Апелляционное постановление № 22-1655/2026 от 29 апреля 2026 г.

Судья Гилева С.М.

Дело №22-1655-2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 30 апреля 2026 года

Пермский краевой суд в составе:

председательствующего Кобяковой Н.Н.,

при секретаре судебного заседания Моторзиной А.А.,

с участием прокурора Губановой С.В.,

адвоката Березиной Е.Б.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя прокурора г.Краснокамска Пермского края Бакунова Р.И., апелляционной жалобе адвоката Березиной Е.Б. в защиту осужденного ФИО1 на приговор Краснокамского городского суда Пермского края от 4 марта 2026 года, по которому

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по п. «д» ч. 2 ст. 127 УК РФ к 2 годам принудительных работ с удержанием 10% из заработной платы в доход государства.

Срок отбывания наказания исчислен со дня прибытия в исправительный центр.

Разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Принято решение по гражданскому иску: с осужденного ФИО1 в пользу потерпевшего Д. в счет компенсации морального вреда взыскано 150 000 рублей.

Изложив содержание принятого судебного решения, существо апелляционного представления, апелляционной жалобы и возражений, заслушав выступления прокурора Губановой С.В. об отмене приговора и направлении уголовного дела на новое судебное разбирательство, не поддержавшей доводы апелляционной жалобы, адвоката Березниной Е.Б. об отмене приговора и постановлении оправдательного приговора, возражавшей против удовлетворения апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в незаконном лишении свободы Д., дата рождения, не связанном с его похищением, совершенном в отношении заведомо несовершеннолетнего.

Преступление осужденным совершено ежедневно в дневное время в период с 23 июля 2025 года до 31 июля 2025 года и в течение трех дней в период с 22 августа 2025 года до 31 августа 2025 года в населенном пункте Шабуничи Краснокамского муниципального округа Пермского края при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционном представлении государственный обвинитель прокурор г. Краснокамска Пермского края Бакунов Р.И., ссылаясь на п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 декабря 2019 года № 58 «О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы и торговле людьми» оспаривает вывод суда о квалификации действий ФИО1, который 23 июля 2025 года незаконно лишил свободы заведомо несовершеннолетнего Д. путем пристегивания потерпевшего металлической цепью за ногу к металлической кровати и освободил его 31 июля 2025 года, а затем совершил аналогичные действия в отношении потерпевшего в период с 22 августа 2025 года до 31 августа 2025 года, как единое продолжаемое преступление, предусмотренное п. «д» ч. 2 ст. 127 УК РФ. Анализируя показания осужденного ФИО1, указывает, что умысел на незаконное лишение свободы Д. у ФИО1 изначально возник 23 июля 2025 года и 31 июля 2025 года ФИО1 освободил потерпевшего. После чего, 22 августа 2025 года ФИО1 повторно незаконно лишил потерпевшего свободы и 29 августа 2025 года освободил его. Незаконное лишение свободы потерпевшего является оконченным преступлением с момента фактического лишения его свободы, соответственно 23 июля 2025 года и 22 августа 2025 года, совершено через продолжительное время (1 месяц), что образует совокупность преступлений. В нарушение требований ст. 307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора суд неправильно указал дату совершения преступления, как в один из дней в период с 22 августа 2025 года до 31 августа 2025 года, тогда как преступление совершено ФИО1 в течение трех дней в период с 22 августа 2025 года до 31 августа 2025 года. Полагает, что у суда имелись основания для признания отягчающим наказание обстоятельство, предусмотренное п. «п» ч. 1 ст. 63 УК РФ, поскольку ФИО1 является супругом Ч. - матери потерпевшего Д., осуществляет содержание и воспитание потерпевшего, проживает совместно с ним, несовершеннолетний возраст потерпевшего достоверно известен ФИО1 Просит отменить приговор, направить уголовное дело на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд первой инстанции, но в ином составе.

В апелляционной жалобе адвокат Березина Е.Б. в защиту интересов осужденного ФИО1 считает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, судом неправильно применен уголовный закон и постановлен несправедливый приговор. Приводит показания ФИО1 в судебном заседании, согласно которым противоправных действий в отношении потерпевшего он не совершал, лишь по просьбе жены принес и передал ей металлическую цепь, а потом увидел ее сына Д. пристегнутого цепью к кровати. Д. мог передвигаться с цепью по комнате, смотрел телевизор, играл, прыгал, мог свободно вынимать ногу из цепи, то есть не был лишен свободы. Показания, данные в ходе предварительного расследования, ФИО1 не подтвердил, указав, что оговорил себя под давлением следователя, при этом адвокат не присутствовал, то есть было нарушено его право на защиту. Отмечает, что действия следователя были обжалованы супругой осужденного руководителю следственного органа. Отсутствие вины осужденного подтверждено показаниями, данными в судебном заседании потерпевшим Д., свидетелями Ч., Б., А., С., К., Г. Автор жалобы оспаривает обоснованность удовлетворения гражданского иска о компенсации морального вреда, полагая, что Д. не были причинены физические и нравственные страдания, не нарушены права, предусмотренные ст. 22. 27 Конституцией РФ. Суд не в полной мере учел данные о личности ФИО1 и условия жизни его семьи. ФИО1 ранее не судим, на учетах у врачей психиатра и нарколога не состоит, по месту жительства характеризуется положительно. Просит отменить приговор и ФИО1 оправдать.

В возражении на апелляционную жалобу государственный обвинитель прокурор г. Краснокамска Пермского края Бакунов Р.И. считает доводы адвоката несостоятельными, просит оставить апелляционную жалобу без удовлетворения.

Проверив материалы дела, доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы и возражений, суд апелляционной инстанции находит, что выводы суда о виновности ФИО1 подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства.

В судебном заседании осужденный ФИО1 вину не признал, показал, что в июле 2025 года Д. цепью к кровати не пристегивал. 30 августа 2925 года по просьбе жены Ч. нашел в гараже металлическую цепь, передал ей и ушел из дома. Когда он вечером вернулся домой, то увидел, что Д. пристегнут цепью за ногу к кровати. Ч. сообщила, что она решила наказать сына. При нем она отстегнула Д. от цепи. В октябре 2025 года к ним домой приходил инспектор ОДН, который спрашивал, пристегивали ли Д. цепью к кровати, он указанный факт подтвердил. Протокол допроса подписал, не читая его содержания, адвокат в начале допроса не участвовал, показания были составлены следователем со слов инспектора ОДН.

Содержание апелляционной жалобы адвоката Березиной Е.Б. в защиту осужденного ФИО1 по существу повторяют позицию стороны защиты в суде первой инстанции, которая была в полном объеме проверена при рассмотрении дела путем исследования всех имеющих значение обстоятельств и обоснованно отвергнута, как не нашедшая своего подтверждения.

В качестве доказательств виновности осужденного в приговоре приведены следующие доказательства:

показания ФИО1, данные в качестве подозреваемого и обвиняемого в ходе предварительного расследования, согласно которым он проживает в доме по адресу: ****, с женой Ч. и её малолетними детьми Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, Д., ДД.ММ.ГГГГ года рождения. С середины лета 2025 года Д. стал сбегать из дома, возвращался поздно ночью, они искали его, а от жителей села им стало известно, что Д. попрошайничает у магазина. Он разговаривал с Д. о недопустимости подобного, но тот поведение не изменил, и тогда он принял решение привязать Д. цепью к кровати. Утром 23 июля 2025 года он взял металлическую цепь, которая осталась от умершей собаки, а также навесной замок, пристегнул один конец цепи при помощи навесного замка к щиколотке левой ноги Д., а второй конец цепи пристегнул к железной двухъярусной кровати, на которой спят дети. Длина цепи около 3 м., что позволяло Д. ходить по дому, его кормили, водили в туалет, но он не мог выйти из дома. На ночь он отстегивал замок и Д. был свободен, а утром снова пристегивал его. Д. находился на цепи около недели, примерно до 31 июля 2025 года. После этого около недели Д. вел себя хорошо, а затем опять начал убегать из дома. Тогда он опять пристегнул его к кровати на цепь тем же способом, Д. находился на цепи в течение трех дней в период с 29 августа 2025 года до 31 августа 2025 года. Он пристегивал Д. в воспитательных целях, чтобы тот не бродяжничал, не желал причинять ему никаких страданий. Цепь и замок 17 ноября 2025 года из дома изъяли в ходе осмотра места происшествия;

показания несовершеннолетнего потерпевшего Д., согласно которым он проживает вместе с мамой, папой и сестрами. Бывает, что родители его ругают, если он не помогает по дому. Прошлым летом папа пристегивал его на собачью цепь к кровати, на которой он спал. Один конец цепи пристегивал к его ноге, а второй к кровати;

показания свидетеля Ч., данные в ходе предварительного следствия, согласно которым летом 2025 года ее сын Д. стал уходить из дома, ее муж ФИО1 искал его, в том числе и ночью, а жители села говорили, что Д. попрошайничает у магазина. Утром 23 июля 2025 года ФИО1 взял навесной замок и металлическую цепь, которая осталась от умершей собаки, пристегнул один конец цепи при помощи навесного замка к щиколотке левой ноги Д., а второй конец цепи пристегнул к железной двухъярусной кровати, на которой спят дети. ФИО1 пояснил, что так сделал, чтобы Д. не сбежал из дома, не бродяжничал. Длина цепи позволяла сыну ходить по дому, кушать, в туалет его водили по его просьбе, при этом он был ограничен в передвижении и не мог выйти из дома. На ночь ФИО1 отстегивал замок и Д. был свободен, а утром пристегивал Д. снова. Сын находился на цепи примерно до 31 июля 2025 года. Д. пообещал, что не будет убегать из дома, и ФИО1 перестал его пристегивать. Но через неделю Д. опять начал убегать из дома, и в период с 29 августа 2025 года до 31 августа 2025 года ФИО1 опять пристегнул его к кровати на цепь тем же способом;

показания несовершеннолетнего свидетеля Б., данные в ходе предварительного следствия, согласно которым в один из дней лета 2025 года родители стали ругать Д., а затем кто-то из них пристегнул Д. за ногу цепью к кровати. Также помнит, что ФИО1 пристегивал Д. цепью к кровати в конце августа 2025 года на несколько часов за то, что тот сбегал из дома;

показания свидетеля Л., данные в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, согласно которым она в октябре 2025 года Д. был опрошен по факту конфликта в школе и рассказал, что в июле и в августе 2025 года дома его привязывали цепью к кровати за плохое поведение. Данная информация была направлена для проверки в КДН. Затем она присутствовала в качестве педагога при опросе Д. сотрудником полиции, и он сообщил, что за плохое поведение 23 июля 2025 года ФИО1 пристегнул его цепью к кровати, и он просидел на цепи около недели до 31 июля 2025 года. Затем ФИО1 пристегивал его к кровати 22 августа 2025 года, и он был на цепи около 3 дней. Ему это было неприятно, еду ему приносили мама и сестра. Впоследствии она участвовала при допросе Д. следователем, но он молчал и ничего не рассказал. Также она участвовала при допросе его сестры Д., которая подтвердила ранее сообщенные братом обстоятельства;

показания свидетеля В., согласно которым в последний год поведение ученика Д. изменилось в худшую сторону. По характеру он вспыльчивый, активный, может обмануть относительно выполнения домашнего задания, не замечен во лжи в отношении конкретных людей. От социального педагога Л. ей известно, что Д. летом дома пристегивали цепью за плохое поведение;

показания свидетеля М., согласно которым она является инспектором ОДН ОУУП и ПДН ОМВД России «Краснокамский», в октябре 2025 года проводила проверку по факту причинения побоев Д. и ей поступила информация, что родители применяют к Д. неконструктивные методы воспитания. При опросе с участием социального педагога Д. сообщил, что летом муж матери ФИО2 (ФИО1) пристегивал его цепью на замок к кровати. На календаре он показал конкретные дни, когда это происходило. В конце июля 2025 года он неделю находился на цепи и несколько дней в конце августа 2025 года. При этом он мог передвигаться по комнате, его кормили, водили в туалет, но он не мог выходить на улицу и самостоятельно снять цепь с ноги, так как ключ от замка находился у ФИО1 Сестра Д. - Б., опрошенная в присутствии социального педагога, подтвердила, что ФИО1 пристегивал брата цепью к кровати из-за того, что тот убегает из дома. В ходе проверки она проводила осмотр места жительства Д., где обнаружила на первом ярусе кровати, на которой спали дети, металлическую цепь с замком, примотанную к стойке кровати. Действия ФИО1 Д. не воспринимал в качестве игры, стеснялся об этом рассказывать, был искренен, как и его сестра;

протокол осмотра места происшествия от 21 октября 2025 года, которым зафиксирована обстановка в жилом доме по адресу: ****, в комнате которого имеется железная двухъярусная кровать, к ножке нижнего яруса примотана железная цепь на замке;

протокол осмотра места происшествия от 17 ноября 2025 года, зафиксирована обстановка в жилом доме по адресу: ****; в комнате на полу около железной двухъярусной кровати обнаружены и изъяты металлическая цепь и навесной замок с ключом;

протокол осмотра предметов – изъятых металлической цепи с навесным замком и другие доказательства.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены правильно.

Все доказательства, на которые суд сослался в обоснование принятого решения, были непосредственно исследованы в ходе судебного разбирательства.

Оценка доказательств судом первой инстанции дана в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности - достаточности для разрешения дела и вывода о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния, при этом суд в полном объеме проверил собранные доказательства, сопоставил их между собой, и указал, почему он принимает одни доказательства и отвергает другие.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции об оценке вышеприведенных доказательств суд апелляционной инстанции не усматривает. Каких-либо нарушений УПК РФ при их сборе, позволяющих усомниться в их допустимости, не установлено.

Доводы осужденного ФИО1 и свидетеля Ч., изложенные в судебном заседании, аналогичные доводам апелляционной жалобы, о непричастности ФИО1 к преступлению, даче ими показаний в ходе предварительного расследования после оказанного на них психологического давления следователем, являлись предметом проверки суда первой инстанции, и признаны несостоятельными, поскольку они полностью опровергаются совокупностью приведенных в приговоре доказательств.

Показания ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого суд обоснованно признал допустимыми, так как они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона в присутствии защитника, после разъяснения положений ст. 51 Конституции РФ и разъяснения возможности при согласии дать показания, применения их в качестве доказательств по делу. В ходе допросов, а также при ознакомлении с материалами дела каких-либо заявлений о применении недозволенных методов ведения следствия и оказании воздействия со стороны следователя либо других сотрудников правоохранительных органов ни ФИО1, ни его защитник не заявляли. Данная версия у ФИО1 появилась только на стадии судебного разбирательства и является способом избежать ответственности за содеянное.

Нарушения права на защиту в результате недобросовестного осуществления адвокатом Мицурой М.Н. обязанностей защитника ФИО1 судом не установлено и из материалов уголовного дела не усматривается. Отвод адвокату в связи с неоказанием ему надлежащей юридической помощи ФИО1 не заявлял.

Также суд обоснованно признал достоверными показания свидетеля Ч., данные в ходе предварительного следствия, так как ее допрос проведен и протокол составлен без нарушений норм УПК РФ, замечаний к содержанию изложенных в них показаний она не высказывала, в том числе не заявляла об оказанном на нее психологическом воздействии.

Только факт подачи Ч. руководителю следственного органа жалобы на незаконные действия следователя доводы ФИО1 и Ч. наличие угроз в их адрес со стороны следователя И. не подтверждает. Из ответа на обращение Ч. следует, что при согласовании обвинительного заключения по уголовному делу руководителем следственного органа не выявлено нарушений уголовно-процессуального законодательства.

Оснований полагать, что в ходе допроса на несовершеннолетнего свидетеля Б. следователем было оказано какое-то давление и свидетелем даны неправдивые показания, не имеется, поскольку допрос произведен с участием законного представителя и педагога, то есть в условиях, исключающих оказание какого-либо давления.

Изменение показаний в судебном заседании осужденным ФИО1, свидетелями Ч., Б., а также показания потерпевшего Д. о том, что ФИО1 не пристегивал Д. цепью к кровати, получили в приговоре надлежащую оценку, не согласиться с которой у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Положенные в основу приговора показания осужденного ФИО1, данные в ходе предварительного расследования, полностью согласуются с первоначальными показаниями свидетелей Ч. и Б., с первоначальными показаниями потерпевшего Д. в судебном заседании, с показаниями свидетелей М., Л., В., а также с протоколами осмотра места происшествия, в ходе которых была обнаружена, а затем изъята металлическая цепь с навесным замком, с протоколом осмотра изъятых предметов.

Обстоятельств, которые бы свидетельствовали о самооговоре ФИО1 либо оговоре его потерпевшим и свидетелями в связи с их заинтересованностью в исходе дела суд не усмотрел, и для этого нет оснований.

Оценивая показания свидетелей защиты А., С., К., Г., суд верно указал, что никто из них не являлся очевидцем того, кто именно пристегивал потерпевшего на цепь к кровати, поэтому их показания не свидетельствуют о невиновности ФИО1

Совокупностью исследованных доказательств подтверждается, что в результате умышленных действий ФИО1, который, используя металлическую цепь и навесной замок с ключом, пристегивал несовершеннолетнего Д. за ногу к кровати на длительное время – с утра до вечера ежедневно в период с 23 до 31 июля 2025 года и с утра до вечера в течение трех дней в период с 22 до 31 августа 2025 года, потерпевший против своей воли был ограничен в передвижении и лишен возможности вести себя по своему усмотрению, то есть был незаконно лишен свободы.

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 43 от 12 декабря 2023 года «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о длящихся и продолжаемых преступлениях», продолжаемым является преступление, состоящее из двух или более тождественных противоправных деяний, охватываемых единым умыслом. При этом продолжаемое преступление может быть образовано как деяниями, каждое из которых в отдельности содержит все признаки состава преступления, так и с деяниями каждое или часть которых не содержат всех признаков состава преступления, но в своей совокупности составляют одно преступление. О единстве умысла виновного в указанных случаях могут свидетельствовать, в частности, такие обстоятельства, как совершение тождественных деяний с незначительным разрывом во времени, аналогичным способом, в отношении одного и того же объекта преступного посягательства и (или) предмета преступления, направленность деяний на достижение общей цели.

Судом установлено, что ФИО1 совершено продолжаемое преступление, поскольку все действия ФИО1 в отношении Д. охватывались единым умыслом, были направлены на незаконное лишение свободы несовершеннолетнего потерпевшего, являлись тождественными, совершенными через непродолжительное время одним и тем же способом, имели общую цель – перевоспитание (по мнению осужденного) несовершеннолетнего Д., исключение в его поведении бродяжничества и попрошайничества.

В соответствии с установленными фактическими обстоятельствами суд квалифицировал действия ФИО1 по п. «д» ч. 2 ст. 127 УК РФ и свои выводы об этом подробно мотивировал в приговоре.

Оснований для квалификации действий ФИО1 по двум самостоятельным преступлениям, как об этом указано в апелляционном представлении, не имеется.

Вместе с тем, правильно описав в приговоре время совершения преступного деяния в августе 2025 года – в период с 22 до 31 августа 2025 года, суд ошибочно указал «в один из дней» в этот период, тогда как фактически установил, что потерпевший был незаконно лишен свободы ежедневно в дневное время в течение трех дней в период с 22 до 31 августа 2025 года.

С учетом доводов апелляционного представления допущенное судом нарушение может быть устранено судом апелляционной инстанции путем изменения приговора в данной части.

Вменяемость ФИО1 и его способность нести ответственность за содеянное подтверждается заключением комиссии экспертов № 4586 от 16 декабря 2025 года.

При назначении осужденному ФИО1 наказания суд в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие наказание, которыми признал: наличие у него заболевания, отраженного в заключении комиссии экспертов-психиатров, нахождение на его иждивении малолетней дочери супруги – Б., а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Обстоятельств, отягчающих наказание, суд не установил.

Однако, как правильно указано в апелляционном представлении, суд оставил без должного внимания, что ФИО1 длительное время проживает с Ч. и ее детьми, в том числе с несовершеннолетним Д., в отношении которого он совершил преступление.

В соответствии с п. «п» ч. 1 ст. 63 УК РФ отягчающим наказание обстоятельством признается совершение преступления в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней) лицом, проживающим совместно с несовершеннолетним (несовершеннолетней).

Наличие в ст. 127 УК РФ квалифицирующего признака «совершение преступления в отношении заведомо несовершеннолетнего» не исключает применение положений п. «п» ч. 1 ст. 63 УК РФ, поскольку данное обстоятельство не охватывается диспозицией ст. 127 УК РФ и не противоречит положениям ч. 2 ст. 63 УК РФ.

Таким образом, суд апелляционной инстанции, соглашаясь с автором апелляционного представления, считает необходимым признать в качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО1, совершение преступления в отношении несовершеннолетнего лицом, проживающим совместно с несовершеннолетним.

Выводы суда о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде принудительных работ являются убедительными и суд апелляционной инстанции с ними полностью соглашается.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, которые с применением ст. 64 УК РФ предусматривают назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено законом, судом первой инстанции не установлено.

Наличие у осужденного обстоятельств, смягчающих наказание, само по себе не влечет за собой применение положений ст. 64 УК РФ и назначение более мягкого вида наказания, предусмотренного санкцией статьи. Согласно ч. 1 ст. 64 УК РФ эти обстоятельства должны быть исключительными, однако по настоящему уголовному делу они не усматриваются.

Условий, предусмотренных ч. 5 ст. 53.1 УК РФ, препятствующих назначению ФИО1 наказания в виде принудительных работ, не имеется.

Суд первой инстанции не усмотрел обстоятельств, с которыми уголовный закон связывает возможность изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ. Не усматривает таковых оснований и суд апелляционной инстанции.

Назначенное ФИО1 наказание по своему виду и размеру соответствует характеру и степени общественной опасности содеянного, личности виновного, обстоятельствам дела, является справедливым и достаточным для обеспечения достижения его цели - восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, поэтому смягчению либо усилению, несмотря на наличие отягчающего наказание обстоятельства, не подлежит.

Решение по гражданскому иску принято судом в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ, с учетом принципа разумности и справедливости, степени перенесенных потерпевшим нравственных страданий, семейного и материального положения осужденного, возможности получения им дохода, и подробно мотивировано в приговоре. Оснований для снижения взысканной суммы не имеется.

Иных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Краснокамского городского суда Пермского края от 4 марта 2026 года в отношении ФИО1 изменить:

уточнить описание преступного деяния, признанного судом доказанным, в части даты преступления - указать «в течение трех дней в период с 22.08.2025 до 31.08.2025», исключив указание «в один из дней в период с 22.08.2025 до 31.08.2025»;

на основании п. «п» ч. 1 ст. 63 УК РФ признать обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, совершение преступления в отношении несовершеннолетнего лицом, проживающим совместно с несовершеннолетним.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Березиной Е.Б. – без удовлетворения, апелляционное представление удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационных жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 - 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: (подпись)