Решение № 2-1322/2018 2-1322/2018~М-1137/2018 М-1137/2018 от 25 июня 2018 г. по делу № 2-1322/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Нижний Тагил 25 июня 2018 года

Ленинский районный суд г. Нижнего Тагила Свердловской области

в составе председательствующего судьи Луценко В.В.,

при секретаре Цыбуля А.А.,

с участием истца ФИО1,

в режиме видеоконференцсвязи

представителя ответчиков ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1322/2018 по иску ФИО1 к Федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор № 3» ГУФСИН России по Свердловской области и Федеральной службе исполнения наказаний Российской Федерации о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФКУ СИЗО-3 ГУФСИН России по Свердловской области и ФСИН России о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований ФИО1 указал, что в 1995 году он содержался в ФКУ СИЗО-3 ГУФСИН России по Свердловской области с нарушениями Конституции Российской Федерации и Международной конвенции о защите прав человека и основных свобод, поскольку в период его содержания в следственном изоляторе отсутствовала горячая вода, отсутствовала медицинская помощь, не работал врач-стоматолог, не выдавались медикаменты. В камерах были практически полностью закрыты окна и он был лишен дневного света. Света в камере не хватало, так как была одна лампа. В душе помывка 50 человек длилась 15 минут. В камере сушились вещи. В камеру не предоставлялась информация, отсутствовало радио и телевизор. Письма не доходили до родных. Не соответствовала площадь в камерах. При отправке естественных надобностей нарушалась приватность. В прогулочный дворик помещали много людей. Ежедневно к подследственным применялась физическая сила во время передвижения по коридору. В камерах были установлены нары из листового железа, не выдавались спальные принадлежности и средства гигиены. Приходилось спать на полу на своих куртках из-за недостатка мест в камере. Пища выдавалась холодная. Во время ожидания этапа приходилось находиться вместе со взрослыми в общем количестве 150 – 200 человек в сборном помещении, где все курили.

Содержание в таких условиях причиняло ему моральный вред, который он просит компенсировать за счет каждого из ответчиков денежной суммой в размере по 60 000 000 рублей с каждого из ответчиков, а всего 120 000 000 руб.

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные требования и доводы поддержал и дополнительно пояснил, что состоявшимися ранее судебными заседаниями были установлены ряд нарушений. На момент 2010 года только три следственных изолятора в Российской Федерации соответствовали условиям содержания, а все остальные были переполнены. Доказывание этих фактов не имеет смысла. Нарушения были допущены официальными лицами. Находясь в СИЗО он был вынужден жить, спать и ходить в туалет в одной и той же камере. Этот факт доказан. Подтверждением того, что малолетних подследственных детей начальник учреждения ФИО3 избивал палками, служит то, что он отбывал наказание в ИК-13. Каждый выход на прогулку сопровождался избиениями. Их заставляли бегать бегом. Могли ночью в 2-3 часа забежать в камеру и избить. В сборном отделении раньше возили по 60 человек. Туда забивали в камеру на 250 человек. Малолетки и взрослые. Только женщины были отдельно. В СИЗО были установлены так называемые «ресницы», которые закрывали свет в камеры. Их сняли недавно. Через них никак не мог попасть солнечный свет. 50 человек содержалось в 30 метровой камере. Сейчас там есть вентиляция, а в 1990-е годы окна были раскрыты. В камере стоял дым от сигарет. В предыдущих заседаниях работниками СИЗО было признано, что унитазы установили в 2007 году. В туалет приходилось идти при всей камере, и это могли видеть. Стоял унитаз напольный, но шторок и дверей не было. Эти пытки были применены к несовершеннолетним детям.

Представитель ответчиков ФКУ СИЗО-3 ГУФСИН России по Свердловской области и ФСИН России ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признала и представила отзыв, согласно которому ФИО1 содержался под стражей в ФКУ СИЗО-3 ГУФСИН России по Свердловской области в период с 28.03.1995 по 25.10.1995.

Сведения о порядке и условиях содержания истца под стражей в указанный период, в том числе о камерах, в которых содержался истец, их размере и оборудовании, количестве содержащихся в камере лиц совместно с истцом, а также об обеспечении средствами гигиены, в учреждении отсутствуют в связи с уничтожением документов за истечением срока хранения. Со ссылкой на положения ст. 56 ГК РФ, ст. 151 ГК РФ, Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» представитель ответчика указывает, что объективных данных, свидетельствующих о том, что перечисленные в исковом заявлении нарушения порядка содержания истца в СИЗО-3, не имеется. Доказательств, подтверждающих причинения истцу нравственных или физических страданий в период содержания в СИЗО-3 ФИО1 не представлено.

Кроме того, размер компенсации морального вреда, заявленный истцом не соответствует принципам разумности и справедливости и не подлежит удовлетворению в связи с недоказанностью вины в действиях как ответчиках, так и должностных лиц СИЗО-3.

Выслушав пояснения истца и представителя ответчика, изучив материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

В ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, принятой 04.11.1950, закреплена одна из фундаментальных ценностей демократического общества. Она запрещает в безусловной форме и независимо от каких-либо обстоятельств и поведения осужденного пытки, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание.

Европейский Суд в своих постановлениях неоднократно отмечал, что страдания и унижение при нарушении статьи 3 Конвенции в любом случае должны превосходить уровень страданий и унижений, неизбежно присутствующих в любом законном обращении или наказании. В соответствии с данным положением государство должно обеспечить содержание лица под стражей в таких условиях, в которых бы уважалось его человеческое достоинство, такими способами и методами, при которых лицо не терпит душевных страданий и лишений, превышающих неизбежный уровень страданий при заключении, а также должным образам заботиться о здоровье и благополучии с учетом практических требований лишения свободы.

В связи с вступлением в Совет Европы и ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод Российская Федерация приняла на себя обязательства по созданию гуманных условий для отбывания наказания осужденным лицам.

В соответствии со ст.ст. 15, 17, 21, 53 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Содержание под стражей осуществляется в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Каждому гарантирует каждому право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Истец ФИО1, заявляя требования о взыскании компенсации морального вреда за ненадлежащие условия содержания, ссылается на период нахождения в СИЗО-3 г. Нижнего Тагила в период с 28.03.1995 по 25.10.1995.

Впервые ответственность за моральный вред, причиненный гражданину неправомерными действиями, установлена в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик № 2211-1 от 31.05.1991 (ст. ст. 127, 131), которые введены в действие на территории Российской Федерации с 03.08.1992.

В связи с введением в действие с 01.01.1995 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и с 01.03.1996 части второй Гражданского кодекса Российской Федерации вопросы компенсации морального вреда регулируются ст. ст. 151, 1099 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В статьях 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу статей 1069, 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования. В случаях, когда в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы.

Нормативным документом, регулирующими порядок и условия содержания под стражей, гарантии прав и законных интересов лиц, которые задержаны по подозрению в совершении преступления, а также лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, является Закон СССР от 11.07.1969 «Об утверждении Положения о предварительном заключении под стражу».

Согласно ст. 11 Закона СССР от 11.07.1969 № 4075-VII, действовавшего до 17.07.1995 лицам, заключенным под стражу, обеспечиваются необходимые жилищно-бытовые условия, соответствующие правилам санитарии и гигиены. Лицам, заключенным под стражу, предоставляются бесплатно по установленным нормам питание, индивидуальное спальное место, постельные принадлежности и другие виды материально-бытового обеспечения. В необходимых случаях им выдаются одежда и обувь установленного образца. Медицинское обслуживание, а также лечебно-профилактическая и противоэпидемическая работа в местах предварительного заключения организуются и проводятся в соответствии с законодательством о здравоохранении.

В рассматриваемый период до издания Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно - исполнительной системы Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденных Приказом МВД РФ № 486 от 20.12.1995 действовала Инструкция о порядке содержания лиц, заключенных под стражу, и осужденных в следственных изоляторах МВД СССР, которая являлась документом внутреннего пользования и имела ограничительный гриф «секретно» (Приказы МВД СССР от 24.02.1983 № 002 и от 27.03.1985 № 0100).

В ст. 52 Федерального закона № 103-ФЗ от 15.07.1995 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», указано, что настоящий Федеральный закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением: части второй статьи 5, которая вступает в силу после приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствие с положениями Конституции Российской Федерации; пунктов 5, 11 и 16 части первой статьи 17 - в отношении подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в изоляторах временного содержания; части первой (в части требований гигиены и санитарии), второй и пятой статьи 23 - в отношении подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в изоляторах временного содержания и следственных изоляторах, которые вступают в силу с момента создания соответствующих условий, но не позднее 01.01.1998.

Статьей 23 упомянутого закона предусмотрено, что Подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности (ч. 1). Подозреваемым и обвиняемым предоставляется индивидуальное спальное место (ч. 2). Подозреваемым и обвиняемым выдаются постельные принадлежности, посуда и столовые приборы (ч. 3). Все камеры обеспечиваются средствами радиовещания, а по возможности телевизорами, холодильниками и вентиляционным оборудованием. В камеры выдаются литература и издания периодической печати из библиотеки места содержания под стражей либо приобретенные через администрацию места содержания под стражей в торговой сети, а также настольные игры (ч. 4). Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров (ч. 5).

Таким образом в Российской Федерации на момент содержания ФИО1 под стражей в период с 28.03.1995 по 20.07.1995 (дата вступления в силу Закона) еще не действовало законодательного регулирования относительно нормы санитарной площади в камере и средств радиовещания.

Минимальные стандартные правила обращения с заключенными, принятые проведенным в Женеве в 1955г. первым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями и одобренные Экономическим и социальным советом ООН в резолюциях №663 C (XXIV) от 31.07.1957 и №2076 (LXII) от 13.05.1977, предусматривают, что все помещения, которыми пользуются заключенные, особенно все спальные помещения, должны отвечать всем санитарным требованиям, причем должное внимание следует обращать на климатические условия, особенно на кубатуру этих помещений, на минимальную их площадь, на освещение, отопление и вентиляцию (п. 10). В соответствии с п. п. 11, 17, 21 Минимальных стандартных Правил обращения с заключенными в помещениях, где живут и работают заключенные окна должны иметь достаточные размеры для того, чтобы заключенные могли читать и работать при дневном свете, и должны быть сконструированы так, чтобы обеспечивать доступ свежего воздуха, независимо от того, существует ли или нет искусственная система вентиляции; искусственное освещение должно быть достаточным для того, чтобы заключенные могли читать или работать без опасности для зрения. Одежда должна содержаться в чистоте и исправности. Стирку и выдачу свежего белья следует обеспечивать в соответствии с требованиями гигиены. Каждому заключенному следует обеспечивать отдельную койку в соответствии с национальными или местными нормами, снабженную отдельными спальными принадлежностями, которые должны быть чистыми в момент их выдачи, поддерживаться в исправности и меняться достаточно часто, чтобы обеспечивать их чистоту. Все заключенные, не занятые работой на свежем воздухе, имеют ежедневно право по крайней мере на час подходящих физических упражнений на дворе, если это позволяет погода.

Согласно Закону СССР от 11.07.1969, определено, что местами предварительного заключения для содержания лиц, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу, являются следственные изоляторы.

На момент возникновения спорных отношений действовал «Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР», утвержденный ВС РСФСР 27.10.1960, действовавшим в первоначальной редакции на 1993 год.

Факт содержания ФИО1 под стражей в СИЗО-3 г. Нижнего Тагила в течение почти семи месяцев с 28.03.1995 по 25.10.1995 сторонами не оспаривается.

Как следует из справки отдела специального учета в отношение ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ, он был арестован 23.03.1995 Тагилстроевским РОВД г. Нижнего Тагила по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 117 УК РСФСР, и прибыл в СИЗО-3 г. Нижнего Тагила 28.03.1995 из ИВС УВД г. Нижнего Тагила, а впоследствии был осужден 19.07.1995 Тагилстроевским районным судом г.Нижнего Тагила по ч. 3 ст. 117 УК РСФСР к 5 годам лишения свободы, с частичным присоединением наказания по приговору Ленинского районного суда г. Нижнего Тагила от 13.02.1994 к наказанию в виде 6 лет лишения свободы в воспитательно-трудовой колонии общего режима.

Здание режимного корпуса, в том числе медико-санитарная часть СИЗО-3 г.Нижнего Тагила размещалось по адресу: г.Нижний Тагил, ст. Сан-Донато, назначение нежилое, общей площадью 4 639,1 кв.м.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которых она основывает свои требования. Учитывая характер судебного спора, суд считает, что в данном случае, вопреки доводам ответчика Министерства финансов Российской Федерации, обязанность доказать соблюдение государством всех норм и правил содержания лиц в следственном изоляторе лежит на ответчике. Только власти государства обладают доступом к информации, которая может подтвердить или опровергнуть утверждения истца. Сам истец таким сведениями располагать не может.

Заявляя требования о взыскании денежной компенсации морального вреда, истец ссылался на то, что условия его содержания в СИЗО-3 не отвечали требованиям закона.

Суд считает установленным, что в период пребывания истца в СИЗО-3 г. Нижнего Тагила определенные условия содержания истца не отвечали требованиям действующего в то время законодательства.

Несмотря на то, что действовавшее в 1993 и 1994 годы законодательство Российской Федерации не предусматривало требования к зонам приватности в камерах, суд считает нарушенным право истца на пользование туалетом в таких условиях.

Европейский Суд по правам человека в своих Постановлениях многократно обращал внимание на необходимость и наличие объективной возможности у государства обеспечить приватность путем ограждения туалетов, указывая на то, что отсутствие занавесок или перегородок в данной части является нарушением общепринятых норм.

Таким образом, хотя отсутствие ограждения санузлов в камерах СИЗО-3 формально и не нарушало требования к оснащению камер, само по себе не соответствовало требованиям о защите достоинства личности, в связи с чем содержание истца в таких условиях, не обеспечивающих приватность санузла, нарушало личные неимущественные права и причиняло нравственные страдания.

Кроме этого, суд соглашается с тем, что содержание истца в следственном изоляторе имело место в условиях его перенаселенности.

При этом суд руководствуется не только пояснениями истца об этом, но и тем обстоятельством, что при принятии Постановления Правительства Росиийской Федерации от 29.08.2001 № 636 «О федеральной целевой программе «Реформирование уголовно-исполнительной системы на 2002-2006 годы» отмечалось, что наиболее сложное положение сложилось в следственных изоляторах и тюрьмах, материально-техническая база которых десятилетиями практически не обновлялась. Следственные изоляторы и тюрьмы переполнены, в более 65 процентах этих учреждений на 1 человека приходится по 0,5 кв. метра площади в камере при установленной законодательством Российской Федерации норме 4 кв. метра. Условия содержания осужденных и подследственных в следственных изоляторах и тюрьмах унижают человеческое достоинство, причиняют физические и нравственные страдания, нарушают права человека на охрану здоровья и личную безопасность.

Согласно возражений представителя ответчика СИЗО-3 ГИФСУН России по Свердловской области документы за спорный период содержания истца уничтожены за истечением срока хранения.

Суд отмечает, что надлежащее хранение документов, в том числе актов об уничтожении документов в связи с истечением срока их хранения, является обязанностью государственных органов.

Таким образом, доводы истца о том, что количество лиц, содержавшихся в камерах, превышало количество спальных мест и нормы площади на одного человека, не опровергнуты ответчиком в ходе судебного заседания.

Данное обстоятельство привело к нарушению права истца на надлежащее материально-бытовое обеспечение, поскольку необеспечение индивидуальным спальным местом и минимальной нормой санитарной площади, привело к отсутствию у истца возможности реализовать свое право на достаточный сон.

В этой связи суд отмечает нарушение статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением заключенных достаточным личным пространством, и хотя в данном деле нет признаков прямого намерения оскорбить или унизить истца, полагает, что тот факт, что истцу пришлось в течение 212 дней жить, спать и использовать оборудование в одной камере с большим количеством заключенных в ограниченном пространстве, сам по себе является достаточным для того, чтобы причинить страдания или переживания в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий лишению свободы, и вызвать у истца чувства страха, страдания и неполноценности, которые могли оскорбить и унизить его.

Также суд принимает во внимание, что «Европейский Суд по правам человека своим Постановлением от 08.11.2005 по делу «Худоёров против России» признал нарушением ст. 3 Конвенции тот факт, что «заявитель был вынужден жить, спать и ходить в туалет в одной и той же камере, в которой на него приходилось так мало личного пространства и счел этот факт достаточным для того, чтобы причинить душевные страдания и переживания, превышающие неизбежный уровень страданий, причиняемых помещением под стражу, и вызвать у него чувства беспокойства и неполноценности, способные унизить и оскорбить его».

Исходя из положений ст.ст. 17-21 Конституции Российской Федерации, суд приходит к выводу, что установленные выше обстоятельства свидетельствуют о нарушении ст. 3 Конвенции о защите прав и основных свобод граждан, в связи с нарушением требований санитарных норм и правил, и это могло вызывать у истца тревогу за своё здоровье и причинить ему нравственные страдания.

При этом истец не освобожден от обязанности, согласно ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и разъяснения Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации № 10 от 20.12.1994, подтвердить какие именно нравственные страдания перенесены потерпевшим, чем причинены, их последствия и т.п.

Принимая во внимание изложенные обстоятельства дела, суд полагает, что страдания и чувство неудовлетворенности, причиненные лицу, содержавшемуся в очевидно неприемлемых условиях, не могут быть компенсированы только установлением факта нарушения.

Длительность пребывания в таких условиях, несомненно, является одним из наиболее важных факторов для оценки размера морального вреда. Также известно, что начальный период приспособления к неудовлетворительным условиям содержания вызывает особо тяжелые психические и физические страдания у лица.

Вместе с тем содержанию под стражей неизбежно присущ элемент страдания и трудностей, связанный с применением данной формы правомерного обращения или наказания лица.

Определяя размер денежной компенсации, суд принимает во внимание, что в данном случае возмещение морального вреда осуществляется на основании статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом степени нравственных страданий истца, выразившиеся в причинении ей страданий из-за унижающих достоинство условий содержания под стражей, при этом истцом не представлено суду доказательств наступления негативных для него последствий. Данных о том, что истец, кроме бытовых неудобств, испытывал еще какое-то негативное воздействие недостаточного соответствия камер СИЗО-3 г. Нижнего Тагила действующим нормативам, он в своем заявлении не приводит. В значительной степени при определении размера компенсации морального вреда влияет срок, в течение которого истец обратился за защитой своих нарушенных прав, который составляет более 23 лет относительно к нарушениям, имевшим место в 1995 г. Учитывая требования разумности и справедливости и длительность содержания (212 дней) суд считает заявленную истцом сумму в 120 млн.руб. чрезмерно завышенной и полагает соразмерной для компенсации морального вреда истцу сумму в 15 000 рублей.

При подаче искового заявления истцом оплачена государственная пошлина в размере 300 руб. Данные расходы подлежат взысканию в пользу истца.

Остальные доводы истца суд находит несостоятельными.

Не нашли в настоящем судебном заседании доводы истца о том, что в период его содержания в СИЗО-3 не выдавались спальные принадлежности и что через окна не поступал воздух, а света было мало.

Доводы истца о том, что в СИЗО-3 не оказывали надлежащую медицинскую помощь при отсутствии ссылки на то, что он во время содержания в СИЗО-3 г. Нижнего Тагила испытывал болезненные состояния и ему было отказано в медицинской помощи не имеют юридического значения при отсутствии нарушений прав именно истца на оказание ему медицинской помощи в конкретном случае.

Каких-либо доказательств того, что ФИО1 обращался с заявлениями, предложениями и жалобами к администрации учреждения, касающихся его бытового обеспечения или медицинского обслуживания суду не представлено.

Истец при рассмотрении дела ссылался на тот факт, что в камерных помещениях другие лица курили, а он является некурящим.

В соответствии с ч. 1 ст. 33 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», курящие по возможности помещаются отдельно от некурящих.

Таким образом законом не предусмотрено обязательное раздельное содержание курящих и некурящих лиц, содержащихся под стражей. Более того, в судебном заседании не установлено, что истец является некурящим и размещение его в одной камере с курящими привело к ухудшению его здоровья. Фактов обращения истца за получением медицинской помощи по указанной причине не выявлено.

Истцом не представлено никаких доказательств предъявления к нему физической силы сотрудниками следственного изолятора. Как пояснил в судебном заседании ФИО1 он не признавался потерпевшим по какому-либо расследованию, связанному с необоснованным применением силы.

При определении ответчика, за счет которого иск подлежит удовлетворению, суд исходит из следующего.

В соответствии со ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В соответствии со ст. 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п. 3 ст. 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Согласно п. 3 ст. 125 ГК РФ в случаях и в порядке, предусмотренных федеральными законами, указами Президента Российской Федерации и постановлениями Правительства Российской Федерации, нормативными актами субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, по их специальному поручению от их имени могут выступать государственные органы, органы местного самоуправления, а также юридические лица и граждане.

Так, в соответствии с подп. 1 п. 3 ст. 158 Бюджетного кодекса РФ по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного физическому лицу или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов или должностных лиц этих органов, по ведомственной принадлежности, в качестве представителя выступает главный распорядитель средств федерального бюджета.

На основании подпункта 6 пункта 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний Российской Федерации (утв. указом Президента РФ от 13.10.2014 № 1314) ФСИН России осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций.

При таких обстоятельствах взыскание всех вышеуказанных сумм должно быть произведено с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказания Российской Федерации, а в исковых требованиях к ФКУ СИЗО-3 ГУ ФСИН России по Свердловской области надлежит отказать.

На основании изложенного, и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 15 000 рублей и в возмещение расходов на оплату государственной пошлины в размере 300 рублей.

В удовлетворении требований ФИО1 к Федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор № 3» ГУФСИН России по Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме с подачей жалобы в Ленинский районный суд г.Нижнего Тагила Свердловской области.

Решение в окончательной форме принято 29 июня 2018 года.

Судья подпись Луценко В.В.

Копия верна

Судья Луценко В.В.