Решение № 2-2033/2019 2-2033/2019~М-1434/2019 М-1434/2019 от 29 августа 2019 г. по делу № 2-2033/2019

Принято в окончательной форме 30.08.2019

УИД 76RS0024-01-2019-002040-70

Дело № 2-2033/2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

02 августа 2019 года г. Ярославль

Фрунзенский районный суд г. Ярославля в составе

председательствующего судьи Пестеревой Е.М.,

при секретаре Короткевич А.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО7, действующей в интересах несовершеннолетнего ФИО8, к ФИО9, ФИО10 об устранении препятствий в пользовании жилым помещением, взыскании денежной компенсации,

установил:

ФИО7, действующая в интересах несовершеннолетнего ФИО8, обратилась в суд с иском к ФИО9, ФИО10, в котором просила взыскать с ФИО9, ФИО10 в пользу несовершеннолетнего ФИО8, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, компенсацию за пользование его 30/10 долей в праве общей долевой собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, в размере 139 940 руб. за период с 08.06.2016 по 08.06.2019, а также взыскать такую компенсацию в его пользу за последующий период времени по дату вынесения судебного решения; обязать ФИО9, ФИО10 не чинить препятствий ФИО8 в пользовании жилым помещением по указанному адресу, обязать ответчиков выдать ФИО7 как законному представителю несовершеннолетнего ФИО8 ключ от нижнего замка на входной двери в указанную квартиру.

Исковые требования мотивированы тем, что несовершеннолетний сын ФИО7 – ФИО8, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, ранее являлся собственником 1/5 доли в жилом помещении, расположенном по адресу: <адрес>, которое представляет собой четырехкомнатную квартиру. Затем к ФИО8 перешла в собственность 1/10 доля в указанном жилом помещении. Таким образом, ФИО8 является собственником 3/10 долей в спорном жилом помещении. Кроме сына истца ФИО8 в данном жилом помещении проживает ФИО10 (бабушка), а также данной квартирой пользуется ФИО9 (его тетя, являющаяся сособственником данного жилого помещения). Указанные ответчики категорически отказываются выдать нижний ключ от входной железной двери в квартиру, кроме того, все четыре комнаты в квартире заставили своей мебелью и завалили хламом, кухонное помещение также заставлено их мебелью и вещами. На просьбы истца освободить любую комнату для того, чтобы сын мог пользоваться или проживать в жилом помещении, ответчики отвечают категорическим отказом. На неоднократные требования истца по устранению нарушений прав собственности ее ребенка в данном жилом помещении, ответчик ФИО10 30.03.2019 выдала истцу один ключ от входной двери в квартиру, однако второй ключ от нижнего замка входной двери выдать отказалась, ссылаясь вместе с дочерью ФИО9 на то, что этот ключ они найти не могут. Однако, когда истец после 30.03.2019 приходила в данную квартиру, чтобы навести в ней порядок и проверить исправность внутреннего технического оборудования, входная дверь от этой квартиры была постоянно закрыта на нижний замок. Истец полагает, что ответчики ведут себя недобросовестно, пользуясь 3/10 долей в жилом помещении, которая принадлежит ее сыну, препятствуют в осуществлении его прав собственника недвижимого имущества, кроме того, не выплачивают ему за это компенсации. С учетом того обстоятельства, что пользование ответчиками долей сына истца в жилом помещении происходит независимо от размера долей, приходящихся на каждого из сособственников, ответчики являются членами одной семьи (мать и дочь), проживают в одном жилом помещении, соответственно, компенсация за пользование 3/10 долями подлежит взысканию с них солидарно, исходя из возможной рыночной цены аренды аналогичной квартиры, указанной в справке ЗАО «Ярославский центр недвижимости №2».

В судебном заседании истец ФИО7, представитель истца по доверенности ФИО11 исковые требования поддержали. Дополнительно ФИО7 сообщила, что изначально спорное жилое помещение было приобретено в порядке приватизации в общую долевую собственность супруга истца ФИО12, ФИО13, ФИО10, ФИО14 и несовершеннолетнего ФИО8 Квартира является четырехкомнатной. В спорной квартире ФИО7 чинились препятствия в проживании, и в конце апреля 2006 года она была вынуждена с ребенком съехать в квартиру, принадлежащую на праве собственности матери ФИО7, брак с ФИО12 распался. С указанного времени в спорное жилое помещение ФИО7 не пускали, ключей от квартиры у истца не было, там проживала ФИО10 с семьей. Несовершеннолетний ФИО8 проживает с истцом в квартире на <адрес>. В спорной квартире ФИО7 намерена проживать с сыном; отдельно от матери ФИО8 проживать не может. 30.03.2019 ФИО7 получила ключи от тамбура и от верхнего замка, ключ от нижнего замка не получала. Входная дверь квартиры имеет два замка. До марта 2019 ФИО7 в спорную квартиру не приходила, так как ребенок был маленьким. 16.04.2019 ФИО7 пришла со свидетелями, в квартиру ее пустили. ФИО10 стала звонить своей дочери ФИО9, которая сразу же приехала. Также приходила в квартиру в июне 2019 года, не могла попасть, доступ был органичен, не открывался нижний замок. Цель визита в июне – чтобы ФИО7 с ребенком освободили положенные ребенку квадратные метры для проживания. ФИО10 чинятся препятствия в пользовании квартирой: там стоят ее вещи, ФИО7 не может разместить свои вещи, скандалы, антисанитария. В устной и письменной форме ФИО7 просила освободить квадратные метры, принадлежащие ребенку, однако как все стояло, так и стоит. Расписку о получении ключей писала ФИО7, ключи передавала ФИО10 16.04.2019 ФИО7 пришла чтобы решить с ответчиками другой вопрос.

Ответчик ФИО9 в судебном заседании исковые требования не признала. Дополнительно сообщила, что с января 2019 в отношении спорной квартиры был произведен раздел финансово-лицевых счетов, поскольку ФИО7 никогда не вносила оплату за спорное жилое помещение, проживать не приходила и вселиться не пыталась. Весной 2019 года ФИО7 прислала ФИО9 письмо с предложением о выплате компенсации за долю несовершеннолетнего ФИО8, которая была чрезмерно завышена. ФИО9 направила ФИО7 ответ, в котором указала, что заявленная цена не соответствует реальной стоимости квартиры, предложив 600 000 руб., либо совместную продажу квартиры, на что ФИО7 была не согласна. ФИО9 встретилась с ФИО7 в спорной квартире 16.04.2019, вопрос о компенсации также обсуждался. Ключа от нижнего замка на входной двери у ответчиков нет, этот ключ давно утерян, дверь на нижний замок не запирается и запираться не может; входная дверь запирается только на верхний замок. Мать ФИО9 – ФИО10 рада видеть внука, сама ФИО7 не дает ему общаться с бабушкой, и сама препятствует общению. После получения от ФИО7 письма ФИО9 позвонила ей и предложила получить ключи от квартиры, после этого ФИО7 пришла к матери ответчика за ключами. До этого ФИО7 никогда не обращалась с данными требованиями.

Ответчик ФИО10 в судебное заседание не явилась, извещена судом надлежаще. Представитель ответчика ФИО10 по доверенности ФИО15 в судебном заседании против удовлетворения исковых требований возражал. Указал, что решение суда в случае возложения на ответчиков обязанности по передаче ключа от нижнего замка будет неисполнимым, поскольку входная дверь квартиры на нижний замок никогда не закрывалась и ключи от него отсутствуют. Истцом не представлено доказательств чинения препятствий в пользовании спорной квартирой со стороны ФИО9, все претензии по существу сводятся к ФИО10 Фактически интерес в пользовании спорной квартирой имеется у матери несовершеннолетнего, а не у самого ФИО8 Полагал, что заявленные требования надуманны и направлены на возмещение денежных средств за долю в праве собственности несовершеннолетнего в спорном жилом помещении, с учетом того, что с января 2019 года расходы по оплате за спорное жилое помещение разделены и ФИО7, как законный представитель несовершеннолетнего, обязана их оплачивать. Факт передачи ключей состоялся, ФИО9 сама позвонила ФИО7 и предложила получить ключи, в связи с чем полагал, что смысла оставлять один ключ у себя у ответчика не имелось бы. ФИО10 лично к внуку неприязни не испытывает, напротив, со стороны ФИО7 имеется неприязнь и нежелание общаться. Оснований для взыскания денежной компенсации не имеется, поскольку 3/10 доли не могут быть самостоятельным предметом аренды.

Судом определено рассмотреть дело при имеющейся явке.

Выслушав стороны, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, материалы дела правоустанавливающих документов, суд установил следующее.

Согласно выписке из ЕГРН от 25.07.2019, в настоящее время собственниками жилого помещения расположенного по адресу: <адрес>, общей площадью 62,2 кв.м., являются ФИО9 в размере 7/10 доли (1/5+5/10), и несовершеннолетний ФИО8, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, в размере 3/10 доли (1/5 + 5/10).

Право общей долевой собственности несовершеннолетнего ФИО8, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, в размере 3/10 долей в праве на указанное жилое помещение, возникло на основании договора передачи квартиры в общую долевую собственность от 27.08.2009, а также на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 11.05.2016 после отца ФИО1, являвшегося в порядка приватизации собственником 1/5 доли в указанном жилом помещении (1/2 доля в указанном наследственном имуществе).

ФИО16 (ранее - ФИО) А.В. изначально являлась собственником 1/5 доли в указанном жилом помещении на основании договора передачи квартиры в общую долевую собственность от 27.08.2009; право собственности ФИО9 на 5/10 долей в праве общей долевой собственности на указанное жилое помещение возникло на основании договора дарения от 18.09.2017, заключенного с матерью ФИО10

Согласно выписке из домовой книги от 26.03.2019, в жилом помещении по адресу: <адрес> зарегистрированы по месту жительства: ФИО10, несовершеннолетний ФИО8, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения (л.д.16). Сторонами по делу не оспаривалось, что на момент разрешения спора в указанном жилом помещении фактически проживает ФИО10

Свидетельством о рождении от ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА НОМЕР подтверждается, что родителями несовершеннолетнего ФИО8, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, являются ФИО7 и ФИО1 (л.д.9). Согласно копии поквартирной карточки на жилое помещение по адресу: <адрес>, отец ФИО8 – ФИО1 снят с регистрационного учета по указанному адресу ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА в связи со смертью.

В силу п. 2 ст. 20 ГК РФ местом жительства несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет, или граждан, находящихся под опекой, признается место жительства их законных представителей - родителей, усыновителей или опекунов. Согласно ч. 4 ст. 60 СК РФ ребенок не имеет права собственности на имущество родителей, родители не имеют права собственности на имущество ребенка. Дети и родители, проживающие совместно, могут владеть и пользоваться имуществом друг друга по взаимному согласию.

В силу ст. 31 ЖК РФ собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением в пределах его использования, которые установлены ЖК РФ. Дееспособные и ограниченные судом в дееспособности члены семьи собственника жилого помещения несут солидарную с собственником ответственность по обязательствам, вытекающим из пользования данным жилым помещением, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи.

В соответствии со ст. 288 ГК РФ гражданин - собственник жилого помещения может использовать жилое помещение для личного проживания и проживания членов его семьи.

Согласно п.п.1,2 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Владение и пользование имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляются по соглашению всех ее участников, а при недостижении согласия - в порядке, устанавливаемом судом (ст. 247 ГК РФ).

Собственник осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением. Жилые помещения предназначены для проживания граждан. Гражданин - собственник жилого помещения может использовать его для личного проживания и проживания членов его семьи. Жилые помещения могут сдаваться их собственниками для проживания на основании договора (п. п. 1, 2 ст. 288 ГК РФ).

Исходя из разъяснений, изложенных в п.12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 N 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации» разрешая споры, связанные с осуществлением членами семьи собственника жилого помещения права пользования жилым помещением, необходимо иметь в виду, что часть 2 статьи 31 ЖК РФ не наделяет их правом на вселение в данное жилое помещение других лиц. Вместе с тем, учитывая положения статьи 679 ГК РФ о безусловном праве нанимателя по договору найма и граждан, постоянно с ним проживающих, на вселение в жилое помещение несовершеннолетних детей, а также части 1 статьи 70 ЖК РФ о праве родителей на вселение в жилое помещение своих несовершеннолетних детей без обязательного согласия остальных членов семьи нанимателя по договору социального найма и наймодателя, по аналогии закона (часть 1 статьи 7 ЖК РФ) с целью обеспечения прав несовершеннолетних детей за членами семьи собственника жилого помещения может быть признано право на вселение своих несовершеннолетних детей в жилое помещение.

Несовершеннолетний ФИО8 в силу своего малолетнего возраста один проживать в спорном жилом помещении не может, проживает в квартире своей матери ФИО7, что подтверждается объяснениями истца в судебном заседании. ФИО7 как законный представитель несовершеннолетнего ФИО8 самостоятельным правом пользования спорным жилым помещением не обладает, поскольку в силу приведенных выше положений закона права детей производны от прав родителей, а не наоборот.

Поскольку действующее законодательство проживания и пользования спорной квартирой несовершеннолетним ФИО8 отдельно от его законного представителя не допускает, а в силу своего возраста он самостоятельно реализовать свои права в отношении спорной квартиры в настоящее время не может, учитывая, что самостоятельным правом пользования спорным жилым помещением ФИО7 не обладает, суд приходит к выводу о необоснованности заявленных от имени и в интересах несовершеннолетнего ФИО8 исковых требований ФИО7 о возложении обязанности на ФИО10 и ФИО9 обязанности не чинить ФИО8 препятствий в пользовании и проживании в спорной квартире, передаче ФИО7, как законному представителю ФИО8, ключа от замка на входной двери в указанное жилое помещение.

При достижении определенного возраста и при наличии к тому оснований ФИО8 вправе самостоятельно ставить указанные вопросы.

Кроме того, суд считает, что ФИО7 не представлено убедительных и достаточных доказательств чинения ответчиками препятствий в пользовании спорным жилым помещением.

В соответствии с ч.1 ст.11 ЖК РФ, п.п.1,2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 N 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации» суд осуществляет защиту нарушенных жилищных прав.

Согласно ч.1 ст.56 ГПК РФ каждая сторона обязана представить доказательства своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом.

В силу указанных норм, обращаясь в суд с указанными требованиями, истец обязана была представить доказательства соответствующего нарушения прав.

Как пояснила в судебном заседании ФИО7, до марта 2019 года она с требованиями о передаче ключей от квартиры к ответчикам не обращалась, в спорное жилое помещение не приходила, так как ребенок был маленьким. Передача ключей (от верхнего замка и от тамбура) состоялась 20.03.2019. Согласно позиции ФИО7, ключ от нижнего замка ей передан не был. Обстоятельства получения ФИО7 ключей от тамбура и от верхнего замка входной двери в <адрес> истцом не оспаривались.

В подтверждение доводов о наличии препятствий в пользовании жилым помещением судом по ходатайству истца были допрошены свидетели ФИО2, ФИО3

Свидетель ФИО2 показала, что 20.03.2019 она пришла с истцом в спорную квартиру, позвонили в домофон, бабушка открыла дверь. До этого бабушка пригласила истца забрать ключи. Свидетель с ФИО7 договорились, что 20 числа пойдут за ключами. Бабушка открыла дверь, спросила, почему ФИО7 пришла с посторонними людьми. Верхний замок истец открыла, а нижний не смогла; он открывался и закрывался, потом истец стала пробовать, он стал заедать, попросила бабушку, на что она сказала, что «ты не умеешь открывать», и ключ не вернула. После этого в июне 2019 свидетель пришла в спорную квартиру с ФИО7, был также ФИО8 ФИО10 была их визиту не довольна, и позвонила дочери ФИО9, которая приехала и произошел скандал. ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА свидетель с ФИО7 и ФИО8 приходили в квартиру, ответчики сказали, что ни ее, ни сына видеть не хотят. Артем услышал шум и ушел на лестницу, а ФИО2 из квартиры выгнали. 01.07.2019 свидетель с ФИО7 приходила в квартиру, открыли домофон, тамбур и верхний замок, нижний открыть не смогли, так как не было ключа, дверь никто не открыл.

Свидетель ФИО3 показала, что 08.03.2019 она приходила в спорное жилое помещение с сестрой ФИО7 и несовершеннолетним ФИО8 Истец позвонила в домофон, к которому подошла ФИО10, сказав, что «я не пущу ни тебя, ни твоего мальчика». 20.03.2019 ФИО3 также приходила с ФИО7 в спорную квартиру, при этом присутствовала ФИО2, несовершеннолетнего ФИО8 не было. Ключи от квартиры ФИО10 передавала неохотно. Когда ФИО7 стала проверять ключи, у нее не получалось открыть. ФИО10 показала, как открывается дверь, сняла ключ от нижнего замка. Нижний замок работал. ФИО7 попросила отдать этот ключ, но ФИО10 сказала, что ключа нет. Также в спорную квартиру свидетель с сестрой приходили 16.04.2019, несовершеннолетнего ФИО8 при этом не было. В квартире было очень грязно. ФИО7 просила освободить одну из комнат от мебели, но ФИО10 сказала, что все будет стоять так как стоит. 16.04.2019 разговор шел только о мебели. На тот момент у ФИО7 уже были ключи от верхнего замка, тамбурной двери и от домофона. Однако, когда 16.04.2019 ФИО7 со свидетелем пришли в квартиру, дверь при помещении верхнего замка не открывалась, ее открыла ФИО10 01.06.2019 и 05.06.2019 в квартиру приходили ФИО7, ФИО17, ФИО8, оба раза стучали в дверь, однако дверь не открыли. Перед посещением квартиры 20.03.2019 ФИО7 позвонила ФИО9 и предложила забрать ключи, сказала, что все ключи отдаст.

Вместе с тем, показания указанных свидетелей, и доводы ФИО7 по факту не передачи ключей от нижнего замка, по мнению суда, о наличии препятствий в пользовании жилым помещением не свидетельствуют, а доводы стороны ответчика о том, что входная дверь не запирается на нижний замок, подтверждаются совокупностью иных собранных по делу доказательств.

В ходе судебного разбирательства по делу ответчик ФИО9 и представитель ответчика ФИО10 – ФИО15 настаивали, что входная дверь спорной квартиры не закрывается на нижний замок. Из объяснений ответчика ФИО9 также следует, что весной 2019 ФИО9 получила от ФИО7 письмо, после которого ФИО9 позвонила ФИО7 и предложила встретиться для передачи ключей. После этого звонка в марте 2019 ФИО7 пришла к матери ответчика - ФИО10 за ключами. До этого ФИО7 не обращалась с требованиями о передаче ключей. Нижний замок на входной двери не запирается, ключи от него давно потеряны; входная дверь запирается только на верхний замок. Согласно позиции ответчика ФИО9 и ее представителя ФИО15, в случае возложения обязанности по передаче ФИО7 ключа от нижнего замка решение суда будет не исполнимым.

Свидетель ФИО4 сообщила, что она является соседкой ФИО10, знает ее с 1980 года. Когда у ФИО10 было хозяйство в деревне, и она туда уезжала, ФИО10 давала свидетелю два ключа от своей квартиры (от входной железной двери и от общей двери). Свидетель открывала верхний замок, не обращала внимания, есть ли нижний замок на входной двери, доступ в квартиру обеспечивался. Ключа от нижнего замка у свидетеля не было.

Свидетель ФИО5, подруга ФИО10, сообщила, что ФИО10 давала ей список продуктов, которые свидетель приобретала для ФИО10 в магазине. Свидетель посещает квартиру ФИО10, когда приходит, ФИО10 дает свидетелю ключи от квартиры. Всего на связке три ключа: от домофона, тамбура и от входной двери квартиры. На входной двери свидетель открывала только один замок, большим ключом.

Свидетель ФИО6 сообщила, что является сестрой ФИО10, бывает в квартире у своей сестры, последний раз была в мае 2019 года. У входной двери один большой замок, свидетель ходила для сестры за лекарствами и продуктами, она давала ФИО10 ключи, свидетель пользовалась только одним ключом от входной двери в квартиру. Свидетелю не известно, есть ли нижний замок, она пользовалась только одним ключом.

Оснований не доверять показаниям указанных свидетелей у суда не имеется, они не противоречивы, согласуются с позицией ответчиков об отсутствии второго ключа от входной двери. Какой-либо заинтересованности в исходе дела со стороны данных свидетелей не усматривается. К показаниям свидетелей ФИО2, ФИО3 суд относится критически также с учетом следующего. Допрошенная по ходатайству истца свидетель ФИО2 показала, что непосредственно бабушка (ФИО10) пригласила истца забрать ключи. Обстоятельства того, что ФИО9 также сама предложила ФИО7 забрать ключи, не оспаривались. В этой связи суд соглашается с доводами представителя ответчика о том, что у ответчиков, которые сами же инициировали вопрос о передаче ФИО7 ключей от спорной квартиры, необходимости в передаче неполного комплекта ключей не имелось.

Сам факт наличия на входной двери второго замка при отсутствии достоверных и достаточных доказательств того, что входная дверь запирается на нижний замок, не позволяет придти к выводу о наличии препятствий в пользовании спорным жилым помещением.

Суд отмечает, что в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства чинения препятствий в пользовании жилым помещением со стороны ответчиков самому несовершеннолетнему ФИО8, который в силу возраста самостоятельно свои права до настоящего времени реализовать не мог. Из объяснений ответчика ФИО9 и представителя ответчика ФИО10 усматривается, что право пользования самого ФИО8 спорным жилым помещением ответчиками не оспаривается. Заинтересованность в доступе в спорное жилое помещение, по существу, исходит только от ФИО7, не обладающей самостоятельным правом пользования этой квартирой. Наличие между ответчиками и законным представителем несовершеннолетнего разногласий в отношении указанного жилого помещения, в том числе, в части размера компенсации за долю несовершеннолетнего ФИО8, в силу приведенных положений закона не может служить основанием для удовлетворения указанных требований.

Требование о взыскании с ФИО10 и ФИО9 в пользу ФИО8 денежной компенсации за пользование принадлежащими ему 3/10 долями в праве общей долевой собственности на квартиру в размере 139 940 руб. за период с 08.06.2016 по 08.06.2019, а также далее по дату вынесения решения, удовлетворению не подлежит по следующим основаниям.

Согласно ст. 247 ГК РФ владение и пользование имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляются по соглашению всех ее участников, а при недостижении согласия - в порядке, устанавливаемом судом.

Участник долевой собственности имеет право на предоставление в его владение и пользование части общего имущества, соразмерной его доле, а при невозможности этого вправе требовать от других участников, владеющих и пользующихся имуществом, приходящимся на его долю, соответствующей компенсации.

Компенсация, предусмотренная ст. 247 ГК РФ подлежит выплате только тогда, когда судом установлено, что собственник лишен возможности получить во владение (пользование) конкретную часть имущества. По смыслу указанной нормы, фактическое использование части общего имущества одним из участников долевой собственности не образуют достаточную совокупность оснований для взыскания с фактического пользователя по иску другого сособственника денежных средств за использование части общего имущества. Компенсация является по своей сути возмещением понесенных одним сособственником имущественных потерь, которые возникают при объективной невозможности осуществления им полномочий по владению и пользованию имуществом, приходящимся на его долю, вследствие действий другого сособственника, в том числе, когда этот другой сособственник за счет потерпевшего использует более, чем ему причитается.

В обоснование указанного требования истцом представлена справка о возможной цене объекта недвижимости от 28.03.2019, согласно которой наиболее вероятный размер рыночной стоимости аренды квартиры в месяц округленно составляет в период с 2016 по 2019 от 12 000 до 14 000 руб. (2016 – 12 000 руб., 2017- 2018 – 13 000 руб., 2019 – 14 000 руб.).

Фактически истцом заявлены требования о взыскании убытков, заключающихся в компенсации стоимости аренды 3/10 доли в спорной квартире, однако в нарушение ст. 56 ГПК РФ доказательств несения убытков или финансовых потерь, связанных с невозможностью пользования долей несовершеннолетнего ФИО8 по вине ответчиков, а также доказательств тому, что истребуемые убытки находятся в причинно-следственной связи с действиями ответчиков, суду не представлено.

Из объяснений самой же ФИО7 следует, что до марта 2019 года она с требованиями к ответчикам о передаче ключей от квартиры не обращалась, доказательств, свидетельствующих о намерении пользоваться указанным жилым помещением до марта 2019 года в материалах дела не содержится, а доводы ФИО7 о чинении препятствий в пользовании после указанного времени суд находит недоказанными. ФИО8, в силу своего несовершеннолетнего возраста, реализовать свои жилищные права в отношении спорной квартиры не мог. При этом, как указано выше, какие-либо доказательства чинения препятствий в пользовании жилым помещением со стороны ответчиков самому несовершеннолетнему ФИО8 в материалах дела отсутствуют. По мнению суда, при установленных обстоятельствах неиспользование ФИО8 своей доли в праве общей долевой собственности в размере 3/10 доли в спорной квартире связано с малолетним возрастом ФИО8, и не было обусловлено какими-либо действиями ответчиков.

В связи с отсутствием доказательств наличия у несовершеннолетнего ФИО8 имущественных потерь, связанных с невозможностью пользоваться долей в спорной квартире, которые являются обязательным признаком для применения положений п. 2 ст. 247 ГК РФ, оснований для удовлетворения исковых требований в указанной части не имеется.

Само по себе то обстоятельство, что несовершеннолетний ФИО8 в заявленный истцом период не осуществлял пользование спорным жилым помещением, при установленных обстоятельствах достаточным основанием для взыскания с ответчиков денежной компенсации не является.

Суд также считает, что 3/10 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение самостоятельным предметом договора найма служить не могут, что исключает возможность взыскания компенсации в порядке п.2ст.247 ГК РФ.

Оснований для взыскания требуемых истцом денежных сумм в качестве неосновательного обогащения также не имеется.

Согласно п.1 ст.1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса.

Исходя из положений п. 1 ст. 1102 ГК РФ, неосновательное обогащение имеет место в случае приобретения или сбережения имущества в отсутствие на то правовых оснований.

Для возникновения обязательства из неосновательного обогащения необходимо наличие совокупности следующих обстоятельств: сбережение имущества на стороне приобретателя; убытки на стороне потерпевшего; убытки потерпевшего являются источником обогащения приобретателя; отсутствие надлежащего правового основания для наступления указанных имущественных последствий.

Недоказанность одного из этих обстоятельств является достаточным основанием для отказа в удовлетворении иска. При этом бремя доказывания данных обстоятельств в силу ст.1102 ГК РФ, ст.56 ГПК РФ возложено на истца, обратившегося в суд с соответствующим требованием.

ФИО7 доказательств совокупности указанных условий не представлено.

При указанных обстоятельствах в удовлетворении исковых требований ФИО7 суд отказывает.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Ярославский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Фрунзенский районный суд г. Ярославля в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Е.М. Пестерева