Решение № 2-1051/2019 2-1051/2019~М-824/2019 М-824/2019 от 19 сентября 2019 г. по делу № 2-1051/2019

66RS0008-01-2019-001134-06

Дело № 2-1051/2019


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 сентября 2019 года город Нижний Тагил

Дзержинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области в составе председательствующего судьи Свининой О.В.,

при секретаре судебного заседания Рожковой Ю.В.,

с участием прокурора - помощника прокурора Дзержинского района города Нижний Тагил Свердловской области ФИО1,

истца ФИО2, ее представителя ФИО8,

ответчика ФИО10, его представителей ФИО11, ФИО12

представителя третьего лица ФИО13 – ФИО14,

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием средств аудиофиксации гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО10 о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО10, в котором просит взыскать в качестве компенсации морального вреда за смерть в дорожно-транспортном происшествии (далее по тексту - ДТП) сына ФИО4 в размере 1 500 000 рублей, сына ФИО3 - 1 500 000 рублей, <данные изъяты>, ФИО5 - 1 200 000 рублей и <данные изъяты> ФИО6 - 300 000 рублей, а также за вред, причиненный ее здоровью, 800 000 рублей.

В обоснование иска указано, что 03 января 2019 года на 48 км автодороги Алапаевск – Николо-Павловское произошло ДТП, в результате которого погибли дети истца сын ФИО3, сын ФИО3, а также <данные изъяты> ФИО5 и <данные изъяты> ФИО6 Кроме того, истцу были причинены телесные повреждения, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью. Утрата близких для истца является невосполнимой потерей, ей причинены физические и нравственные страдания. По факту ДТП было возбуждено уголовное дело в отношении ФИО13, управлявшего в момент ДТП автомобилем «<данные изъяты>» с полуприцепом «<данные изъяты>», допустившего занос полуприцепа в сторону полосы встречного движения. В момент ДТП водитель ФИО13 состоял в трудовых отношениях с ИП ФИО10. Согласно карточке учета транспортного средства, автомобиль «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, принадлежит на праве собственности ФИО10 Ссылаясь на положения ст.ст. 1068, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец просит взыскать с ответчика причиненный ей моральный вред, поскольку до настоящего момента сам ответчик никаких мер по возмещению вреда не предпринял.

В судебном заседании истец ФИО2 заявленные требования поддержала, подтвердила обстоятельства, изложенные в исковом заявлении. Дополнительно указала, что с ФИО5 познакомилась в 2014 году. После <данные изъяты>; с <данные изъяты> года проживали совместно, она родила от ФИО5 двух сыновей – близнецов ДД.ММ.ГГГГ года рождения. На одной улице с ними проживала <данные изъяты> ФИО5 –ФИО6, которая помогала в уходе за детьми, каждый день навещала их по месту жительства. В семье сложились теплые и доверительные отношения, несмотря на то, что брак между ней, истцом, и ФИО5 зарегистрирован не был. После ДТП она длительное время находилась в коме, проходила стационарное лечение на протяжении полутора месяцев, в настоящее время продолжает испытывать физическую боль. Пояснила, что ее жизнь разделилась на «до» и «после», у нее случаются нервные срывы по факту потери близких ей людей и детей, <данные изъяты>. Кроме того, она испытывает частые головные боли, боль в локте, рука до настоящего времени полностью не разгибается.

Представитель истца ФИО2 – ФИО8 в судебном заседании также заявленные требования поддержала по обстоятельствам, изложенным в заявлении. Подтвердила доводы, изложенные истцом.

Ответчик ФИО10 в судебном заседании исковые требования не признал в полном объеме, сославшись на то обстоятельство, что до настоящего времени не рассмотрено уголовное дело и не вынесен приговор в отношении ФИО13 Факт ДТП 03 января 2019 года не оспорил, указав, что виновником является ФИО13 Пояснил, что ФИО13 арендовал у него машину с целью поездки из города Алапаевска в село Петрокаменское за дровами для его дома. По факту ДТП дополнительно пояснил, что первоначальный удар последовал в переднюю внутреннюю ось полуприцепа ввиду того, что водитель автомобиля <данные изъяты> не справился с управлением. Всего в ДТП принимали участие четыре автомобиля, при этом указал, что автомобиль, в котором находились потерпевшие, столкнулся только с автомобилем под управлением ФИО13 Указал, что им предпринимались попытки позвонить родственникам потерпевших, в частности тете ФИО15, однако, он получил ответ о том, что в помощи они не нуждаются.

Представитель ответчика ФИО10 – ФИО12 в судебном заседании с заявленными требованиями в интересах своего доверителя не согласился, указав на то обстоятельство, что истец желает дважды взыскать сумму компенсации морального вреда – в рамках уголовного дела в отношении ФИО13 и в рамках гражданского дела по иску к ФИО10. Просил отказать в удовлетворении требований, поскольку истец не лишена возможности получить страховую выплату по факту ДТП. Кроме того, пояснил, что ФИО3 и ФИО6 не являлись родственниками истца, в связи с чем оснований для удовлетворения требований не имеется. Поскольку вина ФИО13 в настоящее время приговором суда не установлена, вопрос о компенсации морального вреда является преждевременным.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельный требований относительно предмета спора, на стороне ответчика ФИО13 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения гражданского дела был извещен надлежащим образом, направил в суд своего представителя.

Представитель третьего лица ФИО13 – ФИО14 в судебном заседании с заявленными требованиями не согласился. Факт ДТП 03 января 2019 года не оспаривал, указав на то, что ФИО13 управлял автомобилем, принадлежащим на праве собственности ФИО10, однако, использовал его в личных целях.

Определением суда от 29 июля 2019 года в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне ответчика, привлечено ООО «Альфа-Страхование».

Представитель ООО «Альфа-Страхование» в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения гражданского дела был извещен надлежащим образом, каких-либо заявлений до судебного заседания в адрес суда не представил.

Прокурор в своем заключении также полагал исковые требования подлежащими частичному удовлетворению с учетом фактических обстоятельств дорожно-транспортного происшествия.

Выслушав участников процесса, заслушав заключение прокурора, изучив письменные материалы дела, оценив доказательства в их совокупности в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.

Статья 46 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод.

На основании пункта 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ) лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков.

В соответствии со статьей 12 названного Кодекса одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда.

Статья 150 ГК РФ предусматривает, что жизнь и здоровье гражданина являются его нематериальным благом. Нематериальные блага защищаются в соответствии с названным Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренными, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В силу статьи 151 ГК РФ обязанность компенсировать в денежной форме моральный вред (физические или нравственные страдания), причиненный гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему другие нематериальные блага, может быть возложена судом на нарушителя указанного вреда.

Согласно статье 1064 ГК РФ вред, причиненный личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу положений п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Понятие морального вреда раскрывается в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», в соответствии с которым под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (в том числе, жизнь и здоровье). Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий.

Согласно пункту 3 названного Постановления, одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Так, статья 1079 ГК РФ предусматривает ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих.

Согласно п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п., осуществление строительной и иной связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Пунктом 2 этой же нормы установлено, что владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности.

В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" (далее - постановление Пленума от 26 января 2010 г. N 1) разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый п. 32 постановления Пленума от 26 января 2010 г. N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона обязана доказать основания своих требований и возражений.

В судебном заседании установлено и подтверждается материалами дела, что 03 января 2019 года на 48 км автодороги Алапаевск – Николо-Павловское произошло ДТП с участием автомобилей «<данные изъяты>» с полуприцепом, под управлением ФИО13, принадлежащего ФИО10, и «<данные изъяты>», под управлением ФИО21 «<данные изъяты> под управлением ФИО22., «<данные изъяты> под управлением ФИО23. Согласно справке о ДТП от 04 января 2019 года, пострадавшими в ДТП являлись ФИО5, ФИО3, ФИО3, ФИО6, получившие травмы не совместимые с жизнью, и ФИО2, которая была госпитализирована в ЦГБ с места ДТП.

По факту ДТП в отношении водителя ФИО13 было возбуждено уголовное дело № 11901650002000001 по ч.5 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Указанные факты в судебном заседании участниками процесса не оспорены.

Вместе с тем, в рамках производства по уголовному делу ДД.ММ.ГГГГ в ФБУ Уральский РЦСЭ проведена экспертиза. Согласно заключению экспертов <№>, <№> первоначально при столкновении левая передняя часть автомобиля <данные изъяты> контактировала с левым передним колесом полуприцепа <данные изъяты>. В момент первичного контакта при столкновении угол взаимного расположений автомобиля <данные изъяты> и полуприцепа <данные изъяты> составлял около 20-30 (150-160) градусов. Транспортные средства столкнулись под углом около 150-160 градусов. Определить скорость автомобиля «<данные изъяты>» с полуприцепом <данные изъяты> перед столкновением и скорость автомобиля <данные изъяты> перед столкновением не представляется возможным. Предотвращение столкновения водителем автомобиля <данные изъяты> с полуприцепом <данные изъяты> зависело не от технической возможности, а от выполнения им требований п.п.10.1 ч.1, 10.3 ч.3 Правил дорожного движения РФ. Водитель автомобиля <данные изъяты> не располагал технической возможностью предотвратить столкновение в данной дорожно-транспортной ситуации. В данной дорожной ситуации водитель автопоезда (тягача «<данные изъяты>» с полуприцепом <данные изъяты>) должен был руководствоваться требованиями п.п.10.1 ч.1, 10.3 ч.3 Правил дорожного движения РФ, а водитель автомобиля <данные изъяты> - требованиям п. 10.1 ч.2 Правил дорожного движения РФ. В соответствии с требованиями п.п.10.1 ч.1 и 10.3 ч. 3 Правил дорожного движения РФ водитель автопоезда должен был двигаться со скоростью, обеспечивающую возможность постоянного контроля за движением. Действия водителя автопоезда не соответствовали требованиям п.п. 10.1 ч. 1 и 10.3 ч. 3 Правил дорожного движения РФ. По итогам исследования эксперты пришли к выводу, что в действиях водителя автомобиля <данные изъяты> несоответствий требованиям Правил дорожного движения РФ, которые могли бы находиться в причинной связи с фактом столкновения, с технической точки зрения, не усматривается. Действия водителя автопоезда «<данные изъяты>» с полуприцепом <данные изъяты> находились в причинно-следственной связи с происшедшим ДТП.

Таким образом, в судебном заседании установлен факт наличия вины водителя ФИО13 в произошедшем ДТП.

Доказательств обратного стороной ответчика суду не представлено.

Доводы стороны ответчика о том, что возможным виновником ДТП является ФИО25., поскольку он ранее был осужден судом и отбывал наказание за преступление в сфере незаконного оборота наркотиков, и в момент ДТП возможно, по их мнению, находился в состоянии наркотического или иного опьянения, суд находит надуманными, так как, согласно заключению эксперта <№> по результатам проведенной судебно-химической экспертизы крови от трупа ФИО24., в крови последнего алкалоиды группы опия и их синтетические аналоги, структурные аналоги психотропного вещества пировалерона, «синтетические каннабимиметики» и метаболиты «Синтетических каннабимиметиков» не обнаружены.

Собственником автомобиля «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты> и полуприцепа <данные изъяты>, государственный регистрационный знак <данные изъяты>, является ФИО10, что подтверждается карточками учета транспортных средств, а также договором купли-продажи прицепа от 01.12.2017, заключенным между ФИО17 и ФИО10. Причинитель вреда ФИО13 на момент ДТП исполнял трудовые обязанности у ответчика, что нашло свое подтверждение в судебном заседании.

В подтверждение своей непризнательной позиции ответчиком ФИО10 и его представителями в судебном заседании предоставлена копия договора аренды транспортного средства без экипажа от 29 декабря 2018 года, согласно которому, ИП ФИО10 передал ФИО13 за плату во временное пользование грузовой автомобиль «<данные изъяты>» на срок с 29 декабря 2018 года по 05 января 2019 года, а также представлен акт приема-передачи автомобиля (л.д. 102 - 103), что, по их мнению, исключает ответственность ФИО10 за произошедшее ДТП.

Между тем, довод ответчика о том, что на момент ДТП ФИО13 использовал транспортное средство на основании договора аренды в своих личных целях, для перевозки дров, суд отклоняет, расценивая его как способ защиты, поскольку в рамках предварительного следствия по уголовному делу при даче объяснений ФИО10 указывал, что ФИО13 состоит с ним в трудовых отношениях, которые не прекращены.

В материалах дела содержится копия трудового договора от 28 декабря 2018 года, согласно которому, ФИО13 принят на должность к ИП ФИО10 в качестве водителя автомобиля (л.д.77-78).

Кроме того, согласно постановлению по делу об административном правонарушении от 31.01.2019, ФИО10 привлечен к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 11.23 Кодекса РФ об административных правонарушениях, в связи с тем, что 03.01.2019 в 03 часов 48 мину, являясь ИП, допустил к эксплуатации транспортного средства водителя с нарушением правил использования тахографа (не рассчитывалось время режима труда и отдыха водителя), что не оспаривалось ФИО10, и подтверждает факт выполнения ФИО13 рейса по поручению ИП ФИО10 в рамках трудовых отношений.

Допрос ФИО10 в качестве свидетеля был произведен 21 января 2019 года. При этом ни в первоначальном допросе, ни в ходе дополнительного допроса ответчик про договор аренды не упоминал. В протоколах допроса ФИО13 также отсутствует указание, что в момент ДТП он действовал не в интересах работодателя, а использовал транспортное средство исключительно для своих личных нужд. Кроме того, ФИО10 указал, что 03 января 2019 года был запланирован рейс, в связи с чем ФИО10 произвел осмотр автомобиля. ФИО13 о рейсе в г. Теплая Гора Пермского края был предупрежден. Ответчик присутствовал на месте ДТП 03 января 2019 года.

На основании изложенного, поскольку допустимых и достаточных доказательств использования третьим лицом ФИО13 транспортного средства в момент ДТП для своих личных нужд, стороной ответчика не представлено, суд находит установленным только факт наличия трудовых отношений между ФИО10 и ФИО13, и в момент ДТП ФИО13 действовал в интересах работодателя, поскольку возвращался из рейса, выполняемого по поручению ИП ФИО10, который и будет являться надлежащим ответчиком в рассматриваемом споре.

Таким образом, требования ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда с ФИО10 суд находит подлежащими удовлетворению.

При определении размера компенсации морального вреда суд исходит из следующего.

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

В соответствии с п. 2 ст. 1101 ГК РФ способ и размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, а также индивидуальных особенностей потерпевшего.

Судом установлено, что в результате ДТП, произошедшего 03 января 2019 года, водителю и пассажирам автомобиля <данные изъяты> ФИО5, ФИО6, ФИО3, ФИО3, причинены телесные повреждения, повлекшие их смерть.

При этом ФИО3 и ФИО9 являлись малолетними детьми истца ФИО2, с ФИО5 у нее сложились <данные изъяты>, он приходился отцом ее малолетних детей, а ФИО6 приходилась <данные изъяты> ФИО5 и соответственно <данные изъяты> малолетних детей.

Из положений статьи 46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая заключена в городе Риме 04.11.1950. с изменениями от 13.05.2004, статьи 1 Федерального закона от 30.03.1998 N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

В судебном заседании истец пояснила, что сыновья-близнецы являлись долгожданными детьми, она их очень любила, после их рождения длительное время находилась с ними в лечебном учреждении, так как дети родились слабенькие, очень переживала о состоянии их здоровья.

Принимая во внимание, что гибель двух малолетних сыновей истца сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие матери, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, а в случае истца, которая лишилась детей, являвшихся для нее, исходя из содержания искового заявления и показаний в судебном заседании, близкими и любимыми людьми, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

При определении права на получение компенсации морального вреда в связи со смертью ФИО5 суд исходит из того, что между ФИО2 и ФИО5 сложились <данные изъяты> отношения, они на протяжении более двух лет <данные изъяты>, являлись родителями двоих малолетних детей, в связи с чем, имеются основания для признания наличия <данные изъяты> ввиду их длительности.

Указанное обстоятельство также подтверждается характеристикой УУП МО МВД России «Алапаевский», представленной в материалы уголовного дела в отношении ФИО13, согласно которой, ФИО2 проживала совместно с ФИО5 и малолетними детьми, характеризуется с положительной стороны, ссор и конфликтов замечено не было.

Кроме того, в соответствии со сложившейся практикой Европейского суда по правам человека, он признает безоговорочно тот факт, что наличие семейных связей определяется не регистрацией брака, а реальными отношениями между людьми, а значит, фактические брачные отношения должны защищаться наряду с зарегистрированным браком.

При таких обстоятельствах, у ФИО2 имеются основания для предъявления требований о компенсации морального в связи со смертью ФИО5

В судебном заседании из пояснений ФИО2 и ее представителя, которые в силу ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, являются доказательствами по делу, установлено, что ФИО6 являлась для истца близким человеком, поскольку была <данные изъяты> ФИО5 Между ними сложились близкие и доверительные отношения, ФИО6 поддерживала ее в заботе о малолетних детях, ежедневно оказывала ей помощь в уходе за детьми. Кроме того, судом принимается во внимание, что в момент ДТП ФИО6 также находилась в автомобиле с истцом ФИО2, ее малолетними детьми и ФИО5, что дополнительно подтверждает наличие между ними близких отношений.

Довод ответчика ФИО10 и его представителя о том, что ФИО5 и ФИО6 родственниками ФИО2 не являлись, в связи, с чем ей надлежит отказать в удовлетворении требования о компенсации морального вреда, суд во внимание не принимает, на основании вышеприведенного обоснования и доказанности наличия <данные изъяты>.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Утрата близкого человека (родственника) рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние субъективного дистресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

На основании изложенного, учитывая то обстоятельство, что ФИО2, в ДТП от 03 января 2019 года потеряла четырех близких ей людей, в том числе малолетних детей, суд приходит к выводу, что требования о взыскании компенсации морального вреда подлежат удовлетворению.

Взысканию с ответчика ФИО10 в пользу истца ФИО7 подлежит компенсация морального вреда в связи с гибелью в дорожно-транспортном происшествии: малолетних детей ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения в сумме 3 000 000 рублей (по 1 500 000 рублей за каждого ребенка); ФИО5 в сумме 1 000 000 рублей, ФИО6 в сумме 20 000 рублей. В удовлетворении остальной части требований о компенсации морального вреда в связи со смертью близких людей отказать.

Также истцом ФИО2 заявлено требование о взыскании морального вреда в связи с причинением вреда ее здоровью в сумме 800 000 рублей.

Согласно заключению эксперта <№> от 25.03.2019 ГБУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» в результате ДТП, с учетом полученных ФИО2 травм, ей причинен вред здоровью <данные изъяты>.

В материалах дела имеется медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях <№>, из которой следует, что ФИО2 проходила стационарное лечение в период с 03 января 2019 года по 20 февраля 2019 года с диагнозом: «<данные изъяты>.». После выписки проходила лечение в амбулаторном режиме по месту жительства до 07 августа 2019 года.

Кроме того, в судебном заседании ФИО2 указала, что до настоящего времени испытывает головные боли, боль в руке, не может в полной мере осуществлять трудовую деятельность, потеряла сон в связи с пережитыми событиями 03 января 2019 года.

Поскольку истец в связи с причинением вреда ее здоровью испытывала физические и нравственные страдания, факт причинения ей морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд исходит из физических и нравственных страданий истца ФИО2, указанных выше в решении суда, которые в совокупности, согласно заключениям эксперта, проведенных в рамках уголовного дела, причинили средней тяжести вред здоровью, после чего она длительное время находилась на стационарном и амбулаторном лечении, испытывала сильную боль.

Также при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает степень вины ответчика, который является собственником источника повышенной опасности, его материальное положение, наличие на иждивении двух несовершеннолетних детей.

С учетом характера причиненных истцу страданий, фактических обстоятельств, при которых причинен моральный вред, индивидуальных особенностей истца, требований разумности и справедливости, суд полагает соразмерной сумму денежной компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей. Во взыскании остальной части компенсации морального вреда надлежит отказать.

Согласно ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В соответствии с п.3 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче искового заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера подлежит уплате государственная пошлина в размере 300 рублей, которые надлежит взыскать с ответчика в доход Муниципального образования «город Нижний Тагил».

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые ФИО2 к ФИО10 о компенсации морального вреда - удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <данные изъяты> Свердловской области, зарегистрированного по адресу: Свердловская область, город Нижний Тагил, <Адрес>, пользу ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, компенсацию морального вреда в связи с гибелью в дорожно-транспортном происшествии: малолетних детей ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения в сумме 3 000 000 рублей; ФИО5 в сумме 1 000 000 рублей; ФИО6 в сумме 20 000 рублей.

Взыскать с ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца села <данные изъяты> Свердловской области, зарегистрированного по адресу: Свердловская область, город Нижний Тагил, <Адрес>, пользу ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, компенсацию морального вреда в связи с причинением вреда здоровью в дорожно-транспортном происшествии в размере 500 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований - отказать.

Взыскать с ФИО10 в доход Муниципального образования «город Нижний Тагил» государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Дзержинский районный суд города Нижний Тагил в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья: О.В. Свинина

Мотивированное решение составлено 24 сентября 2019 года.

Судья: О.В. Свинина