Решение № 2-1892/2021 2-1892/2021~М-9795/2020 М-9795/2020 от 25 марта 2021 г. по делу № 2-1892/2021

УИД 11RS0001-01-2020-016535-88 Дело № 2-1892/2021


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Сыктывкарский городской суд Республики Коми

в составе председательствующего судьи Чарковой Н.Н.,

при секретаре Исмаиловой Ш.А.к.,

с участием представителя истца ФИО15,

представителя ответчика ФИО16,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Сыктывкаре 26 марта 2021 года, гражданское дело по иску ФИО17 к УФСИН России по Республике Коми о признании незаконным приказа о расторжении контракта, признании проведения служебной проверки с нарушениями, отмене заключения,

у с т а н о в и л:

ФИО17 обратился в суд с иском к УФСИН России по Республике Коми о признании незаконным приказа от 14.09.2020 № 520м о расторжении контракта, восстановлении в должности, признании проведения служебной проверки с нарушением установленных сроков и отмене заключения об обстоятельствах, причинах и виновных лицах в нарушении условий контракта.

В порядке ст.45 ГПК РФ к участию в деле привлечен прокурор г. Сыктывкара.

Определением суда от 01.03.2021 приняты изменения исковых требований в части исключения из исковых требований пункта 3 о восстановлении в должности.

В обоснование исковых требований указано, что оспариваемым приказом от 14.09.2020 с ним расторгнут контракт о службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации; основанием для расторжения контракта явилось заключение служебной проверки. Истец считает, что были нарушены порядок и процедура служебной проверки, а также установленные факты не являются достаточным основанием для расторжения контракта.

В судебном заседании истец до объявления перерыва исковые требования с учетом изменений поддержал по доводам иска.

Представитель истца в судебном заседании на удовлетворении измененных исковых требований настаивал в полном объеме, указав, что проверка могла быть продлена только в случае не поступления информации, имеющей непосредственное отношение к рассматриваемым в ходе проверки вопросам. В рассматриваемом же случае проверка продлена в связи с не поступлением ответа на запрос из ПАО Сбербанк. Вместе с тем, необходимости в продлении срока проведения проверки в связи с отсутствием ответа ПАО Сбербанк не было необходимости, так как запрашиваемая информация к проверке отношения не имела. Представитель истца указывает на злоупотребление ответчиком правом продления срока проверки, а также на отсутствие полноты и всесторонности проверки, поскольку в ходе проверки опрашивались подчиненные сотрудники, показания, данные свидетелями, в ходе рассмотрения дела и в ходе проверки имеют множественные противоречия; доказательств того, что ФИО17 проносил с собой запрещенные предметы, вещества не представлено. Кроме того, из показаний свидетелей следует, что подследственные имели возможность самостоятельно изготовить брагу. По мнению представителя истца, каких-либо фактов и обстоятельств, установленных в ходе проверки и изобличающих ФИО17 в нарушении условий контракта не установлено; выводы проверки носят предположительный характер.

Представитель ответчика исковые требования не признала в полном объеме по доводам письменных возражений, указав на пропуск истцом срока для обращения суд за защитой нарушенных прав. В части сроков проведения проверки представитель ответчика указала, что проверка была продлена на основании рапорта на срок установленный законом -30 дней в связи с не поступлением ответа на запрос из ПАО Сбербанк. При этом запрос в Сбербанк был сделан в рамках оперативно-розыскных мероприятий, которые послужили в дальнейшем основанием для назначения служебной проверки, с целью проверки коррупционной составляющей в действиях проверяемых лиц. Поскольку ответ на запрос долго не поступал, но уже было собрано достаточно доказательств виновных действий истца, проверка была завершена до поступления ответа на запрос.

Заслушав объяснения сторон, показания свидетелей, исследовав материалы настоящего дела, материалы служебной проверки, и оценив их в совокупности по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд находит исковые требования не подлежащими удовлетворению, по следующим основаниям.

Рассматривая ходатайство представителя ответчика о пропуске срока для обращения в суд за защитой нарушенных прав, суд находит его не подлежащим удовлетворению.

В соответствии с ч. 4 ст. 74 Федерального закона от 19.07.2018 № 197-ФЗ «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» сотрудник или гражданин, поступающий на службу в уголовно-исполнительной системе либо ранее состоявший на службе в уголовно-исполнительной системе, для разрешения служебного спора может обратиться к руководителю федерального органа уголовно-исполнительной системы или уполномоченному руководителю либо в суд в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а для разрешения служебного спора, связанного с увольнением со службы в уголовно-исполнительной системе, - в течение одного месяца со дня ознакомления с приказом об увольнении.

Как следует из материалов дела предметом спора является признание приказа незаконным и признание проверки, проведенной с нарушениями, и как следствие отмене заключения, соответственно срок на обращение в суд составляет три месяца со дня, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Установлено, что приказ о расторжении контракта составлен 14.09.2020, заключение проверки утверждено также 14.09.2020, соответственно за защитой своих прав истец должен был обратиться не позднее 14.12.2020. Из материалов дела следует, что исковое заявление в суд поступило 14.12.2020. Таким образом, срок на обращение в суд с заявленными требованиями с учетом их изменений не пропущен.

Правоотношения, связанные с поступлением на службу в уголовно-исполнительной системе, ее прохождением и прекращением, а также с определением правового положения (статуса) сотрудника являются предметом регулирования Федерального закона от 19 июля 2018 г. № 197-ФЗ «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» (часть 1 статьи 2 Федерального закона от 19 июля 2018 г. № 197-ФЗ).

В соответствии с пунктами 1 - 7 части 1 статьи 3 Федерального закона от 19 июля 2018 г. № 197-ФЗ регулирование правоотношений, связанных со службой в уголовно-исполнительной системе, осуществляется в соответствии с Конституцией Российской Федерации; данным федеральным законом; Законом Российской Федерации от 21 июля 1993 г. № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», Федеральным законом от 30 декабря 2012 г. № 283-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» и другими федеральными законами, регламентирующими правоотношения, связанные со службой в уголовно-исполнительной системе; нормативными правовыми актами Президента Российской Федерации; нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации; нормативными правовыми актами федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний; нормативными правовыми актами федерального органа уголовно-исполнительной системы в случаях, установленных федеральными конституционными законами, настоящим Федеральным законом, иными федеральными законами, нормативными правовыми актами Президента Российской Федерации.

В соответствии с частью 1 статьи 50 Федерального закона от 19 июля 2018 года № 197-ФЗ «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» (далее ФЗ № 197), на сотрудника в случае нарушения им служебной дисциплины, а также в других случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом, иными федеральными законами, могут налагаться следующие дисциплинарные взыскания: 1) замечание; 2) выговор; 3) строгий выговор; 4) предупреждение о неполном служебном соответствии; 5) увольнение со службы в уголовно-исполнительной системе.

Согласно пункту 14 части 2 статьи 84 ФЗ № 197, контракт может быть расторгнут, а сотрудник может быть уволен со службы в уголовно-исполнительной системе в связи с нарушением условий контракта сотрудником.

Дисциплинарное взыскание должно быть наложено не позднее чем через две недели со дня, когда прямому руководителю (начальнику) или непосредственному руководителю (начальнику) стало известно о совершении сотрудником дисциплинарного проступка, а в случае проведения служебной проверки или возбуждения уголовного дела - не позднее чем через один месяц со дня утверждения заключения по результатам служебной проверки или вынесения окончательного решения по уголовному делу. В указанные сроки не включаются периоды временной нетрудоспособности сотрудника, нахождения его в отпуске или командировке (часть 6 статьи 52 ФЗ № 197).

До наложения дисциплинарного взыскания от сотрудника, привлекаемого к ответственности, должно быть затребовано объяснение в письменной форме. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение сотрудником не представлено или он отказался дать такое объяснение, составляется соответствующий акт. Непредставление сотрудником объяснения в письменной форме не является препятствием для наложения дисциплинарного взыскания. Перед наложением дисциплинарного взыскания по решению руководителя федерального органа уголовно-исполнительной системы или уполномоченного руководителя в соответствии со статьей 54 настоящего Федерального закона может быть проведена служебная проверка (часть 8 статьи 52 ФЗ № 197).

Уполномоченный руководитель обязан в течение трех рабочих дней ознакомить сотрудника под расписку с приказом о наложении на него дисциплинарного взыскания. В указанный срок не включаются периоды временной нетрудоспособности сотрудника, нахождения его в отпуске или командировке, а также время, необходимое для прибытия сотрудника к месту ознакомления с приказом о наложении на него дисциплинарного взыскания или для доставки указанного приказа к месту службы или жительства сотрудника (часть 11 статьи 52 ФЗ № 197).

Об отказе или уклонении сотрудника от ознакомления с приказом о наложении на него дисциплинарного взыскания составляется акт, подписываемый уполномоченными должностными лицами (часть 12 статьи 52 ФЗ № 197).

Согласно п.15 ст.52 ФЗ № 197, исполнение наложенного на сотрудника дисциплинарного взыскания в виде увольнения со службы в уголовно-исполнительной системе осуществляется в соответствии с главой 12 настоящего Федерального закона.

Судом установлено, что 12.12.2018 врио начальника УФСИН по Республике Коми заключен контракт о службе с ФИО17 В соответствии с указанным контрактом, истец назначен на должность <данные изъяты> сроком на 4 года. По данному контракту истец взял на себя обязательства, связанные с прохождением службы в уголовно-исполнительной системе РФ, в том числе: быть верным Присяге, выполнять приказы и распоряжения прямых руководителей, добросовестно исполнять служебные обязанности, соблюдать законы, требования к служебному поведению сотрудника, ограничения и запреты, связанные со службой, соблюдать внутренний распорядок и порядок несения службы.

Приказом УФСИН по Республике Коми № 520-лс от 14.09.2020 контракт с ФИО17 расторгнут, истец уволен со службы по пункту 14 части 2 статьи 84 Федерального закона от 19.07.2018 №197-ФЗ «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» (в связи с нарушением условий контракта сотрудником).

Согласно акту от 14.09.2020 истец ознакомлен с приказом об увольнении, однако отказался расписаться. Из акта от 25.09.2020 следует, что истец получил трудовую книжку и копию приказа об увольнении, однако расписаться в их получении отказался.

Основанием увольнения явилось заключение служебной проверки, инициированной на основании рапорта начальника оперативного отдела УФСИН по Республики Коми ФИО18 от 22.07.2020.

Из материалов служебной проверки следует, что 22.07.2020 на имя Врио начальника УФСИН России по Республике Коми ФИО19 от врио первого заместителя начальника УФСИН России по Республике Коми ФИО18 поступил рапорт, согласно которому в ходе внепланового выезда в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Республике Коми сотрудниками аппарата управления установлены факты создания администрацией учреждения привелигированных условий содержания членам организованной преступной группы «Маски». На указанном рапорте стоит резолюция о проведении служебной проверки.

Приказом врио начальника ФИО19 от 22.07.2020 № 334 издан приказ о проведении служебной проверки по фактам, указанным в рапорте ФИО18; проведение служебной проверки поручено комиссии УФСИН; срок проведения проверки установлен до 20.08.2020.

Материалами дела подтверждается, что на основании рапорта заместителя начальника УФСИН России по Республике Коми ФИО20 от 21.08.2020 на имя Врио начальника УФСИН России по Республике Коми ФИО19, срок проведения служебной проверки продлен до 21.09.2019 (2019 год указан ошибочно, так как события имели место в 2020 году).

Основанием для продления служебной проверки явилось не поступление ответа ПЦП МСЦ «Восток-Запад» ПАО «Сбербанк России» за запрос от 22.06.2020 исх № 12/ТО/8-13107.

Заключением служебной проверки подтвердился факт создания начальником ФКУ СИЗО-3 г. Воркуты ФИО17, начиная с июня 2017 года и по 22.07.2020, членам организованной преступной группировки «Маски» привилегированных условий содержания в следственном изоляторе; выявлены нарушения Порядка осуществления охраны следственных изоляторов, исправительных учреждений и их объектов, а также иных объектов уголовно-исполнительной системы, утвержденного приказом № 152-дсп от 31.07.2019, нарушения требований п. 33,36,39,49,52,55,66 должностной инструкции в части соблюдения требований законов РФ, нормативных правовых актов Правительства РФ, Минюста, ФСИН России других министерств и ведомств, регламентирующих условия службы, общие и специальные требования; статьи 13 Федерального закона от 19.07.2018 № 197-ФЗ «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»; п. 8,9 Кодекса этики и служебного поведения сотрудников и федеральных государственных гражданских служащих уголовно-исполнительной системы.

Заключение служебной проверки утверждено Врио начальника УФСИН России по Республике Коми 14.09.2020.

По результатам заключения служебной проверки, 14.09.2020 утверждено заключение об обстоятельствах, причинах и виновных лицах в нарушении условий контракта, предложено за нарушение условий контракта уволить истца со службы в уголовно-исполнительной системе.

Также судом установлено, что ранее ФИО17 уже обращался в Сыктывкарский городской суд с иском к УФСИН России по РК о признании незаконным и отмене приказа об увольнении № 520-лс от 14.09.2020, восстановлении на службе. Исковые требования были мотивированны увольнением со службы в период его временной нетрудоспособности.

Решением Сыктывкарского городского суда от 25.12.2020 по делу № 2-7842/2020 ФИО17 отказано в удовлетворении требований к Управлению Федеральной службы исполнения наказаний по Республике Коми, ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по РК о признании незаконным и отмене приказа об увольнении, восстановлении на службе, взыскании денежного содержания за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

Принимая указанное решение, суд пришел к выводу о том, что в действиях истца имеется злоупотребление правом, выразившееся в не уведомлении работодателя об открытии листка нетрудоспособности.

Решение суда от 25.12.2020 в законную силу не вступило.

Обращаясь с настоящим иском с учетом поступивших изменений исковых требований, сторона истца ссылается на нарушение сроков проведения служебной проверки, также указывает на то, что условия контракта истцом нарушены не были, выводы о нарушениях основаны на предположениях; не установлены факты и обстоятельства совершенного дисциплинарного проступка, его вина, а также характер и размер причиненного вреда; заключение «Об обстоятельствах, причинах и виновных лицах в нарушении контракта» от 14.09.2020 не является юридическим документом, так как этот документ не предусмотрен нормативно-правовыми актами, регламентирующими прохождение службы в уголовно-исполнительной системе.

Рассматривая доводы стороны истца о том, что нарушены сроки проведения служебной проверки, суд исходит из следующего.

Согласно Инструкции об организации и проведении служебных проверок в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, утвержденной Приказом ФСИН России от 12.04.2012 № 198 (в редакции, действовавшей на период проведения служебной проверки в отношении ФИО17), проверка должна быть назначена не позднее 10 дней с момента получения должностным лицом, указанным в пункте 3 Инструкции, либо лицом, его замещающим, информации, являющейся основанием для ее назначения, и должна быть завершена не позднее чем через 30 дней со дня издания приказа о назначении проверки. Срок проведения проверки не может быть менее 5 рабочих дней (п.16).

В срок проведения проверки не включается время нахождения сотрудника, в отношении которого проводится проверка, в отпуске, командировке, а также периоды его временной нетрудоспособности; в указанных случаях председатель комиссии вправе обратиться к должностному лицу, назначившему проверку, с рапортом о ее продлении (п.18).

Проверка может быть также продлена должностным лицом, ее назначившим, по рапорту председателя комиссии в случае непредоставления учреждениями, органами, организациями, не входящими в УИС, информации (по соответствующим запросам), имеющей непосредственное отношение к рассматриваемым в ходе проверки вопросам, но не более чем на 30 дней (п.19.).

Окончанием проверки является дата утверждения заключения (п.20); по окончании проверки комиссией подготавливается заключение (п.21); заключение подписывается председателем и всеми членами комиссии, проводившими проверку, и утверждается должностным лицом, указанным в пункте 3 Инструкции, либо лицом, его замещающим (п.22).

Из приложения к приказу о проведении служебной проверки следует, что председателем комиссии по проведению служебной проверки являлся ФИО20, который в соответствии с пунктом 18 приведенной Инструкции имел право, как председатель комиссии, обратиться с рапортом к должностному лицу, назначившему проверку, о её продлении.

Исходя из даты поступления рапорта ФИО18 (22.07.2020), приказа о проведении служебной проверки (22.07.2020), даты рапорта о продлении служебной проверки и согласования данного продления (21.08.2020), даты утверждения заключения о результатах служебной проверки (14.09.2020), принимая во внимания установленные Инструкцией, утвержденной приказом от 12.04.2012 № 198, сроки проведения служебной проверки (п. 16, п.19), суд приходит к выводу о том, что сроки проведения служебной проверки ответчиком не нарушены.

Доводы представителя истца о том, что информация Сбербанка не имела отношение к предмету проверки, суд признает несостоятельными, поскольку проверка была назначена по рапорту сотрудника УФСИН об установлении факта создания администрацией СИЗО-3 привилегированных условий содержания членам организованной преступной группы «Маски», что подразумевает под собой соответствующую проверку о наличии/отсутствии коррупционной составляющей.

Рассматривая доводы стороны истца относительно того, что в ходе проверки не установлены факты и обстоятельства совершенного дисциплинарного проступка, его вина, суд приходит к следующему.

Установлено, что членами организованной преступной группировки «Маски»,

в том числе, являются ФИО21, ФИО22 и ФИО23, которые в спорный период содержались в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Республике Коми.

В рамках проводимой проверки, 22.07.2020 сотрудниками УФСИН, в присутствии сотрудников СИЗО-3, в ходе внепланового обыска в СИЗО-3, с целью обнаружения и изъятия запрещенных предметов, проведены внеплановые обыскные мероприятия в камерах ФИО21, ФИО22 и ФИО23,. в ходе которых, обнаружены и изъяты запрещенные предметы, в том числе в камере ФИО21 сотовый телефон, симкарты, беспроводные наушники.

Из материалов проверки следует, что ФИО21 20.06.2017 был поставлен на профилактический учет как лицо, оказывающее негативное влияние на других подозреваемых, обвиняемых, осужденных. При этом, решением комиссии по проведению профилактики правонарушений от 18.12.2019, председателем которой являлся ФИО17, на основании рапорта начальника оперативного отдела СИЗО-3 ФИО24, руководствуясь п.41 Инструкции по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы» (далее Инструкции), ФИО21 18.12.2019 снят с профилактического учета как лицо, оказывающее негативное влияние на других подозреваемых, обвиняемых и осужденных.

Согласно требованиям п. 42 главы IV Инструкции, лицо, поставленное на профилактический учет, снимается с профилактического учета решением административной комиссии, вынесенным на основании положительного результата психологической диагностики и мотивированного рапорта сотрудника оперативного подразделения. При этом, по данным психологической лаборатории СИЗО-3, психологами психологической лаборатории СИЗО-3, при решении вопроса о снятии подследственного ФИО21 18.12.2019, психологическая характеристика не предоставлялась, в связи с отсутствием запроса от заинтересованных служб-. Тем самым нарушены требования инструкции по снятию лица с профилактического учета.

Также проверкой установлено, что при входе ФИО17 в административное здание СИЗО-3, его досмотр осуществлялся не в полном объеме, а именно проносимые на режимную территорию вещи (полиэтиленовый пакет, барсетка) досмотру не подвергались, что подтверждается данными видеоархива, проведение формального досмотра подтверждается объяснениями сотрудников учреждения, осуществляющих досмотр сотрудников и иных лиц, при входе на режимную территорию СИЗО-3. Тем самым проигнорированы требования «Порядка осуществления охраны следственных изоляторов, исправительных учреждений и объектов, а также иных объектов уголовно-исполнительной системы», утвержденного приказом Министерства юстиции РФ от 31.07.2019 № 152-дсп, в части передачи на временное хранение часовому по пропуску людей средств мобильной связи и комплектующих к ним при входе на режимную территорию СИЗО-3.

В ходе изучения видеоархива установлено, что подследственного ФИО21 выводили из камеры содержания в административное здание СИЗО-3 10.07.2020 в период времени с 11.16 до 12.03час., 21.07.2020 в период времени с 09:19 до 10:21 часов, при этом в камерной карточке подследственного ФИО21 отметки о выводе последнего в административное здание отсутствуют. Опрошенные сотрудники СИЗО-3 поясняют, что подследственного ФИО21, по указанию начальника СИЗО подполковника внутренней службы ФИО17, периодически выводили в административное здание СИЗО-3, где подследственного ФИО21 сопровождали в кабинет ФИО17 и оставляли их наедине на продолжительное время. Согласно журналу № 459 «Приема подозреваемых, обвиняемых, осужденных и лиц, содержащихся в СИЗО-3» 10.07.2020 и 21.07.2020 подследственный ФИО21 на прием по личным вопросам не обращался. По данным ПК АКУС СИЗО-3, 10.07.2020 вывод ФИО21 осуществлялся в период времени с 15.58 до 17.35 для проведения телефонных переговоров.

Из заключения служебной проверки также следует, что материально-бытовое обеспечение подозреваемых и обвиняемых осуществляется согласно требованиям главы V Приказа Министерства юстиции РФ от 14.10.2005 № 189 «Об утверждении правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы» (далее Приказ №189). В нарушение требований Перечня предметов первой необходимости, обуви, одежды и других промышленных товаров, а также продуктов питания, которые подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках и приобретать по безналичному расчету (Приложение № 2 к Приказу №189) по указанию ФИО17 и начальника оперативного отдела ФИО24. сотрудниками СИЗО-3 без оформления установленным образом соответствующих документов, возвращались подследственному ФИО21 личные вещи, ранее изъятые у него сотрудниками учреждения при досмотре посылок и передач и хранящиеся на складе учреждения. Тем самым, позволялось подследственному ФИО21 пользоваться вещами и предметами сверх установленной нормы положенности согласно перечня Приказа № 189, в части превышения положенных 50 кг общего веса вещей и продуктов питания, которые подозреваемому или обвиняемому разрешено хранить в камере, что подтверждается объяснениями сотрудников СИЗО-3 и актами изъятия и передачи личных вещей подследственного ФИО21 на склад учреждения.

В ходе опросов сотрудников СИЗО-3 установлено, что в нарушение требований п.66 главы VII Приказа № 189 (прием и выдача подозреваемым посылок и передач), по указанию ФИО17, сотрудниками СИЗО-3 осуществлялся прием передач, адресованных подследственному ФИО21, с нарушением порядка очередности посетителей (вне очереди), а также с нарушением требований Перечня приказа № 189, т.е. без взвешивания, с возможно допустимыми нарушениями норм весовой положенности.

В нарушение п.68 Приказа №189, сверка наличия и веса содержимого передач не осуществлялась в присутствии доставивших их лиц, кроме этого, вышеуказанные передачи досмотру, в том числе с применением имеющихся в наличии технических средств не подвергались.

Опрошенные в ходе проверки сотрудники СИЗО-3 поясняли, что ФИО17 неоднократно проводился обход помещений и камер СИЗО-3, в том числе камеры № 412, в которой содержался подследственный ФИО21, в ходе которого ФИО17 игнорируя требования норм положенности согласно перечня Приказа №189, в части превышения положенных 50кг общего веса вещей и продуктов питания, которые подозреваемым и обвиняемым разрешено хранить в камере, не давал указаний сотрудникам о проведении обыскных мероприятий и изъятии вещей, находящихся у подследственного ФИО21 сверх установленной нормы.

Проверкой также установлены факты нарушений требований ст. 33 федерального закона от 15.07.1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении, преступлений» в части раздельного содержания лиц, подозреваемых и обвиняемых по одному уголовному делу. Опрошенные в ходе проверки сотрудники СИЗО-3 пояснили, что по указаниям ФИО17 подследственные ФИО21 и ФИО25, являясь обвиняемыми в рамках одного уголовного дела, периодически содержались в одной камере, что является нарушением установленных требований Инструкции по организации службы по обеспечению надзора за подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными, содержащимися в следственных изоляторах и тюрьмах уголовно-исполнительной системы, утвержденной приказом Министерства юстиции РФ от 03.11.2005 № 204-дсп. При этом, основания на перемещение подследственных, а именно, талон о перемещении или список перемещения отсутствовали. Прогулка вышеуказанных подследственных осуществлялась в одно время и в одном прогулочном дворике.

В заключении служебной проверки также указано, что опрошенные сотрудники СИЗО-3 пояснили, что неоднократно чувствовали специфический запах, предположительно алкоголя, исходящий от подследственного ФИО21, о чем они докладывали руководству СИЗО-3, однако каких-либо мер по фиксации данных фактов не осуществлялось.

Также опрошенные в ходе проверки сотрудники СИЗО-3 пояснили, что им достоверно известно о дружеских отношениях между ФИО17 и ФИО21, на основании чего самостоятельных решений о проведении обыскных мероприятий и изъятии личных вещей у подследственного ФИО21, находящихся в камере последнего сверх установленной нормы положенности, сотрудники не принимали.

Из объяснений ФИО17 от 22.07.2020 следует, что оперативной информации о наличии запрещенных предметах в камерах, о переводах подследственных из камеры в камеру, о создании привилегированных условий содержания подследственных не поступало, каких-либо указаний сотрудникам учреждения истец не давал, при этом о факте употребления подследственными алкогольных напитков было известно в связи с чем, проводились обыскные мероприятия, однако, запрещенных предметов обнаружено и изъято не было.

Также в материалах проверки имеется акт от 18.08.2020, свидетельствующий об отказе ФИО17 от дачи объяснений по запросу УФСИН от 18.08.2020.

Письменные объяснения опрошенных в ходе проведения служебной проверки сотрудников СИЗО-3 имеются в материалах проверки.

В ходе рассмотрения дела, с целью проверки доводов и возражений сторон, в качестве свидетелей были допрошены сотрудники СИЗО-3, дававшие объяснения в ходе проведения служебной проверки.

Так, свидетель ФИО1 суду показал, что в том числе он осуществляет досмотр прибывших в СИЗО-3, с его стороны досмотр ФИО17 осуществлялся формально, так как истец является его начальником. Также свидетель подтвердил, что ФИО21 доставлялся в кабинет начальника СИЗО по его указанию. Свидетель подтвердил свои объяснения, данные в рамках проверки, указав, что какого-либо воздействия на него не было. Из объяснений ФИО26, данных в рамках проверки следует, что в апреле, мае 2020 года (даты не помнит) истец звонил в дежурную часть и давал ему указания сопроводить к нему в кабинет подследственного ФИО21, а свидетель, в свою очередь, передавал полученное указание сотрудникам СИЗО-3. ФИО21 находился в кабинете начальника иногда подолгу (больше часа). Что именно происходило в кабинете начальника, он не знает. Сафьянов постоянно ходил со своим рюкзаком.

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО2 суду показал, что на утренних проверках слышал запах спиртного от ФИО21, об этом он сообщал дежурному, фамилию не помнит. Объяснения данные в рамках проверки поддерживает, при даче объяснений воздействия на него никакого не было. Из письменных объяснений ФИО27 от 13.08.2020, данных в рамках проверки также следует, что во время обхода камер СИЗО-3 сотрудниками учреждения, в том числе, начальником СИЗО ФИО17 и начальником оперативного отдела СИЗО П-вым, все прекрасно видели, что у ФИО21 в камере находится постельное белье неустановленного образца, очень много личных вещей, также иногда в камере присутствовал характерный запах алкоголя, при этом руководством СИЗО-3 все вышеуказанные вещи игнорировались и никаких команд на проведение полного обыска или иных команд не поступало.

Свидетель ФИО3 суду показал, что некоторые обстоятельства не помнит, подтвердил объяснения данные в рамках проверки, указав, что воздействие на него не оказывалось. Помнит, что были случаи, что истец и ФИО21 подолгу оставались наедине; при этом, иные подследственные по времени в кабинете начальника находились меньше; ФИО21, как и другие, мог быть у начальника только при наличии устного или письменного заявления. Также свидетель показал, что обыск в камере ФИО21 чаще всего проводился формальный; майор Попов ограничивал во времени. ФИО21 разрешалось иметь своё постельное бельё и матрас. Из письменных объяснений ФИО28 от 12.08.2020, данных в рамках проверки следует, что зимой 2019 года по рации дежурный ему сообщил о том, что необходимо проводить ФИО21 в кабинет начальника СИЗО, что свидетель и сделал; далее когда примерно через 3 – 4 часа он забирал ФИО21 из кабинета истца, в руках ФИО21 были два темных и непрозрачных пакета. При этом истец сказал свидетелю вести подследственного в камеру без досмотра. Провожая ФИО21 в камеру, свидетель видел в пакете одноразовые контейнеры, в которых находилась какая-то еда, но учитывая команду начальника, указанные пакеты не досматривал. Сотрудники СИЗО-3 были уверены, что ФИО21 создаются привилегированные условия содержания, что выражалось в том, что в камере ФИО21 всегда было много разных вещей, больших сумок с вещами, на кровати был такой матрас, какого не было больше ни у кого из подследственных (заводского исполнения, толщиной примерно 8-10 см, большой плазменный телевизор, намного больше чем в других камерах).

Свидетель ФИО4. суду показала, что помнит один случай, когда истец сказал, что ему принесут пакет, чтобы она его не досматривала; данный пакет она не досматривала, посчитав, что незачем ей это делать, так как это был пакет её начальника. Данный пакет забрал лично ФИО17 Также свидетель припоминает, что были указания начальника не оформлять досмотры передач в отношении ФИО21 Более одного раза передавались ФИО21 продукты без оформления, так как было сверх нормы положенности. Свидетель также подтвердила свои объяснения данные в рамках проверки, указав, что давление на неё не оказывалось.

Свидетель ФИО5 суду показал, что по ФИО21 поступала информация о том, что в его камере имеются запрещенные предметы в виде средств связи, но при обыске ничего обнаружено не было. Продукты питания, возможно, были сверхнормы, но ему не известно изымались ли предметы/вещи сверхнормы. Также в отношении ФИО21 поступала информация об употреблении спиртных напитков в ночное время. Кроме того, свидетель показал, что истец давал ему указания забрать личные вещи ФИО21 с вещевого склада и передать ему в камеру. Свидетель исполнял данное указание, так как истец являлся его непосредственным начальником. Также истец давал ему указания забирать пакеты для ФИО21 в комнате приема передач, при этом просил передать сотрудникам, работающим в комнате приема-передач, чтобы пакеты передавались без досмотра. Данные указания начальника были незаконными, но так как ФИО17 являлся его руководителем, он подчинялся. Также свидетель подтвердил свои объяснения, данные в рамках проверки, указав, что никакого воздействия на него не было.

Свидетель ФИО6. суду показал, что он слышал, что в камере ФИО21 находился сотовый телефон. У него имеются предположения, что у истца и ФИО21 дружеские отношения, это личное мнение свидетеля. У ФИО21 были более привилегированные условия по сравнению с другими подследственными. Это выражалось в том, что в его камере постоянно находился телевизор, в то время как телевизоров в СИЗО не хватает и их перемещают из камеры в камеру. Кроме того, у него был собственный матрас, а иметь матрас неустановленного образца не положено. Откуда появился матрас свидетелю не известно. Свидетель предполагает, что истцу были известны данные факты. Также свидетель показал, что были случаи, когда просили вывести ФИО21 из следственного кабинета в боксы, а потом в кабинет начальника. Конкретные даты свидетель не помнит, это бывало примерно раз в месяц. Были ли записи в журнале личного приема свидетелю не известно. Ему только говорили выводить. Свидетель поддержал свои объяснения, данные в рамках проверки, где также указал, что в 2018 году привлекался к проведению обыскных мероприятий, камеру ФИО21 осматривали формально, так как все сотрудники знали, что начальник с ФИО21 находились в хороших отношениях, поэтому изымать какие-то предметы бесполезно. Когда забирали ФИО21 из кабинета начальника в руках ФИО21 появлялся пакет, либо он выходил с рюкзаком, содержимое которых он не досматривал, в том числе, потому что не думал что начальник может передать ему что-то запрещенное.

Свидетель ФИО7. суду показал, что производит досмотр входящих на территорию СИЗО металлоискателем, если есть сигнал, то досматривает, если нет, то оснований для досмотра не имеется. При прохождении истца на территорию СИЗО, свидетель также досматривал его металлоискателем и визуально сверху пакет, просил открыть. Объяснения, данные в рамках проверки, он поддерживает. Только фразу, что впредь обязуется такое не допускать, он не говорил. Из письменных объяснений свидетеля от 12.08.2020 следует, что досмотр начальника осуществлялся не тщательно, металлоискателем проводил в районе спины, пакет досматривался только сверху, что находилось на дне пакета, не досматривал.

Свидетель ФИО8 суду показал, что об изъятых запрещенных предметах в камере ФИО21 ему известно после проведения обыска в ходе проверки. Как появились телефоны в камере ФИО21 ему не известно. С 22.07.2020 он временно исполнял обязанности начальника СИЗО-3. 14.09.2020 он пригласил истца на ознакомление с приказом об увольнении, приказ находился на столе, истец пришел, но сказал, что знакомится не будет, так как находится на больничном. Об этом был составлен акт, кроме того свидетель по телефону сообщил об этом начальнику отдела кадров УФСИН ФИО29.

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО9 суду показал, что давал объяснения дважды 22.07.2020 и 23.07.2020. При этом, под психологическим воздействием сотрудника УФСИН по Республике Коми ФИО30, который настаивал на том, чтобы он дал показания против истца, иначе ему не дадут больше работать, он в объяснениях от 23.07.2020 оклеветал ФИО17 Также свидетель показал, что он писал рапорт на снятие ФИО21 с профучета, психологическую характеристику не истребовал, поскольку не должен, так как она предоставляется психологом, психолог на комиссии присутствовал и он (свидетель) не знал, что данная характеристика в материалах отсутствует. В части содержания ФИО21 и ФИО31 в одной камере, именно он (свидетель) 27.03 давал такие указания в рамках ч. 4 ст. 16 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». О переводе ФИО21 и ФИО31 в одну камеру истцу свидетель не докладывал. Ничего о создании привилегированных условий ФИО21 свидетелю не известно. Нахождение телевизора в камере не запрещено, в части матраса, Сафьянов приехал в СИЗО-3 из другого изолятора уже с этим матрасом, сказав, что он его приобрел в магазине СИЗО. Данная информация не проверялась, поверили ФИО21 на слово.

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО10. суду показал, что дважды брал объяснения у ФИО24, при этом никакого психологического воздействия на него не оказывалось, ему было предложено пройти исследование на полиграфе, он добровольно согласился. После «полиграфа» ему еще раз было предложено дать объяснения, пояснив, что полиграф выявляет ложь. На момент дачи объяснений 23.07.2020 ФИО24 кажется еще не были известны результаты полиграфа.

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО11Т. суду показал, что 22.07.2020 Попов и ФИО32 были вызваны в УФСИН для дачи объяснений по фактам, что происходит в СИЗО-3. В его кабинете ФИО33 отбирал объяснения у Попова, ему задавались вопросы по созданию привилегированных условий некоторым подследственным, он отвечал отрицательно. 23.07.2020 свидетель подвозил Попова на исследование на полиграфе, никакого психологического воздействия на Попова с целью дачи им показаний, изобличающих ФИО17, на Попова с его стороны не оказывалось. Также свидетель показал, что в соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности», разрешение на проведение оперативно-розыскных действий должен был дать начальник СИЗО, самопроизвольно Попов не мог принять такое решение.

Исходя из анализа показаний допрошенных свидетелей - сотрудников СИЗО-3, за исключением ФИО13., а также данных ими объяснений в рамках проверки, суд не усматривает существенных противоречий в их показаниях. Данными свидетелями подтвержден факт нарушений со стороны истца, выявленных в ходе проведения проверки.

Оснований не доверять показаниям данных свидетелей суд не усматривает, поскольку свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, допустимых доказательств заинтересованности свидетелей в исходе дела, суду не представлено.

При этом, показания свидетеля ФИО12 в части того, что он оклеветал в своих объяснениях от 23.07.2020 ФИО17, суд не может принять во внимание, поскольку допустимых доказательств того, что на него оказывалось психологическое воздействие суду не представлено. Кроме того, как следует из материалов проверки по выявленным нарушениям с сотрудником ФИО14. также был расторгнут контракт.

Из правовой позиции, изложенной в определении Конституционного Суда РФ № 3369-О от 19.12.2019 следует, что служба в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, посредством прохождения которой граждане реализуют свое право на труд, непосредственно связана с обеспечением общественного порядка, осуществляется в публичных интересах, призвана гарантировать надлежащее исполнение уголовных наказаний и закрепленного законом порядка отбывания наказаний, охраны прав и свобод осужденных, а также направлена на осуществление содержания лиц, подозреваемых либо обвиняемых в совершении преступлений, подсудимых, находящихся под стражей, их охраны и конвоирования (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 октября 2013 года № 21-П).

По смыслу правовых позиций, сформулированных Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 26 декабря 2002 года № 17-П, лица, несущие такого рода службу, выполняют конституционно значимые функции, чем обусловливается их правовой статус, основанный, в том числе, на особых требованиях к уровню профессиональной подготовки и морально-психологическим качествам сотрудников, добросовестному исполнению ими условий служебного контракта.

Пункт 14 части 2 статьи 84 Федерального закона «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», предусматривая возможность увольнения сотрудника уголовно-исполнительной системы со службы в связи с нарушением им условий контракта, направлен на исключение из кадрового состава учреждений и органов уголовно-исполнительной системы лиц, ненадлежащим образом исполняющих свои обязанности, что в конечном счете способствует выполнению возложенных на данные учреждения и органы конституционно значимых функций.

Как следует из пункта 17.14 Инструкции о порядке применения Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы (утверждена приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 6 июня 2005 года № 76), применяемой в части, не противоречащей Федеральному закону от 19 июля 2018 года № 197-ФЗ, на сотрудников, подлежащих увольнению, соответствующими прямыми начальниками на имя начальника, имеющего право их увольнения, направляются представления к увольнению из уголовно-исполнительной системы. К такому представлению при увольнении по пункту «д» части первой статьи 58 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 23 декабря 1992 года № 4202-I (в настоящее время - пункт 14 части 2 статьи 84 Федерального закона «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»), прилагается заключение, в том числе об обстоятельствах и причинах нарушения условий контракта.

Следовательно, в процессе рассмотрения вопроса о прекращении служебных отношений с сотрудником уголовно-исполнительной системы вследствие нарушения им условий контракта деяние (проступок), послужившее поводом для такого решения, оценивается с точки зрения его характера, тяжести и значимости для интересов службы, условий его совершения, прежнего отношения сотрудника к исполнению служебных обязанностей и других обстоятельств. При этом в силу принципа правовой определенности, выступающего одним из основных признаков верховенства права, значимость которого неоднократно подтверждена Конституционным Судом Российской Федерации (постановления от 24 мая 2001 года № 8-П, от 19 июня 2002 года № 11-П, от 27 мая 2003 года № 9-П, от 5 февраля 2007 года № 2-П, от 16 мая 2007 года № 6-П и от 10 октября 2013 года № 20-П), избранное основание увольнения должно соответствовать тем фактическим обстоятельствам, которые послужили его причиной.

В соответствии со служебным контрактом от 12.12.2018 истец обязался служить по контракту на условиях, установленных законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации о службе в уголовно-исполнительной системе и Контрактом. Соблюдать требования, установленные законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации о службе в уголовно-исполнительной системе, Присягу, внутренний распорядок. Честно и добросовестно выполнять предусмотренные по занимаемой штатной должности обязанности. Нести ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за невыполнение и ненадлежащее выполнение возложенных на него обязательств. Обязан соблюдать основные положения Кодекса этики и служебного поведения сотрудников и федеральных государственных гражданских служащих уголовно-исполнительной системы; уведомлять в установленном порядке о возникшем конфликте интересов или о возможности его возникновения; о противодействии коррупции, о каждом случае обращения к нему каких-либо лиц в целях склонения к совершению коррупционного правонарушения. Основанием досрочного расторжения контракта, в том числе, является нарушение условий контракта.

Согласно пунктов 3 и 4 должностной инструкции, начальник СИЗО-3 в своей служебной деятельности руководствуется Конституцией Российской Федерации, Уголовно-исполнительным кодексом РФ, законом РФ от 21.07.1993 № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», другими законами Российской Федерации, указами Президента РФ, постановлениями и распоряжениями Правительства РФ, нормативными актами и указами Минюста России, ФСИН России, УФСИН, Положением об Учреждении и настоящей должностной инструкцией (п. 3); осуществляет управление и координацию работы Учреждения (п. 4).

В силу должностной инструкции, начальник СИЗО-3 также обязан обеспечивать соблюдение требований законов РФ, нормативно правовых актов Правительства РФ, Министерства Юстиции, ФСИН России, других министерств и ведомств, регламентирующих условия службы и работы, должностные и функциональные обязанности, общие и специальные требования (п. 33); осуществлять текущее руководство деятельностью СИЗО-3 на принципах единоначалия, определять пределы полномочий начальников структурных подразделений (п. 36); организовывать планирование деятельности СИЗО-3 и его структурных подразделений, обеспечивать контроль за исполнительской дисциплиной (п. 39); организовывать надзор за поведением осужденных, их изоляцию, нарушений установленного порядка отбывания наказания, выявление каналов проникновения на объекты СИЗО-3 запрещенных вещей (п. 49); осуществлять непрерывный контроль за оперативной обстановкой в СИЗО-3, проводить служебные проверки по фактам происшествий, принимать меры по их предотвращению (п. 52); организовывать охрану СИЗО-3 и его объектов, пропускной режим, а также конвоирование спецконтингента, содержащихся в СИЗО-3, в пределах предоставленных полномочий (п. 55); обеспечивать требования нормативно-правовых актов, регламентирующих режим в учреждении (п. 66).

В соответствии с частью 1 статьи 13 Федерального закона «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» при осуществлении служебной деятельности, а также во внеслужебное время сотрудник должен: соблюдать служебную дисциплину, исполнять обязанности по замещаемой должности добросовестно и на высоком профессиональном уровне в целях обеспечения эффективной работы учреждений и органов уголовно-исполнительной системы (п. 1); не совершать действия, связанные с влиянием каких-либо личных, имущественных (финансовых) и иных интересов, препятствующих добросовестному исполнению им служебных обязанностей (п. 4); соблюдать нормы служебной, профессиональной этики (п. 5); не допускать конфликтных ситуаций, способных нанести ущерб его репутации либо авторитету учреждения или органа уголовно-исполнительной системы (п. 9).

Согласно ст. 28 Федерального закона «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» сотрудник, впервые поступивший на службу в уголовно-исполнительной системе, приводится к Присяге сотрудника уголовно-исполнительной системы. Согласно тексту присяги сотрудник уголовно-исполнительной системы клянется при осуществлении полномочий сотрудника уголовно-исполнительной системы: свято соблюдать Конституцию Российской Федерации и иные нормативные правовые акты Российской Федерации; быть честным и бдительным, в полной мере использовать свои знания и навыки в деле исполнения уголовных наказаний и обеспечения безопасности Российской Федерации; достойно исполнять свой служебный долг и возложенные на меня обязанности по обеспечению безопасности, законности и правопорядка, хранить государственную и служебную тайну.

В соответствии с пунктом 8 Кодекса этики и служебного поведения сотрудников и федеральных государственных гражданских служащих уголовно-исполнительной системы, утвержденного Приказ ФСИН РФ от 11.01.2012 № 5, сотрудники и федеральные государственные гражданские служащие, сознавая ответственность перед государством, обществом и гражданами, призваны: исполнять должностные обязанности добросовестно и на высоком профессиональном уровне в целях обеспечения эффективной работы учреждений и органов УИС (п/п «а»); воздерживаться от поведения, которое могло бы вызвать сомнение в добросовестном исполнении ими должностных обязанностей, а также избегать конфликтных ситуаций, способных нанести ущерб их репутации или авторитету УИС (п/п «к»).

Согласно пункту 9 Кодекса этики и служебного поведения, сотруднику и федеральному государственному гражданскому служащему, наделенному организационно-распорядительными полномочиями по отношению к другим сотрудникам и федеральным государственным гражданским служащим (далее - руководитель), рекомендуется быть для них образцом профессионализма, безупречной репутации, способствовать формированию в учреждении или органе УИС благоприятного для эффективной работы морально-психологического климата, принимать меры к тому, чтобы подчиненные ему сотрудники и федеральные государственные гражданские служащие не допускали коррупционно опасного поведения, своим личным поведением подавать пример честности, беспристрастности и справедливости.

В ходе проведения служебной проверки, а также в ходе рассмотрения настоящего дела, установлено, что ФИО17 пренебрегал должностными обязанностями, требованиями Федерального закона № 197, Кодекса этики, нормативно-правовых актов РФ.

Так в ходе рассмотрения дела нашли своё подтверждение факты передачи подследственному ФИО21 по указанию начальника СИЗО-3 ФИО34 передач без оформления досмотра, так как они были сверх нормы положенности; возврата ФИО21 по указанию истца личных вещей с вещевого склада без досмотра; также по указанию истца не досматривались пакеты ФИО21 при доставления его из кабинета начальника в камеру; кроме того, нашли своё подтверждение факты наличия у ФИО21 постельного белья, матраса неустановленного образца, которые истец не мог не заметить при периодических обходах камер; факты употребления спиртных напитков ФИО21 (запах алкоголя присутствовал на утренних проверках, в которых периодически участвовал истец), а также факты того, что данная информация доводилась до руководства СИЗО, однако, действенных мер предпринято не было. Нашел своё подтверждение также факт формального досмотра истца при прохождении на территорию СИЗО, а также факт формального обыска камеры ФИО21, в ходе которых не выявлялись запрещенные предметы, а при обыске в ходе проверки были обнаружены средства связи и устройства к ним. Подтвержден также факт незаконного нахождения ФИО21 и ФИО22 в одной камере.

Указанные нарушения свидетельствуют о ненадлежащем исполнении истцом условий контракта, предусматривающего честно и добросовестно исполнять должностные обязанности и соблюдать требования, установленные законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации о службе в уголовно-исполнительной системе, Присягу, Кодекс этики и служебного поведения, ненадлежащем исполнении своих должностных обязанностей, как начальника СИЗО-3, который осуществляет управление и координацию работы Учреждения и несет ответственность за ненадлежащее выполнение возложенных на него обязательств.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу о том, что фактические обстоятельства, которые послужили основанием увольнения ФИО17 за нарушение вышеуказанных условий контракта, были установлены в заключении об обстоятельствах, причинах и виновных лицах в нарушении условий контракта. Служебная проверка в данном случае проведена в установленный п. 16 Инструкции срок. Нарушение порядка проведения служебной проверки и привлечения к дисциплинарной ответственности не установлено.

Таким образом, привлечение истца к дисциплинарной ответственности является законным и обоснованным.

Примененное к истцу дисциплинарное взыскание соответствует тяжести совершенных им проступков с учетом его должности и правового статуса.

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения исковых требований суд не усматривает.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО17 к УФСИН России по Республике Коми о признании приказа о расторжении контракта незаконным, признании проведения служебной проверки с нарушениями, отмене заключения - отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Верховный Суд Республики Коми через Сыктывкарский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий Н.Н. Чаркова

Мотивированное решение составлено 31 марта 2021 года.