Решение № 2-113/2021 2-113/2021(2-2538/2020;)~М-1725/2020 2-2538/2020 М-1725/2020 от 7 июня 2021 г. по делу № 2-113/2021

Производство №


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Смоленск 8 июня 2021 года

Промышленный районный суд г. Смоленска

в составе:

председательствующего судьи Яворской Т.Е.,

при секретаре Ирисовой А.Г.,

с участием истца ФИО1, представителя ФИО2,

ответчика ФИО4, представителей ФИО5, ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело (УИД 67RS0003-01-2020-003600-42) по иску ФИО1, действующей за себя и в интересах несовершеннолетнего З., З.1 к ФИО4 об оспаривании договора купли-продажи транспортного средства, признании права собственности,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1, в интересах несовершеннолетнего З., З.1, уточнив требования, обратились в суд с иском к ФИО4 об оспаривании договора купли-продажи транспортного средства, признании права собственности, в обоснование требований указали, что с 26.10.2002 ФИО1 состоит в зарегистрированном браке с З., от брака имеют двоих детей З.1 и З. 31.05.2020 З. умер, причина смерти – онкологическое заболевание, рак желудка IV степени. Болезнь у З. протекала тяжело и быстро. ФИО1 вместе с детьми ухаживала за ним. В период лечения З были назначены сильные медицинские препараты, в последние дни жизни он уже не понимал никого и происходящее вокруг. 29.05.2020 ФИО1 вместе с детьми помогали забирать З. из хосписа. В период брака, супругами было приобретено транспортное средство ХАВАЛ Н6, 2019 года выпуска, для покупки которого на имя З. был оформлен кредит, право собственности зарегистрировано за супругом. Стоимость указанного транспортного средства по состоянию на 14 июля 2020 года составляет 1 000 000 руб. ФИО4 является сожительницей З. 29.05.2020 между З. и ФИО4 заключен договор купли-продажи спорного транспортного средства. При этом, ФИО1, как супруга, своего согласия на продажу имущества не давала. Считают, что З. на момент подписания договора не мог распорядиться своим имуществом, совершить сделку купли-продажи в пользу ФИО4, так как в течение последнего полгода жизни имел серьезные проблемы со здоровьем. Просят суд признать договор купли-продажи транспортного средства ХАВАЛ Н6, 2019 года выпуска, двигатель №1825251031, цвет: черный, кузов № <***>, гос.рег.знак <***> (ТИП 1), идентификационный номер (VIN) <***>, заключенный между З. и ФИО4 недействительным. Признать указанное имущество совместно нажитым имуществом супругов З-вых. Признать право собственности на спорный автомобиль: за ФИО1 на 2/3 доли в праве собственности, за З.1 на 1/6 долю, за З. на 1/6 долю.

ФИО1, действующая за себя и в интересах несовершеннолетнего З., представитель ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержали, просят их удовлетворить в полном объеме. Настаивают на том, что ФИО1 согласие на продажу автомобиля не давала. С З. они проживали одной семьей. На дату совершения сделки З. не понимал значение своих действий в силу состояния его здоровья. Заключение судебной экспертизы сделано с грубейшими нарушениями, без надлежащего исследования медицинской документации, а поэтому не может являться надлежащим доказательством по делу.

Истица З.1 в судебное заседание не явилась, извещалась о рассмотрении дела надлежащим образом.

Ответчик ФИО4, представители ФИО6, ФИО5, в судебном заседании уточненный иск не признали, поддержали представленный письменный отзыв, согласно которому З. и ФИО1 фактически прекратили брачные отношения в 2010-2011 гг., совместно не проживали, не вели общего хозяйства. С 2015 года и до момента смерти З. проживал совместно с ФИО4 Спорное транспортное средство было приобретено З. с привлечением заемных (кредитных) средств в сумме 700 000 руб., путем заключения кредитного договора №47450541999 с КБ «Ренессанс Кредит» (ООО) 29.01.2019 сроком на 60 месяцев на неотложные нужды, не связанные с осуществлением предпринимательской деятельности. Платежи по данному кредиту вносились З. и ФИО4 совместно. На момент смерти остаток долга по кредиту составлял около 471 300 руб. ФИО4 не было известно о том, что З. состоял в браке с ФИО1, на момент их знакомства он проживал один. Солоненко знала только о том, что имеются дети от двух браков, З. всегда называл ФИО1 бывшей супругой и поддерживал общение исключительно с детьми. Имущество в виде спорного автомобиля нельзя признать совместным имуществом супругов, оно являлось личной собственностью З., которым при жизни он распорядился по собственному усмотрению. Согласия супруги на покупку автомашины и на ее отчуждение не требовалось. ФИО4 является добросовестным приобретателем. Кроме того, принимаемые З. в последние дни жизни и после выписки из стационара медицинские препараты, не обладали психотропными эффектами и в терапевтических дозировках не могли привести к каким-либо психическим расстройствам, а соответственно, повлиять на свободу волеизъявления, способность правильно воспринимать окружающую действительность и понимать характер и значение своих действий в момент заключения сделки купли-продажи спорного автомобиля. Наличие у З. онкологического заболевания само по себе не может служить доказательством того, что в момент совершения сделки он не мог отдавать отчет своим действиям и руководить ими. З. имел юридическое образование, осуществлял трудовую деятельность по специальности, что указывает на то, что характер, существо и последствия сделки купли-продажи были ему понятны. Заключение экспертизы является надлежащим доказательством и подтверждает, что З. в момент совершения сделки понимал значение своих действий. Просят в иске отказать.

Третье лицо ФИО7 в судебное заседание не явилась, в представленном письменном отзыве указала, что является старшей дочерью З. от первого брака. Отец не проживал с ФИО1 с 2010 года, и на протяжении всех 10 лет всем утверждал, что с ней в браке он не состоит, в его паспорте была допущена ошибка, в графе семейное положение указано, что он состоит в браке с самим собой. После расставания с ФИО1, отец состоял в отношениях с несколькими женщинами. Познакомившись с ФИО4, на момент апреля 2014 года, у них уже были серьезные отношения и они проживали совместно. В конце лета этого же года переехали по адресу: <адрес> - в квартиру к брату отца - З.М., где проживали совместно с дедушкой ФИО8 и ухаживали за ним. Официально отец познакомил ее с ФИО3 в начале июля 2015 года, на праздновании дня рождения З.М. - брата отца и ее родного дяди. Таким образом, З. и ФИО4 проживали совместно и вели общее хозяйство с 2014 года. О болезни отца они узнали в 2018 году, изначально поставлен диагноз: рак желудка 2-й степени, была проведена операция. В больнице его навещала ФИО4 и она (ФИО7) Истицу ФИО1 и ее детей она не видела. За все время, сколько отец находился в стационаре, они приехали, со слов отца, 2 раза. Болезнь отца не протекала стремительно, в период с октября 2018 года по март 2019 года, у него наблюдалась ремиссия. Все координирующие вопросы в отношении лечения проходили через ФИО9, именно он держал связь с врачами и контролировал ход лечения. Солоненко же в это время работала дома, так как не хотела оставлять отца одного ни дома ни на работе. Кроме того, они все вместе ухаживали за дедушкой ФИО8 З. - младший сын отца, часто приезжал к ним домой (на ФИО11) буквально каждые выходные. З.1 приезжала реже. Весной 2020 года ее супруг – М.С. около 6 раз возил З. в МНИОИ им. П.А. Герцена в г.Москве, на автомобиле отца HAVAL Нб. На тот момент муж разговаривал с отцом и просил его продать авто, чтобы были деньги на лечение, так как в тот период отец хотя и работал, но на лекарственные препараты уходили практически все деньги, кроме того они с Алиной оплачивали обучение дочери З.1 и кредит. В связи с данным разговором, З. еще в марте сказал, что он будет думать и скорее всего, переоформит автомобиль на кого - то из них: ФИО3 или ФИО7, но разрешит продать его только в случае крайней необходимости. За неделю до смерти, З. решил продать спорный автомобиль, переоформив его на ФИО4, так как нужны будут деньги на операцию и лечение. Тогда им и стало известно о том, что он с ФИО1 до настоящего времени состоит в браке. ФИО1 появилась в мае 2020 года, ни в каких вопросах, касающихся жизни, лечения и помощи она не участвовала, лишь изредка звонила отцу, справлялась о его здоровье. Отец прожил 2 года с момента обнаружения тяжелого заболевания, в условиях надлежащего ухода, заботы и терпения со стороны ФИО4 На протяжении всех двух лет до последних дней, он работал и управлял автомобилем.

Третье лицо ФИО8 в судебное заседание не явился, извещался о рассмотрении дела надлежащим образом.

Суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав стороны, представителей, свидетеля, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено, что с 26.10.2002 ФИО1 состоит в зарегистрированном браке с З. (л.д.9), от совместного брака имеют двоих детей дочь З.1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, сына З., ДД.ММ.ГГГГ года рождения (том 1 л.д.9,14-15).

16.02.2019 З. по договору купли-продажи приобрел транспортное средство ХАВАЛ Н6, 2019 года выпуска (том 1 л.д. 57).

По договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ З. продал ФИО4, принадлежащий ему на праве собственности вышеуказанный автомобиль ХАВАЛ Н6, 2019 года выпуска, цена договора составила 100 000 рублей (том 1 л.д.56-57). Договор заключен в простой письменной форме, право зарегистрировано в установленном порядке.

31.05.2020 З. умер (том 1 л.д.10).

Согласно, материалам наследственного дела № 157\2020, с заявлением о принятии наследства после смерти З. обратились: жена ФИО1 действующая за себя и в интересах несовершеннолетнего сына З., а также дочь З.1, выданы свидетельства о праве собственности по закону и по завещанию на квартиру и денежные средства (том 1 л.д. 134-158, 200-203). Дочь З. – ФИО12 (до заключения брака – ФИО10) Ю.О., отказалась от причитающейся ей доли на наследство, оставшегося после смерти отца. Спора по данному имуществу не имеется.

Истцы настаивают на признании договора купли-продажи автомобиля от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, поскольку ФИО1 как супруга не давала согласие на продажу совместно нажитого имущества, а З. на момент подписания договора находился в болезненном состоянии, имел онкологическое заболевание - рак желудка IV степени, не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Как было установлено в судебном заседании, на момент смерти ДД.ММ.ГГГГ З. состоял в зарегистрированном браке с ФИО1

Обращаясь с настоящим иском, ФИО1 просит, признать транспортное средство ХАВАЛ Н6, 2019 года выпуска, совместно нажитым имуществом.

Согласно пункту 2 статьи 34 СК РФ общим имуществом супругов являются приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи.

Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

Согласно ч. 4 ст. 38 СК РФ суд может признать имущество, нажитое каждым из супругов в период их раздельного проживания при прекращении семейных отношений, собственностью каждого из них.

Исходя из указанных норм права, юридически значимым обстоятельством, подлежащим доказыванию сторонами и выяснению судом, является установление времени фактического прекращения семейных отношений, в частности установление прекращения ведения совместного хозяйства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации при разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами.

В силу абзаца второго пункта 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. N 15 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака", если после фактического прекращения семейных отношений и ведения общего хозяйства супруги совместно имущество не приобретали, суд в соответствии с пунктом 4 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации может произвести раздел лишь того имущества, которое являлось их общей совместной собственностью ко времени прекращения ведения общего хозяйства.

По смыслу приведенных правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации имущество, приобретенное одним из супругов после фактического прекращения брачных отношений, не является их общим имуществом, а принадлежит тому из супругов, кем оно приобретено.

Как следует из пояснений ответчика ФИО4, З. прекратил фактические брачные отношения с ФИО1 в 2010-2011 г.г., а с 2015 года З. стал проживать совместно с ФИО4

Факт совместного проживания З. и ФИО4, начиная с 2015 года, подтверждается представленными в дело фотографиями, письменными пояснениями ФИО7 - старшей дочери З., показаниями свидетеля З.М. - брата З.

ФИО13 указывали, что З. и ФИО4 совместно проживали с 2015 года до момента смерти З. в квартире ФИО9 на <адрес>. К отцу З. часто приезжал его сын З.

В материалы дела представлены совместные фотографии ФИО4, З. и его сына З., датированные 2017, 2018, 2019 г.г., которые ФИО1 не оспаривала.

В связи с установленными обстоятельствами, пояснения ФИО1 о том, что они совместно с З. до дня его смерти совместно проживали и вели общее хозяйство, суд считает неубедительными.

ФИО1 в судебном заседании не отрицала, что на протяжении длительного времени З. часто отсутствовал дома, ездил в командировки, жил в квартире брата, где и умер, о чем ей сообщила ФИО4 Из хосписа З. 29.05.2020 забирали ФИО1 и ФИО4, при этом участие ФИО1 инициировала ФИО4

Ссылки ФИО1 на то, что З. всегда по ее просьбе возил их в магазин на машине, не является достаточным доказательством, подтверждающим ведение ими совместного хозяйства.

Допрошенная в судебном заседании свидетель С., соседка ФИО1, указывая о том, что З жили одной семьей, не отрицала, что видела их не каждый день. З. видела примерно 2-3 раза в неделю с детьми, последний раз его видела в феврале либо начале весны 2020 года.

Факт общения З. с детьми, оказание им помощи, никем не оспаривалось.

Все участники процесса и свидетели подтвердили, что З. был заботливым отцом, в связи с чем и оказывал помощь. Такое поведение З. подтверждает и составленное им завещание на квартиру в пользу ФИО1 и совместных двоих детей 20.06.2018. Вместе с тем, как следует из содержания завещания, З. ограничился распоряжением на случай смерти исключительно в отношении квартиры, в которой проживали дети и истица.

З. имел юридическое образование, работал по специальности, а значить, все правовые последствия своих действий мог знать и знал.

На вопросы ответчика в судебном заседании ФИО1 не смогла конкретно указать даты и место прохождения лечения З. При этом сама ФИО1 не отрицала, что со всеми родственниками З. она длительное время не общается, а лечением З. занимался его брат ФИО9

ФИО1 в судебном заседании поясняла, что спорную автомашину пригнал ФИО9, как и где он ее покупал, она не знает. Данные обстоятельства указывают на неосведомленность ФИО1, что также ставит под сомнение ее доводы о совместном с З. проживании и ведении общего хозяйства.

Достаточных и бесспорных доказательств приобретения спорного автомобиля на общие с ФИО1 средства, ФИО1 суду не представила.

23.01.2019 З. по кредитному договору, заключенному с Коммерческим Банком «Ренессанс Кредит» (ООО), взял кредит на неотложные нужды №74750541999 в размере 700 000 руб. под 10,50% годовых, сроком на 60 месяцев (том 1 л.д.177-181).

И, как поясняла ФИО4, на эти средства, а также имеющиеся у них с З., был приобретен спорный автомобиль 16.02.2019.

Использование указанных кредитных средств на покупку З. автомобиля, подтвердила и ФИО1

Как следует из представленной суду Коммерческим Банком «Ренессанс Кредит» выписки по счету, с 23.02.2019 по 23.06.2020 платежи по кредиту производились регулярно, в установленной сумме. При этом никаких надлежащих доказательств, подтверждающих материальное участие ФИО1 в покупке автомобиля и погашение ею кредита, суду не представлено.

Таким образом, факт прекращения брачных отношений между ФИО1 и З. подтверждается длительным раздельным проживанием сторон, что было установлено в судебном заседании из пояснений сторон, показаний свидетелей, отсутствием у истицы полной и конкретной информации о времени и периодах лечения З., обстоятельствах приобретения спорного автомобиля, отсутствие каких-либо совместных фотографий, свидетельствующих о совместном проживании, проведении времени, совместном отдыхе, общих ежедневных расходах, наличием фактических брачных отношений З. с ФИО4 с 2015 года.

Показания допрошенных в судебном заседании свидетелей, суд оценивает в совокупности со всеми представленными доказательствами.

Анализируя доводы сторон и представленные доказательства, установив, что семейные отношения между ФИО1 и З. были прекращены не позднее 2015 года, суд считает, что приобретенный З. в 2019 году спорный автомобиль после фактического прекращения брачных отношений с ФИО1, не является их общим имуществом, а принадлежит только З.

Оснований для признания спорного автомобиля совместным имуществом ФИО1 и З., не имеется, и в данной части в иске ФИО1 надлежит отказать.

Поскольку в ходе рассмотрения дела было установлено, что спорный автомобиль был приобретен З. после фактического прекращения брачных отношений с ФИО1, оснований для истребования согласия от ФИО1 на его отчуждение в соответствии со ст. 35 СК РФ, не имелось.

То обстоятельство, что З. приобрел спорный автомобиль в период брака с ФИО1, не может являться безусловным основанием, как об этом заявляет истец и его представитель, для признания его совместно нажитым имуществом супругов.

Таким образом, судом установлено, что З., будучи законным владельцем автомобиля, распорядился этим имуществом, произведя его отчуждение в пользу ФИО4 в соответствии с условиями договора купли-продажи, нормами закона.

Подтверждением реальности сделки является не только фактическое исполнение условий договора о передаче автомобиля покупателю и его нахождение у ответчика, но последующие действия сторон сделки, связанные со сменой собственника данного транспортного средства, постановкой транспортного средства в установленном порядке на регистрационный учет в органы ГИБДД.

Доказательств, выбытия автомобиля из владения истца помимо его воли, в соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суду не представлено и из материалов дела не усматривается.

Добросовестность приобретателя автомобиля предполагается в силу требований пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и истцом не опровергнута.

Исходя из установленных по делу обстоятельств, владение З. спорным автомобиля на праве личной собственности, положений п. 2 ст. 35 СК РФ, п. 2 ст. 253 ГК РФ, отсутствие согласия супруги ФИО1 при заключении договора купли-продажи автомобиля не может повлечь за собой признание сделки недействительной.

В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Истец настаивает на том, что З., в момент совершения сделки был не способен понимать значения своих действий, так как длительное время тяжело болел.

Ответчик данные обстоятельства отрицает, ссылаясь на то, что его болезнь никак не повлияла на его способность заключить спорный договор купли-продажи.

Допрошенный в судебном заседании свидетель З.М. подтвердил, что его брат после того, как выписался из хосписа и до момента смерти нормально общался, не было никаких странностей в его поведении, не было жалоб на проблемы с головой, он был бодр. В его (З.М.) присутствии брат сам сказал, что нужно машину переоформить на Алину, так как они вместе ее покупали. Он (З.М.) с братом общался до последнего дня.

Данные об обращении З. к психиатру, необходимости такого обращения до момента смерти, в материалы дела сторонами не представлены, в медицинской документации также отсутствуют.

Истец ФИО1 в момент совершения З. 29.05.2020 сделки не присутствовала, при этом, как следует из пояснений сторон, она вместе с ФИО3 забирали его из хосписа 29.05.2020, однако на какие-либо странности в его поведении она не ссылалась, и об этом в судебном заседании не указывала.

Поскольку в ходе рассмотрения данного гражданского дела возникла необходимость в установлении возможности З. в момент принятия решения и подписания договора купли-продажи воспринимать существенные для дела обстоятельства, осознавать характер своих действий, последствия сделки и руководить ими, а равно, получения ответов на иные, имеющие значение для разрешения спора вопросы, для чего необходимы специальные познания, суд, удовлетворив ходатайство истца, назначил по делу посмертную судебную психолого-психиатрическую экспертизу, поручив ее проведение экспертам ОГБУЗ «Смоленская областная клиническая психиатрическая больница», расположенного по адресу: Смоленская область Смоленский район п.Гедеоновка.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Заключением комиссии судебно-психиатрических экспертов ОГБУЗ «Смоленская областная клиническая психиатрическая больница» от 01.03.2021 №284 (том 2 л.д.51-54) установлено, что З., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умерший 31.05.2020, хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, которые бы лишали его способности понимать значение своих действий и руководить ими на момент совершения договора купли-продажи транспортного средства 29.05.2020 не страдал. Анализ медицинской документации показал, что течение онкологического заболевания, диагностированного в 2018 году, сопровождалось церебрастеничеекими (головные боли, слабость) жалобами, эмоциональной лабильностью, что продолжительное время не нарушало адаптационных возможностей и критико- прогностических функций подэкспертного, в том числе на юридически значимый момент (29.05.2020), что подтверждается сведениями о том, что З. «на протяжении всех двух лет до последних дней, работал и управлял автомобилем, в последнее время работал дистанционно». Следует отметить, что онкологическое заболевание имело прогрессирующий характер, с необходимостью оперативного вмешательства, однако подэкспертный, понимая тяжесть заболевания, самостоятельно, активно (еженедельно) посещал врача онколога, при необходимости консультировался с другими врачами специалистами (неврологом, терапевтом), проходил обследования и лечение (дезинтоксикационное, поддерживающее, химиотерапевтическое). В день совершения договора купли-продажи З., «по настоятельной просьбе с согласия родственников был выписан домой в средне-тяжелом состоянии для продолжения симптоматического лечения, болевой синдром купируется». В представленной медицинской документации отсутствуют сведения о наличии у подэкспертного каких-либо заболеваний, связанных с выраженными отклонениями психики, при выявлении не достигающих психотического уровня психогенных расстройств, сохранности основных интеллектуально-мнестических функций и критических способностей, больные со злокачественными новообразованиями не лишены способности правильной оценки окружающей действительности, и следовательно, могут понимать значение своих действий и руководить ими при заключении юридических сделок. В порядке инициативы врачи-эксперты обращают внимание инициаторов экспертизы, что ретроспективная оценка психического и соматического здоровья подэкспертного основывается исключительно па объективной медицинской документации, заполненной при жизни испытуемого, при этом следует отметить, что врачами онкологом, терапевтом, неврологом не были отмечены изменения со стороны интеллектуально-мнестической и эмоционально-волевой сферы З., которые могли бы оказать существенное влияние на его свободное волеизъявление. При жизни З. не был лишен дееспособности. Проанализировав материалы гражданского дела и предоставленную медицинскую документацию, комиссии приходит к заключению, что в материалах гражданского дела, предоставленной медицинской документации, на исследуемый период (2020 год) отсутствуют объективные сведения о индивидуально-психологических особенностях З., выраженности нарушений когнитивных функций (восприятия, памяти, внимания, мышления), критических, прогностических и волевых ресурсах, а также таких личностных особенностях, как повышенная внушаемость, подчиняемость, подверженность влиянию посторонних лиц при составлении и подписании договора купли-продажи 29.05.2020. Таким образом, на момент совершения договора купли-продажи З. 29.05.2020 мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Сомневаться в выводах экспертов, у суда нет оснований.

Допрошенная в судебном заседании эксперт Е. заключение судебной экспертизы поддержала, пояснила, что при проведении судебной экспертизы экспертам была представлена медицинская документация и материалы гражданского дела. Изучив представленную им медицинскую документацию, посчитав ее достаточной, у них не было необходимости приглашать для участия в проведении экспертизы других специалистов. В меддокументации З. до последнего дня есть информация, при этом нигде не указано на психические отклонения и необходимость консультации психиатра. Указание на органическое расстройство личности без указания степени снижения, еще ни о чем не говорит. Рекомендованные в меддокументации лекарственные средства, а именно, морфин, димедрол в указанной дозе имеют направленное действие, на болевую область, купируется болевой синдром. Больные с таким заболеванием не являются психическими больными. Представленной медицинской документации было достаточно для того, чтобы прийти к таким выводам, сомнений в выводах нет. Экспертиза была проведена по установленной форме. Методики при проведении посмертной экспертизы не применяются.

Допрошенная в судебном заседании эксперт-психолог Д. подтвердила заключение судебной экспертизы, сомнений в выводах нет. Представленной медицинской документации, привлеченных специалистов-экспертов было достаточно для проведения экспертизы и дачи заключения. Она является психологом, у нее базовое образование, повышение квалификации она проходит в институте Сербского 1 раз в 5 лет.

По смыслу положений статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ экспертное заключение является одним из самых важных видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования.

Проанализировав содержание экспертного заключения, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов экспертиза приводит соответствующие данные из имеющихся в распоряжении эксперта документов, основывается на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы.

Имеющиеся неточности в написании даты рождения и смерти З. во вводной части заключения не являются основанием для признания заключения недостоверным доказательством.

Как следует из заключения, экспертами исследовались материалы настоящего гражданского дела, а также медицинская документация З. При этом в заключительной части экспертного заключения, год рождения и дата смерти З. указаны верно. Сомневаться в том, что экспертиза проводилась в отношении иного лица, у суда нет оснований.

В установленном законом порядке эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, о чем имеются подписи (т.2 л.д. 51 обор.). Доводы истца и представителя в данной части являются надуманными.

Кроме того, допрошенные в судебном заседании эксперты Д., Е. предупреждались по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, при этом выводы судебной экспертизы подтвердили.

В соответствии с ч. 2 ст. 87 Гражданского процессуального кодекса РФ, в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Из положений указанной нормы закона следует, что назначение повторной экспертизы является правом, а не обязанностью суда, и связано с необходимостью получения ответов на вопросы, связанные с проведенным исследованием для устранения сомнений и неясностей в экспертном заключении.

Учитывая то, что заключение судебной экспертизы содержит подробное описание проведенного исследования и сделанные в результате его выводы, и ответы на поставленные судом вопросы, оснований для назначения повторной экспертизы по ходатайству истца и представителя не имелось.

Указания истца и представителя на необходимость участия при проведении экспертизы невролога, онколога, фармаколога, заключение судебной экспертизы под сомнение не ставят. Как пояснили допрошенные в судебном заседании эксперты Д. и Е., вся информация по состоянию здоровья З. до последнего дня имеется в его медицинских документах. А поставленные перед экспертами вопросы судебной психолого-психиатрической экспертизы находятся в компетенции психологов и врачей-психиатров.

Кроме того, по смыслу приведенных выше положений статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, необходимость участия дополнительного специалиста в составе экспертов, постановки перед экспертами дополнительных вопросов и неполнота в связи с этим ранее данного экспертного заключения могли являться поводом для обсуждения вопроса о назначении дополнительной экспертизы, а не основанием для назначения повторной экспертизы в связи с сомнениями в правильности и обоснованности выводов экспертов.

Несогласие с выводами экспертов не может являться основанием для назначения повторной либо дополнительной экспертиз.

Доводы истца и представителя о том, что представленная судебная экспертиза является безграмотной, незаконной, суд считает не убедительными.

Представленное заключение в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", соответствует вопросам, поставленным перед экспертами, содержит полные и обоснованные выводы, противоречий в позиции экспертов не имеется, эксперты имеют соответствующую квалификацию, судебная экспертиза проведена с соблюдением требований ст. 84 - 86 ГПК РФ, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения

Ссылки истца и представителя на заключение специалистов (рецензию) № 5509 от 23.04.2021 Некоммерческого партнерства «Саморегулируемая организация судебных экспертиз», правового значения по настоящему делу не имеют. Данное заключение подготовлено по инициативе истца, без непосредственного исследования медицинской документации З. материалов гражданского дела, в связи с чем не может являться доказательством по делу.

В силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 названного кодекса.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

В соответствии с частью 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Оценивая заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы, в совокупности с другими доказательствами по делу по правилам п. 3 ст. 86 ГПК РФ, учитывая показания сторон, свидетелей, допрошенных в судебном заседании, суд признает выводы экспертов обоснованными, поскольку данное заключение содержит аргументированные выводы, которые согласуются с письменными материалами дела, являются объективными и наиболее полными. Выводами судебных экспертов подтверждается, что по своему психическому состоянию З.. в момент совершения оспариваемой сделки мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Иных оснований для признания сделки недействительной, истец в ходе рассмотрения дела, не заявляла.

Учитывая в совокупности все представленные доказательства, обстоятельства дела, доводы сторон, выводы экспертов, суд считает, что З. несмотря на имеющееся у него заболевание, психическим заболеванием не страдал и в психиатрической помощи не нуждался, обладая дееспособностью в полном объеме, в соответствии с положениями действующего законодательства, принципом свободы завещания, по своему усмотрению распорядился принадлежащим ему имуществом, заключив договор купли-продажи 29.05.2020.

Суд разъяснил сторонам ст. 56 ГПК РФ и обеспечил им равные возможности в представлении доказательств, удовлетворил обоснованные ходатайства. Других доказательств стороны не представили, посчитали представленных доказательств достаточными для вынесения решения.

Учитывая вышеизложенное, суд считает, что истцы не представили достоверных, достаточных и бесспорных доказательств недействительности договора купли-продажи, заключенного З. 29.05.2020, а также нарушения их прав в связи с этим, и таких доказательств не добыто судом в ходе рассмотрения дела, а поэтому в удовлетворении заявленного иска надлежит отказать в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст.194–199 ГПК РФ,

Р Е Ш И Л:

ФИО1, действующей за себя и в интересах несовершеннолетнего З.1, З. в удовлетворении исковых требований к ФИО4 об оспаривании договора купли-продажи транспортного средства, признании права собственности отказать.

Решение может быть обжаловано в Смоленский областной суд через Промышленный районный суд г. Смоленска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий судья: Т.Е. Яворская