Решение № 2-931/2025 2-931/2025~М-823/2025 М-823/2025 от 20 ноября 2025 г. по делу № 2-931/2025

№2-931/2025

26RS0020-01-2025-002022-33


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

12 ноября 2025 года Кочубеевский районный суд Ставропольского края

в составе:

председательствующего судьи Рулева И.А.,

при секретаре Маковой Т.В.,

с участием

представителя истца ФИО1 – адвоката Фишера С.Ф., представившего удостоверение № и ордер №№ от 22.08.2025 года Адвокатского кабинета Фишер С.Ф., доверенности №<адрес>9 от 10.03.2025 года,

ответчика ФИО2,

представителя ответчика ФИО2 – ФИО3, действующего на основании доверенности <адрес>4 от 20.08.2025 года,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО4, Некоммерческой организации Микрокредитная компания «Фонд микрофинансирования субъектов малого и среднего предпринимательства в Ставропольском крае» о признании недействительными договоров купли-продажи земельных участков, применении последствий недействительности ничтожной сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, ФИО4 о признании недействительными договоров купли-продажи земельных участков, применении последствий недействительности ничтожной сделки, в котором указал, что ФИО4 на праве собственности принадлежали земельные участки сельскохозяйственного назначения с кадастровыми номерами № площадью 849819 кв.м, и КН № площадью 835752 кв.м. Указанные земельные участки были приобретены ФИО4 в период брака с ним, дата вступления в брак 06.08.2014 года. Ранее, 3 декабря 2021 года между ФИО4 (даритель) и ФИО2 (одаряемая) был заключен договор дарения земельного участка с кадастровым номером №, при этом его нотариального согласия на совершение супругой сделки получено не было и сделка тогда носила недействительный характер. По решению Кочубеевского районного суда Ставропольского края от 25 ноября 2022 года заключенный договор дарения земельного участка был признан недействительным, стороны были приведены в первоначальное положение, при этом при рассмотрении дела как ФИО2, так и ФИО4 признали его требования. В последующем земельный участок с кадастровым номером № был разделен на три земельных участка, которым присвоены кадастровые номера: №. А земельный участок с кадастровым номером № был разделен на три земельных участка, которым присвоены кадастровые номера №. 04 июня 2024 года в МФЦ г. Невинномысска были сданы на регистрацию договора купли-продажи земельных участков, заключенные между ФИО4 (продавец) и ФИО2; (покупатель), с кадастровыми номерами 26№ (бывший участок №), договор купли продажи был датирован 28.05.2024 года. Договора купли-продажи прошли регистрация в ЕГРН 05.06.2024 года и право собственности перешло к ФИО2 Однако сделки являются недействительными по следующим основаниям. На совершение указанных сделок он нотариального согласия не давал, отчуждение совместной собственности произведено без его согласия, о чем ФИО2 знала. Таким образом, указанные сделки являются недействительными в виду нарушения положений ч.3 ст.35 СК РФ.

Просил суд признать договор купли-продажи от 28.05.2024года, заключенный между ФИО4 и ФИО2, земельного участка сельскохозяйственного назначения с КН № недействительной (ничтожной) сделкой. Признать договор купли-продажи от 28.05.2024 года, заключенный между ФИО4 и ФИО2, земельного участка сельскохозяйственного назначения с КН № недействительной (ничтожной) сделкой. Признать договор купли продажи от. 28.05.2024 года, заключенный между ФИО4 и ФИО2, земельного участка сельскохозяйственного назначения с КН № недействительной (ничтожной) сделкой.

Применить последствия недействительности ничтожной сделки путем возвращения сторон в первоначальное положение, прекращения государственной регистрации права собственности за приобретателем и восстановления в ЕГРН записи о регистрации права собственности за ФИО4.

Взыскать с ФИО2 и ФИО4 в его пользу в счет возврата государственной пошлины при подаче иска в равных долях по 22 500 рублей с каждой.

Определением Кочубеевского районного суда Ставропольского края от 29.08.2025 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющего самостоятельных требований на стороне ответчика привлечены Некоммерческая организация Микрокредитная организация «Фонд микрофинансирования субъектов малого и среднего предпринимательства в Ставропольском крае» и Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю.

Не согласившись с заявленными требованиями представитель ответчика ФИО2 – ФИО3 представил суду возражения, в которых указано, что исковые требования необоснованны и удовлетворению не подлежат по следующим основаниям. Из оснований заявленных требований следует, что при заключении оспоримых договоров не было получено нотариально удостоверенное согласие истца на их заключение, что также влечет недействительность названных договоров. Однако, ни одно из приведенных истцом оснований не влечет признание оспариваемых договоров недействительными. Так, в соответствии с частью 2 статьи 45 Конституции Российской Федерации каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Вместе с тем, из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, как оно сформулировано в Конституции Российской Федерации, не следует возможность выбора гражданином по своему усмотрению любых способов и процедур судебной защиты, а также способов доказывания тех или иных обстоятельств, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются исходя из Конституции российской Федерации и федеральных законов. В силу статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если договором между ними не установлен иной режим этого имущества. Аналогичная норма закреплена и в пункте 1 статьи 33 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которому законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности, если брачным договором не установлено иное. Согласно статье 34 Семейного кодекса Российской Федерации и развивающего ее содержание пункта 15 Постановления Пленума Верховною Суда Российской Федерации от 05 ноября 1998 года № 15 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака", к имуществу, нажитому супругами во время брака /общему имуществу супругов/, относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения /суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещении ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья и другие/. Общим имуществом супругов также является любое нажитое ими в период брака движимое и недвижимое имущество, которое в силу статьей 128, 129, пунктов 1 и 2 статьи 213 Гражданского Кодекса Российской Федерации может быть объектом права собственности граждан, независимо от того, на имя кого из супругов оно было приобретено или внесены денежные средства. Таким образом, федеральный законодатель, а вслед за ним и правоприменитель установили опровержимую презумпцию /статья 36 Семейного кодекса Российской Федерации/ режима общей совместной собственности в отношении имущества супругов, приобретенного ими в период брака. Действительно, земельный участок был приобретен в период брака, а потому соответственно, на него распространяется режим общей совместной собственности супругов. В соответствии с пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга. Сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки. Таким образом, указанная выше норма фактически предусматривает презумпцию испрошенного согласия одного из супругов при совершении сделок с общим имуществом другим супругом. Однако, из указанного общего правила имеется исключение, отраженное в пункте 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которому для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга. Целью данного правового регулирования является защита прав и законных интересов супруга, не участвующего в сделке по отчуждению общего недвижимого имущества и не знавшего о ней. Именно поэтому федеральный законодатель указал, что супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки /пункт 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации/. Однако, как установлено из документов и подтверждается фактически самим истцом, именно он выступал представителем своей супруги при заключении оспариваемых договоров об отчуждении общего совместного имущества и фактически своей волей его отчуждал. Соответственно, заключая оспариваемые сделки он своими фактическими и юридическими действиями выразил свое согласие на отчуждение общего имущества. В этой связи получение от него нотариально удостоверенного согласия на совершение оспариваемых сделок не требовалось, что, как следствие, исключает возможность признания названных выше сделок недействительными. Более того, считает необходимым отметить, что никакие права и законные интересы истца заключением оспариваемых договоров нарушены не были. Кроме того, полагает, что предъявлением настоящего иска, истец действует недобросовестно. Так, согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения /пункт 4 статьи 1/. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения /абзац 4 пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"./ Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд, в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны /абзац 5 пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"/. По этой причине суд полагает, что ФИО1, заключив от имени своей супруги ФИО5 договоры по отчуждению общего имущества, а после предъявив иск о признании данных договоров недействительными на том лишь основании, что им не было дано нотариально удостоверенное согласие на их заключение, действует недобросовестно, в противотечение со своим собственным предыдущим поведением, что в силу принципа "venire contra factum proprium – «никто не может противоречить своему собственному предыдущему поведению" и статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в иске. На основании изложенного, просит суд в удовлетворении иску ФИО1 к ФИО4, ФИО2 о признании договоров купли-продажи и недействительными и применении последствий недействительности сделки - отказать.

Также представитель ответчика ФИО2 – ФИО3 заявлено ходатайство о применении последствий пропуска срока исковой давности, в котором указано, что из оснований заявленных требований следует, что при заключении оспоримых договоров не было получено нотариально удостоверенное согласие истца на их заключение, что также влечет недействительность названных договоров. Подписание договоров купли-продажи со стороны продавца представителем по доверенности ФИО1 подтверждает факт того, что истцу было известно об отчуждении совместно нажитого имущества с даты заключения договоров купли-продажи - 28 мая 2024 года, таким образом, в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Семейного Кодекса Российской Федерации срок признания сделки недействительной в судебном порядке истёк 27 мая 2025 года. В соответствии с пунктом 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 (ред. от 22.06.2021) "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности” истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела. На основании изложенного, просит суд применить последствия пропуска срока исковой давности и в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, ФИО4 о признании сделок недействительными и применении недействительности ничтожной сделки отказать.

В ходе судебного разбирательства, от ФИО1 поступило уточненное исковое заявление к ФИО2, ФИО4, Некоммерческой организации Микрокредитная организация «Фонд микрофинансирования субъектов малого и среднего предпринимательства в Ставропольском крае», в котором просил суд: Признать договор купли продажи от 28.05.2024 года, заключенный между ФИО4 и ФИО2, земельного участка сельскохозяйственного назначения с КН № недействительной (ничтожной) сделкой. Признать договор купли продажи от 28.05.2024 года, заключенный между ФИО4 и ФИО2, земельного участка сельскохозяйственного назначения с КН № недействительной (ничтожной) сделкой. Признать договор купли-продажи от 28.05.2024 года, заключенный между ФИО4 и ФИО2, земельного участка сельскохозяйственного назначения с КН № недействительной (ничтожной) сделкой. Применить последствия недействительности ничтожной сделки путем возвращения сторон в первоначальное положение:

- прекратить государственную регистрацию права собственности ФИО2 на земельные участки с КН №

- прекратить государственную регистрацию обременения ипотека в силу договору в пользу Некоммерческая организация микрокредитная компания «Фонд микрофинансирования субъектов малого и среднего предпринимательства в Ставропольском крае» на земельные участки с КН №;

- восстановления в ЕГРН записи о регистрации права собственности за ФИО4 на земельные участки с КН №,

№
- взыскать с ФИО4 в пользу ФИО2 3 000 000 рублей, уплаченных по недействительным сделкам, обязав ФИО4 перечислить взыскиваемые средства в пользу ФИО2 500 000 рублей, в пользу Некоммерческая организация микрокредитная компания «Фонд микрофинансирования субъектов малого и среднего предпринимательства в Ставропольском крае» 2 500 000 рублей.

Взыскать с ФИО2 и ФИО4 в его пользу в счет возврата государственной пошлины при подаче иска в равных долях по 22 500 рублей с каждой.

Истец ФИО1, надлежаще извещенный о месте и времени судебного разбирательства, в суд не явился, не известил суд о причинах неявки, об отложении не ходатайствовал. На основании ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствии истца.

Представителя истца ФИО1 – адвокат Фишер С.Ф. в судебном заседании поддержал заявленные требования и просил их удовлетворить в полном объеме. Кроме того, представитель истца подал письменные пояснения по делу, в которых указал, что ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, ФИО4 о признании недействительными сделок купли-продажи земельных участков с КН № и применении последствий недействительности ничтожной сделки. От ответчиков ФИО2 и НО МКК «Ставропольский краевой фонд микрофинансирования» поступили возражения на иск, в которых ответчики указывают на осведомленность ФИО1 о совершаемых сделках и злоупотреблении правом с его стороны. Между тем, юридически значимыми обстоятельствами по заявленным требованиям являются следующие обстоятельства. Согласно ч.3 ст.35 СК РФ для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга. Супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки, по правилам статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. В силу ст. 173.1 ГК РФ сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе (часть 1). Поскольку законом не установлено иное, оспоримая сделка, совершенная без необходимого в силу закона согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, может быть признана недействительной, если доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об отсутствии на момент совершения сделки необходимого согласия такого лица или такого органа (часть 2).

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами являются: необходимо ли согласие третьего лица для данной сделки; имелось ли такое согласие или нет; знала ли другая сторона сделки об отсутствии на момент совершения сделки согласия третьего лица. Исходя из этих обстоятельств установлению и доказыванию подлежат следующие факты:

1. Требовалось ли нотариальное согласие ФИО1 на совершение сделки по отчуждению общего имущества ФИО4? Да, требовалось в силу ст.34, ч.3 ст.35 СК РФ, поскольку имущество приобретено в период брака, является совместным, сделка подлежала государственной регистрации, значит необходимо нотариальная форма согласия.

2. Имелось ли нотариальное согласие ФИО1 на совершении ФИО4 сделки? Нет, не имелось.

3.Знала ли другая сторона - ФИО2 об отсутствии согласия ФИО1? Да, знала, поскольку при совершении сделки такое согласие предоставлено не было, а в 2022 году ФИО1 уже была оспорена сделка между ФИО4 и ФИО2 по основанию отсутствия нотариального согласия ФИО1 на совершение сделки в отношении данного имущества.

Таким образом, совокупность юридически значимых обстоятельств свидетельствует о наличии основания для признания сделки недействительной. Доводы ответчиков о том, что своими действиями ФИО1 выразил согласие на совершение сделки, являются несостоятельными, поскольку ФИО1 выступал по доверенности от имени ФИО4 В силу положений ГК РФ о доверенности, доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами (ст.185 ГК РФ). А согласно ст.182 ГК РФ сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого. Следовательно, в оспариваемых сделках ФИО1 действовал исключительно от имени ФИО4, а не от своего имени. Соответственно, совершенные им действия от имени ФИО4 создавали, изменяли и прекращали гражданские права и обязанности непосредственно ФИО4 Совершаемые ФИО1 действия в рамках полномочий по доверенности, не означают совершение им действий, которые порождали бы гражданские права и обязанности непосредственного в отношении него. Таким образом, выступая по доверенности от имени ФИО4, ФИО1 своими действиями не выражал согласие на отчуждение совместно нажитого имущества, поскольку не действовал от своего имени. Представительство от имени ФИО4 свидетельствует лишь об осведомленности ФИО1 о данной сделке. При таких обстоятельствах, в его действиях отсутствует злоупотребление правом. А оспариваемые сделки являются недействительными. На основании изложенного, просит исковые требования удовлетворить.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании возражала против заявленных требований, просила в их удовлетворении отказать в полном объеме. Пояснила, что она не знала об отсутствии нотариального согласия ФИО1 на заключение сделок, т.к. он лично участвовал в их заключении и она полагала, что этого достаточно. У своего супруга она нотариального согласия на заключение сделок не получала, только на кредит, т.к. там требовали.

Представитель ответчика ФИО2 – ФИО3 в судебном заседании возражал против заявленных требований. Просил в их удовлетворении отказать, так как истцом пропущен срок исковой давности.

Ответчик ФИО4, надлежаще извещенная о месте и времени судебного разбирательства, в суд не явилась, направив заявление о признании иска, в котором указала, что правовые последствия признания иска ей известны и понятны. Исковые требования признает добровольно и осознанно. Обязуется вернуть ФИО2 3000000 рублей в установленные законом сроки. Гражданское дело просит рассмотреть без ее участия. На основании ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствии ответчика ФИО4

Представитель ответчика Некоммерческой организации Микрокредитная организация «Фонд микрофинансирования субъектов малого и среднего предпринимательства в Ставропольском крае», надлежаще извещенный о месте и времени судебного разбирательства, в суд не явился, направив возражения на исковое заявление, в котором указано, что ознакомившись с заявлением об уточнении исковых требований, считают, что правоотношения, которые возникли между истцом и ответчиками затрагивают интересы Фонда, так как предмет спора является залоговым имуществом Фонда. 24 декабря 2024 года между Индивидуальным предпринимателем ФИО6 К(Ф)Х ФИО2 и Фондом был заключен договор микрозайма №6687-1-24. В обеспечение исполнения обязательств по договору ФИО2 был заключен договор об ипотеке (залоге недвижимости) №6687-2-24 от 24 декабря 2024 года, согласно которому залогодатель передал залогодержателю в залог, принадлежащее залогодателю на праве собственности имущество, а именно: Наименование: Земельный участок, категория земель: земли сельскохозяйственного назначения, виды разрешенного использования: для сельскохозяйственного производства, площадь: 296033 кв. м, кадастровый номер: 26:15:322001:269, расположенный по адресу: Российская Федерация, Ставропольский край, Кочубеевский муниципальный округ. Вышеуказанный земельный участок принадлежит на праве собственности ФИО2 на основании: Договор купли-продажи земельного участка, выдан 28.05.2024. Право собственности зарегистрировано в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 05.06.2024 г. сделана запись регистрации №. Наименование: Земельный участок, категория земель: земли сельскохозяйственного назначения, виды разрешенного использования: для сельскохозяйственного производства, площадь: 272885 кв. м, кадастровый №, расположенный по адресу: Российская Федерация, Ставропольский край, Кочубеевский муниципальный округ. Вышеуказанный земельный участок принадлежит на праве собственности ФИО2 на основании: Договор купли-продажи земельного участка, выдан 28.05.2024. Право собственности зарегистрировано в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 05.06.2024 г. сделана запись регистрации №. На момент заключения договора ипотеки, залоговое имущество являлось собственностью ФИО2, что подтверждается регистрационными записями в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним, в споре, под арестом или запрещением не состояло, рентой, арендой, наймом или иными какими-либо обязательствами не было обременено. Договор ипотеки был зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю, государственная регистрация произведена 28 декабря. 2024 года за номерами регистрации №, №. В процессе рассмотрения заявления Индивидуального предпринимателя Главы К(Ф)Х ФИО2 на выдачу микрозайма, до заключения договора микрозайма и договора об ипотеке (залоге недвижимости), Фондом были запрошены у ФИО2 документы-основания, подтверждающие право собственности на залоговое имущество. Это договоры купли-продажи земельных участков от 28 мая 2024 года, заключенные между ФИО4 и ФИО2 Обращают внимание суда на то, что в соответствии с условиями договоров купли- продажи, от имени продавца - ФИО4 действовал (собственноручно подписывал договоры купли-продажи) ФИО1, представитель по доверенности от 13 декабря 2021 года, удостоверенной ФИО7 нотариусом Ставропольского городского нотариального округа Ставропольского края РФ, зарегистрированной в реестре за №, являющийся истцом по заявлению. В связи с этим доводы, изложенные истцом в исковом заявлении о том, что сделки по отчуждению совместного нажитого имущества по договорам купли-продажи земельных участков произведены без его согласия, считают не состоятельными. Согласно ст.256 Гражданского кодекса Российской Федерации, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если брачным договором между ними не установлен иной режим этого имущества. Аналогичная норма закреплена и в п.1 от. 33 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которой законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности. Законный режим имущества супругов действует, если брачным договором не установлено иное. Так как земельные участки, являющиеся предметом спора, были приобретены в период брака, то на них распространяется режим общей совместной собственности супругов. В соответствии с п. 2 ст. 35 Семейного кодекса Российской Федерации, при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга. Сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки. Также, согласно п. 3 ст. 35 Семейного кодекса Российской Федерации, супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки, по правилам статьи 173.1 Гражданского кодекса российской Федерации. При этом, согласно вышеуказанных договоров купли-продажи недвижимости, именно истец -ФИО1 выступал представителем своей супруги при заключении оспариваемых договоров и фактически отчуждал земельные участки своей волей. Соответственно, заключая оспариваемые сделки, он своими фактическими и юридическими действиями выразил свое согласие на отчуждение совместно нажитого имущества. Подписание договоров купли-продажи со стороны продавца представителем по доверенности ФИО1 подтверждает факт того, что истцу было известно и он не возражал против отчуждении совместного нажитого имущества. Дата заключения договоров купли-продажи - 28 мая 2024 года и именно ФИО1 был получателем наличных денежных средств, являющихся оплатой по договорам купли-продажи, что подтверждается расписками в получении денежных средств от 28 мая 2024 года. Значит в соответствии с п. 3 ст. 35 Семейного кодекса Российской Федерации, срок признания сделки недействительной в судебном порядке истек 27 мая 2025 года. Обращают внимание суда, что аналогичное исковое заявление истца ФИО1 о признании договоров купли-продажи недействительными и применении последствий недействительности сделок (с другим ответчиком) ранее направлялось для рассмотрения по существу в Андроповский районный суд Ставропольского края, в результате чего было вынесено решение об отказе в удовлетворении исковых требований (Дело №2-57/2023). В суде апелляционной инстанции решение Андроповского районного суда Ставропольского края оставлено без изменения. Считают, что ФИО1, заключив от имени своей супруги ФИО4 договоры купли-продажи совместно нажитого имущества, а после предъявив иск о признании данных договоров недействительными на том основании, что им не было дано нотариально удостоверенное согласие на отчуждение вышеуказанного имущества, действует недобросовестно, что противоречит его собственным действиям при заключении, подписании договоров купли-продажи и получении им наличных денежных средств, переданных покупателем недвижимости (ответчиком — ФИО2). Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). При вынесении решения по данному вопросу просят принять во внимание, что основной целью деятельности Фонда является обеспечение доступа малых и средних предприятий, организаций инфраструктуры поддержки малого и среднего предпринимательства, а также физических лиц, применяющих специальный налоговый режим «Налог на профессиональный доход» к финансовым ресурсам посредством предоставления микрозаймов. Фонд был создан на основании Распоряжения Правительства Ставропольского края от 18.08.2010 г. № 333-рп «О создании Некоммерческой организации «Фонд микрофинансирования субъектов малого и среднего предпринимательства в Ставропольском крае», единственным учредителем Фонда является Министерство экономического развития Ставропольского края, источником финансирования Фонда являются средства федерального и регионального бюджетов. Удовлетворение заявления повлечет негативные последствия для Фонда как для добросовестного кредитора, в том числе признание недействительным договора ипотеки, отсутствие обеспечения, образование просроченной задолженности и т.п.

На основании вышеизложенного, просят суд отказать истцу в удовлетворении исковых требований (с учетом уточненных исковых требований) в полном объеме. Рассмотреть дело в отсутствие их представителя по имеющимся материалам дела. В соответствии со ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствии представителя ответчика Некоммерческой организации Микрокредитная организация «Фонд микрофинансирования субъектов малого и среднего предпринимательства в Ставропольском крае».

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю, надлежаще извещенный о месте и времени судебного разбирательства, в суд не явился, направив ходатайство с просьбой рассмотреть дело без участия представителя отдела. Принять решение в соответствии с действующим законодательством. На основании ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствии представителя третьего лица.

Выслушав участников процесса, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые ссылается, как на основание своих требований и возражений.

В соответствии с ч.1 ст.55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Из материалов дела следует, что 28.05.2024 года между ФИО4 (продавец), от имени которой по доверенности действовал ФИО1 и ФИО2 (покупатель) заключены три договора купли-продажи земельных участков с кадастровыми номерами: №, категория земель: земли сельскохозяйственного назначения, виды разрешенного использования: для сельскохозяйственного производства, адрес (местоположение): Ставропольский край, Кочубеевский муниципальный округ. Указанные земельные участки принадлежат продавцу на праве собственности, дата регистрации 19.06.2023 года.

Согласно Выписок из ЕГРН в настоящее время собственником данных участков значится ФИО2

24 декабря 2024 года между Индивидуальным предпринимателем ФИО6 КФХ ФИО2 и Некоммерческой организации Микрокредитная организация «Фонд микрофинансирования субъектов малого и среднего предпринимательства в Ставропольском крае» был заключен договор микрозайма №6687-1-24. В обеспечение исполнения обязательств по договору ФИО2 был заключен договор об ипотеке (залоге недвижимости) №6687-2-24 от 24 декабря 2024 года, согласно которому залогодатель передал залогодержателю в залог, принадлежащее залогодателю на праве собственности имущество, а именно земельные участки с кадастровыми номерами: №. Таким образом, в настоящее время два спорных земельных участка сейчас обременены ипотекой.

Истец ФИО1 считает, что сделки купли-продажи земельных участков, заключенные его супругой ФИО4 и ФИО2 являются недействительными, так как земельные участки являются совместно нажитым имуществом супругов, но он не выдавал нотариальное соглашение на отчуждение данной недвижимости.

Согласно копии свидетельства о заключении брака II-ДН № ФИО1 и ФИО4 являются супругами с 06.08.2014 года.

Соответственно, спорные земельные участки был приобретены ФИО4 в период брака и являются совместно нажитым имуществом супругов А-вых.

Данное обстоятельство лица, участвующие в деле, не оспаривали.

В материалах реестровых дел в отношении спорных объектов недвижимого имущества, предоставленных по запросу суда Управлением Росреестра по Ставропольскому краю, отсутствует нотариально удостоверенное согласие ФИО1 на совершение оспариваемых сделок.

Конституцией Российской Федерации гарантируются право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами, а также признание и защита собственности, ее охрана законом (статья 35, части 1 и 2). Каждый имеет право на жилище; никто не может быть произвольно лишен жилища (статья 40, часть 1 Конституции Российской Федерации).

По смыслу статьи 35 (часть 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 45 и 46 права владения, пользования и распоряжения имуществом гарантируются не только собственникам, но и иным участникам гражданского оборота. В тех случаях, когда имущественные права на спорную вещь, возникшие на предусмотренных законом основаниях, имеют другие, помимо собственника, лица - владельцы и пользователи вещи, этим лицам также должна быть гарантирована государственная защита их прав. К числу таких имущественных прав относятся и права добросовестных приобретателей, когда при возмездном приобретении жилого помещения такой приобретатель полагался на данные Единого государственного реестра недвижимости и в установленном законом порядке зарегистрировал свое право собственности на него. Такая защита должна предоставляться добросовестным участникам гражданского оборота, если они возмездно приобрели право собственности на жилое помещение, одна из предыдущих сделок с которым была оспоримой, и от них на основании статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации истребуется имущество после признания судом этой сделки недействительной по иску бывшего супруга как совершенной без его согласия.

Действующее законодательство исходит из принципа защиты добросовестных участников гражданского оборота, проявляющих при заключении сделки добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность. В связи с этим, конкретизируя изложенные в названном Постановлении правовые позиции применительно к правоотношениям по поводу купли-продажи недвижимости, Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что положение статьи 35 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которому право частной собственности охраняется законом, не может быть интерпретировано как позволяющее игнорировать законные интересы приобретателя недвижимости (Постановление от 24 марта 2015 г. N 5-П). На взаимосвязь надлежащей заботливости и разумной осмотрительности участников гражданского оборота с их же добросовестностью обращается внимание и в ряде других решений Конституционного Суда Российской Федерации (постановления от 27 октября 2015 г. N 28-П, от 22 июня 2017 г. N 16-П и др.).

Абзац 1 пункта 6 статьи 8.1 ГК РФ и часть 5 статьи 1 Федерального закона "О государственной регистрации недвижимости" допускают оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество в судебном порядке.

В то же время по смыслу гражданского законодательства добросовестность участника гражданского оборота, полагающегося при приобретении недвижимого имущества на данные Единого государственного реестра недвижимости, предполагается (абзац 3 пункта 6 статьи 8.1 и пункт 5 статьи 10 ГК РФ).

Правила статьи 253 ГК РФ к владению, пользованию и распоряжению имуществом, находящимся в совместной собственности, применяются постольку, поскольку для отдельных видов совместной собственности данным Кодексом или другими законами не установлено иное (пункт 4). Что касается совместной собственности супругов, то такие правила закреплены в Семейном кодексе Российской Федерации. Для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга; супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки (пункт 3 статьи 35 СК РФ).

Статья 35 СК РФ - по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, - регулирует владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов только в период брака.

Согласно ст. 253 ГК РФ каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников; совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом (пункт 3).

В соответствии с ч. 3 ст. 42 Федерального закона "О государственной регистрации недвижимости" государственная регистрация права общей совместной собственности на недвижимое имущество осуществляется на основании заявления одного из участников совместной собственности, если законодательством Российской Федерации либо соглашением между участниками совместной собственности не предусмотрено иное.

Вместе с тем в силу п. 2 ст. 34 СК РФ имущество признается совместной собственностью супругов независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено. Фактически запись о праве собственности в Едином государственном реестре недвижимости может не содержать указания на то, что имущество находится в общей совместной собственности супругов.

Таким образом, сам факт внесения в этот реестр записи о государственной регистрации права собственности одного из супругов не отменяет законного режима имущества супругов, если он не был изменен в установленном порядке. Соответственно, в этом случае оба супруга являются собственниками имущества, собственником которого в Едином государственном реестре недвижимости указан один из них.

Часть 7 статьи 62 Федерального закона "О государственной регистрации недвижимости" предусматривает, какие сведения должны быть представлены в выписке, содержащей общедоступные сведения Единого государственного реестра недвижимости. Разумное и осмотрительное поведение добросовестного участника гражданского оборота, полагающегося на сведения данного реестра, не предполагает выяснения им, находилось ли имущество до его приобретения отчуждателем в общей совместной собственности бывших супругов и не было ли оно по какой-либо из предыдущих сделок отчуждено без согласия одного из них. Иное возлагало бы на приобретателей недвижимости все риски, связанные с признанием недействительными сделок, совершенных третьими лицами, и тем самым подрывало бы доверие граждан к государственной регистрации недвижимости.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 13 июля 2021 г. N 35-П бывший супруг (сособственник общего совместного имущества), сведений о котором не имеется в Едином государственном реестре недвижимости, будучи заинтересованным в сохранении за собой права на общее имущество супругов, должен сам предпринимать меры - в соответствии с требованиями разумности и осмотрительности - по контролю за ним и в том числе, когда это отвечает его интересам, совершать действия, направленные на своевременный раздел данного имущества. По крайней мере, он вправе предпринять действия, направленные на внесение указания о нем как о сособственнике в запись о регистрации права собственности на входящее в совместную собственность имущество. В отсутствие же таких действий с его стороны недопустимо возложение неблагоприятных последствий сделки, совершенной без его согласия, на добросовестного участника гражданского оборота, полагавшегося на сведения указанного реестра и ставшего собственником имущества.

При этом недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о выбытии этого имущества из владения передавшего его лица помимо его воли; судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу (абзац 2 пункта 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав"). Обстоятельства конкретного дела могут свидетельствовать о том, что бывший супруг не заинтересован судьбой своего имущества и (или) полагается на осуществление правомочий собственника в отношении общего имущества супругом. В таком случае, с учетом всех обстоятельств конкретного дела, допустим вывод, что спорное имущество, отчужденное другим бывшим супругом, не может считаться выбывшим из владения сособственника, не участвовавшего в отчуждении имущества, помимо его воли.

Гражданин, приобретший недвижимость у третьего лица, во всяком случае обладает меньшими возможностями по оценке соответствующих рисков, чем супруг - участник общей совместной собственности. При этом права такого супруга могут быть защищены путем предъявления требований к другому супругу, совершившему отчуждение общего имущества без его согласия.

Таким образом, иск супруга о признании сделки недействительной к другому супругу и добросовестному участнику гражданского оборота, который возмездно приобрел недвижимое имущество, полагаясь на данные Единого государственного реестра недвижимости, и в установленном законом порядке зарегистрировал возникшее у него право собственности, не подлежит удовлетворению в случае, если супруг, предъявивший иск, не предпринял - в соответствии с требованиями разумности и осмотрительности - своевременных мер по контролю над общим имуществом супругов и надлежащему оформлению своего права собственности на это имущество. Иное истолкование и применение указанного положения судами расходилось бы с его действительным смыслом, нарушало бы баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота и тем самым вело бы - в противоречие со статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации - к неоправданному ограничению права собственности, гарантируемого ее статьей 35.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 55 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласие третьего лица на совершение сделки может быть выражено любым способом, за исключением случаев, когда законом установлена конкретная форма согласия (например, пункт 3 статьи 35 СК РФ).

Согласно п. 3 ст. 35 СК РФ для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" согласие супруги рассматривается как согласие третьего лица на совершение сделки.

По смыслу п. 3 ст. 433 ГК РФ в отношении третьих лиц договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом. В отсутствие государственной регистрации такой договор не влечет юридических последствий для третьих лиц, которые не знали и не должны были знать о его заключении.

Согласно абз. 2 п. 3 ст. 35 СК РФ супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки (в редакции на дату совершения сделки).

Анализ вышеназванных нормативных положений и разъяснений вышестоящих судебных инстанций позволяет прийти к выводу, что отсутствие нотариально удостоверенного согласия другого супруга на совершение сделки по распоряжению общим недвижимым имуществом, права на которое в ЕГРН зарегистрировано за одним из супругов, не является безусловным основанием для признания такой сделки недействительной. В каждом конкретном случае подлежат выяснению обстоятельства совершения сделки, поскольку отчуждение совместно нажитого имущества в отсутствие письменного нотариально удостоверенного согласия не всегда означает выбытие этого имущества из владения помимо воли другого супруга, так как этот супруг либо может знать о совершении сделки, если супруги проживают совместно и ведут общее хозяйство в отсутствие споров относительно этого имущества, либо не заинтересован судьбой своего имущества и (или) полагается на осуществление правомочий собственника в отношении общего имущества супругом.

Как установлено судом, оспариваемые сделки были совершены от имени ФИО4, самим истцом ФИО1, действующим на основании доверенности от 13.12.2021 года, удостоверенной нотариусом Ставропольского городского нотариального округа ФИО7 со всеми полномочиями, в том числе с правом получение денежных средств по сделке (было реализовано ФИО1, согласно договоров купли –продажи, деньги получены продавцом по подписания договоров). Соответственно, указывая в иске, что отчуждение совместной собственности произведено без его согласия, истец указывает недостоверные факты. Подписывая указанные договора купли-продажи от имени супруги ФИО4, ФИО1 таким образом выразил свое согласие на отчуждение данных земельных участков ФИО2

Анализируя установленные обстоятельства, следует вывод о том, что супруги А-вы предпринимают действия по возвращению титула собственника в отношении спорных земельных участков, законным собственником которых является ФИО2

На основании изложенных норм права, а также правовой позиции Конституционного суда Российской Федерации доводы стороны истца о незаконности отчуждения супругой ФИО4 спорных объектов недвижимости, не может быть принят во внимание, поскольку находясь в браке с ФИО4, действуя от её лица при продаже данных земельных участков, ФИО1 осознавал последствия совершаемых сделок.

В пункте 4 договоров купли-продажи от 28.05.2024 г. указано, что до заключения настоящего договора вышеуказанная недвижимость никому не отчуждена, не заложена, в споре и под запрещением (арестом) не состоят, не обременены требованиями третьих лиц.

Обращаясь в Управление Росреестра по Ставропольскому краю с заявлением о государственной регистрации перехода права собственности в отношении спорных объектов недвижимого имущества, ФИО1 указано, что при совершении сделки с объектами недвижимости соблюдены установленные законодательством Российской Федерации требования, в том числе в установленных законом случаях получено согласие (разрешение, согласование и т.п.) указанных в нем лиц.

Таким образом, в оспариваемых договорах купли-продажи от 28.05.2024 г. ФИО1 лично заверил покупателя ФИО2, что продаваемые объекты недвижимости на момент заключения договоров свободны от любых правопритязаний третьих лиц, к которым относятся и правопритязания супруга, а в указанном заявлении в Управление Росреестра по Ставропольскому краю ФИО1 (действуя в интересах супруги ФИО4) указал, что при совершении сделок купли-продажи объектов недвижимости соблюдены установленные законодательством Российской Федерации требования, в том числе в установленных законом случаях получено согласие уполномоченных лиц.

В ходе рассмотрения дела в суд поступило заявлено ответчика ФИО4 о признании иска своего супруга ФИО1

Вместе с тем на основании ч. 2 ст. 39 ГПК РФ суд не принимает данное признание иска, поскольку это приведет к нарушению имущественных прав и законных интересов ответчика ФИО2 как добросовестного участника спорных правоотношений, которая, полагаясь на заверение самого ФИО1 об отсутствии правопритязаний третьих лиц на данные объекты, юридически и фактически приобрела спорные объекты.

В таком случае к спорным правоотношениям подлежит применению принцип эстоппеля, являющегося одним из проявлений принципа добросовестности (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Содержанием указанного принципа является недопустимость противоречивого и непоследовательного поведения участника правоотношений, ущемляющего интересы других участников правоотношений. При наличии обстоятельств, свидетельствующих о нарушении данного принципа, суд должен отказать в защите соответствующему лицу, поскольку последнее утрачивает право ссылаться на какие-либо факты или обстоятельства в связи со своим предыдущим поведением. Фактически эстоппель запрещает противоречивое поведение участников оборота.

Пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага.

Из разъяснений, содержащимися в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", следует, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Учитывая принцип добросовестного поведения участников гражданского оборота (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также в силу принципа эстоппеля, суд отказывает ответчику ФИО4 в принятии признания исковых требований ФИО1

Рассматривая довод стороны ответчика о пропуске истцом годичного срока исковой давности, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст.ст. 195,196 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе.

В силу п.п. 1, 2 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно абзацу 1 пункта 2 названной нормы требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (статья 167 ГК РФ).

Таким образом, сделка с недвижимым имуществом или требующая нотариального удостоверения и (или) регистрации, совершенная одним из супругов, являющихся участниками совместной собственности, и не соответствующая требованиям пункта 3 статьи 35 СК РФ, является оспоримой и заинтересованное лицо вправе требовать признания такой сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

Юридически значимым для разрешения вопроса о пропуске истцом срока исковой давности является дата (событие), когда (с наступлением которого) истец узнал или должен был узнать о совершенной супругой сделке по распоряжению общим имуществом.

Судом установлено, что при заключении оспариваемых сделок, ФИО1, действуя в интересах своей супруги ФИО4 самостоятельно подписывал договора купли-продажи земельных участков.

Соответственно, об указанных сделках ФИО1 стало известно 28.05.2024 года и с этой датой необходимо исчислять срок исковой давности, который истек 28.05.2025 года.

Рассматриваемое исковое заявление ФИО1 поступило в суд 04.08.2025 года, т.е. за пределами годичного срока исковой давности. О применении последствий истечения срока исковой давности заявлено стороной в споре, что является основанием к вынесению судом решения об отказе.

Сторона истца полагает, что срок исковый давности ФИО1 не пропущен, указывая в своих доводах о том, что до истечения срока исковой давности, в Кочубеевском районном суде рассматривалось гражданское дело № 2-101/2025 по иску ФИО2 к ФИО4 о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности ничтожной сделки, в котором ФИО1 был привлечен в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования, относительно предмета спора. 11 марта 2025 года им в рамках гражданского дела № 2-101/2025 было подано заявление о замене процессуального положения с третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, на третье лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора. Одновременно было подано исковое заявление к ФИО2, ФИО4 о признании недействительными сделок купли-продажи земельных участков с КН № и применении последствий недействительности ничтожной сделки. Определением Кочубеевского районного суда от 13 марта 2025 года в удовлетворении заявления ФИО1 о замене процессуального положения и принятии искового заявления к производству было отказано, разъяснено право на обращение в суд с самостоятельным иском в рамках отдельного судопроизводства. Таким образом, он принял надлежащие меры для обращения в суд с иском. На момент обращения в суд срок исковой давности составил менее шести месяцев, в связи с чем он продлился на шесть месяцев. В последующем ФИО1 подал заявление в Кочубеевский районный суд о возврате государственной пошлины. После получения квитанции об оплате государственной пошлины из Кочубеевского районного суда ФИО1 подготовил самостоятельный иск и 01.08.2025 года подал настоящий иск в суд. Таким образом, иск подан в установленный законом срок. Однако, если суд придет к выводу о пропуске срока исковой давности, просит восстановить его по указанным причинах.

Однако доводы стороны истца являются несостоятельными.

В силу пункта 1 статьи 204 ГК РФ срок исковой давности не течет со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита нарушенного права. Давая разъяснение по вопросам практики применения названной нормы, Верховный Суд Российской Федерации в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" исходил из того, что подтверждением соблюдения заинтересованным лицом установленного порядка обращения в суд, прежде всего, является принятие соответствующего заявления к производству.

Таким образом, только при условии принятия к производству искового заявления исковая давность в силу пункта 1 статьи 204 ГК РФ не течет на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита нарушенного права (абзац первый пункта 17 постановления Пленума N 43). Соответственно, указанные последствия не применяются, если судом отказано в принятии заявления или заявление возвращено (абзац второй пункта 17 постановления Пленума N 43).

Определением Кочубеевского районного суда, вынесенного 21.03.2025 года в рамках рассмотрения гражданского дела №2-101/2025 ходатайство ФИО1 об изменении его статуса с третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на третье лицо, заявляющее самостоятельные требования, оставлено без удовлетворения.

Таким образом, каких-либо уважительных причин пропуска срока исковой давности истец не привел. Довод о том, что он ожидал получение квитанции об уплате государственной пошлины из материалов другого гражданского дела, не может считаться уважительной причиной, поскольку ничто не мешало истцу обратиться с заявлением об отсрочке уплаты госпошлины до момента истребования квитанции.

На основании чего, ходатайство ФИО1 о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу искового заявления надлежит оставить без удовлетворения, в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать в полном объеме.

Руководствуясь ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Ходатайство ФИО1 о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу искового заявления оставить без удовлетворения.

Исковые требования ФИО1, (паспорт №) о признании договоров купли-продажи земельных участков с кадастровыми номерами №, заключенные 28.05.2024 года между ФИО4 и ФИО2 недействительными (ничтожными), применении последствий недействительности ничтожной сделки, взыскании денежных средств, уплаченных по недействительным сделкам, судебных расходов оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Ставропольский краевой суд через Кочубеевский райсуд в течение месяца с момента изготовления решения в окончательной форме.

Председательствующий И.А. Рулев

Мотивированное решение по делу изготовлено 21.11.2025 года.