Апелляционное определение № 22-386/2026 от 11 марта 2026 г.

Судья Чистеева Л.И. Дело № 22-386/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Барнаул 12 марта 2026 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе председательствующего Снегирева А.Н.,

судей Сегова А.В., Щигоревой Л.Е.,

при помощниках судьи Соболевой О.Е., Гановой В.А., Плотниковой А.А.,

с участием прокуроров Воскубенко Н.В., ФИО1,

осужденных ФИО2, ФИО3 (по видеоконференц-связи),

адвокатов Семдянкиной М.С., Чумакова В.В., Акимова Г.Г., Липатникова Д.И.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденных ФИО2, ФИО3, адвокатов Семдянкиной М.С., Чумакова В.В., Акимова Г.Г., Липатникова Д.И., апелляционному представлению прокурора Центрального района г. Барнаула Алтайского края Усвята Р.В. на приговор Центрального районного суда г. Барнаула Алтайского края от 21 октября 2025 года, которым

ФИО3, ДД.ММ.ГГ года рождения, уроженец <адрес>, несудимый,

осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к 5 годам лишения свободы со штрафом в размере 800 000 рублей, на основании ст. 73 УК РФ основное наказание назначено условно с испытательным сроком 4 года, с возложением указанных в приговоре обязанностей с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с выполнением управленческих функций в коммерческих организациях в сфере строительства с выполнением государственных контрактов на срок 2 года,

ФИО2, ДД.ММ.ГГ года рождения, уроженец <адрес>, несудимый,

осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 700 000 рублей, на основании ст. 73 УК РФ основное наказание назначено условно с испытательным сроком 4 года, с возложением указанных в приговоре обязанностей с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с выполнением управленческих функций в коммерческих организациях в сфере строительства с выполнением государственных контрактов на срок 2 года.

Постановлено дополнительные виды наказаний исполнять реально и самостоятельно.

Удовлетворены исковые требования <данные изъяты>, с ФИО3 и ФИО2 взыскано в солидарном порядке в счет возмещения ущерба от преступления в пользу <данные изъяты> 3 342 780 рублей 87 копеек.

Разрешены вопросы о сроках исчисления дополнительного наказания, мере пресечения, судьбе вещественных доказательств, арестованного имущества.

Заслушав доклад судьи Сегова А.В. и выступления участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО3 и ФИО2 признаны виновным в мошенничестве, то есть хищении путем обмана денежных средств <данные изъяты> в особо крупном размере в сумме 13 989 879 рублей 04 копейки, группой лиц по предварительному сговору, с использованием своего служебного положения.

Преступление совершено в 2020 году на территории Алтайского края при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО3 и ФИО2 вину не признали.

В апелляционной жалобе и дополнениях осужденный ФИО2 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что на предварительном следствии и в судебном заседании не исследован подлинник проектной документации по госконтракту № 50/20 от 16 июня 2020 года на бумажном носителе с учетом всех внесенных изменений, на основании которого строился и принимался объект. Данную проектную документацию на бумажном носителе, утвержденную штампами «в производство работ», по акту передачи Подрядчик получил от Заказчика ДД.ММ.ГГ. Электронных версий Заказчик в работу не утверждал и Подрядчику не передавал. После окончания строительства Подрядчик на бумажном носителе вернул Заказчику проектную документацию с учетом всех внесенных в процессе строительства изменений, что подтверждается актом приемочной комиссии. Если бы у Подрядчика имелся еще один экземпляр проектной документы, то он бы был предоставлен суду, а представленные в судебном заседании юристом <данные изъяты> РОА различные варианты проектной документации подлинникам не являются, о чем сторона защиты приводила доказательства. Указанные обстоятельства подтвердили также представители <данные изъяты>, непосредственно участвующие в процессе строительства и приемке работ. Отмечает, что проектная документация на бумажном носителе никогда не содержала в себе допущенных и утвержденных листов проектной документации, в которых было бы указано требование о применении закладных деталей фундаментов (ЗДФ) из марки стали 09Г2С по какому-либо ГОСТу. Кроме того, 17 июня 2022 года Ростехнадзором было выдано заключение о соответствии построенного объекта требованиям проектной документации, 24 июня 2022 года получено разрешение на ввод и объект введен в работу без замечаний, эксплуатируется по сегодняшний день. Отмечает, что на момент исполнения государственного контракта и возбуждения уголовного дела всем участникам строительства было известно, из какой марки стали фактически сделаны закладные детали фундаментов с учетом чего объект был принят без технических и финансовых претензий. Указанное подтверждает отсутствие обязательного признака состава мошенничества – обмана о соответствии объекта требованиям проектной документации. Кроме того, место и время совершения преступления установлены формально, указаний МСА по изготовлению подложных технических паспортов фундаментов никто из осужденных не давал, также не установлен способ получения денежных средств и наличие причиненного по версии следствия <данные изъяты> материального ущерба. Также автор жалобы обращает внимание, что суд вышел за рамки предъявленного обвинения, уточнив его формулировку, считая, что в рамках исполнения госконтракта <данные изъяты> взяло на себя обязательства, в числе прочих «устройство фундаментов под опоры освещения», в ходе выполнения которых были установлены закладные детали фундаментов ЗДФ-0.377-3.0-б, ЗДФ-0.273-3.0-б, ЗДФ-0.219-3.0-б и консольных фундаментов В-36/12/Д540-1.4, В-30/12/Д440-1.4, В-30/8/Д380-1.4, по которым в дальнейшем готовились и предоставлялись паспорта. Кроме того, отмечает, что суд в нарушение ч. 4 ст. 271 УПК РФ отказал стороне защиты в допросе в судебном заседании специалиста КАВ, явившегося в здание суда. Автор жалобы полагает, что поскольку КВА принимал участие в разработке и обсуждении ГОСТа 32947-2014, в том числе по марке стали 09Г2С, то мог дать пояснения относительно документов, в противоречие которым был вынесен обжалуемый приговор. Ставит под сомнение положенные судом в основу приговора показания свидетеля ОАА, указывает, что тот обманывал суд и участников процесса о наличии у него высшего образования Московского энергетического института и наличии компетенций читать проектные и иные строительные документы. Его показания противоречат между собой и с иными доказательствами по делу, его пояснения о том, что он использовал для удобства копию проекта в электронном виде, не свидетельствует о наличии электронного документооборота между Заказчиком и Подрядчиком. Оспаривает выводы суда о том, что ФИО2 и ФИО3, имея корыстную цель, совершали действия по направлению коммерческих предложений без указания марки стали, так как это противоречит показаниям свидетеля ВСВ, пояснившего, что именно он занимался отправкой коммерческих предложений. Никто не свидетельствовал о том, что ФИО2 и ФИО3 направляли коммерческие предложения, обстоятельства этого не устанавливались. Кроме того, отмечает, что использование ЗДФ из марки стали 09Г2С было запрещено строительными документами обязательными к применению, а использование марки стали 20 прямо предписано профильным ГОСТ 32947-2014 (п.6.1.6.1), на что сторона защиты и специалисты неоднократно указывали в ходе судебного процесса. Помимо этого, ЗДФ из стали 20 имеют не меньшую стоимость, чем изготовленные из стали 09Г2С по ГОСТ 19281. Приводит в жалобе показания свидетеля БРА – директора <данные изъяты> о том, что для объекта <данные изъяты> и <данные изъяты> не поступал заказ на изготовление ЗДФ из какой-либо конкретной марки стали, до 2021 года марка стали не обсуждалась, <данные изъяты> как завод-изготовитель сам определял, из какой марки стали должны быть произведены ЗДФ; разницы в цене между изготовлением из стали 20 и 09Г2С не было. Также фактически установленные ЗДФ, согласно заключению экспертизы, проведенной в 2022 году, на 51 770 рублей дороже, что свидетельствует об отсутствии финансового ущерба <данные изъяты> в результате установки в составе фундаментов под опоры освещения ЗДФ из труб марки стали 20. Просит приговор суда отменить, оправдать ФИО2 и ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, на основании п. 1 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с не установлением события преступления.

В апелляционной жалобе и дополнениях осужденный ФИО3, также выражает несогласие с приговором суда. Обращает внимание, что к материалам уголовного дела не был приобщен и исследован подлинник проектной документации, по которому строился и принимался объект. В связи с этим судом был ошибочно сделан вывод, что ЗДФ не соответствует требованиям проектной документации по названию марки стали проката труб и указано, что согласованный с Заказчиком проект производства работ является второстепенным документом, в связи с чем не может являться доказательством невиновности подсудимых. Указанное противоречит приведенным в том же приговоре п. 8.2, 9.1, 2.5. госконтракта. Отмечает, что в проекте производства работ, составленном на основании проектной документации, Подрядчиком и Заказчиком были согласованы параметры и свойства материалов и изделий, которые должны применяться и проверяться при входном контроле качества продукции, поступающей на объект. Марка стали ЗДФ предметом контроля не заявлялась, проверять ее были не должны, в связи с чем обмануть или ввести в заблуждение нельзя. Кроме того, подлинник проектной документации содержал в себе перечень согласованных с проектной организацией и Заказчиком изменений, в связи с чем представителям Заказчика и приемочной комиссии с 22 ноября 2021 года было достоверно известно, что ЗДФ фактически изготовлены с применением стали 20 по ГОСТ 1050 и Ст3сп5 по ГОСТ 380. Кроме того, судом исследовался подлинник исполнительной документации на бумажном носителе, в котором содержались сертификаты производителя на прокат стали труб, изготовленных из стали 20, использованной при изготовлении ЗДФ. Изготовленные <данные изъяты> ЗДФ из проката стали 20 по ГОСТ 1050-2013 соответствовал требованиям безопасности ТРТС 0142011 «Безопасность автомобильных дорог» и требованиям контракта. Считает ошибочным вывод суда о том, что ЗДФ должны были быть выполнены из марки стали 09Г2С, которая якобы была указана в проектной документации. Файл с проектной документации следователем скачен из сети «Интернет», строительство рассматриваемого объекта по ней не осуществлялось. Кроме того, листы проекта содержали большое количество ошибок, в том числе надпись 09Г2С по ГОСТ 27772-2015, однако такого проката стали не существует. Полагает, поскольку следователю и Заказчику на момент возбуждения уголовного дела это было известно, следователь убрал из указанной надписи наименование ГОСТа, сфальсифицировав обвинение. Так как проката стали 09Г2С по ГОСТ 27772-2015 не существует, из указанного невозможно изготовить ЗДФ, а применение ЗДФ из труб проката стали марок 09Г2С недопустимо использовать на данном объекте строительства, так как данная марка стали малоустойчива к коррозии, ее использование запрещено в среднеагрессивных средах. Кроме того, указывает на противоречивую позицию представителя потерпевшего – РОА, ошибки в поданном ею гражданском иске, неверно определенный материальный ущерб, который установлен на основании нелегитимного расчета <данные изъяты> от 23 января 2023 года. Отсутствие же нанесения ущерба подтверждается имеющимися в материалах дела: актом внеплановой выездной проверки №25-04-095 от 17 июня 2022 года, заключением о соответствии построенного объекта капитального строительства требованиям проектной документации – ЗОС №25-04-095/1 от 17 июня 2022 года, распоряжением об утверждении ЗОС №РП-342-282-0. Кроме того, акт приемочной комиссии был подписан в июне 2022 года, на основании чего объект был передан Заказчику. В соответствии с ч. 2 ст. 720 ГК РФ, заказчик, обнаруживший при приемке недостатки работы, может ссылаться на них в дальнейшем только если эти недостатки были зафиксированы в акте приема-передачи или ином документе. Согласно позиции Верховного Суда, Заказчик, подтвердивший правильность выполненных работ, теряет право на удовлетворение иска. Заказчиком была оплачена верная сумма в размере 13 989 879 рублей 04 копейки, ущерб нанесен не был. Отмечает, что государственный контракт № 50/20 от 16 июня 2020 года является договором строительного подряда, согласно которому приемка и оплата выполненных работ, в том числе отдельных этапов, осуществляется на основании первичных учетных документов, подтверждающих их выполнение, составленных после завершения выполнения продуктивных решений (элементов), комплексов (видов) работ (этапов работ) на основании Сметы контракта, Графика выполнения строительно-монтажных работ, условиями контракта в соответствии с Гражданским кодексом РФ. Судом же ошибочно определены документы: акты о приемке выполненных работ (по форме КС-2) и справки о стоимости выполненных работ и затрат (по форме КС-3), при оплате по которым могло произойти хищение имущества <данные изъяты> Произведенные промежуточные оплаты по КС-2 и КС-3 не передают право владения и ответственности за возведенные Подрядчиком конструкции к Заказчику, что подтверждается п. 15.1 контракта и ч. 1 ст. 741 ГК РФ. Объект перешел во владение <данные изъяты> только после окончательной приемки выполненных объемов и качества работ с учетом всех внесенных в процесс строительства изменений и требованиям технических регламентов, подписания акта приемочной комиссии и ввода в эксплуатацию. В обоснование своей позиции о необоснованности и незаконности приговора, ссылается на определение Верховного Суда РФ от 30 июля 2015 года № 305-ЭС15-3990 и п. 18 информационного письма Президиума ВАС РФ от 24 января 2000 года № 51 «Обзор практики разрешения споров по договору строительного подряда», право на владение и ответственность за строящийся объект до ввода его в эксплуатацию остается за подрядчиком. Также указывает, что стороной защиты приводились доказательства того, что предъявленное обвинение противоречит положениям Конституции РФ, нормам законов, требованиям нормативных правовых актов и нормативно-технических документов РФ, обязательных для применения при выполнении работ по государственному контракту № 50/20 от 16 июня 2020 года, что не было опровергнуто стороной обвинения и чему не была дана оценка судом при вынесении приговора. Просит приговор суда отменить, оправдать ФИО2 и ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием события преступления.

В апелляционной жалобе и дополнениях адвокат Семдянкина М.С. (в защиту ФИО2), ссылаясь на положения ст. 389.16 УПК РФ, указывает, что приговор суда является незаконным, необоснованным и подлежит отмене. Доводы жалобы адвоката в целом аналогичны апелляционным жалобам осужденных. Считает, что ссылка суда на показания свидетелей ОАИ, МСА, ГНВ, ОАА о том, что в инкриминируемый подсудимым период между представителями Заказчика и Подрядчика производился электронный документооборот, является несостоятельной, поскольку передача информации на электронном носителе регулируется ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и не предполагает передачу документов по средствам электронной почты и флеш-носителе. Указывает, что Заказчик вправе вносить изменения в проектную документацию с момента ее утверждения вплоть до получения Заключения о соответствии постоянного объекта проектной документации, при этом изменения вносятся в проектную документацию, которая изначально была передана подрядчику по акту передачи Подрядчику проектной документации от 22 июня 2020 года, а не путем создания дополнительных ее экземпляров. По ходатайству стороны защиты в суд представителем потерпевшего были представлены 2 экземпляра проекторной документации в редакции от 2019 и 2022 года, которые различны по содержанию. Проектная документация, возвращенная Подрядчиком Заказчику по приложению № 4 к акту приемочной комиссии от 17 июня 2022 года, в суд предоставлена не была. В отсутствие оригинала проектной документации, по которой осуществлялось строительство, нельзя сделать вывод о виновности ФИО2, поскольку отсутствует возможность проверить соответствие объекта проектной документации. Полагает ошибочными выводы суда о том, что в исследованной проектной документации 2019 года, которая фактически была передана Заказчиком со штампами «в производство работ» и подписью ответственного лица, имелись сведения об использовании марки стали для ЗДФ 09Г2С, и что проектная документация была передана подрядчику со штампами только на титульных листах. В опровержение указанных выводов ссылается на показания свидетелей ГСВ, ЧАЮ о том, что законным решением на применение листа проектной документации является штамп «в производство работ» с подписью ответственного лица; штампа только на титульном листе недостаточно; если штампа нет, то Подрядчик не должен руководствоваться данным документом; листы внутри тома можно подменить и перешить. Также показания свидетеля ГНВ и Н о том, что штамп «в производство работ» является официальной выдачей документа, утвержден заказчиком; строить нужно по утвержденным листам, так как в проектной документации могут быть предложены разные решения. Также приводит показания свидетеля МНН о том, что, читая п. 1.1 к госконтракту, нужно иметь ввиду не всю проектную документацию, а только имеющую значение для строительства и выполнения подрядчиком обязательства по госконтракту, данный пункт необходимо соотносить с его другими пунктами, а также требованиями нормативных документов, обязательных для их соблюдения; в проектную документацию неоднократно вносились изменения, что является обычной практикой; привел нормативное подтверждение и судебную практику, согласно которой существует прямой запрет использовать листы проектной документации, которые не утверждены заказчиком штампами «в производство работ». Показания свидетеля ЮВН о том, что в силу закона штамп должен быть на каждом листе; перед началом строительства заказчик выдал по акту приема-передачи проектную документацию на бумажном носителе с визой ответственного лица и штампом; после корректировки проекта заказчик повторно утвердил листы в производство работ, а измененные аннулировал; измененные листы были переданы строительному контролю; Ростехнадзор осуществлял промежуточные и приемочные проверки только по допущенным заказчиком листам со штампом; в случаях выявления факта, когда подрядчик и заказчик осуществляют строительство объекта по листам, не смеющим штампа, на них накладывается штраф от 100 000 рублей по ст. 9.4 КоАП РФ. Кроме того, автор жалобы ссылается на письмо Ростехнадзора № 342-20 от 12 января 2024 года и ФАУ «Росдорнии» №01-1133/6938 от 07 декабря 2023 года. Единственное упоминание о 09Г2С имеется на листах 85-87 ТКР 3.2. и 137-139 ТКР 3.1, на которых указано 09Г2С по ГОСТ 27771-2015, в которые заказчиком были внесены изменения, на данных листах нет соответствующего штампа и подписи ответственного лица, в связи с чем данные листы не подлежали применению. Не согласна с выводами суда о том, ФИО3 принимал значимые решения в финансово-хозяйственной деятельности <данные изъяты>, ссылаясь на показания свидетелей БРА, М, КЮН, осужденного ФИО3, которые поясняли, что фактически <данные изъяты> руководил ФИО3, ФИО2 на момент сдачи основного объема работ, связанного с установкой фундаментов, находился в отпуске в Республике Алтай, а с конца сентября 2020 года по вторую половину октября 2020 года болел COVID-19, в том числе находился в госпитале. Также отмечает, что вывод суда о том, что подсудимые как руководители <данные изъяты> и <данные изъяты> могли распоряжаться денежными средствами, находящимися на банковском счете и имели возможность распорядиться похищенными средствами по своему усмотрению, не подвержен доказательствами. ФИО2 как руководитель подрядчика не мог распоряжаться денежными средствами, поступившими на банковский счет коммерческой организации, поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 213 ГК РФ они являются собственностью юридического лица и зачисляются на баланс организации, на данные денежные средства не распространяется воля сособственника и право собственности физического лица-руководителя юридического лица. Сам ФИО2 пояснил, что все денежные средства полученные по результатам исполнения Контракта были использованы в интересах юридического лица в качестве компенсации затрат подрядчика на выполнение Контракта. В рамках выполнения Контракта организация понесла убытки в размере 51 770 рублей, так как на эту сумму увеличилась стоимость выпоенных работ. Данный довод защиты не опровергнут в судебном заседании. Кроме того судом в приговоре установлено, что фактически руководство <данные изъяты> осуществлял ФИО3, в связи с чем у ФИО2 отсутствовала реальная возможность распорядиться денежными средствами, находящимися на банковском счете. Автор жалобы ставит под сомнение правильность заключения экспертов № 09-22, согласно которой ЗДФ опор освещения в количестве 262 штуки, установленные <данные изъяты> и <данные изъяты> в рамках госконтракта № 50/20 от 16 июня 2020 года изготовлены из стали марки 20 и не соответствуют требованиям проектной документации данного госконтракта. Судом в нарушение п.п. 3, 4 ч. 1 ст. 305 УПК РФ не была дана оценка заключениям специалистов СЮВ и УАА, а также их пояснениям в суде в части невозможности применения марки стали 09Г2С для изготовления ЗДФ на объекте по госконтракту № 50/20 от 16 июня 2020 года. Помимо этого, полагает, что назначенное ФИО2 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с выполнением управленческих функций в коммерческих организациях в сфере строительства с выполнением государственных контрактов на срок 2 года, не соответствует требованиям закона, в частности ст. 47 УК РФ, что подтверждается правовой позицией Пленума Верховного Суда РФ, изложенной в п. 9 постановления от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» и определением ВС РФ от 26 ноября 2024 года № 3-УД24-11-КЗ. Обращает внимание на возмещение ФИО2 и ФИО3 ущерба по удовлетворенному гражданскому иску <данные изъяты> на сумму 3 342 780 рублей 87 копеек, о чем прикладывает платежное поручение. Приводя положения ст. 14, ч. 4 ст. 302 УПК РФ, постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», указывает, что судом первой инстанции должен был быть постановлен оправдательный приговор, поскольку сомнения в виновности подсудимых не были устранены в ходе судебного следствия в установленном законом порядке. Просит ФИО2 по ч. 4 ст. 159 УК РФ оправдать на основании п. 1 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с неустановлением события преступления.

В апелляционной жалобе и дополнениях адвокат Чумаков В.В. (в интересах ФИО3) считает приговор не основанным на материалах дела, в частности требованиях и положениях государственного контракта № 50/20 от 16 июня 2020 года и приложениям к нему, а также: разделу 3, п.п. 33-41 Постановления Правительства РФ № 87 от 16 февраля 2008 года «О составе разделов проектной документации и требованиях к их содержанию», Постановлению Правительства РФ от 19 ноября 2008 года № 858 «О порядке разработки и утверждения сводов правил», пришедшему к нему на смену новому Постановлению Правительства РФ от 01 июля 2016 года № 624 «Об утверждении Правил разработки, утверждения, опубликования, изменения и отмены сводов правил»; Постановлению Госстандарта России от 10 апреля 2002 года № 145-ст «О принятии и введении в действие межгосударственного стандарта ГОСТ 1.5.-2001 «Межгосударственная система стандартизации»; Разделу 3, п.п. 33-41 Постановления Правительства РФ № 87 от 16 февраля 2008 года «О составе разделов проектной документации и требованиях к их содержанию»; Межгосударственным стандартам, правилам межгосударственной стандартизации СП 48.13330.2011 «Организация строительства», (5.4.) этого свода правил; Требованиям ст. 9.4 КоАП РФ, предусматривающим ответственность за неприменение п. 5.4. требований СП 48.13330.2011 «Организации строительства»; Требованиям Федерального закона от 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений»; Пункту 9.2.6 СП 28.13330 «Защита строительных конструкций от коррозии», не допускающего нарушений требований Федерального закона 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений»; ГОСТу 32947-2014 «Дороги автомобильные общего пользования. Опоры стационарного электроосвещения. Технические требования». Кроме того, отмечает, что суд положил в основу приговора экспертное заключение, выполненное на основе неотносимых к делу материалов, а также искусственно создавал препятствия на осуществление право на защиту ФИО3 Приводит доводы о несогласии с решениям суда по причине отсутствия у свидетеля ОАИ соответствующих строительных допусков для составления проектной документации, что повлияло на решение суда, обращает внимание на отсутствие соответствующего штампа на каждом листе проектной документации, отсутствие электронного документооборота между Заказчиком и Подрядчиком в контексте Федерального закона от 06 апреля 2011 года № 63-ФЗ «Об электронной подписи», делает вывод об отсутствии в проектной документации требований к ЗДФ по марке стали. Считает нарушенным право на защиту подсудимых в виду отказа в допросе специалиста КАВ, отказа в назначении строительно-технической экспертизы, ссылается на положительное заключение ФАУ «Главгосэкспертиза России» о допуске в эксплуатацию объекта строительства и о его удорожании с учетом использованной марки стали ЗДФ на 51 770 рублей. Оспаривает установленные судом обстоятельства преступления в части нарушения требований контракта при строительстве «металлических фундаментов», обустройство которых не было предусмотрено Государственным контрактом. Просит приговор в отношении ФИО3 и ФИО2 отменить, постановить по делу оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнениях адвокат Акимов Г.Г. (в интересах ФИО3), приводя доводы в целом аналогичные тем, что изложены в приведенных выше жалобах, считает приговор суда незаконным и подлежащим отмене в соответствии со ст. 389.15 УПК РФ. Указывает, что судом не соблюдены указания, изложенные в п.п. 6, 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре». Кроме того, вопреки положениям п. 20 того же постановления, судом была уточнена формулировка предъявленного подсудимым обвинения, чем суд вышел за пределы своих полномочий, фактически увеличив объем обвинения. Указывает, что исходя из текста обвинения, поддержанного государственным обвинителем, речь шла о фундаментах металлических, которые по смыслу являлись ЗДФ, то есть об одном из элементов входящих в общий вид работ «устройство фундаментов под опоры освещения», при этом сторона обвинения не предъявляла претензий относительно иных видов работ, таких как подсыпка щебня, трамбование, бетонирование и иные работы. Обращает внимание, что потерпевшая сторона намеренно пыталась ввести суд и участников процесса в заблуждение, поскольку представленные ею выдержки проектной документации сделаны в разный период времени и не содержат в себе все последовательно внесенные изменения. Полагает, что у потерпевшего имеется бумажный вариант проектной документации, который содержит все изменения, что подтверждается, в том числе, актом приемочной комиссии о готовности к приемке в эксплуатацию, в п. 15 которого перечислены отступления от утвержденного проекта (рабочих чертежей), согласованные с проектной организацией и заказчиком. Опровергает возможность замены паспортов на ЗДФ в исполнительной документации, поскольку в распоряжение суда она предоставлена не была, паспорта с указанием стали 09Г2С по ГОСТ 27772-2015 в судебном заседании в составе данной документации не исследовались, а, напротив, в судебном заседании была исследована документация, в составе которой паспорта на ЗДФ не имели марки стали, на что суд обратил внимание в приговоре, но выводов из этого не сделал. Кроме того, исполнительная документация с паспортами марки стали 09Г2С представлена только в виде приложения их копий к протоколу осмотра предметов, количество ЗДФ в данный паспортах превышает количество вмененных на 55 штук; данные паспорта в состав вещественных доказательств не были представлены и в суде не исследовались. Также факт отсутствия в составе исполнительной документации паспортов ЗДФ с маркой стали 09Г2С дополнительно подтверждается проведенными проверками построенных конструкций и исполнительной документации контролирующими органами, в том числе Ростехнадзором и другими, после которых замечаний и нарушений выявлено не было. По результатам итоговой проверки Сибирского управления Ростехнадзора в 2022 году факт наличия паспортов на ЗДФ с указанием марки стали 09Г2С не установлено, объект соответствует требованиям проектной документации. Обращает внимание на позицию Верховного Суда РФ, изложенную в кассационном определении от 27 мая 2025 года по делу № 51-УД25-4-К8 по квалификации мошенничества, согласно которой мошенничество как одна из форм хищения является безвозмездной, не предполагает встречного удовлетворения затрат потерпевшего, соответствующих стоимости похищенного имущества; получение прибыли в результате предпринимательской деятельности не свидетельствует о ее безусловном преступном характере. В связи с этим устройство ЗДФ, изготовленные из предусмотренной ГОСТ 32947-2014 марок стали, сметная стоимость которых установлена на 51 770 рублей выше, обоснованность и достоверность чему дана положительным заключением государственной экспертизы от 13 мая 2022 года, опровергает наличие ущерба. При этом дана оценка о полном соответствии построенного объекта проектной документации и условиям гос.контракта, объект функционирует, претензий по качеству, примененных материалов Заказчик адрес Подрядчика не предъявлял. Просит приговор суда отменить, вынести оправдательный приговор по предъявленному ФИО3 обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

В апелляционной жалобе и дополнениях Липатников Д.И. (в интересах осужденного ФИО3) также выражает несогласие с приговором суда. Указывает, суд первой инстанции неверно установил фактические обстоятельства дела, повлиявшие на законность и обоснованность принятого решения относительно наличия события преступления. Об отсутствии события преступления свидетельствует, что Заказчик на момент приемки выполненных работ достоверно знал, с применением каких материалов выполнены подрядные работы при устройстве железобетонных фундаментов, при этом Главгосэкспертиза какие-либо отступления от проекта не установила. Суд, давая оценку размера ущерба, якобы причиненного действиями подсудимых, не имея специального познания в области оценки, установил размер ущерба, основываясь на недопустимых доказательствах, а именно на основании справки специалиста и следователя, а также на основании расчетов, представленных потерпевшей стороной. При этом судом проигнорировано, что в материалах дела имеется надлежащее доказательство – сметный расчет, выполненный в рамках повторного экспертного сопровождения, согласно которому, применяемые материалы подрядной организацией, при устройстве железнодорожного фундамента, использовались ЗДФ, которые стоят дороже, чем первоначальные материалы ЗДФ, учтенные при первоначальном сметном расчете. Считает выводы суда о наличии имущественного ущерба необоснованными и необъективными, так как судом проигнорировано надлежащее доказательство, а предпочтение отдано доказательствам, полученным с нарушением УПК РФ. Считает, что по делу судом должна была быть назначена и приведена строительно-техническая судебная экспертиза, позволяющая определить перечень спорных работ, а также их стоимость, разрешить вопрос о допущении подсудимыми отступления от проектной документации, согласованной Заказчиком «в производство работ». Суд при постановлении приговора вышел за пределы предъявленного обвинения, поставив знак равно между устройством железнодорожного фундамента и закладными деталями фундамента, применяемого при строительстве железнодорожных фундаментов. Согласно справкам КС-2 и КС-3, содержащих совокупность данных перечисленных работ по устройству фундамента, подсудимые оплату за металлические фундаменты не получали, так как оплата производилась за устройство железнодорожного фундамента. С учетом текста обвинения, претензии со стороны органов следствия предъявлялись лишь к металлической части железнодорожного фундамента, которую органы следствия необоснованно называют металлическим фундаментом. Судом было проигнорировано, что стоимость закладных деталей фундамента, по которым имеются претензии у органов следствия, составляют не более 1/8 от стоимости комплекса работ по устройству железнодорожного фундамента. Таким образом, судом увеличен объем обвинения, что привело к включению в размер причиненного ущерба стоимости работ, по которым претензий у органов следствия не имелось, и нет в настоящий момент. Приводит аналогичные вышеприведенным доводы о неправомерном отказе стороне защиты в истребовании оригинала проектной документации в письменном виде и неправомерности исследования инженерного проекта в электронном виде, об отсутствии штампа «в производство работ» на каждом листе документации и, следовательно, об отсутствии требований Контракта по марке стали, используемой при изготовлении ЗДФ. Полагает о наличии оснований для направления уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, по причине отсутствия в обвинительном заключении указания на нарушенные осужденными требования ГОСТов, СП и СНиПов. Просит приговор отменить, ФИО3 оправдать по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

В апелляционном представлении прокурор Центрального района г. Барнаула Алтайского края Усвят Р.В., не оспаривая решение суда в части виновности ФИО2 и ФИО3, выражает несогласие с приговором суда вследствие его чрезмерной мягкости. Приводит положение ч. 1 ст. 6, ч. 2 ст. 43, УПК РФ, п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания», ст. 73 УК РФ, указывает, что данные требования закона не выполнены в полной мере, судом оставлены без внимания обстоятельства совершения преступления и конкретные действия осужденных. Кроме того, судом не учтено, что совершенное преступление является умышленным, отнесено к категории тяжких, направлено на хищение бюджетных средств. Отмечает, при оценке характера и степени общественной опасности совершенного ФИО3 и ФИО2 преступления, необходимо учитывать что оно направлено на нарушение экономической деятельности в сфере дорожного хозяйства, оказало негативное влияние на экономическое и социальное развитие страны, объектом преступного посягательства стали охраняемые законом интересы общества и государства, причинный ущерб не возмещен. Полагает, что выводы суда о назначении наказания с применением ст. 73 УК РФ сделаны без учета характера и степени общественной опасности содеянного, такое наказание не будет способствовать достижению целей, предусмотренных ст. 43 УК РФ. Кроме того, ссылаясь на положения ст. 47 УК РФ, п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 58 от 22 декабря 2015 года «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», отмечает, что судом был неправильно применен закон при назначении осужденным дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с выполнением управленческих функций в коммерческих организациях в сфере строительства с выполнением государственных контрактов на 2 года. В связи с чем, формулировка данного дополнительного наказания подлежит изменению. Просит приговор Центрального районного суда г. Барнаула Алтайского края изменить, исключив при назначении наказания указание о применении ст. 73 УК РФ. Назначить ФИО3 по ч. 4 ст. 159 УК РФ наказание в виде 5 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 800 000 рублей, на основании ст. 47 УК РФ назначить дополнительного наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с заключением государственных контрактов в сфере дорожного строительства, сроком на 2 года. Назначить ФИО2 по ч. 4 ст. 159 УК РФ наказание в виде 4 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 700 000 рублей, на основании ст.47 УК РФ назначить дополнительного наказание в виде права лишения заниматься деятельностью, связанной с заключением государственных контрактов в сфере дорожного строительства, сроком 2 года. Срок отбывания наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с заключением государственных контрактов в сфере дорожного строительства, в соответствии ч. 4 ст. 47 УК РФ исчислять с момента отбытия основного наказания.

В возражениях осужденный ФИО2 просит представление прокурора Центрального района г. Барнаула оставить без удовлетворения.

Проверив материалы дела, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

Обвинительное заключение составлено в соответствии с требованиями ст. 220 УПК РФ. Предъявленное органом предварительного следствия обвинение полно и ясно отражает существо содеянного, содержит указание на место и время совершения преступления, способ, мотив, цель, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

Процессуальных нарушений на стадии предварительного расследования, которые повлекли бы за собой отмену приговора, суд апелляционной инстанции также не усматривает.

Уголовное дело судом рассмотрено в соответствии с положениями главы 35 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, а также глав 36-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Судом соблюдены требования уголовно-процессуального закона, созданы необходимые условия для исполнения сторонами процессуальных обязанностей и осуществления прав. Все заявленные сторонами ходатайства были разрешены в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ, по ним приняты мотивированные, основанные на установленных по делу обстоятельствах и положениях закона решения. Каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о допущенном судом нарушении принципа равноправия и состязательности при рассмотрении дела, суд апелляционной инстанции не усматривает. Несовпадение выводов суда с позицией защиты, не свидетельствует об одностороннем обвинительном уклоне постановленного приговора.

Нарушений положений ст. 252 УПК РФ при изложении обстоятельств содеянного, о чем указывает в своей жалобе ФИО2, судом первой инстанции не допущено. Конкретизация судом работ, которые <данные изъяты> должно было выполнить, в той формулировке как они отражены в приложении к контракту № 1 «Смета контракта» не нарушает права на защиту и не выходит за пределы предъявленного обвинения.

Выводы адвоката Липатникова Д.И. о том, что суд первой инстанции, устраняя неточности обвинения, при описании преступления указал о нарушениях устройства «железнодорожного фундамента», чем вышел за пределы предъявленного обвинения, в котором речь шла лишь о металлической части железнодорожного фундамента, являются несостоятельными и безотносительными, не основанными на материалах настоящего уголовного дела, поскольку действия осужденных при строительстве железнодорожных фундаментов не входили в существо уголовного преследования ФИО3 и ФИО2

Приговор суда постановлен в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ, все представленные сторонами доказательства, исследованы в судебном заседании и получили надлежащую оценку в приговоре. Правила проверки и оценки доказательств, предусмотренные ст.ст. 87, 88 УПК РФ, судом соблюдены.

Вопреки доводам апелляционных жалоб выводы суда о виновности осужденных ФИО3 и ФИО2 в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, являются обоснованными и подтверждаются совокупностью исследованных судом и приведенных в приговоре доказательств, в том числе:

показаниями представителя потерпевшего ФКУ Упрдор «Алтай» РОА об условиях и обстоятельствах заключения государственного контракта № 50/20 16 июня 2020 года с подрядчиком <данные изъяты>, выполнении части работ субподрядчиком <данные изъяты>, осуществлении работ согласно проектной документации, разработанной <данные изъяты> и рассмотренной Омским филиалом ФАУ «Главгосэкспертиза России», предусматривающей требования к марке стали закладных деталей фундаментов – 09Г2С, которая без согласования с заказчиком была заменена на сталь 20, что в последствие отражено в проектной документации, для рассмотрения Омским филиалом ФАУ «Главгосэкспертиза России», которое дало положительное заключение;

показаниями свидетеля ГСВ бывшего заместителя начальника <данные изъяты> о заключении госконтракта с <данные изъяты> на выполнение работ по благоустройству автодороги на участке Присягино, при выполнении которых <данные изъяты> и <данные изъяты> установлены закладные детали опор освещения из марки стали, не предусмотренной проектной документацией;

показаниями свидетеля ЧАЮ ведущего эксперта <данные изъяты> куратора объектов строительства по гос.контракту № 50/20, о наличии в проектной документации на бумажном носителе указания на необходимость применения стали 09Г2С при изготовлении фундаментов опор освещения, по окончании работ при проверке актов на скрытые работы проектировщиком ОАИ установлено отсутствие указания марки стали, впоследствии от <данные изъяты> получены сведения об использованной марки стали, которая отличалась от проектной;

показаниями свидетеля ОАИ руководителя группы дорожного отдела <данные изъяты> о разработке для <данные изъяты> проектной документации на электроосвещение объектов автодороги ст.Присягино/г.Новоалтайск и от Старого моста/до Новоалтайского кладбища, согласно которой при выборе марки стали металлических опор и фундаментов им применялась продукция известных производителей <данные изъяты>), изготовленная из стали марки 09Г2С, соответствующей СП 16.13330.2011 «Стальные конструкции», о чем было указано в пояснительной записке в томе проектной документации, при этом, предпочтение согласно требованиям Заказчика и конъюнктурному анализу было отдано производителю <данные изъяты>; в рамках осуществления авторского надзора по его запросу сотрудником тех.отдела подрядной организации МСА 08 сентября 2020 года на электронную почту направлены паспорта на фундаменты опор электроосвещения, в которых были указаны материалы трубного проката по ГОСТ 10704-81 и сталь 09Г2С по ГОСТ 27772-2015; в 2021 году при подписании исполнительной документации он обнаружил, что в паспортах на фундаменты отсутствовало указание о марке стали 09Г2С, на что он указал представителю <данные изъяты> тот в свою очередь – подрядной организации, которая дала пояснения о применении трубного проката – сталь 20, листового проката – сталь Ст3сп5.

показаниями свидетелей ГНВ заместителя директора и НАЯ ведущего инженера <данные изъяты>, об осуществлении контроля качества работ на объекте автомобильная дорога Р<данные изъяты> в районе ст. Присягино, в ходе которого в июле-сентябре 2020 года представителями подрядчика <данные изъяты> на электронную почту предоставлены акты скрытых работ с приложениями, в числе которых были паспорта качества на металлоизделия, содержащие сведения об их изготовлении из стали марки 09Г2С;

показаниями свидетеля МСА начальника производственно-технического отдела с июля 2017 года по февраль 2019 года в <данные изъяты>, с февраля 2019 года по май 2021 года в <данные изъяты> о заключении 16 июня 2020 года между <данные изъяты> госконтракта № 50/20, в проектно-сметной документации к которому было указано об изготовлении фундаментов металлических из стали марки 09Г2С, в рамках исполнения данного контракта он подготовил сводную таблицу материалов, которые необходимо приобрести, в том числе фундаментов металлический из стали марки 09Г2С, передал ее снабженцу <данные изъяты> ВСВ, который обратился к директору <данные изъяты> БРА, при этом, последний сообщил, что данная марка стали не производится в Алтайском крае и ее нужно специально заказывать, что увеличит сроки изготовления, о чем сообщено ФИО3, который сказал ВСВ заказать в <данные изъяты> фундаменты металлические из имеющейся в распоряжении стали; в июле 2020 года по указанию ФИО2 и ФИО3 в программе «Paint» он изготовил паспорта качества на установленные фундаменты с указанием об их изготовлении из стали марки 09Г2С, которые по электронной почте с почтового ящика <данные изъяты> отправил вместе с другой исполнительной документацией сотрудникам <данные изъяты>

показаниями свидетеля ОАА в период с 2017 года по 2021 год прораба <данные изъяты> о том, что ФИО3 и ФИО2 было достоверно известно о необходимости изготовления закладных деталей фундамента в рамках госконтракта № 50/20 от 16 июня 2020 года из стали марки 09ГС20, на что он неоднократно указывал на общих планерках, однако, по указанию ФИО3 в организации БРА приобретались детали из обычной стали, при этом при осуществлении строительных работ он руководствовался проектом, который ему передал ФИО3 на флеш-носителе, содержащим указание о маркировке стали 09Г2С.

показаниями свидетеля ВСВ с мая 2018 года по июль 2021 года инженера-экспедитора <данные изъяты> о запросе коммерческих предложений на покупку материалов и оборудования для исполнения гос.контракта № 50/20, последующей поставки фундаментов металлических от <данные изъяты> в рамках ранее заключенного рамочного договора.

показаниями свидетеля БРА директора <данные изъяты> об изготовлении в июне 2020 года для <данные изъяты> фундаментов металлических из стали марки 20 или стали 3.

показаниями свидетеля КВВ заместителя директора по безопасности <данные изъяты>, осуществляющего продажу металлопроката, о том, что изделия из марки стали 09Г2С обладают лучшими эксплуатационными характеристиками относительно изделий из марки стали 3 или С20, а также являются более дорогими.

протоколом осмотра изъятых в <данные изъяты> государственного контракта № 50/20 от 16 июня 2020 года, заключенного между <данные изъяты> (Заказчик), в лице начальника ДЯА, и <данные изъяты> (Подрядчик) в лице директора ФИО2, согласно которому <данные изъяты> обязуется провести, в числе прочего согласно смете контракта, работы по устройству фундаментов под опоры освещения в общем количестве 262 шт. (108 шт. на участке км 2+200 – км 6+. Новоалтайск, 154 шт. на участке – км 6+000-км 11+390 ст. Присягино), актов выполненных работ формы КС-2, справок о стоимости выполненных работ формы КС-3, исполнительной документация: акты скрытых работ, паспорта использованных изделий <данные изъяты> с указанием материала сталь 09Г2С по ГОСТ 27772-2015, общий журнал работ проведенных <данные изъяты>

протоколом осмотра системного блока персонального компьютера, изъятого в помещениях <данные изъяты>, в котором обнаружены электронные версии паспортов металлоизделий, содержащие сведения об изготовлении закладных деталей (консольных фундаментов) из марки стали 09Г2С по ГОСТ 27772-2015;

протоколом осмотра электронных почтовых сообщений из почтового ящика <данные изъяты>, среди которых обнаружено электронное письмо от 20 июля 2020 года в адрес <данные изъяты> (адрес ведущего специалиста <данные изъяты> ЧАЮ с электронными версиями паспортов на закладные детали фундаментов, актами приемки работ и иными документами, касающимися сдачи/приемки отдельного этапа работ по госконтракту №50/20. В письме содержится текст с упоминанием пересылки указанного письма в адрес <данные изъяты> (стройконтроль – <данные изъяты> в архивном файле с названием «Паспорта» обнаружены файлы в формате. pdf, на фундаменты (содержат сведения об их изготовлении из стали марки 09Г2С);

протоколом осмотра конструкций искусственного электроосвещения, установленных <данные изъяты> и <данные изъяты> в 2020-2021 годах в рамках исполнения госконтракта № 50/20 от 16 июня 2020 года на автомобильной дороге Р-256 «Чуйский тракт» Новосибирск – Барнаул – Горно-Алтайск – граница с Монголией, подъезд к г. Барнаулу на участках км 3+800 – 5+554 (г. Новоалтайск), км 7+900 – 8+600 (ст. Присягино), Алтайский край (территория Октябрьского района г. Барнаула и городского округа город Новоалтайск) – 262 металлические конструкции искусственного электроосвещения, состоящие, в том числе из граненных опор и металлических фундаментов к ним (консольные фундаменты и закладные детали фундаментов), выполнены из металла (опоры и фундаменты);

протоколом осмотра интернет-страницы сайта госзакупок с электронным адресом zakupki.gov.ru в сети Интернет в единой информационной системе с информацией о государственном контракте № 50/20, в том числе с инженерным проектом, содержащим технические характеристики закладных деталей фундаментов ЗДФ-0.377-3.0-б, ЗДФ-0.273-3.0-б, ЗДФ-0.219-3.0-б и консольных фундаментов В-36/12/Д540-1.4, В-30/12/Д440-1.4, В-30/8/Д380-1.4, которые должны быть изготовлены из стали 09Г2С;

протоколом осмотра изъятых в <данные изъяты> а также полученных в рамках проведения ОРМ «Наведение справок» в <данные изъяты> документов о поставке металлоизделий, согласно которым общая стоимость 262 металлоизделий, приобретенных <данные изъяты> и <данные изъяты> в <данные изъяты> в рамках рамочного договора поставки металлоизделий №ЭС 08/20 от 06 марта 2020 года (заказная спецификация № 31 от 20 июля 2020 года) и № ССМ08/20 от 09 января 2020 года (заказные спецификации № 21, 22, 23 от 26 июня 2020 года), составила 4 885 710,34 руб., сметой государственного контракта № 50/20 от 16 июня 2020 года предусмотрены расходы на закладные детали фундаментов и консольные фундаменты в общей сумме 8 402 205,37 руб;

заключением экспертов № 09-22, согласно которому закладные детали фундамента опор освещения в количестве 262 шт., установленные <данные изъяты> и <данные изъяты> в рамках гос.контракта № 50/20 от 16 июня 2020 года, изготовлены из стали марки 20 и не соответствуют требованиям проектной документации данного госконтракта, утвержденной распоряжением <данные изъяты> от 15 октября 2019 года № 450 по марке использованной стали.

информацией из <данные изъяты> о том, что сметой государственного контракта № 50/20 от 16 июня 2020 года предусмотрены расходы на закладные детали фундаментов и консольные фундаменты в общей сумме 8 402 205,37 руб. (Новоалтайск – 2 801 929,02 руб., Присягино – 5 600 276,35 руб.), с учетом стоимости работ по устройству в размере 5 587 673,67 руб., общая стоимость работ по устройству составила 13 989 879,04 руб.

проектной документацией <данные изъяты>, утвержденной распоряжением <данные изъяты> от 15 октября 2019 года № 450, согласно которой закладные детали фундаментов ЗДФ-0.377-3.0-б, ЗДФ-0.273-3.0-б, ЗДФ-0.219-3.0-б и консольные фундаменты В-36/12/Д540-1.4, В-30/12/Д440-1.4, В-30/8/Д380-1.4 должны быть изготовлены из стали 09Г2С;

информацией <данные изъяты> о перечислении в период с 29 июля 2020 года по 28 октября 2020 года на расчетный счет <данные изъяты> денежных средств в размере 21 784 602,76 руб. с расчетного счета <данные изъяты> за устройство стационарного электрического освещения на автодороге Р-256 по госконтракту № 50/20 от 16 июня 2020 года с указанием актов о приемке выполненных работ;

информацией МИФНС № 16 по Алтайскому краю о том, что руководителями <данные изъяты> и <данные изъяты> являются ФИО2 и ФИО3 соответственно.

Доводы, аналогичные приведенным в апелляционных жалобах, в том числе об отсутствии объективных доказательств виновности ФИО3 и ФИО2, противоречивости доказательств, нарушениях закона при производстве экспертных исследований и экспертиз, недопустимости положенных в основу приговора доказательств, в том числе экспертиз, что фактически установленные закладные детали фундамента не уступали по качеству предусмотренным проектами, о более высокой стоимости установленных металлоконструкций, об отсутствии в инженерном проекте требований к закладным деталям фундамента по марке стали, невозможности использования стали 09Г2С при изготовлении закладных деталей фундамента по данному госконтракту судом первой инстанции проверялись и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку опровергаются совокупностью исследованных и приведенных в приговоре доказательств.

Вопреки доводам жалоб, не устраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, в том числе в показаниях свидетелей по обстоятельствам, имеющим значение для дела по существу, а также сомнений в виновности осужденных, требующих истолкования в их пользу, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности виновности, по делу отсутствуют.

Оценивая противоречия в показаниях свидетелей ГНВ, НАЯ, МСА, ОАА, БРА, КВВ судом справедливо приняты во внимание их показания, данные на стадии предварительного расследования. Как видно из протокола судебного заседания, свидетели, после оглашения показаний, данных на стадии предварительного расследования, подтвердили их правильность по юридически значимым обстоятельствам.

Протоколы допросов свидетелей отвечают требованиям уголовно-процессуального закона, показания ими даны после разъяснения процессуальных прав и предупреждения об ответственности, правильность отраженных показаний каждый из свидетелей заверил своей подписью.

Суд верно критически оценил показания свидетеля ВСВ данные им в ходе судебного заседания как противоречащие его собственным показаниям в ходе допроса на стадии предварительного следствия и совокупности иных доказательств, а также верно связал изменение показаний свидетелем в пользу осужденных с желанием оказание помощи своим непосредственным руководителям и деловым партнерам избежать уголовной ответственности за содеянное.

Каких-либо оснований для оговора осужденных со стороны свидетелей МСА, ОАА судом не установлено, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Утверждения о том, что показания свидетелей приведены в приговоре в искаженном виде, не состоятельны. Смысл и содержание показаний допрошенных лиц, изложенные в приговоре, соответствуют смыслу и содержанию их показаний, зафиксированных в протоколе судебного заседания. Уголовно-процессуальным законом не предусмотрено дословное воспроизведение показаний допрошенных лиц.

Показания осужденных, отрицавших свою виновность, суд обоснованно оценил критически, поскольку они не соответствуют установленной судом объективной картине произошедших событий. Критичное отношение суда к такой позиции осужденных является верным, их показания признаны неубедительными с приведением в приговоре подробных доказательств, с изложением мотивов принятых решений, не согласиться с которыми оснований у суда апелляционной инстанции не имеется.

Судом первой инстанции верно установлено событие преступления, при обстоятельствах, изложенных в описательной части приговора, выразившихся в хищении бюджетных денежных средств, выделенных на благоустройство участка автомобильной дороги Р-256 «Чуйский тракт» руководителями подрядных организаций.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, при совершении осужденными мошеннических действий, обман выразился в представлении <данные изъяты> документов о результатах выполнения этапов работ по госконтракту: актов о приемке выполненных работ, справок о стоимости выполненных работ и затрат и иных приведенных в приговоре, в том числе паспортов на закладные детали фундаментов, содержащих заведомо ложные сведения о завышенной стоимости выполненных работ, которые фактически имели более низкую стоимость благодаря применению более дешевых материалов, впоследствии, в силу 4.7 Контракта, указанные документы служили основанием для перечисления денежных средств со счета <данные изъяты> на расчетный счет <данные изъяты>.

Доводы апелляционных жалоб осужденных об отсутствии в их действиях признаков состава преступления в виду того, что на момент исполнения государственного контракта заказчику было известно о примененной марки стали при изготовлении опор освещения, а также прохождения строительного контроля с учетом примененной марки стали опор освещения, являются несостоятельными, поскольку преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ считается оконченным с момента завладения денежными средствами и наличия возможности ими распорядиться. Так, пунктом 4.3 Контракта предусмотрены ежемесячные промежуточные платежи, отчисляемые в соответствии с графиком выполнения строительно-монтажных работ, на основании которого <данные изъяты> предоставляло акты о приемке выполненных работ, справки о стоимости выполненных работ и затрат, а также счета-фактуры на оплату выполненных работ, после чего <данные изъяты> перечисляло в адрес подрядчика денежные средства. Таким образом, поэтапно, по мере предоставления отчетно-сметной документации об устройстве спорных опор освещения, денежные средства поступали на подконтрольные осужденным банковские счета в их распоряжение, в виду чего после чего преступление стало оконченным.

Доводы защиты о том, что ФИО3 и ФИО2 не причастны к приобретению закладных деталей фундаментов и иных материалов, не контролировали процесс их приобретения, поскольку непосредственно с <данные изъяты> не взаимодействовали, коммерческие предложения и закупку материалов для строительства осуществлял ВСВ, не опровергают выводов суда о виновности осужденных.

Из показаний свидетелей ВСВ, МСА, ОАА следует, что закупка материалов для строительства, выбор контрагентов согласовывался с ФИО3, последним проводились планерки, на которых обсуждались, в том числе вопросы применяемой марки стали для закладных деталей фундаментов, составляемая начальником ПТО техническая документация впоследствии подписывалась ФИО2

Вопреки утверждению адвоката Семдянкиной М.С., ФИО2 занимая должность директора в <данные изъяты> а ФИО3 в <данные изъяты> одновременно являясь учредителем обеих организация, имели возможность распоряжаться поступившими на счета указанных организация денежными средствами в силу положений уставов указанных организаций о полномочиях директора Общества.

В ходе предварительного следствия следователем осмотрен Интернет сайт госзакупок с размещением госконтракта по объекту «Расходы на мероприятия по повышению уровня обустройства автомобильных дорог федерального значения. Устройство стационарного электрического освещения на автомобильной дороге Р-256 «Чуйский тракт» Новосибирск – Барнаул – Горно-Алтайск – граница с Монголией, подъезд к г. Барнаулу на участках км 3+800 – 5+554 (г. Новоалтайск), км 7+900 – 8+600 (ст. Присягино), Алтайский край», в приложениях которого обнаружены тома 3.1 и 3.2 проектной документации, подготовленной <данные изъяты>, на страницах 137 и 139, 85 и 87 которых отражены технические характеристики закладных детали фундаментов ЗДФ-0.377-3.0-б, ЗДФ-0.273-3.0-б, ЗДФ-0.219-3.0-б и консольных фундаментов В-36/12/Д540-1.4, В-30/12/Д440-1.4, В-30/8/Д380-1.4, которые должны быть изготовлены из стали 09Г2С, из допрошенных в судебном заседании показаний потерпевшей РОА, свидетелей ЧАЮ, ОАИ, МСА, ОАА следует, что проектная документация содержала указание о необходимости изготовления закладных деталей фундамента из марки стали 09Г2С, в судебном заседании судом также исследована проектная документация, утвержденная <данные изъяты> в 2019 году, содержащая указание о применении данной марки стали. Таким образом, версия защиты об отсутствии указания в первоначальной проектной документации о марке стали и соответственно, отсутствия обязанности подрядчика осуществлять строительство фундаментов опор освещения с использованием металлических конструкций из стали 09Г2С, является несостоятельной, не основанной на материалах уголовного дела.

Как установлено в судебном заседании и подтверждается собранными по делу доказательствами, в силу сложившихся правил делового оборота между <данные изъяты> и <данные изъяты> а также контролирующими организациями был предусмотрен обмен по электронной почте документами в формате. pdf и Word, содержащими, в том числе, отчетную документацию, в связи с чем доводы адвокатом об отсутствии между представителями Заказчика и Подрядчика электронного документооборота, является несостоятельной

Суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что линия защиты, основанная на доказывании обоснованности применения стали марки С20 (Ст3сп5), невозможности применения стали марки 09Г2С ввиду коррозийной неустойчивости к среднеагрессивным грунтам, неверного указания ГОСТа к марке стали закладных деталей фундамента, со ссылками на некомпетентность и отсутствие допуска у лица, осуществлявшего составление инженерного проекта, отсутствия необходимости следовать требованиям проекта, не имеющего на каждой странице штампа «в производство работ», а также необходимости руководствоваться международными нормативно-правовыми актами, обязывающими использовать марки стали отличные, от указанных в проекте, как и иные доводы относительно примененных технических решений, является способом оправдать действия осужденных по замене проектной марки стали на более дешевую и распространенную, однако, вышеприведенные обстоятельства юридического значения для установления в действиях осужденных состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ не имеют.

Определяющее же значение имеет то обстоятельство, что ФИО3 и ФИО2, являясь руководителями подрядных организаций, предоставили заказчику в лице <данные изъяты> сведения о производстве работ с завышенной стоимостью, относительно фактически понесенных расходов, что повлекло необоснованное безвозмездное завладение бюджетными денежными средствами.

В силу раздела 17, пункта 6.7 госконтракта № 50/20 от 16 июня 2020 года, в случае изменения материалов используемых при исполнении государственного контракта, изменения стоимости выполняемых работ ФИО3 и ФИО2 имели возможность внести на обсуждение изменения в условия государственного контракта, в том числе в инженерный проект в части использования иной марки стали при изготовлении закладных деталей фундаментов опор освещения, однако, такой инициативы осужденные не проявляли, а напротив, предоставили Заказчику и контролирующим организациям исполнительны документы, содержащие сведения о выполнении работ с использованием материалов, не соответствующих требованиям инженерного проекта, с указанием их завышенной стоимости.

Правильно установив фактические обстоятельства по делу, суд верно квалифицировал действия ФИО3 и ФИО2 по ч. 4 ст. 159 УК РФ – как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.

Доводы стороны защиты об отсутствии у осужденных материальной выгоды при исполнении Контракта с учетом увеличения цены госконтракта на 51 770 рублей в виду использования марки стали 20 являются несостоятельными, поскольку согласно Приложению № 1 к Акту приемочной комиссии – Ведомость выполненных работ (том 12 л.д. 86) общая фактическая стоимость работ по устройству фундаментов под опоры освещения на участках г. Новоалтайск, ст. Присягино составила 13 989 879,04 рублей, что аналогично сумме, заложенной на данные работы первоначальной сметой Контракта.

Вместе с тем, приговор суда в части суммы похищенных осужденными денежных средств подлежит изменению по следующим основаниям.

Определяя сумму хищения, суд сослался на п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 48 от 30 ноября 2017 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», согласно которому при установлении размера похищенного в результате мошенничества надлежит иметь ввиду, что хищение имущества с одновременной заменой его менее ценным квалифицируется как хищение в размере стоимости изъятого имущества, и пришел к заключению о хищении всей суммы денежных средств, выделенных на устройство фундаментов под опоры освещения в общем размере 13 989 879, 04 руб.

Однако, данный вывод суда сделан без учета того обстоятельства, что после выполнения работ по Контракту, в проектную документацию внесены изменения относительно фактически примененной при изготовлении закладных деталей фундаментов стали марки Ст3сп5, впоследствии данная проектная документация исследована в рамках экспертного сопровождения, по итогам которого получено положительное заключение Омского филиала ФАУ «Главгосэксертиза России» о результатах оценки изменений в части конструктивных решений и обоснования применения марки стали Ст3сп5, а объект строительства актом приемочной комиссии принят в эксплуатацию.

Кроме того, согласно спецификациям в томе 1 на л.д. 238, 244, 251, томе 8 на л.д. 224-229 <данные изъяты> на приобретение металлических опор фундаментов из стали марки С20 (Ст3сп5) у ООО «БЗАМС» затратило 4 884 710,34 рублей, что составляет более половины сметной стоимости аналогичных металлоконструкций из стали марки 09Г2С, установленной сметой контракта в размере 8 402 205,37 рублей (том 10 л.д. 10, 53).

Таким образом, закладные детали фундаментов, изготовленные из стали марки С20 (Ст3сп5), примененные Подрядчиком при устройстве фундаментов опор освещения, нельзя признать малоценным имуществом, которым были заменены закладные детали фундаментов, предусмотренные проектом.

С учетом вышеприведенных обстоятельств, судебная коллегия приходит к выводу, что умысел ФИО3 и ФИО2 был направлен на хищение бюджетных денежных средств в виде разницы между стоимостью фактически установленных закладных деталей фундаментов и стоимостью закладных деталей фундаментов из стали марки 09Г2С, указанной смете Контракта, в связи с чем уменьшает размер хищения до 3 517 495,03 рублей.

Наказание в виде лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ назначено осужденным в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности преступлений, личности виновных, наличия смягчающих обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей. При этом суд учитывал требования закона о необходимости выбора такого наказания, которое бы отвечало целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденных, предупреждения совершения ими новых преступлений, являлось соответствующим содеянному и личности виновных.

Приняв во внимание все сведения, влияющие на правильное разрешение вопроса о наказании, справедливо не установив оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ, суд в то же время законно и обоснованно назначил осужденным, наказание в виде лишения свободы в пределах санкции ч. 4 ст. 159 УК РФ, с применением ст. 73 УК РФ, с дополнительным наказанием в виде штрафа.

При этом препятствий для назначения осужденным условного наказания, предусмотренных ч. 1 ст. 73 УК РФ, по делу не имеется; требования, изложенные в ч. 2 ст. 73 УК РФ, судом учтены; установленный испытательный срок соответствует положениям, закрепленным в ч. 3 ст. 73 УК РФ, является длительным, позволяющим контролирующему органу убедиться в исправлении осужденных; в соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ на них возложено исполнение указанных в приговоре обязанностей, способствующих исправлению.

Помимо этого на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ ФИО3 и ФИО2 назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с выполнением управленческих функций в коммерческих организациях в сфере строительства с выполнением государственных контрактов. Оснований для изменения формулировки данного дополнительного наказания, в том виде как оно указано в апелляционном преставлении прокурора, не имеется.

Вопреки доводам представления судом учтены характер и степень общественной опасности содеянного, конкретные обстоятельства дела. Новых обстоятельств, влияющих на вид и размер назначенного осужденным наказания, которые не были бы учтены судом при постановлении приговора, и могли бы повлиять на вид и размер наказания, а также нормы уголовного закона, которые были бы нарушены судом при назначении наказания, в апелляционном представлении не приведено, как и не указано сведений о невозможности исправления осужденных без реального отбытия назначенного судом наказания.

Оснований считать назначенное наказание несправедливым вследствие чрезмерной мягкости не имеется.

Личности ФИО3 и ФИО2 изучены должным образом, что нашло соответствующее отражение в приговоре.

Судом признаны и учтены все имеющиеся на момент постановления приговора смягчающие наказание обстоятельства: ФИО3 – совершение преступления впервые, состояние здоровья осужденного и его близких родственников, в т.ч. тещи-инвалида, оказание им посильной помощи, положительный характеризующий материал (наличие почетных грамот, благодарностей и благодарственных писем), оказание благотворительной помощи в детскую организацию и в зону СВО; ФИО2 – совершение преступления впервые, состояние здоровья подсудимого и его близких родственников, в т.ч. бабушки-инвалида, оказание им посильной помощи, положительный характеризующий материал (наличие почетной грамоты, благодарственных писем), оказание благотворительной помощи в детскую организацию и в зону СВО.

Оснований полагать, что суд учел смягчающие наказание обстоятельства формально, не имеется.

Иных обстоятельств, смягчающих наказание осужденных, прямо предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд не усмотрел, признание в качестве таковых обстоятельств, не закрепленных данной нормой, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, является правом суда, а не его обязанностью.

Вместе с тем, стороной защиты в судебное заседание суда апелляционной инстанции представлены документы, согласно которым после постановления приговора осужденными потерпевшей стороне добровольно возмещен в заявленном размере имущественный ущерб, причиненный в результате преступления, что в соответствии с положениями п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд апелляционной инстанции считает необходимым признать обстоятельством, смягчающим наказание. Данное обстоятельство по объективным причинам не было исследовано и учтено при назначении наказания судом первой инстанции.

Признавая вышеописанное обстоятельство смягчающим наказание ФИО3 и ФИО2, суд апелляционной инстанции соразмерно смягчает каждому из них размер наказания.

При этом суд апелляционной инстанции применяет положения ч. 1 ст. 62 УК РФ в отношении каждого из осужденных, поскольку суд первой инстанции не установил отягчающих наказание обстоятельств.

Кроме того, определяя срок лишения свободы и размер штрафа, суд исходил из установленных обстоятельств совершенного преступления, в том числе и размера причиненного ущерба. Поскольку судом апелляционной инстанции в приговор вносятся изменения и уменьшена сумма хищения, срок назначенного ФИО3 и ФИО2 наказания в виде лишения свободы и штрафа, также подлежит снижению.

Исходя из положений ч. 1 ст. 299, ст. 309 УПК РФ при постановлении приговора суд, наряду с другими вопросами, верно определил судьбу вещественных доказательств, арестованного имущества, разрешил гражданский иск, при этом верно установил, что причинение ущерба потерпевшей стороне имело место в результате совершения виновных действий осужденных. Однако, с учетом добровольного возмещения ущерба, причиненного в результате преступления, решение суда в части гражданского иска подлежит отмене, а производство по гражданскому иску прекращению.

Иных оснований к изменению приговора, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судом не допущено.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

приговор Центрального районного суда г. Барнаула Алтайского края от 21 октября 2025 года в отношении ФИО3, ФИО2 изменить.

Уменьшить сумму хищения до 3 516 595 рублей 03 копеек.

Признать в качестве смягчающего наказание ФИО3 и ФИО2 обстоятельства добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления.

Применить при назначении наказания ФИО3 и ФИО2 положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Смягчить назначенное наказание ФИО3 до 4 лет 6 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 500 000 рублей, ФИО2 – до 4 лет лишения свободы со штрафом 300 000 рублей.

Отменить решение суда в части разрешения гражданского иска, производство по гражданскому иску прекратить.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов, осужденных, апелляционное представление прокурора – без удовлетворения.

Апелляционное определение и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного определения и могут быть обжалованы в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Председательствующий А.Н. Снегирев

Судьи А.В. Сегов

Л.Е. Щигорева