Решение № 2-1221/2020 2-1221/2020(2-3369/2019;)~М-2532/2019 2-3369/2019 М-2532/2019 от 6 мая 2020 г. по делу № 2-1221/2020

Дело № 2-1221/2020

УИД 78RS0017-01-2019-003373-78


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

07 мая 2020 года город Санкт-Петербург

Петроградский районный суд города Санкт-Петербурга в составе председательствующего судьи Никитина С.С. при ведении протокола судебного заседания секретарем Набокиным А.К., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, МВД России, Судебному департаменту при Верховном Суде Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском о взыскании за счет средств казны Российской Федерации компенсации морального вреда в размере 250 000 рублей, указав в его обоснование на то, что при избрании ему Кировским городским судом Ленинградской области меры пресечения 20 января 2016 года, а также в ходе всех дальнейших судебных заседаний он находился в металлической клетке, а также был лишен возможности пользоваться вспомогательными средствами (костылями), поскольку у него были сломаны кости таза и головка бедра, в связи с чем он испытывал беспомощность и нравственные страдания. В связи с нарушением его права на справедливое судебное разбирательство, выразившимся в содержании при решении вопроса о мере пресечения в металлической клетке, что заведомо создает видимость его виновности в совершении преступления, он просил компенсировать причинённый моральный вред.

Истец ФИО1, отбывающий наказание в ФКУ ИК-24 УФСИН России по Республике Коми, и принявший участие в судебном заседании посредством видеоконференцсвязи, исковые требования поддержал.

Представитель ответчика – Министерства финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Санкт-Петербургу - ФИО2 в судебное заседание не явилась, о месте и времени судебного заседания извещена; представила письменные возражения на иск. По мнению ответчика, истцом не представлены доказательства причинения ему морального вреда, ухудшения его состояния здоровья, нарушения условий содержания, которые бы находились в причинно-следственной связи с причиненным вредом.

Представитель ответчика – МВД России – ФИО3 в судебное заседание не явилась, о месте и времени судебного заседания извещена; в представленных письменных возражениях на иск исковые требования не признала, указав на то, что факт нахождения лица за металлическим ограждением в процессе судебного разбирательства не может являться самостоятельным основанием для денежной компенсации морального вреда при отсутствии объективных доказательств причинения истцу вреда в результате незаконных действий государственных органов. Кроме того, указала на преюдициальное значение решения Кировского городского суда Ленинградской области от 20 ноября 2017 года по гражданскому делу № 2-1294/2017 по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, МВД России, ГУ МВД России по СПб и ЛО, ОМВД России по Кировскому району Ленинградской области, Управлению Федерального казначейства по Ленинградской области о возмещении морального вреда вследствие причинения вреда здоровью, которым установлено, что факт причинения травмы истцу сотрудниками полиции при задержании 17.01.2016 (на что ссылается ФИО1 как на причину травмы, вследствие которой он не мог находиться в металлической клетке) не нашел своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, в связи с чем основания для возмещения вреда не возникли.

Представитель ответчика – Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в судебное заседание не явился, о месте и времени судебного заседания извещен, своего отношения к заявленному иску не выразил. Поскольку ходатайств и заявлений об отложении судебного разбирательства, документов, подтверждающих уважительность причин своей неявки, в суд не представлено, суд, на основании пункта 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации считает возможным рассмотреть дело в отсутствие указанного неявившегося лица.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно статьям 15 и 17 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

В соответствии со статьей 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

К бесчеловечному обращению относятся факты преднамеренного причинения человеку реального физического вреда, а равно глубоких физических или психических страданий.

Унижающим достоинство признается обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности.

Лицам, содержащимся под стражей, не должны причиняться лишения и страдания более тех, которые являются неизбежными при лишении свободы, а их здоровье и благополучие должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания. Оценка указанного уровня осуществляется в зависимости от конкретных обстоятельств, в частности от продолжительности неправомерного обращения с человеком, характера физических и психических последствий такого обращения.

Согласно статье 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как следует из материалов дела и установлено судом, приговором Кировского городского суда Ленинградской области от 04.07.2017 по делу № 1-33/2017 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и ему назначено наказание в виде 8 лет лишения свободы с отбытием наказания в исправительной колонии особого режима. Апелляционным определением Ленинградского областного суда от 06.10.2017 приговор в отношении ФИО1 был смягчен до 7 лет 11 месяцев лишения свободы.

20 января 2016 года Кировским городским судом Ленинградской области по ходатайству старшего следователя СО по г. Кировск СУ СК РФ по Ленинградской области рассматривался вопрос об избрании ФИО1, подозреваемому в совершении вышеуказанного преступления, меры пресечения в виде заключения под стражу.

ФИО1 указывает на то, что при избрании ему меры пресечения он доставлялся в зал судебных заседаний Кировского городского суда Ленинградской области, где содержался за металлическим ограждением под охраной сотрудников полиции, и, в связи с наличием у него перелома костей таза и головки бедра в результате его избиения сотрудниками полиции при задержании, был лишен возможности пользоваться вспомогательными средствами (костылями).

В силу части 2 статьи 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Решением Кировского городского суда Ленинградской области от 20 ноября 2017 года по гражданскому делу № 2-1294/2017 было отказано в удовлетворении иска ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, МВД России, ГУ МВД России по СПб и ЛО, ОМВД России по Кировскому району Ленинградской области, Управлению Федерального казначейства по Ленинградской области о возмещении морального вреда вследствие причинения вреда здоровью.

Судом было установлено, что согласно протоколам задержания подозреваемого ФИО1 и его допроса от 18.01.2016, ФИО1 не жаловался на наличие у него травм в результате задержания, равно как и в день задержания, 17.01.2016, ФИО1 о жалобах на свое физическое состояние не заявлял, что подтверждается отобранными у него объяснениями от 17.01.2016. При этом из протокола допроса подозреваемого видно, что ФИО1 (с его слов) 16.01.2016 находясь в сильном алкогольном опьянении дрался с ФИО4, он ударил ФИО4, затем ФИО4 его, затем снова пили спирт, затем снова начали драться с ФИО4, сначала сидя, потом упали на пол и тоже дрались. Подробно о драке рассказать не мог, помнит все плохо, поскольку был в сильном опьянении.

После задержания в отношении ФИО1 18.01.2016 была назначена судебно-медицинская экспертиза. Согласно заключению данной экспертизы от 02.02.2016, на основании объективного осмотра эксперт пришел к выводам, что у ФИО1 имелись телесные повреждения характера ссадины в области красной каймы верхней губы слева, кровоподтека в области верхнего края правого надколенника, которые образовались в результате воздействия твердых тупых предметов, в срок не выше 3-4 суток до момента осмотра, расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека, так как они не влекут за собой кратковременного расстройства или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности. Сила, с которой производились воздействия, была достаточной для образования ссадины и кровоподтека, которые были обнаружены у ФИО1 В какой последовательности наносились повреждения, установить не представляется возможным ввиду того, что морфологические характеристики ссадины и кровоподтека указывают на их образование в срок до 3-4 суток. Исходом ссадины является ее заживление без образования рубца. Исходом кровоподтека является его рассасывание без оставления следа. Области локализации ссадины и кровоподтека у ФИО1 доступны для причинения собственной рукой. При судебно- медицинской экспертизе ФИО1 не было обнаружено повреждений, оцениваемых в судебной медицине как характерные для возникновения в процессе борьбы и самообороны. С наличием ссадины и кровоподтека ФИО1 мог совершать активные целенаправленные действия неограниченное количество времени.

17.02.2016 в отношении ФИО1 была проведена еще одна медицинская экспертиза (психолого-психиатрическая). При общем осмотре экспертами медиками общий физический статус ФИО1 проверен, жалоб на состояние здоровья не имелось. В ходе уголовного расследования ФИО1 был ознакомлен с медицинскими экспертными заключениями в отношении него, однако, каких- либо возражений (замечаний) на эти заключения не предъявлял.

Журнал учета заявлений и жалоб лиц, содержащихся в И ВС, также не содержит жалоб ФИО1 на здоровье.

В холе уголовного расследования на протяжении всего 2016 года ФИО1, имея адвоката, заявлял различные ходатайства (о проведении очных ставок, исключении из протоколов части его объяснений, проведении медицинских обследований на наличие в крови алкоголя, ранее полученного контузия в период службы в армии и прочее), в отношении этих ходатайств были приняты процессуальные решения. Кроме того, в отношении ФИО1 проводились различные следственные действия (опросы, очные ставки, следственные эксперименты), однако, на протяжении 2016 года ФИО1 ни разу не упомянул о наличии у него травмы бедренной кости в результате действий сотрудников полиции при задержании.

Более того, в протоколе опроса обвиняемого от 26.01.2016 ФИО1 указывает на наличие психологического давления со стороны сотрудников полиции, при этом указывает, что физическую силу к нему не применяли.

28.09.2016 в Кировской ЦРБ ФИО1 прошел рентгенологическое обследование и получил консультацию травматолога, в результате чего было определено наличие у истца перелома головки левой берцовой кости.

В период с 23.12.2016 по 09.03.2017 ФИО1 находился на стационарном лечении в ФБЛПУ ОБ им.Ф.П.Гааза с диагнозом закрытый протрузионный перелом головки левой бедренной кости. При первичном осмотре при поступлении в стационар 23.12.2016 ФИО1 сообщает о получении им травмы при задержании в январе 2016 года от действий сотрудников полиции. Затем, при осмотре заведующим травматологическим отделением 26.12.2016 ФИО1 сообщает о получении травмы в январе 2016 года от падения с этажа. После полученного лечения истец был направлен на комиссию МСЭ по присвоению группы инвалидности (карта стационарного больного № 1674).

07.03.2017 года ФИО1 была присвоена третья группа инвалидности в связи с наличием закрытого вдавленного оскольчатого перелома головки левой бедренной кости, формирующийся посттравматический деформирующий левосторонний коксартроз, компрессионно-ишемическая невропатия левого тазобедренного сустава.

20.03.2017 ФИО1 в своем обращении в суд указывает на получение травмы от действий сотрудников полиции и на основании этого просил смягчить ему уголовное наказание.

14.12.2016 ФИО1 обратился в следственный отдел с требованием возбудить уголовное дело в отношении сотрудников полиции, нанесших ему травму при задержании. По факту данного обращения была проведена проверка, в результате которой постановлением следователя по особо важным делам следственного отдела по г. Кировску от 13.09.2017 в возбуждении уголовного дела было отказано, ввиду того, что при поступлении с ФКУ СИЗО-6 ФИО1 был осмотрен дежурным фельдшером, жалоб на здоровье истец не предъявлял, в ходе осмотра телесных повреждений не выявлено. В анамнезе у ФИО1 отмечено, что он участвовал в дорожно-транспортном происшествии с 2013 году, в результате чего получил травму в виде перелома костей таза, ему был поставлен диагноз множественный внутрисуставный перелом головки большой берцовой кости от 2013 года.

Оценив представленные доказательства, суд пришел к выводу, что факт причинения травмы истцу сотрудниками полиции при задержании 17.01.2016 не нашел своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, в связи с чем основания возмещения вреда не возникли.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Оценивая доводы лиц, участвующих в деле, относительно заявленных исковых требований, суд приходит к выводу о том, что истцом не представлено доказательств того, что залы судебных заседаний Кировского городского суда Ленинградской области не соответствуют положениям Свода правил по проектированию и строительству СП 31-104-2000 «Здания судов общей юрисдикции», а также не представлено доказательств того, что его нахождение во время судебного разбирательства за металлическим ограждением каким-либо образом унизило его достоинство.

Группа помещений для подсудимых и конвоя, а также залы судебных заседаний в здании Кировского городского суда соответствовали положениям Свода правил но проектированию и строительству СП 31-104-2000 «Здания судов общей юрисдикции», утвержденного Приказом Судебного Департамента при Верховном Суде РФ от 02.12.1999 г. № 134 (утратившего силу в связи с изданием Приказа Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 22.04.2014 г. № 96).

Указанным Сводом правил было предусмотрено, что в целях соблюдения требований безопасности в залах судебных заседаний для слушания уголовных дел должны быть установлены металлические заградительные решетки высотой 220 см., ограждающие с четырех сторон место для содержания подсудимых во время проведения судебных процессов.

В настоящее время при проектировании и строительстве здании судов обшей юрисдикции применению подлежит Свод правил СП 152.13330.2012 «Здания судов обшей юрисдикции. Правила проектирования», утвержденный приказом Федерального агентства по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству от 25.12.2012 г. № 111/ГС.

Согласно требованиям Свода правил 152.13330.2012. для слушания уголовных дел место для размещения лиц, содержащихся под стражей, должно быть огорожено с четырех сторон на высоту не менее 2,2 м., формируя таким образом защитную кабину, которая может быть выполнена как из металлической решетки с диаметром прута не менее 14 мм. так и из прочного стекла (изолирующая светопрозрачная).

Юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению при разрешении требований о взыскании компенсации морального вреда, являются: факт причинения морального вреда и его размер, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и причиненным моральным вредом, степень вины причинителя моральною вреда. Отсутствие хотя бы одного из указанных условий, необходимых для применения ответственности, влечет отказ в удовлетворении иска.

Само по себе нахождение в здании суда в металлической клетке не является безусловным основанием для признания прав истца нарушенными. Истцом в нарушение статьи 56 ГПК РФ не представлено доказательств, подтверждающих, что условия нахождения в металлической клетке в зале судебных заседаний представляет собой обращение, выходящее за пределы минимальною уровня суровости для целей применения статьи 3 Конвенции, что принимаемые меры но обеспечению безопасности в зале судебных заседаний являлись чрезмерными и могли обоснованно восприниматься истцом как унижающие достоинство.

В связи с указанной нормой права обязанность по доказыванию факта причинения вреда личным неимущественным правам и другим нематериальным благам возлагается на истца. Именно истец должен доказать наличие причинно-следственной связи между незаконными действиями, бездействием государственного органа и имеющимся у истца моральным вредом.

Кроме того, истцом не представлено доказательств того, что он воспользовался правом обратить внимание суда, рассматривавшего дело, на факт его нахождения в металлической клетке.

Поскольку ФИО1 не представлено бесспорных и достаточных доказательств того, что в результате его содержания в металлической клетке ему причинен реальный вред, физические или психические страдания, и это вызвало у него чувство беспомощности и дискомфорта, а также того, что в отношении него, ранее осужденного по приговору суда к лишению свободы, принимаемые меры по обеспечению безопасности в зале судебных заседаний являлись чрезмерными и выходили за пределы минимального уровня суровости для целей применения статьи 3 Конвенции, оснований для удовлетворения заявленных требований о взыскании денежной компенсации морального вреда суд не усматривает.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 194–199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, МВД России, Судебному департаменту при Верховном Суде Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Санкт-Петербургский городской суд через Петроградский районный суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Решение изготовлено в окончательной форме 08 мая 2020 года.

Председательствующий С.С. Никитин