим отцом, преподал ему много жизненных уроков, однако имелись и разногласия. После причинения вреда здоровью отцу, который находился на стационарном лечении, а вскоре после выписки скончался, истцу трудно было осознать, что он единственный мужчина в семье, которому необходимо полностью осуществлять заботу и поддержку своим близким – маме и сестре, делать работу по дому, которую раньше делал его отец.

С учетом положений статей 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, принимая во внимание то, что ФИО4 причинен тяжкий вред здоровью с соответствующими последствиями: нахождение на стационарном лечении, оперативное вмешательство, нуждаемость в посторонней помощи, после полученных травм не мог себя обслуживать в полной мере, оказывать поддержку своим близким, суд полагает, что ФИО2, будучи сыном ФИО4, до настоящего времени испытывает нравственные страдания, причиненные ему вследствие получения его отцом тяжкого вреда здоровью, что впоследствии, чере непродолжительный промежуток времени, привело к необратимым последствиям.

Кроме того, определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает установленную при рассмотрении уголовного дела аморальность поведения ФИО8, явившегося поводом для преступления, совершенного ФИО3, и учтенного в качестве обстоятельства, смягчающих наказание подсудимого ФИО3, предусмотренного ст.61 УК РФ.

Закон предписывает при определении размера компенсации морального вреда учитывать материальное и семейное положение причинителя вреда. Имущественное положение причинителя в данном случае учету не подлежит, поскольку вред причинен умышленными действиями.

Вместе с тем, при рассмотрении уголовного дела установлено, что ФИО3 проживает со своей супругой, не работает, имеет личное подсобное хозяйство, ему диагностированы ряд хронических заболеваний (в том числе, сахарный диабет второго типа, гипертоническая болезнь второй стадии, хронических гастрит) и членов его семьи.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истца, суд учитывает конкретные обстоятельства по делу, указанные выше, проанализированные в их совокупности, обстоятельства умышленного причинения вреда здоровью ФИО4, учитывает поведение последнего, характер телесных повреждений, тяжесть причиненного вреда, а также степень и характер испытываемых истцом нравственных и физических страданий, в том числе, оказание помощи близкому человеку, который в полной мере не мог себя самостоятельно обслуживать, угасал на его глазах, нарушение жизненного и привычного уклада и образа жизни, потери опоры в семье на период его лечения, в связи с причинением вреда здоровью ФИО3, в том числе, необходимость отстаивать свои права в судебном порядке.

Все эти обстоятельства, безусловно явились для истца серьезной психотравмирующей ситуацией, причиняющей как физические так и нравственные страдания.

Также учитывает и принимает во внимание степень родства, взаимоотношения в семье, истец на протяжении длительного времени проживал самостоятельно, отдельно от семьи, фактов нахождения истца в материальной зависимости от его отца, не установлено.

По мнению суда, принимая во внимание изложенное, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию денежная компенсация морального вреда в размере 110 000 руб., который согласуется с принципом конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьей 21статьей 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред потерпевшему, в данном случае ФИО2, претерпевающему значительные физические и нравственные страдания в результате полученных травм его отцом, повлекших тяжкие повреждения его здоровья, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Взыскание компенсации морального вреда в большей сумме не соответствует принципам справедливости и разумности, а потому требование истца о взыскании компенсации морального вреда в заявленной в исковом заявлении сумме судом отклоняется.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов.

Поскольку истец при подаче иска был освобожден от уплаты государственной пошлины, то в связи с удовлетворением исковых требований с ответчика в доход бюджета муниципального образования <адрес> подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб. 00 коп.

На основании изложенного, и руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 , ДД.ММ.ГГГГ года рождения / паспорт серия №, №, выдан ДД.ММ.ГГГГ ТП УФМС России по Алтайскому краю в с.Красногорское / в пользу ФИО2,, ДД.ММ.ГГГГ года рождения /паспорт № выдан ДД.ММ.ГГГГ ГУ МВД России по Алтайскому краю/ материальный ущерб в размере 6712 руб. 40 коп., компенсацию морального вреда в размере 110 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с ФИО3 , ДД.ММ.ГГГГ года рождения / паспорт серия № №, выдан ДД.ММ.ГГГГ ТП УФМС России по Алтайскому краю в с.Красногорское / в доход бюджета муниципального образования Красногорский район государственную пошлину в размере 300 рублей.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Алтайский краевой суд через Красногорский районный суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Судья Е.В.Горбунова