Апелляционное определение № 33-5944/2025 от 9 декабря 2025 г.

Дело № 33-5944/2025

Номер дела в суде первой инстанции 2-89/2025


апелляционное определение

г. Тюмень

10 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Тюменского областного суда в составе:

председательствующего:

ФИО4,

судей:

Можаевой С.Г., ФИО5,

при секретаре Лабаде М.Ю.,

с участием прокурора Ильина В.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе истца ФИО6 и по апелляционной жалобе ответчика ПАО «Ростелеком» на решение Тобольского городского суда Тюменской области от 09 сентября 2025 года, которым постановлено:

«Исковое заявление – удовлетворить частично.

Определить степень вины ФИО6 в ДТП 02 августа 2024 года равной 85%, водителя публичного акционерного общества «Ростелеком» ФИО7 - 15%.

Иск в части взыскания ущерба и возмещения судебных расходов оставить без рассмотрения.

В остальной части иска отказать»,

заслушав доклад судьи Тюменского областного суда Можаевой С.Г., объяснения истца ФИО6, его представителя, представителя ответчика ПАО «Ростелеком»,

установила:

Истец ФИО6 обратился в суд с иском к ПАО «Ростелеком» о взыскании ущерба, причиненного ДТП.

Исковые требования мотивированы тем, что 02 августа 2024 г. на автодороге Челябинск-Курган-Омск-Новосибирск произошло ДТП с участием автомобиля MITSUBISHI PAJERO, под управлением ФИО6 и автомобиля УАЗ ПИКАП, принадлежащего ПАО «Ростелеком», под управлением работника ФИО7 Водитель автомобиля УАЗ, двигаясь впереди него в попутном направлении, неожиданно остановился, полностью перекрыв полосы движения, в том числе, частично встречную. При этом у автомобиля марки УАЗ ПИКАП не работали стоп-сигналы, световой указатель поворота включен не был. Истец применил экстренное торможение, но не смог остановить свой автомобиль, произошло ДТП. В отношении ФИО6 вынесено постановление по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.15 КоАП РФ, за нарушение п. 9.10 ПДД, предписывающего соблюдать безопасную дистанцию, однако истец полагает, что в ДТП имеется равная вина обоих водителей. ФИО7, по мнению истца, нарушил п.п. 1.5, 8.1. 8.2. 8.5 ПДД РФ, а п. 3.10 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации, запрещающий эксплуатацию автоомбиля, если при воздействии на органы управления рабочей или аварийной тормозной системы сигналы торможения (основные и дополнительные) не включаются и не обеспечивают излучение в постоянном режиме. Гражданская ответственность ПАО «Ростелеком» была застрахована в АО «СОГАЗ», гражданская ответственность истца в АО «ГСК Югория». Согласно акту экспертного исследования ООО «Альянс-Оценка», ущерба, причиненного истцу, составляет 1 898 600 руб. Кроме того, в ДТП пострадало здоровье истца: получил закрытую черепно-мозговую травму, начались боли в области шейного отдела позвоночника и головокружение. Лимит страховой суммы составляет 400 000 руб., поэтому с учетом равной вины водителей истец просит взыскать с ответчика в возмещение материального ущерба, причиненного ДТП сумму 749 300 руб., из расчета: (1 898 600/2) - 200000, компенсацию морального вреда в размере 30 000 руб. и судебные расходы в размере 17 694 руб.

Далее, истец требования увеличил, просил о взыскании всей суммы ущерба в размере 1 698 600 руб., из расчета: 1 898 600-200 000, остальные требования оставил прежними (том 3 л.д. 163).

В письменных возражениях третье лицо АО «СОГАЗ» указало, что ФИО6 не обращался ни в ГСК «Югория», ни в АО «СОГАЗ» (т. 2 л.д. 85-87). Просило об оставлении иска без рассмотрения (т.2 л.д.115).

В судебном заседании суда первой инстанции истец исковые требования поддержал, представитель ответчика иск не признала, представлены письменные возражения (т.3. л.д.67-70, 88-89).

Прокурор в заключении указала, что вина водителя ПАО «Ростелеком» составляет не более 20%, и поскольку истец испытывал физическую боль, компенсация морального вреда подлежит взысканию.

Прочие лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились при надлежащем извещении, от третьего лица ФИО7 поступили письменные возражения (том 3 л.д. 66).

Суд постановил указанное выше решение, с которым не согласны истец и ответчик.

В апелляционной жалобе ответчик указывает о несогласии с распределением вины водителей, отмечает, что суд не указал пункт ПДД, который нарушил ФИО7, не конкретизировал какие меры предосторожности он не принял при развороте, не указал, в какой причинной связи состоят действия ФИО7 с ДТП. По убеждению апеллянта, такая связь отсутствует, так как ДТП произошло в полосе движения обоих автомобилей, водитель ответчика снизил скорость, что не было неожиданным или непредсказуемым для истца, если бы он соблюдал надлежащую скорость и дистанцию. Поскольку истец ПДД не соблюдал, то ДТП произошло бы независимо от того, выполнял ли ФИО7 маневр разворота.

Отмечает, что вывод суда о выезде ФИО7 на обочину, противоречит выводу суда на странице 10 решения, а также выводам эксперта ФБУ ТЛСЭ (ответ на вопрос суда № 3, страница 15, 16 заключения), а также постановлению ГИБДД от 02 августа 2024 года в отношении ФИО6, постановлению ОМВД РФ по Омскому району от 25 сентября 2024 года, объяснениям ФИО7 по факту ДТП, заключению (рецензии) специалиста ФИО1 от 19 декабря 2024 года на заключение эксперта ФИО2

Полагает, что повторная судебная экспертиза была назначена обоснованно и следовало ею руководствоваться, заключение же эксперта ФИО2 является ошибочным и не достоверным. В решении судом не дана должная правовая оценка ни одной из экспертиз.

Указывает о нарушении правил подсудности: ответчик дважды ходатайствовал о передаче дела по подсудности по своему месту нахождения, представлял дополнительные доказательства, полностью опровергающие факт причинения вреда здоровью в данном ДТП, однако судом необоснованно отказано в передаче дела по подсудности. Нарушение правил подсудности является безусловным основанием для отмены.

Полагает, что единственным виновником ДТП является истец, допустивший нарушение п. 9.10, 10.1, 10.2 ПДД РФ, водитель ФИО7 правила дорожного движения не нарушал, он не мог контролировать дистанцию до автомобиля, едущего за ним.

Просит решение отменить, принять по делу новое решение об отказе в иске полностью (том 4 л.д. 72-79).

Истец в апелляционной жалобе указывает, что не согласен с распределением степени вины и полагает, что вина обоих водителей в ДТП составляет по 50%.

Отмечает, что его объяснениями, видеозаписью ДТП и заключением эксперта ФИО2 подтверждается, что при торможении у автомобиля ПИКАП не включались задние стоп-сигналы.

Указывает, что экспертом сделан вывод о том, что истец двигаясь как с разрешенной скоростью 50 км/ч, так и с фактической скоростью 72 км/ч не располагал технической возможностью избежать столкновения путем торможения.

Сообщает, что ФИО7, согласно заключению эксперта, нарушен п. 3.10 Основных положений по допуску ТС к эксплуатации, а также неправильно подавались сигналы указателем поворота: был включен левый указатель, при этом ПИКАП повернул направо с выездом на правую обочину, после чего резко начал выполнять разворот налево.

Указывает, что в деле есть два экспертных заключения, противоречащих друг другу, и суд не дал им оценки ни одному из них, решение в этой части не мотивировано.

Просит решение суда в части определения степени вины истца и третьего лица отменить, принять новое решение об удовлетворении требований истца в этой части (том 4 л.д. 90-92).

От ответчика поступили письменные возражения на апелляционную жалобу истца, просит оставить ее без удовлетворения (том 4).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец и его представитель доводы апелляционной жалобы поддержали, апелляционную жалобу второй стороны считают необоснованной.

Представитель ответчика поддержала доводы апелляционной жалобы ответчика, апелляционную жалобу истца считает необоснованной.

Прокурор дал заключение по делу о том, что исковое заявление ФИО6 и его апелляционная жалоба являются необоснованными и не подлежат удовлетворению, из материалов дела усматривается, что ДТП произошло по его вине.

Прочие лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.

Проверив материалы дела в пределах доводов апелляционных жалоб, как это предусмотрено ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, исследовав письменные доказательства, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено, материалами дела подтверждается, что 02 августа 2024 г. на автодороге Челябинск-Курган-Омск-Новосибирск произошло ДТП с участием автомобиля MITSUBISHI PAJERO принадлежащего ФИО6 и под его управлением и автомобиля УАЗ ПИКАП, принадлежащего ПАО «Ростелеком», под управлением работника данной организации ФИО7 (т. 2 л.д. 215-226 – адм.материал, т.3 л.д. 171-174).

ФИО6 привлечен к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.15 КоАП РФ за нарушение п. 9.10 Правил дорожного движения РФ, предписывающего соблюдать безопасную дистанцию (т.1. л.д.10, т. 2 л.д.219).

В постановлении по делу об административном правонарушении от 25 сентября 2024 года, вынесенном ГИБДД по Омскому району, указано, что ФИО6 не выбрал безопасную дистанцию до впереди идущего ТС, в результате чего допустил столкновение. При ДТП пассажир (сын ФИО6) получил телесные повреждения, которые вред здоровью не причинили. Сведения о причинении вреда здоровью самому ФИО6 постановление не содержит (т.2 л.д. 216, 217-218), равно как и иные документы (том 2 л.д. 226, том 3 л.д. 62).

Гражданская ответственность ПАО «Ростелеком» застрахована в АО «СОГАЗ», гражданская ответственность истца застрахована в АО «ГСК Югория».

АО «СОГАЗ» выплатило ПАО «Ростелеком» страховое возмещение в размере 376 200 руб. (т.2 л.д. 89-110). ФИО6 в страховую компанию не обращался.

По ходатайству истца определением суда первой инстанции назначена судебная экспертиза для определения обстоятельств ДТП, проведение которой поручено ООО «Лаборатория технических экспертиз ФИО8» (ООО «Алегри» (т.2 л.д.171-172).

Согласно заключению судебной экспертизы, скорость движения автомобиля MITSUBISHI PAJERO составляла в районе 72 км/ч, определить скорость движения автомобиля УАЗ ПИКАП перед столкновением по видеозаписи с места ДТП не представляется возможным.

Анализ видеозаписи с места ДТП позволяет сказать, что непосредственно перед ДТП автомобиль УАЗ ПИКАП практически остановился.

Экспертом установлены следующие обстоятельства ДТП: автомобиль MITSUBISHI PAJERO движется по автодороге Челябинск – Новосибирск. В месте ДТП, ввиду ремонтных работ, дорога имеет по одной полосе движения в каждом направлении и ограничение скорости до 50 км/ч

Перед автомобилем MITSUBISHI PAJERO, с меньшей скоростью движется автомобиль УАЗ ПИКАП. Автомобиль MITSUBISHI PAJERO постепенно догоняет автомобиль УАЗ ПИКАП. При движении автомобиля УАЗ ПИКАП на повороте дороги влево, в месте расположения, на правой обочине, неподвижного автомобиля КАМАЗ оранжевого цвета, на автомобиле УАЗ ПИКАП включается задний указатель левого поворота, и автомобиль продолжает двигаться вперед. В месте окончания дорожной разметки 1.16.1, обозначающей островок, для разделения потоков противоположных направлений, автомобиль УАЗ ПИКАП визуально начинает снижать скорость движения, без включения на нем стоп-сигналов задних фонарей, и далее начинает поворачивать вправо к правому краю проезжей части и правым передним колесом выезжает на правую обочину, при этом на автомобиле включен задний указатель левого поворота. После чего автомобиль УАЗ ПИКАП, при движении с небольшой скоростью, начинает выполнять разворот, выезжает передней частью на полосу встречного движения, при этом задняя часть автомобиля находится на полосе его движения, располагаясь под углом в районе 30-35° относительно границ проезжей части дороги, и происходит столкновение, при контакте задней части автомобиля УАЗ ПИКАП и передней части автомобиля MITSUBISHI PAJERO.

На всем протяжении движения автомобиля УАЗ ПИКАП, с визуальным снижением скорости его движения, включения на нем стоп-сигналов не происходило.

В данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля MITSUBISHI PAJERO при движении с максимально разрешенной скоростью 50 км/ч и с фактической скоростью 72 км/ч не будет располагать технической возможностью избежать столкновения с автомобилем УАЗ ПИКАП, путем применения торможения в заданный момент.

Водитель автомобиля MITSUBISHI PAJERO должен был руководствоваться требованиями п. 10.1 ПДД РФ.

Водитель автомобиля УАЗ ПИКАП должен был руководствоваться требованиями пп. 8.1 абзац 1, 8.2 и 8.8 абзац 2 ПДД РФ.

В данной дорожной ситуации с технической точки зрения:

- действия водителя автомобиля MITSUBISHI PAJERO не соответствуют требованиям п. 10.1 абзац 1 ПДД РФ (движение со скоростью 72 км/ч превышающей максимально разрешенную скорость движения 50 км/ч), однако данное несоответствие не находится в причинной связи с фактом ДТП;

- действия водителя автомобиля УАЗ ПИКАП не соответствует требованиям пп. 8.1 абзац 1, 8.2 и 8.8 абзац 2 ПДД РФ (создание опасности для движения водителю автомобиля MITSUBISHI PAJERO, введение в заблуждение участников движения при включении сигнала левого поворота и выполнения поворота направо, водитель автомобиля УАЗ ПИКАП при развороте не из крайнего положения на полосе движения не уступил дорогу автомобилю MITSUBISHI PAJERO), и данные действия являются непосредственной причиной рассматриваемого ДТП.

Исходя из того, что при снижении скорости движения автомобиля УАЗ ПИКАП на автомобиле не включались стоп- сигналы задних фонарей, при включенном указателе левого поворота водитель автомобиля УАЗ ПИКАП начал выполнять поворот направо, с выездом на правую обочину, и потом начал резко выполнять разворот, чем, с технической точки зрения, создал опасность для движения водителю автомобиля MITSUBISHI PAJERO.

В данной ситуации значение расстояния, на котором находился автомобиль MITSUBISHI PAJERO от места столкновения, в момент возникновения опасности для движения, равное 27.6 м, меньше значения остановочного пути автомобиля MITSUBISHI PAJERO, равного 30.9 м, поэтому в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля MITSUBISHI PAJERO при движении с максимально разрешенной скоростью 50 км/ч не располагал технической возможностью остановиться до места столкновения, путем применения торможения в заданный момент (том 3 л.д.11-51).

Ответчик не согласился с заключением судебной экспертизы, представил письменный отзыв, рецензию, и заявил ходатайство о назначении по делу повторной судебной экспертизы (т.3 л.д.105-110, л.д.111-123, 175).

Судом первой инстанции назначена экспертиза в ФБУ Тюменская ЛСЭ Минюста России (т.3 л.д.204-205).

Из заключения ФБУ Тюменская ЛСЭ Минюста России следует, что разрешение вопросов о нарушении участниками дорожного происшествия Правил дорожного движения не входит в компетенцию автотехнического эксперта.

Средняя скорость а/м Мицубиси на временном интервале между 19 и 5,3 с до момента столкновения составляла не менее 106 км/ч, на временном интервале между 5,3 и 2,7 с до момента столкновения составляла не менее 98 км/ч, на временном интервале между 2,7 и 2,2 с до момента столкновения составляла не менее 79 км/ч, на временном интервале между 2,2 и 0 с до момента столкновения не определяется. Определить экспертным путем скорость движения а/м УАЗ, а также применяли ли водители торможение не представляется возможным.

В данной дорожно-транспортной ситуации действия водителя а/м УАЗ не могли создавать опасность для движения автомобиля Мицубиси.

Предотвращение дорожно- транспортного происшествия зависело не от наличия у водителя автомобиля Мицубиси технической возможности, а от соответствия его действий требованиям Правил дорожного движения РФ.

Скорость движения а/м Мицубиси потенциально влияет на объем повреждений транспортных средств, а именно, чем выше скорость, тем больше степень деформации и разрушений элементов ТС. (том 4 л.д.8-16).

Разрешая заявленные требования, руководствуясь положениями ст.ст. 15, 1064, 1072, 1079 Гражданского кодекса РФ, ст.ст. 1, 4, 7, 12 ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», суд первой инстанции пришел к выводам о том, что ДТП произошло по вине истца, которая составляет 85% и по вине водителя ответчика, которая составляет 15%. Требования о компенсации имущественного ущерба и судебных расходов оставлены без рассмотрения, так как истец не реализовал свое право на обращение к страховщику. В требованиях о компенсации морального вреда истцу отказано ввиду недоказанности причинения вреда здоровью.

Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции в части установления вины третьего лица в ДТП не соглашается, доводы апелляционной жалобы ответчика считает обоснованными частично, доводы апелляционной жалобы истца – отклоняет.

Как указано в п. 9.10 ПДД РФ водитель должен соблюдать такую дистанцию до движущегося впереди транспортного средства, которая позволила бы избежать столкновения, а также необходимый боковой интервал, обеспечивающий безопасность движения.

Согласно п. 10.1 ПДД РФ водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Согласно п. 10.2 ПДД РФ в населенных пунктах разрешается движение транспортных средств со скоростью не более 60 км/ч, а в жилых зонах, велосипедных зонах и на дворовых территориях не более 20 км/ч.

Как указано в п. 8.1 ПДД РФ перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Как указано в п. 8.2 ПДД РФ подача сигнала указателями поворота или рукой должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра и прекращаться немедленно после его завершения. При этом сигнал не должен вводить в заблуждение других участников движения.

Согласно положениям п. 8.5 ПДД РФ перед поворотом направо, налево или разворотом водитель обязан заблаговременно занять соответствующее крайнее положение на проезжей части, предназначенной для движения в данном направлении.

Согласно п. 8.8 ПДД РФ при повороте налево или развороте вне перекрестка водитель безрельсового транспортного средства обязан уступить дорогу встречным транспортным средствам и трамваю попутного направления.

Если при развороте вне перекрестка ширина проезжей части недостаточна для выполнения маневра из крайнего левого положения, его допускается производить от правого края проезжей части (с правой обочины). При этом водитель должен уступить дорогу попутным и встречным транспортным средствам.

Согласно п. 3.10 Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация ТС, одним из них является следующее - при воздействии на органы управления рабочей или аварийной тормозной системы сигналы торможения (основные и дополнительные) не включаются и не обеспечивают излучение в постоянном режиме.

Оценивая доводы апелляционных жалоб истца и ответчика о неправильном определении степени вины водителей, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела, в том числе схемы места ДТП, видеозаписи, следует, что ДТП произошло на автодороге, вне населенного пункта, в светлое время суток, летний период, дорога сухая, осадков не наблюдается.

Дорога имеет две полосы для движения по одной в каждом направлении и широкую обочину справа, отделенную сплошной линией разметки. Ограничение скорости в месте ДТП – 50 км/ч.

Автомашины Мицубиси под управлением истца и УАЗ под управление ФИО7 двигаются в попутном направлении, скорость движения Мицубиси выше, вследствие чего происходит постепенное сближение ТС. ФИО7 заблаговременно, приближаясь к прерывистой линии разметки и имея намерение развернуться, включает сигнал левого поворота, при этом двигается прямолинейно со смещением в направлении правой обочины.

Из письменных объяснений третьего лица ФИО7 (том 3 л.д. 66), данных им в суде первой инстанции, очевидно, что данное смещение, равно как и снижение скорости до минимальной, им были предприняты, поскольку с учетом ширины дороги была вероятность после разворота съехать на левую обочину (то есть увеличение радиуса разворота, снижение скорости до максимально безопасной).

При этом из видеозаписи усматривается, что на обочину УАЗ не выезжал, разворот он начал со своей полосы для движения, на что правильно указывает в апелляционной жалобе ответчик.

Тот факт, что экспертом ФИО2 установлено, что крайним правым колесом УАЗ выехал на правую обочину, не свидетельствует о том, что разворот им осуществлялся от правого края проезжей части (с правой обочины).

Под правым краем проезжей части в абз. 2 п. 8.8 ПДД РФ подразумевается правая полоса при двух и более полосах для движения в данном направлении. В рассматриваемом же случае полоса для движения была одна, разворот ФИО7 осуществлялся с этой полосы при заблаговременно включенном указателе левого поворота, который истец видел, что отражено в его объяснениях, данных после ДТП.

Подобные выводы содержатся в рецензии на заключение судебной экспертизы ИП ФИО9, представленной ответчиком, не опровергнутой истцом (том 3 л.д. 118, об), которую суд оценивает наряду с прочими доказательствами по делу.

Тот факт, что у автомобиля УАЗ при снижении скорости не горели стоп сигнал, сам по себе не является причиной ДТП, а также не может быть признан введением истца, как водителя, в заблуждение, поскольку истец видел указатель левого поворота, а также в условиях дневного освещения и отсутствия осадков видел, или при должной степени разумности и осмотрительно должен был видеть, что автомобиль УАЗ двигается со скоростью ниже, чем скорость автомобиля Мицубиси, и приступает к снижению скорости одновременно с включением левого сигнала поворота.

Следует отметить, что истцу, судя по видеозаписи, отчетливо видна также и дорожная разметка, а именно – окончание островка безопасности и начало прерывистой разметки, что в совокупности с включенным сигналом левого поворота и снижением скорости автомобиля УАЗ должно было очевидно сигнализировать истцу ФИО6 о том, что автомобиль УАЗ в ближайшее время снизит скорость до минимально возможной и приступит к маневру поворота налево.

Из объяснений ФИО6 в административном материале не следует, что он был введен в заблуждение отсутствием горящих стоп-сигналов, или что он не видел, что автомобиль УАЗ снижает скорость.

Согласно административному материалу, непосредственно после ДТП истец дал следующие объяснения, при этом скорость своего движения не указывал: «Столкнулся с автомобилем УАЗ, так как он ввел меня в заблуждение своим маневром, а именно: при включенном поворотнике налево, повернул направо, приостановившись, начал совершать маневр налево, не убедившись в безопасности маневра, тем самым спровоцировал ДТП (том 2 л.д. 222).

Следовательно, ФИО6 видел, что УАЗ снижает скорость, однако необоснованно и необдуманно решил, что он собирается съехать на правую обочину и перед разворотом пропустить Мицубиси под управлением истца.

Водитель ФИО7 дал следующие объяснения после ДТП: «двигаясь прямолинейно, снижал скорость для совершения разворота по окончании сплошной линии разметки. Встречная полоса была свободна, в зеркале заднего вида попутный автомобиль был на значительном удалении. Левый указатель поворота включил заблаговременно. По окончании сплошной линии разметки двигался накатом прямолинейно, когда произошел удар в заднюю часть автомобиля.

Как верно указано в апелляционной жалобе ответчика, суд первой инстанции, установив вину водителя ответчика в ДТП равной 15% не указал, какие конкретно пункты ПДД РФ он нарушил или в чем заключалась его грубая неосторожность.

Суд указал, что подача сигнала поворота не давала ФИО7 преимущества и не освобождала его от принятия мер предосторожности, при этом из судебного акта не понятно, какие именно меры предосторожности должен был принять ФИО7 для того, чтобы избежать наезда на него транспортного средства, двигавшегося сзади с превышением установленной скорости.

Судебная коллегия соглашается с доводом апеллянта-ответчика о том, что причинная связь между действиями/бездействием ФИО7 и произошедшим ДТП полностью отсутствует, поскольку он не мог контролировать и регулировать дистанцию до автомобиля, едущего за ним.

При этом доводы о том, что ДТП бы произошло вне зависимости от выполнения маневра разворота, судебная коллегия отклоняет, так как это является не более чем предположением апеллянта.

Таким образом, как верно указано в апелляционной жалобе ответчика и вопреки доводам апелляционной жалобы истца, ДТП произошло полностью по вине истца ФИО6, который допустил нарушения п.п. 9.10, 10.1, 10.2 ПДД РФ, содержание которых раскрыто выше.

Водитель ФИО7 п.п. 8.1, 8.2, 8.5, 8.8 ПДД РФ не нарушал: он заблаговременно подал сигнал указателем левого поворота, снизил скорость, занял соответствующее крайнее положение на проезжей части (единственная полоса для движения в данном направлении), пропустил встречный транспорт, на обочину не выезжал. Тот факт, что у него при снижении скорости не горели задние стоп-сигналы, как было указано выше, не состоит в причинной связи с ДТП.

Доводы апелляционных жалобы о том, что суд не дал надлежащей правовой оценки двум заключениям судебных экспертиз, судебная коллегия признает обоснованными, поскольку суд действительно привел в обжалуемом решении выводы обоих экспертов, не проанализировав их и не сделав заключение о том, какие ответы на вопросы он принимает, какие отклоняет, и почему.

Судебная коллегия, оценивая заключения судебной экспертизы и повторной судебной экспертизы, приходит к выводу о том, что данные заключения противоречат друг другу только в части установления лица, виновного в ДТП, однако данный вывод является правовым и делается судом.

Эксперт ФИО2 описал обстоятельства ДТП; верно привел пункты ПДД РФ, которыми должны были руководствоваться водители, установил, что ФИО6 двигался со значительным превышением разрешенной скорости движения; выводы же относительного того, чьи действия соответствовали, а чьи не соответствовали ПДД РФ, кто виновен в ДТП – являются правовыми, их делает суд, а не эксперт.

Вывод эксперта ФИО2 о том, что водитель автомобиля MITSUBISHI PAJERO (то есть истец) при движении с максимально разрешенной скоростью 50 км/ч и с фактической скоростью 72 км/ч не располагал технической возможностью избежать столкновения с автомобилем УАЗ ПИКАП, путем применения торможения, судебная коллегия считает необоснованным и не принимает во внимание, поскольку из анализа экспертного заключения следует, что момент возникновения опасности для движения истца эксперт связывает непосредственно с моментом начала разворота автомобиля под управлением ФИО7 (том 3 л.д. 36, л.д. 33 изображение 21).

Данный вывод опровергнут во-первых, видеозаписью ДТП и объяснениями истца в административном материале, из которых следует, что сигнал левого поворота у автомобиля УАЗ был включен заблаговременно до начала маневра разворота (том 3 л.д. 31 изображение 16 – включение заднего указателя левого поворота, время 10.15.57, том 3 л.д. 33 изображение № 21 – начало разворота УАЗ, время 10.16.02), то есть указатель был включен не менее чем за пять секунд до начала маневра, и из видеозаписи очевидно, что после этого скорость автомобиля УАЗ снижалась, расстояние между ТС сокращалось.

В рецензии на заключение судебной экспертизы, выполненной ИП ФИО9, представленной ответчиком, не опровергнутой истцом, вывод эксперта ФИО2 о моменте возникновения опасности для движения ставится под сомнение, рецензент отмечает, что автомобили следовали друг за другом в одной полосе и постоянно сближались, опасность для движения была создана именно истцом, который двигался со скоростью, не позволяющей соблюдать безопасную дистанцию.

Далее, рецензент мотивированно приводит доводы о том, что из сложившейся дорожной обстановки и поведения на дороге автомобиля УАЗ (включенный указатель поворота, начало прерывистой разметки, меньшая скорость движения), истец должен был проявлять большую внимательность и время его реакции должно быть принято не 1 сек., а 0,6 сек, то есть двигаясь со скоростью 50 км/ч он сумел бы избежать столкновения (том 3 л.д. 119 об. – 120).

При опросе эксперта ФИО2 в суде первой инстанции (том 3 л.д. 201) он не смог достаточно убедительно пояснить свою позицию относительно времени реакции водителя, а именно, сослался на то, что истец был введен в заблуждение маневрами водителя УАЗ на дороге: смещение вправо дало ему основание полагать, что УАЗ съедет на обочину.

Однако судебная коллегия считает, как было изложено выше, что при незначительном смещении вправо в пределах одной полосы, при включенном левом, а не правом поворотнике, истец, при проявлении должной степени внимательности и осмотрительности на дороге, не мог быть введен в заблуждение относительно дальнейших действий второго водителя.

Никаких объективных оснований полагать, что УАЗ съедет на обочину, по убеждению судебной коллегии, у истца не было, если он заблуждался ввиду незначительного водительского опыта, невнимательности на дороге, или иных субъективных причин – это не может быть поставлено в вину водителю ФИО7

Эксперт ФИО3 при проведении повторной судебной экспертизы, ответил на вопрос суда о наличии у автомобиля Мицубиси технической возможности избежать столкновения таким образом: Предотвращение дорожно- транспортного происшествия зависело не от наличия у водителя автомобиля Мицубиси технической возможности, а от соответствия его действий требованиям Правил дорожного движения РФ.

Судебная коллегия, исходя из всех обстоятельств дела, соглашается с этим выводом эксперта ТЛСЭ ФИО3

Таким образом, и заключения судебной экспертизы ООО «АлеГри», при должном анализе самого заключения, рецензии и опроса эксперта ФИО2 было достаточно суду первой инстанции для разрешения дела по существу.

Вместе с тем, поскольку была назначена повторная судебная экспертиза, результаты которой сторонами не оспорены, она также подлежала правовой оценке.

В части установления фактических обстоятельств ДТП указанные экспертизы друг-другу не противоречат, эксперт ФБУ Тюменская ЛСЭ Минюста России определил скорость движения ТС под управления истца выше, чем эксперт ФИО2 однако данное обстоятельство не имеет юридического значения по делу, поскольку обеими экспертизами установлено нарушение истцом скоростного режима.

Конкретная скорость автомашины под управлением истца не является юридически значимым обстоятельством по делу.

Таким образом, судебная коллегия считает обоснованными доводы ответчика о том, что вины водителя ФИО7 в ДТП не имеется, и, соответственно, отклоняет доводы апелляционной жалобы истца о том, что вина обоих водителей в ДТП составляет по 50%.

Тот факт, что при торможении у автомобиля ПИКАП не включались задние стоп-сигналы, не является причиной ДТП, представитель ответчика пояснила, что это происходило ввиду того, что машина оборудована механической коробкой передач, водитель применял торможение двигателем без нажатия на педаль тормоза, в дело представлены документы, подтверждавшие проверку ТС перед выездом на маршрут, его исправность. Указанные доводы истцом не опровергнуты.

Довод апелляционной жалобы ответчика о нарушении правил подсудности при разрешении дела, судебная коллегия отклоняет.

Согласно положениям ст.ст. 28,29 ГПК РФ иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика. Иск к организации предъявляется в суд по адресу организации. Иски о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, могут предъявляться истцом также в суд по месту его жительства или месту причинения вреда.

Поскольку истцом было заявлено требование о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья, судом обоснованно было принято исковое заявление по правилам ч. 5 ст. 29 ГПК РФ. Оснований для передачи гражданского дела по подсудности у суда не имелось.

Факт предоставления ответчиком доказательств, подтверждающих отсутствие причинения вреда здоровью истца в ДТП, не имеет юридического значения для разрешения вопроса о подсудности, поскольку все доказательства судом оцениваются на стадии рассмотрения дела по существу.

Таким образом, решение суда первой инстанции подлежит отмене в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение по делу, с принятием по делу нового решения об отказе в иске полностью.

Несмотря на то, что решение суда первой инстанции не обжалуется в части оставления требования истца о возмещении ущерба без рассмотрения, в этой части оно тоже подлежит отмене, так как это требование непосредственно связано с требованием об установлении степени вины. Судебной коллегией установлено отсутствие вины третьего лица в ДТП, следовательно, у истца не возникает права на обращение к страховщику, соответственно, причин для оставления требований о возмещении ущерба без рассмотрения или для их удовлетворения – не имеется. В удовлетворении данных требований следует отказать.

Апелляционную жалобу ПАО «Ростелеком» следует удовлетворить частично, поскольку доводы о неподсудности данного спора Тобольскому городскому суду Тюменской области – отклонены.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ,

определила:

Решение Тобольского городского суда Тюменской области от 09 сентября 2025 года, принять по делу новое решение, которым в исковых требованиях ФИО6 к ПАО «Ростелеком» - отказать полностью.

Апелляционную жалобу ФИО6 оставить без удовлетворения.

Апелляционную жалобу публичного акционерного общества «Ростелеком» удовлетворить частично.

Председательствующий:

Судьи коллегии:

Апелляционное определение принято в окончательной форме 10 декабря 2025 года