Решение № 2-17/2020 2-17/2020(2-1832/2019;)~М-1557/2019 2-1832/2019 М-1557/2019 от 20 мая 2020 г. по делу № 2-17/2020

Дело № 2-17/2020

УИД 33RS0008-01-2019-002187-97


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Г.Гусь-Хрустальный 20 мая 2020 г.

Гусь-Хрустальный городской суд Владимирской области в составе председательствующего судьи Андреевой А.П., при секретаре Заботиной М.П., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным договора дарения, указывая в заявлении, что 28.10.2016 стороны заключили договор дарения земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес> По указанному договору она подарила единственное жилье ответчику, допустив ухудшение своего имущественного положения и жилищных условий. Считает, что договор является недействительным, поскольку сделка была совершена под влиянием существенного заблуждения. Заключая оспариваемый договор, она заблуждалась относительно сущности договора и содержания взаимных обязательств. ФИО2 намеренно ввела ее в заблуждение относительно природы сделки. Она (ФИО1) не имела намерения дарить ответчику принадлежащее ей имущество. Имея преклонный возраст (84 года) в момент заключения договора, фактически находясь под влиянием заблуждения со стороны ФИО2 относительно правовой природы и предмета совершаемого договора, полагала, что заключает договор пожизненного содержания с иждивением (договор ренты), так как была договоренность с ответчиком об обеспечении за ней ухода до конца жизни, предоставления возможности проживать в квартире ответчика. Не имея юридических познаний, в силу возраста, оформления договора в простой письменной форме, она находилась в заблуждении относительно совершаемой сделки. ФИО2, воспользовавшись данными обстоятельствами, близким родством, ввела ее в заблуждение, предъявив для подписания договор, проект которого был подготовлен заранее. Полагает, что оспариваемая сделка недействительна по основаниям, предусмотренным п.1 ст.177 и п.1 ст.178 ГК РФ.

Просит признать недействительным договор от 28.10.2016 дарения земельного участка и жилого дома, заключенный между ФИО1 и ФИО2; применить последствия недействительности сделки с момента ее совершения в виде прекращения записи о государственной регистрации перехода права собственности в ЕГРН <адрес>; восстановить право собственности ФИО1 на земельный участок с кадастровым номером № и жилой дом с кадастровым номером №; взыскать с ФИО2 в ее пользу расходы по оплате государственной пошлины в сумме 300 руб.

В судебном заседании представитель истца ФИО3 исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в заявлении.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, о дате слушания дела извещалась. В телефонограмме просила рассмотреть дело в ее отсутствие. В судебном заседании от 10.10.2019 ФИО2 с исковыми требованиями не согласилась. В возражениях указала, что на момент заключения договора мать находилась в хорошем состоянии, на учете по поводу психических заболеваний она не состояла. ФИО1 лично инициировала разговор по поводу оформления дома на того, с кем она будет проживать, приняла решения составить договор дарения на нее (ФИО4). С 2016 года мать стала проживать с ней. Из-за возникшего конфликта в июле 2019 года, ФИО1 перестала проживать с ней с августа 2019 года и уехала к сестре в г.Санкт-Петербург.

Исследовав материалы дела, выслушав представителя истца, суд приходит к следующему:

В силу п.1 ст.167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

На основании п.1ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно п.1 ст.209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (п.2 ст.209 ГК РФ).

В соответствии с п.1 ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При рассмотрении дела было установлено, что истец ФИО1 являлась собственником жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>

28.10.2016 между ФИО1 и ФИО2 в простой письменной форме был заключен договор дарения указанного имущества, который был зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Владимирской области, о чем свидетельствуют выписки из Единого государственного реестра недвижимости от 07.08.2019, от 02.10.2019 (л.д.5-9, 52-59).

ФИО2 является дочерью ФИО1 (л.д.23-24).

Истец полагает, что договор дарения от 28.10.2016 является недействительным, так как сделка совершена гражданином хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Однако, доказательств данному обстоятельству в силу ч.1 ст.56 ГПК РФ, стороной истца не представлено.

В соответствии с выводами, отраженными в заключении комиссии экспертов от № в рамках проведенной судебной психолого-психиатрической экспертизы, у ФИО1 обнаруживается органическое расстройство личности. Об этом свидетельствуют, выявляемые у подэкспертной, страдающей гипертонической болезнью, дисциркуляторной энцефалопатией церебрастенического характера жалобы, неравномерность уровня мыслительных операций, ослабление продуктивности умственной (в том числе мыслительной и мнестической деятельности), снижение целенаправленности мышления, инертность и истощаемость психических процессов, слабость функций внимания и памяти, инертность, ригидность, зависимость от чувств.

Однако, глубина психических нарушений ФИО1 не столь значительна, и с учетом индивидуально-психологических особенностей, в период совершения сделки 28.10.2016 она могла понимать значение своих действий и руководить ими, осознавать характер совершаемой сделки (л.д.193-197).

Указание представителем истца на тот факт, что выводы экспертов не содержат утвердительного ответа на поставленные вопросы, является несостоятельным, так как перед экспертами судом ставился вопрос: «Могла ли ФИО1 понимать значение своих действий и руководить ими на момент заключения договора дарения от 28.10.2016?». Именно на поставленный вопрос, и был экспертами отражен ответ в заключении, что могла понимать значение своих действий и руководить ими и осознавать характер совершаемой сделки. При этом в представленном экспертном заключении не содержится выводов, что допускались иные обстоятельства, при которых истец не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в момент совершения сделки и в период, предшествующий сделке, ФИО1 не проходила никакого лечения, отсутствуют какие-либо доказательства обострения ее возрастных заболеваний в оспариваемый период. Более того, непосредственно в письменном ходатайстве стороны истца о назначении психолого-психиатрической экспертизы (л.д.138) содержатся вопросы с формулировками «Могла ли…? Имела ли…?».

Экспертное заключение отвечает требованиям ст.86 ГПК РФ, является мотивированным, неясностей и разночтений, противоречивых выводов не содержит; образование, специализация и стаж работы экспертов подтверждает их надлежащую квалификацию в соответствующей сфере исследования; эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 УК РФ. Кроме того, необходимо отметить, что ФИО1 было очно клинически обследована.

В связи с чем, данное экспертное заключение, принимается судом как относимое и допустимое доказательство в силу ст.59-60 ГПК РФ.

При этом выводы, содержащиеся в экспертном исследовании, соотносятся с другими доказательствами по делу.

Так, из письма ГБУЗ ВО «Гусь-Хрустальная городская больница» от 07.10.2019 усматривается, что ФИО1 в период с 01.01.2014 по настоящее время за медицинской помощью не обращалась (л.д.62).

В соответствии с медицинской картой амбулаторного больного ГБУЗ ВО «Курловская районная больница» (л.д.95-98), ФИО1 за медицинской помощью к психиатру не обращалась; обращалась за медицинской помощью к терапевту и неврологу в период с 2002 по 2012 годы.

Последний раз согласно выписки из истории болезни, ФИО1 находилась на стационарном лечении с 03.03. по 15.03.2014 (л.д.99-100).

По сведениям ГБУЗ ВО «Гусь-Хрустальная городская больница», ФИО1 за оказанием медицинской помощи в психо-неврологическом отделении в период с конца 1990-х по 2000 год не обращалась; на учете у психиатра не наблюдается и по архивам не значится (л.д.116-117).

Свидетель ФИО5 в судебном заседании от 10.10.2019 показала, что ФИО1 находилась в здравом уме, все рассказывала (л.д.82). Свидетель ФИО6 в судебном заседании от 10.10.2019 показала, что ФИО1 воспринимает все адекватно, владеет ситуацией и все рассказывает (л.д.84 об.).

Свидетель ФИО7 в судебном заседании от 11.12.2019 показала, что она оказывает юридические услуги в сфере недвижимости. В 2016 году она помогала оформить договор дарения между сторонами. Со слов ФИО2 ей было известно, что ФИО1 желает оформить договор дарения. Договор дарения непосредственно подписывал истец, было разъяснено, какой договор составлен. В момент подписания сделки, каких-либо проблем со здоровьем у ФИО1 не было, она все понимала, вела себя адекватно, сказала, что хочет оформить имущество дочери по договору дарения. Условия договора она (ФИО7) зачитала ФИО1, которая собственноручно расписалась в договоре, сказала, что никаких вопросов нет. ФИО1 неоднократно сказала ей, что все имущество хочет подарить дочери.

В судебном заседании ФИО1 самостоятельно давала последовательные объяснения, из которых четко прослеживалась ее воля на заключение с дочерью ФИО2 именно договора дарения. Более того, в своих объяснениях она указала, что уход за ней был не нужен; в первый год проживания с ответчиком было все нормально и ей все нравилось (л.д.106 об). Данные объяснения ФИО1 свидетельствуют о том, что она осознавала, какой именно договор ею был заключен, и лишь наличие впоследствии разногласий с ответчиком, явились основанием для предъявления иска о признании сделки недействительной.

Тот факт, что на момент совершения оспариваемой сделки, ФИО1 находилась в преклонном 84-летнем возрасте, не дает оснований для признания договора дарения недействительным, поскольку комиссией экспертов было установлено, как психическое, так и психологическое состояние истца, которое позволяло истцу понимать значение своих действий и руководить ими, осознавать характер совершаемой сделки.

Таким образом, при рассмотрении дела не было установлено обстоятельств, свидетельствующих о таком психологическом и психическом состоянии истца в момент заключения договора дарения, которое позволило существенным образом повлиять на заключение спорной сделки.

Что касается требований истца о признании сделки недействительной, совершенной под влиянием заблуждения, необходимо отметить следующее:

Согласно п.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

В п.2 ст.178 ГК РФ содержится исчерпывающий перечень условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, когда заблуждение предполагается достаточно существенным.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (п.3 ст.178 ГК РФ).

Исходя из указанных норм, заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. Неправильное представление о любых других обстоятельствах, кроме перечисленных в п.2 ст.178 ГК РФ, не может быть признано заблуждением, а соответственно не может служить основанием для признания сделки недействительной.

ФИО1 в исковых требованиях указывает о заблуждении относительно природы сделки, полагая, что заключала договор пожизненного содержания с иждивением.

Между тем, в нарушение ч.1 ст.56 ГПК РФ, истец не доказал, что его воля при заключении оспариваемой сделки, была направлена на совершение какой-либо другой сделки, в том числе заключение договора пожизненного содержания с иждивением. Напротив, из объяснений ФИО1 явно следовало о намерении заключить договор дарения. Фактически доводы стороны истца сводятся к заблуждению ФИО1 только к правовым последствиям сделки. Неправильное представление стороны сделки о правах и обязанностях по ней, не может быть признано существенным заблуждением при совершении сделки.

Сам факт указания в исковых требованиях на два различных основания для признания сделки недействительной, таких как: совершение сделки лицом, находившемся в момент ее совершения в состоянии, не способном понимать значение своих действий или руководить ими и совершение сделки под влиянием заблуждения, позволяет сделать вывод о том, что ФИО1 обратилась с требованиями о признании сделки недействительной лишь после того, как с ответчиком возникли непримиримые противоречия при совместном проживании, то есть истец фактически намерен возвратить обратно в свою собственность спорное имущество из-за прекращения проживания в квартире ответчика с августа 2019 года. Данное обстоятельство подтверждается и показаниями свидетеля ФИО5, в которых она указывает о том, что ей позвонила ФИО1 с просьбой, как можно ей вернуть дом обратно (л.д.81).

Необходимо отметить, что показания свидетелей ФИО6, ФИО5, ФИО8 не являются доказательствами в обоснование заявленных исковых требований, так как указанные лица давали показания по обстоятельствам после совершения оспариваемой сделки.

В то же время, указанные истцом обстоятельства в обоснование заявленных исковых требований, имели место впоследствии, то есть спустя значительное время после заключения оспариваемого договора, а не в момент заключения сделки.

Преклонный возраст ФИО1, возникшие конфликтные отношения между сторонами в результате совместного проживания после заключения оспариваемого договора дарения, не свидетельствуют о заблуждении со стороны истца относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению.

Заблуждение истца относительно правовых последствий сделки существенного значения не имеет и в силу ст.178 ГК РФ, не может служить основанием для признания сделки недействительной.

При этом обращает на себя внимание то обстоятельство, что истцом выдана доверенность на ФИО7 от 03.11.2016 на представление ее интересов в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Владимирской области по вопросам регистрации права собственности на спорное имущество, которая не отменялась и не признавалась недействительной (л.д.38). Для представления своих интересов в настоящем деле, ФИО1 также выдана доверенность представителю, удостоверенная тем же должностным лицом (л.д.11), что подтверждает осознанность производимых истцом действий.

Доводы стороны истца о том, что в силу своего возраста ФИО1 не осознавала, какой договор она подписывает, не могут быть приняты во внимание, поскольку они не подтверждаются какими-либо доказательствами, а напротив, подтверждаются вышеуказанными доказательствами (заключением комиссии экспертов, объяснениями самого истца и показаниями свидетелей) и являются голословными.

Сам текст договора от 28.10.2016, который собственноручно подписан ФИО1 под надписью «даритель», содержит однозначное его название и содержание как договор дарения.

Ссылка стороны истца на недействительность договора дарения ввиду отсутствия указания на постоянное право проживания в спорном доме после его отчуждения, является несостоятельной, так как не является юридически значимым обстоятельством при возникших правоотношениях.

Кроме того, до настоящего периода времени ФИО1 сохраняет регистрацию в спорном доме, из ее объяснений в судебном заседании следует, что после отчуждения спорного дома, она в нем проживала, ФИО2 никогда не препятствовала проживать ей по месту регистрации. В настоящее время истец проживает у другой дочери в г.Санкт-Петербург по своему желанию, а не из-за действий ответчика, препятствующих ей в проживании по месту регистрации.

На основании п.1 ст.421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Оспариваемый договор дарения заключен в письменной форме, содержит все существенные и необходимые условия для договора дарения, собственноручно подписан ФИО1, зарегистрирован в установленном законом порядке.

В п.6 договора дарения от 28.10.2016 указано, что даритель гарантирует, что заключает настоящий договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях и настоящий договор не является для нее кабальной сделкой; в п.8 договора отмечено, что на дату подписания договора в спорном доме зарегистрирована ФИО1; договор содержит весь объем соглашений между сторонами в отношении предмета настоящего договора, отменяет и делает недействительными все другие обязательства или представления, которые могли быть приняты или сделаны сторонами, будь то в устной или письменной форме, до заключения настоящего договора (п.12 договора).

Следует также отметить, что оспариваемая сделка совершена между близкими родственниками (матерью и дочерью).

При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу о необоснованности заявленных исковых требований и их отказу.

В связи с тем, что суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований, по вступлении решения суда в законную силу обеспечительные меры, наложенные определением Гусь-Хрустального городского суда от 08.11.2019 (л.д.125), подлежат отмене.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения земельного участка с жилым домом от 28 октября 2016 г., отказать.

По вступлении решения суда в законную силу, отменить обеспечительные меры, наложенные определением Гусь-Хрустального городского суда от 08 ноября 2019г., о запрете ответчику ФИО2 совершать самостоятельно либо через представителя любым способом сделки с недвижимым имуществом – земельным участком с кадастровым номером № и жилым домом с кадастровым номером №, расположенными по адресу: <адрес>

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца во Владимирский областной суд через Гусь-Хрустальный городской суд.

Судья А.П.Андреева