Апелляционное определение № 33-17214/2026 от 21 апреля 2026 г.

Судья: Трофимова Н.А.

Дело <данные изъяты>УИД <данные изъяты>


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<данные изъяты><данные изъяты>

Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда в составе:

председательствующего судьи Цуркан Л.С.,

судей Гулиной Е.М., Колесникова Д.В.,

с участием прокурора Очировой Н.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Петренко Д.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело <данные изъяты> по иску ФИО к ГБУЗ МО «Одинцовская областная больница» о компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе ФИО на решение Одинцовского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты>,

заслушав доклад судьи Гулиной Е.М.,

объяснения истицы, представителя ответчика, заключение прокурора,

УСТАНОВИЛА:

ФИО обратилась в суд с иском к ГБУЗ МО «Одинцовская областная больница» о компенсации морального вреда.

В обоснование требований указала, что <данные изъяты><данные изъяты> ФИО – мать истца была переведена в ГБУЗ МО «Одинцовская областная больница» Никольское подразделение из ГБУЗ Истринская клиническая больница (хирургическое отделение), по результатам положительного анализа ПЦР на COVID-19. При поступлении в больницу дежурным врачом приемного отделения был установлен диагноз: коронавирусная инфекция COVID-19 (подтвержденная), средней степени тяжести, внебольничная двусторонняя интерстициальная пневмония, КТ-2 определены сопутствующие заболевания, в том числе сахарный диабет 2 типа, инсулинозависимый, ИБС и другие. <данные изъяты> в <данные изъяты>. ФИО умерла. Как указывает истец, при лечении врачами ответчика в отношении ФИО допущена халатность, которая выразилась в ненадлежащем и несвоевременном лечении, не обеспечении соответствующих консультаций врачей по сопутствующим заболеваниям, надлежащего ухода, не было предоставлено, соответствующее её заболеванию питание и вода, что также ухудшило состояние здоровья. Все негативные действия со стороны клиники в совокупности привели к резкому ухудшению самочувствия мамы и, как следствие, к негативным последствиям – ее смерти, в связи с чем истец вынуждена обратиться в суд.

Истец в судебном заседании требования поддержала.

Представитель ответчика в судебном заседании исковые требования не признал.

Третьи лица ГБУЗ <данные изъяты> "Истринская клиническая больница", ФИО в судебное заседание не явились, были надлежащим образом извещены.

Решением Одинцовского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты> исковые требования ФИО удовлетворены частично. В пользу истца с ГБУЗ «Одинцовская областная больница» взыскана компенсация морального вреда в размере 250 000 рублей. В удовлетворении исковых требований в остальной части отказано.

В апелляционной жалобе истец ставит вопрос об отмене постановленного решения как незаконного и необоснованного.

Судебная коллегия, проверив материалы дела, заслушав объяснения истицы, представителя ответчика, заключение прокурора, обсудив доводы апелляционной жалобы, не находит оснований для отмены решения суда.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО (ФИО. является дочерью ФИО. <данные изъяты> года рождения, в подтверждение чего в материалах дела представлены свидетельство о рождении (т. 1 л.д. 14), свидетельство о заключении брака (т. 1 л.д. 15) и свидетельство о расторжении брака (т. 1 л.д. 16).

Из выписки из истории болезни <данные изъяты> ГБУЗ МО «Истринская областная клиническая больница» следует, что <данные изъяты> ФИО проведена операция: Лапароскопическая холецистэктомия, дренирование подпеченочного, поддиафрагмального пространства (т. 1 л.д. 37-39).

Из выписки следует, что с <данные изъяты> у ФИО наблюдалась отрицательная динамика: слабость, отдышка, кашель, отеки мягких тканей. <данные изъяты> взят ПЦР на COVID-19. <данные изъяты> получен положительный результат. <данные изъяты> ФИО переведена для дальнейшего лечения в Никольскую больницу ГБУЗ МО «Одинцовская областная больница».

Истец указывала на то, что при поступлении в Никольскую больницу она и мать столкнулись с грубым отношением. Санитарка, сопровождающая пациентов в палату, на просьбу дать судно, так как она самостоятельно себя обслуживает, в грубой форме заявила, что «судно никто давать не будет, будет лежать в памперсах, приехали не на курорт», при этом отказалась представиться. Не взяли пакет с препаратами, не замерили уровень сахара, не кормили и не давали воды. В день поступления в районе 21 час. 00 мин., у ФИО начал падать сахар, в этот момент истец был с ней на связи по телефону. В результате чего, мать истца впала в состояние гипогликемии, связь прервалась. На звонки истца в клинику и приемный покой, никто не отвечал.

<данные изъяты> утром, истец приехал в Никольское подразделение Одинцовской больницы, связи с доктором не было, в приемном отделении сказали, что все вопросы решать через охрану. ФИО по телефону попросила истца забрать ее из клиники, однако в переводе ФИО в другую клинику было отказано.

<данные изъяты> ФИО умерла, что подтверждается свидетельством о смерти (т. 1 л.д. 13).

Истец полагала, что в Никольской больнице неверно было оценено состояние ФИО, степень тяжести состояния, не учтены сопутствующие заболевания, не проведено необходимое обследование, не было контроля со стороны специалистов, ей не были предоставлены жизненно важные препараты: сердечные, гормон щитовидной железы и инсулин по строгой схеме для ослабленных больных, не было должного контроля состояния, несвоевременное и некачественное оказание помощи, не дали возможность перевести в другую специализированную клинику. Доктором ФИО не велась ежедневная оценка динамики состояния ФИО Имеет место факт ненадлежащего исполнения обязанностей, бездействие врача и медицинского персонала, повлекшее смерть пациента.

По заявлению ФИО патолого-анатомического исследование ФИО не проводилось.

В целях выявления качества оказанных ФИО медицинских услуг ответчиком, а также установления причинно-следственной связи между медицинскими услугами ответчика и смертью ФИО по ходатайству сторон определением суда от <данные изъяты> по делу была проведена судебная медицинская экспертиза, производство которой было поручено штатным экспертам АНО «Центральное бюро судебных экспертиз <данные изъяты>».

Согласно выводам, изложенным в экспертном заключении <данные изъяты>-МЭ (т. 2 л.д. 17-56), при стационарном лечении ФИО в Никольском подразделении ГБУЗ МО «Одинцовская областная больница» в период с <данные изъяты> по <данные изъяты> установлены нижеследующие недостатки оказания медицинской помощи:

Недостаток организации оказания медицинской помощи:

непроведение патологоанатомического вскрытия трупа при смерти от инфекционного заболевания (коронавирусной инфекции).

Недостатки диагностики:

непроведение исследования уровня гликированного гемоглобина с целью контроля за лечением сахарного диабета;

непроведение определения альбумина в моче с целью контроля за лечением сахарного диабета;

непроведение мониторинга гликемии каждые 3-4 ч и контроля кетонов в моче 1-2 раза в день при среднетяжелом течении коронавирусной инфекции с появлением респираторных симптомов на фоне сахарного диабета (прим.: результаты проведенного по данным Листа назначений гликемического контроля 3 раза в день в медицинской документации отсутствуют);

несвоевременное проведение определения содержания лактата крови при среднетяжелом течении коронавирусной инфекции на фоне сахарного диабета: показано при появлении респираторных симптомов (отмечавшихся при поступлении <данные изъяты> в виде жалоб на «сухой кашель, одышку, чувство нехватки воздуха»), проведено <данные изъяты> при нарастании дыхательной недостаточности.

Недостаток лечения:

непроведение в период стационарного лечения показанной ФИО заместительной терапии препаратом ФИО1 натрия.

В остальном оказанная медицинская помощь была проведена в необходимом объеме, с соблюдением соответствующих техник и этапов, в соответствии с положениями медицинской науки, практики и установленных требований, каких-либо недостатков/дефектов лечения (за исключением вышеуказанного не проведения заместительной гормональной терапии ФИО1 натрия) или преемственности не установлено.

Также были установлены недостатки оформления медицинской документации:

клинический диагноз является неполным - не указан «Первичный постоперационный гипотиреоз» (с учетом наличия анамнестических данных о проведенном удалении щитовидной железы в 1991 г.);

отсутствие в медицинской карте информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство;

отсутствие плана обследования и плана лечения в протоколах осмотров при поступлении;

отсутствие в медицинской карте протокола консультации эндокринолога (данные о проведении данной консультации с рекомендациями по коррекции терапии имеются в протоколе осмотра от <данные изъяты>);

отсутствие в медицинской карте результатов назначенных по данным Листа назначений исследований – на RW (прим.: сифилис), Hbs (прим.: гепатит В), ВИЧ, общий анализ мокроты с посевом на флору и чувствительность к антибиотикам, а также гликемический контроль 3 раза в день ежедневно;

наличие в медицинской документации противоречивых данных об отделении, в котором пациентка проходила лечение: на титульном листе, в протоколе консультации реаниматолога от <данные изъяты> и в Выписном эпикризе указано инфекционное отделение, в Осмотре дежурного врача в приёмном отделении от <данные изъяты> указано, что пациентка госпитализирована в хирургическое отделение, ежедневные осмотры проводились дежурным хирургом и зав. хирургическим отделением.

Установленные недостатки оказания медицинской помощи (диагностики в виде непроведения исследования уровня гликированного гемоглобина, непроведения определения альбумина в моче, непроведения мониторинга гликемии и контроля кетонов в моче, несвоевременного проведения определения содержания лактата крови, лечения в виде непроведения в период стационарного лечения заместительной терапии препаратом ФИО1 натрия), а также недостатки организации оказания медицинской помощи и оформления медицинской документации не состоят в прямой причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом в виде наступления смерти ФИО

Неблагоприятный исход в виде наступления смерти ФИО <данные изъяты> не состоит в прямой причинно-следственной связи с медицинской помощью, оказанной в Никольском подразделении ГБУЗ МО «Одинцовская областная больница» в период с <данные изъяты> по <данные изъяты>, обусловлен характером и тяжестью заболевания, наличием множественных сопутствующих патологий, в связи с чем и в соответствии с п. 24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» не рассматривается, как причинение вреда здоровью.

Судом дана правильная оценка представленного экспертного заключение <данные изъяты>-МЭ, поскольку отсутствуют основания ему не доверять, так как оно полученно по результатам назначенной судом экспертизы. Выводы экспертов не имеют разночтений, противоречий и каких-либо сомнений, не требуют дополнительной проверки. Судебные эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной ст. 307 УК РФ, что в совокупности с содержанием данного им заключения свидетельствует о том, что исследования были проведены объективно, на строго нормативной основе, всесторонне и в полном объеме. Квалификация экспертов, проводивших экспертизу, сомнений не вызывает, эксперты имеют специальное образование, большой опыт работы. Экспертами были даны исчерпывающие ответы на вопросы, поставленные перед ними.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда на основании следующего.

В силу положений ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте ч. 1 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно положениям ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Как следует из ст. 98 Федерального закона от <данные изъяты> №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством РФ за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В силу п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Как следует из разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, содержащихся в п.п. 14, 49 Постановления от <данные изъяты><данные изъяты> «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина.

Таким образом, моральный вред определяется через понятие страданий нравственных или физических.

При этом под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.

Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Как указал Верховный Суд РФ в Определении от <данные изъяты><данные изъяты>-КГ21-4-КЗ-403652018, требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, содержащимися в п. 12 Постановления от <данные изъяты><данные изъяты> «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно:

- физических или нравственных страданий потерпевшего;

- неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда;

- причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом;

- вины причинителя вреда.

При этом истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из приведенной позиции Верховного Суда РФ следует, что лицо, ссылающееся на причинение ему морального вреда, должно доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а не наличие нравственных страданий.

Учитывая установленные по делу обстоятельства, суд правильно отметил, что сам по себе факт ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО, матери ФИО, то есть ее близкому родственнику, является достаточным основанием для нравственных страданий истца. Документальное подтверждение моральных страданий в этом случае не предполагается.

В соответствии с п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от <данные изъяты><данные изъяты> «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целяхустановления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Принимая во внимание результаты проведенной по делу судебной медицинской экспертизы, допущенные сотрудниками ответчика нарушения, суд пришел к верному выводу о том, что именно ответчик является лицом, виновным в причинении морального вреда истцу, который выразился в нравственных переживаниях последнего, вызванных нарушениями, допущенными при оказании медицинских услуг ФИО, а впоследствии – переживаниях по поводу утраты истцом матери.

Суд первой инстанции верно учел выводы судебной экспертизы, что причинно-следственная связь между нарушениями, допущенными ответчиком, при оказании медицинских услуг, и смертью ФИО отсутствует. Однако данное обстоятельство не влияет на обязанность ответчика возместить истцам моральный вред, причиненный указанными нарушениями. Кроме того, суд отметил, что закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь.

Суд обоснованно указал, что в рассматриваемом деле дефекты оказания ответчиком медицинской помощи ограничили право ФИО на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения.

Согласно п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от <данные изъяты><данные изъяты> «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суд должен оценить тяжесть причиненных физических и нравственных страданий, с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. Так, при определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); поведение самого пациента (например, несвоевременное обращение за медицинской помощью, халатное отношение к своему здоровью, самолечение в отсутствие должного медицинского образования); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда согласно положениям п. 2 ст. 1064 ГК РФ доказывается лицом, причинившим вред.

Суд правильно сделал вывод о взыскании с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 250 000 рублей, учитывая указанные выше критерии, нарушения допущенные ответчиком по оказанию медицинской помощи ФИО, в частности не проведение контроля и мониторинга сопутствующего заболевания пациента (сахарного диабета).

Оснований для увеличения размера компенсации морального вреда судебная коллегия не усматривает, находя его разумным и достаточным.

Таким образом, судом первой инстанции правильно определены юридически значимые обстоятельства по делу, дана надлежащая оценка представленным доказательствам, спор разрешен с соблюдением требований материального и процессуального законодательства и оснований для отмены решения суда не усматривается.

Доводы апелляционной жалобы являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции, не опровергают правильность выводов суда, с которыми согласилась судебная коллегия, в связи с чем, не могут служить основанием к отмене постановленного по делу решения.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Одинцовского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты> оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено <данные изъяты>.