Решение № 2-5463/2023 2-552/2024 2-552/2024(2-5463/2023;)~М-4795/2023 М-4795/2023 от 16 января 2024 г. по делу № 2-5463/2023

Дело №2-552/2024

11RS0005-01-2023-007612-18


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Ухтинский городской суд в составе:

председательствующий судья Утянский В.И.,

при секретаре Евсевьевой Е.А.,

рассмотрев в отрытом судебном заседании 17 января 2024г. в г. Ухте дело по исковому заявлению ФИО2 к ПАО Банк «Финансовая корпорация «Открытие» о взыскании денежных средств, процентов, компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

Истец ФИО2 обратилась в суд с исковым заявлением к ПАО Банк «Финансовая корпорация «Открытие», указав в обоснование исковых требований, что на имя ФИО2 в ПАО Банк «ФК «Открытие» были открыты:

- вклад «Классический РВ» на период с 13.06.2017г. по 13.12.2017г. (на 183 дня) на сумму .... руб.;

- вклад «Надежный» на период с 12.09.2017г. по 12.12.2017г. на сумму .... руб.;

- лицевой счет №...., на котором по состоянию на 15.09.2017г. находились денежные средства в сумме .... руб.

Все денежные средства на общую сумму .... руб. были списаны в пользу Банка 15.09.2017г. на основании подп. 4 п. 12 ст. 189.49 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Истец с 15.08.2015г. по 08.07.2018г. работала управляющим филиала «Ухтинский» филиала ПАО Банк «ФК Открытие». Трудовые отношения между сторонами прекращены с 31.03.2022г. на основании соглашения о расторжении трудового договора от 21.01.2022г. Таким образом, Банк прекратил обязательства по договорам банковского вклада и банковского счета и списал денежные средства в связи с тем, что истец выполняла функции управляющего филиала. Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 27.12.2022г. №58-П взаимосвязанные положения подп. 4 п. 12 и п. 12.1 ст. 189.49 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 35 (ч. 2 и 3), 46 (ч. 1 и 2) и 55 (ч. 3), в той мере, в какой они устанавливали не отвечающее критериям необходимости и соразмерности и не обеспеченное эффективной судебной защитой прекращение в день утверждения плана участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка обязательств банка по кредитам, займам, депозитам и иным требованиям в денежной форме перед лицами, замещающими должности руководителя и главного бухгалтера филиала банка, не относящимися при этом к контролирующим банк лицам, в качестве одного из обязательных условий оказания банку финансовой помощи по предупреждению банкротства.

Следовательно, списанные денежные средства истца подлежат возврату ответчиком. На сумму неосновательного обогащения в соответствии со ст. 395 ГК РФ, ст. 1107 ГК РФ подлежат начислению проценты.

Истец просит взыскать с ответчика неосновательное обогащение в размере .... руб., проценты за период с 16.09.2017г. по день фактического исполнения решения суда (на 29.11.2023г. размер процентов составляет .... руб.), компенсацию морального вреда 100 000 руб., расходы по оплате услуг представителя 30 000 руб.

Истец ФИО2 на иске настаивает.

Представитель истца адвокат Сметанин А.В., представивший ордер, поддержал исковые требования. Полагает не пропущенным срок исковой давности, поскольку о нарушении своего права истец узнала после признания Конституционным Судом Российской Федерации противоречащими Конституции Российской Федерации соответствующих положений закона «О банкротстве».

Представитель ответчика ПАО Банк «Финансовая корпорация «Открытие» ФИО3, действующий на основании доверенности, исковые требования не признал. Полагает пропущенным срок исковой давности, поскольку о нарушении своего права истец узнала еще в 2017г. Дополнил, что поскольку списание денежных средств производилось на основании действующих нормативных документов, вина банка отсутствует, во взыскании компенсации морального вреда и штрафа следует отказать. В случае взыскания просит применить положения ст. 333 ГК РФ и снизить размеры взысканий.

Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Из ст. 15 ГК РФ следует, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с ч. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В силу ст. 834 ГК РФ по договору банковского вклада (депозита) одна сторона (банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) или поступившую для нее денежную сумму (вклад), обязуется возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке, предусмотренных договором. К отношениям банка и вкладчика по счету, на который внесен вклад, применяются правила о договоре банковского счета (гл. 45), если иное не предусмотрено правилами гл. 44 или не вытекает из существа договора банковского вклада.

Согласно ст. 845 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору банковского счета банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет, открытый клиенту (владельцу счета), денежные средства, выполнять распоряжения клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и проведении других операций по счету. Банк может использовать имеющиеся на счете денежные средства, гарантируя право клиента беспрепятственно распоряжаться этими средствами. Банк не вправе определять и контролировать направления использования денежных средств клиента и устанавливать другие, не предусмотренные законом или договором банковского счета ограничения его права распоряжаться денежными средствами по своему усмотрению.

По смыслу ст. ст. 834, 845 ГК РФ целью заключения договора банковского вклада является аккумуляция денежных средств, их хранение, получение процентов вкладчиком. При этом источник и основание поступления денежных средств не имеют значения для соблюдения условий договора банковского вклада.

Материалами дела установлено, что ФИО2 на основании дополнительного соглашения от 15.06.2015г. к трудовому договору №144 от 10.04.2012г. и приказа от 15.06.2015г. №5309/лс назначена на должность Управляющего филиалом Ухтинского-ПКБ филиала ПАО Банка «Финансовая корпорация «Открытие».

Трудовой договор между сторонами расторгнут с 31.03.2022г. на основании соглашения от 24.01.2022г.

Приказом Банка России №ОД-2469 от 29 августа 2017 года назначена временная администрация по управлению ПАО Банк «ФК Открытие».

15 сентября 2017 года Банк России утвердил план участия в осуществлении мер по предупреждению банкротства ПАО Банк «ФК Открытие".

Приказом временной администрации ПАО Банк "ФК Открытие» от 15 сентября 2017 года №2523-ВА постановлено по состоянию за 15 сентября 2017 года осуществить действия по блокировке банковских счетов, счетов по учету драгоценных металлов, счетов по учету ценных бумаг, иных счетов и списанию денежных средств, драгоценных металлов, ценных бумаг, иных требований в денежной форме лиц, указанных в приложениях № 1 и № 2 к Приказу, отразив названные операции в бухгалтерском учете банка в соответствии с установленными правилами и процедурами. Дирекции по управлению персоналом и Департаменту корпоративного управления и акционерного капитала поручено направить лицам, указанным в Приложениях № 1 и № 2 к Приказу, соответствующие уведомления о прекращении обязательств банка перед ними, с последующим направлением копий таких уведомлений в Банк России в срок не позднее 22 сентября 2017 года.

На имя ФИО2 в ПАО Банк «ФК «Открытие» были открыты:

- вклад «Классический РВ» на период с 13.06.2017г. по 13.12.2017г. (на 183 дня) на сумму .... руб.;

- вклад «Надежный» на период с 12.09.2017г. по 12.12.2017г. на сумму .... руб.;

- лицевой счет ...., на котором по состоянию на 15.09.2017г. находились денежные средства в сумме .... руб.

Указанные денежные средства были списаны со счетов, что не оспаривается сторонами.

Основанием для списания указанных денежных средств со ссылкой на положения подп. 4 п. 12 ст. 189.49 Федерального закона от 26 октября 2002 года №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) явилось прекращение обязательств по требованиям в денежной форме согласно приказу №2523-ВА от 15 сентября 2017 года.

Издание приказа обусловлено тем, что Банком России принято решение о реализации мер, направленных на повышение финансовой устойчивости ПАО Банк «ФК Открытие».

Разрешая заявленные требования, суд приходит к следующему.

Обязательства банка перед истцом в денежной форме прекращены 15 сентября 2017 года в силу положений пп. 4 п. 12 и п. 12.1 ст. 189.49 Закона о банкротстве с учетом принятого акта Банка России об утверждении Плана участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства Банка. Такое прекращение обязательств по своей правовой природе являлось обязательной мерой, прямо предусмотренной законом.

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2022 года №58-П «По делу о проверке конституционности положений подпункта 4 пункта 12 и пункта 121 статьи 18949 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», части 4 статьи 9 Федерального закона от 1 мая 2017 года № 84-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и абзаца третьего подпункта «в» пункта 25 статьи 6 Федерального закона от 23 апреля 2018 года № 87-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в связи с жалобой граждан ФИО9, ФИО10, ФИО1 и ФИО11» взаимосвязанные положения подп. 4 п. 12 (в оспариваемой редакции) и п. 12.1 ст. 189.49 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее ст. 35 (ч. 2 и 3), 46 (ч. 1 и 2) и 55 (ч. 3), в той мере, в какой они устанавливали не отвечающее критериям необходимости и соразмерности и не обеспеченное эффективной судебной защитой прекращение в день утверждения плана участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка обязательств банка по кредитам, займам, депозитам и иным требованиям в денежной форме перед лицами, замещающими должности руководителя и главного бухгалтера филиала банка, не относящимися при этом к контролирующим банк лицам, в качестве одного из обязательных условий оказания банку финансовой помощи по предупреждению банкротства.

Указано на необходимость пересмотра в установленном законом порядке правоприменительных решений, вынесенных в отношении граждан ФИО9, ФИО10, ФИО1 и ФИО11 на основании законоположений, признанных настоящим Постановлением не соответствующими Конституции Российской Федерации.

Согласно позиции, изложенной в приведенном постановлении, предусмотренное оспариваемыми положениями Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» прекращение обязательств банка перед управляющими работниками банка обусловлено презумпцией, согласно которой такие лица входят в круг субъектов, от полномочий (действий и решений) которых - вследствие их должностного статуса - прямо зависит определение содержания и реализация конкретных направлений экономической политики банка, что подразумевает претерпевание ими последствий принимаемых решений (совершаемых действий) в виде результатов деятельности возглавляемого банка, в том числе свидетельствующих о его предбанкротном состоянии.

Между тем - с учетом отмеченных при определении предмета рассмотрения по настоящему делу особенностей правового положения филиалов банков - самостоятельные действия и решения лиц, замещающих должности руководителя (а тем более главного бухгалтера) филиала банка, как правило, не могут оказать существенного влияния на финансовое положение банка и, как следствие, вызвать необходимость осуществления мер по предупреждению его банкротства.

Тем не менее, руководители и главные бухгалтеры филиалов банков (что наглядно подтверждается в делах с участием заявителей) были - несмотря на прямое указание п. 12.1 ст. 189.49 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», согласно которому лица, полагающие, что обязательства банка перед ними были прекращены неправомерно, вправе оспорить прекращение таких обязательств в суде, - фактически лишены возможности оспорить в суде обоснованность применения к ним установленной подп. 4 п. 12 этой же статьи меры в виде прекращения денежных обязательств и, в частности, доказать отсутствие предметной взаимосвязи между их собственными решениями (действиями, бездействием) и необходимостью санации банка. По сути, оспариваемыми законоположениями была закреплена неопровержимая презумпция личной (персональной) причастности руководителей и главных бухгалтеров филиалов банков к обстоятельствам (причинам), обусловившим потребность в санации соответствующей кредитной организации. Между тем для установления названной презумпции - во всяком случае применительно к данной категории лиц - не усматривается оснований.

По делу установлено, что истец с 15.06.2015г. занимала должность управляющей филиала банка.

В силу ст. 11.1 и 22 Федерального закона от 2 декабря 1990 года №395-1 «О банках и банковской деятельности», корреспондирующих содержанию ст. 55 «Представительства и филиалы юридического лица» Гражданского кодекса Российской Федерации, филиалы (подразделения) банков не являются юридическими лицами, осуществляют свою деятельность на основании положений, утверждаемых создавшей их кредитной организацией, руководители филиалов назначаются руководителем создавшей их кредитной организации, действуют на основании выданной в установленном порядке доверенности.

Как руководитель филиала банка истец вправе была совершать действия от имени и в интересах банка в соответствии с утвержденными положениями и процедурами, установленными в банке, в том числе в соответствии с решениями уполномоченных органов банка. Она имела право заключать, изменять, расторгать различные договоры и соглашения только по форме, согласованной в банке. Таким образом, она не могла принимать никаких самостоятельных решений в отношении деятельности филиала банка, при этом она не являлась одновременно его контролирующим лицом. Руководитель филиала не обладал полномочиями по выплате премий, иными полномочиями.

Вследствие этого влияние на финансовое положение банка, а тем самым и на возникновение обстоятельств, вызывающих необходимость осуществления мер по предотвращению его банкротства, истец не оказывала, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Согласно п. 1 ст. 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 данного кодекса.

В соответствии со ст. 1105 названного выше кодекса в случае невозможности возвратить в натуре неосновательно полученное или сбереженное имущество приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, если приобретатель не возместил его стоимость немедленно после того, как узнал о неосновательности обогащения ( п.1).

Лицо, неосновательно временно пользовавшееся чужим имуществом без намерения его приобрести либо чужими услугами, должно возместить потерпевшему то, что оно сберегло вследствие такого пользования, по цене, существовавшей во время, когда закончилось пользование, и в том месте, где оно происходило (п. 2).

Ст. 1107 ГК РФ предусмотрено, что лицо, которое неосновательно получило или сберегло имущество, обязано возвратить или возместить потерпевшему все доходы, которые оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени, когда узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения (п.1).

В силу изложенного, требования о взыскании денежных средств в общей сумме 6 047 935,60 руб., списанных банком с вкладов и счета истца в сентябре 2017г., подлежат удовлетворению.

Доводы ответчика о неприменении разъяснений постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27.12.2022г. к спорным правоотношениям отклоняются судом.

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2004 года №78-О «По ходатайству Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации об официальном разъяснении Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 1999 года по жалобе гражданки П. на нарушение ее конституционных прав частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» разъяснено, что по общему правилу, юридическим последствием решения Конституционного Суда Российской Федерации о признании неконституционными акта или его отдельных положений либо акта или его отдельных положений с учетом смысла, который им придан сложившейся правоприменительной практикой, является утрата ими силы на будущее время. Это означает, что с момента вступления в силу решения Конституционного Суда Российской Федерации такие акты не могут применяться и реализовываться каким-либо иным способом. Таким образом, общим порядком, вытекающим из частей первой и третьей статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», является утрата силы акта или его отдельных положений, признанных неконституционными, с момента провозглашения постановления Конституционного Суда Российской Федерации. В то же время, вывод Конституционного Суда Российской Федерации о том, что юридическим последствием решения Конституционного Суда Российской Федерации о признании акта неконституционным является утрата им силы на будущее, не означает, что постановление Конституционного Суда Российской Федерации не обладает обратной силой.

В своих решениях Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал, что из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, как оно сформулировано в ст. 46 Конституции Российской Федерации, не следует возможность выбора гражданином по своему усмотрению любых способов и процедур судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются, исходя из Конституции Российской Федерации, ее ст. ст. 46-53, 118, 120, 123, 125-128, федеральными конституционными законами и федеральными законами. В силу названных конституционных положений недопустимо, чтобы конституционное судопроизводство использовалось как средство судебной защиты, заменяющее судопроизводство по гражданским, уголовным или административным делам.

В связи с этим, развивая и конкретизируя ст. 125 (ч. 4) Конституции Российской Федерации, законодатель в Федеральном конституционном законе «О Конституционном Суде Российской Федерации» установил, что Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан проверяет конституционность закона, примененного в конкретном деле (п. 3 части первой ст. 3), а по запросам судов проверяет конституционность закона, подлежащего применению соответствующим судом в конкретном деле (п. 3.1 ч. 1 ст. 3), определив при этом предъявляемые к соответствующему обращению требования (ст. 96 и 97, а также ст. 101 и 102) и основания отказа в принятии обращения к рассмотрению (ст. 43).

Согласно ст. 75 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» в решении Конституционного Суда Российской Федерации в зависимости от характера рассматриваемого вопроса может определяться порядок вступления решения в силу, а также порядок, сроки и особенности его исполнения (п. 12 части первой). В случае, если в решении Конституционного Суда Российской Федерации порядок вступления в силу, сроки и особенности его исполнения специально не оговорены, действует общий порядок, предусмотренный названным Федеральным конституционным законом.

Юридическим последствием постановления Конституционного Суда Российской Федерации о признании неконституционными акта или его отдельных положений, в том числе с учетом смысла, который им придан сложившейся правоприменительной практикой, является утрата ими силы, в частности, с момента провозглашения решения, т.е. на будущее время. Это означает, что с указанного момента такие акты или их отдельные положения не могут применяться и реализовываться каким-либо иным способом.

Как следует из ч. 3 ст. 79 и ч. 2 ч. 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», признание Конституционным Судом Российской Федерации правового акта неконституционным имеет обратную силу в отношении дел граждан, обратившихся в Конституционный Суд Российской Федерации, а также в отношении неисполненных правоприменительных решений, вынесенных до принятия соответствующего решения Конституционным Судом Российской Федерации. Дела, которые послужили для заявителей поводом для обращения в Конституционный Суд Российской Федерации, во всяком случае подлежат пересмотру компетентными органами. Пересмотр осуществляется безотносительно к истечению сроков обращения в эти органы и независимо от того, имеются или отсутствуют основания для пересмотра, предусмотренные иными, помимо Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», актами. Что касается правоприменительных решений, основанных на признанном неконституционным акте, по делам лиц, не являвшихся участниками конституционного судопроизводства, то они подлежат пересмотру в установленных федеральным законом случаях. Это касается как не вступивших, так и вступивших в законную силу, но не исполненных или исполненных частично решений (определения от 5 февраля 2004 года №78-О, от 27 мая 2004 года №211-О, от 9 июня 2005 года №220-О, от 2 ноября 2006 года №409-О и от 1 июня 2010 года №755-О-О).

Такой подход, как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, обусловлен целями соблюдения баланса принципов правовой определенности, стабильности правоотношений и справедливого судебного разбирательства, несовместимого с ошибочным судебным актом.

Вместе с тем положения ч. 1 ст. 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в том числе предусматривающие вступление решения Конституционного Суда Российской Федерации в силу немедленно после провозглашения, сами по себе не определяют момент наступления правовых последствий признания акта неконституционным, а именно момент, с которого подлежит восстановлению нарушенное неконституционной нормой право. В зависимости от существа регулируемых отношений это может по-разному решаться законодателем, Конституционным Судом Российской Федерации, либо - при отсутствии специального регулирования или решения Конституционного Суда Российской Федерации - другими судами на основе непосредственного применения конституционных норм (ч. 4 ст. 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»).

По смыслу правовых последствий признания нормы противоречащей Конституции Российской Федерации означает, что изначально таковая вступила в действие, нарушая смысл Основного закона государства – Конституции Российской Федерации.

Данное положение означает не только то, что такой закон не может применяться после вступления в силу постановления Конституционного Суда РФ о признании ее противоречащей Конституции Российской Федерации, но также и то, что он не мог изначально быть применен и что необходимо «исправить» все ситуации, связанные с применением таких законодательных предписаний, ранее.

Также отклоняются доводы стороны ответчика о пропуске истцом срока исковой давности при обращении в суд.

В силу ч. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 настоящего Кодекса.

Срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен, за исключением случаев, установленных Федеральным законом от 6 марта 2006 года №35-ФЗ «О противодействии терроризму» (ч. 2).

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (ч. 1 ст. 200 ГК РФ).

О нарушении своего права истцу стало известно после вынесения 27.12.2022г. Конституционным Судом Российской Федерации постановления, которым положения подп. 4 п. 12 и п. 12.1 ст. 189.49 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» признаны противоречащими Конституции Российской Федерации.

Списание денежных средств истца банком в 2017г. было осуществлено на основании действовавших в тот период норм закона, предусматривающих прямую обязанность банка на совершение подобных действий. Тем самым, истец в указанный период не могла полагать, что банк при списании денег действует незаконно и необоснованно.

Разрешая исковые требования о взыскании процентов за пользование денежными средствами, суд учитывает следующее.

Общие правила заключения и исполнения договора банковского вклада и договора банковского счета определены Гражданским кодексом Российской Федерации.

В силу ст. 834 ГК РФ по договору банковского вклада (депозита) одна сторона (банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) или поступившую для нее денежную сумму (вклад), обязуется возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке, предусмотренных договором. К отношениям банка и вкладчика по счету, на который внесен вклад, применяются правила о договоре банковского счета (гл. 45), если иное не предусмотрено правилами гл. 44 или не вытекает из существа договора банковского вклада.

Согласно ст. 845 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору банковского счета банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет, открытый клиенту (владельцу счета), денежные средства, выполнять распоряжения клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и проведении других операций по счету. Банк может использовать имеющиеся на счете денежные средства, гарантируя право клиента беспрепятственно распоряжаться этими средствами. Банк не вправе определять и контролировать направления использования денежных средств клиента и устанавливать другие, не предусмотренные законом или договором банковского счета ограничения его права распоряжаться денежными средствами по своему усмотрению.

По смыслу ст. ст. 834, 845 ГК РФ целью заключения договора банковского вклада является аккумуляция денежных средств, их хранение, получение процентов вкладчиком. При этом источник и основание поступления денежных средств не имеют значения для соблюдения условий договора банковского вклада.

В соответствии со ст. 854 Гражданского кодекса Российской Федерации списание денежных средств со счета осуществляется банком на основании распоряжения клиента (п. 1). Без распоряжения клиента списание денежных средств, находящихся на счете, допускается по решению суда, а также в случаях, установленных законом или предусмотренных договором между банком и клиентом (пункт 2).

Ст. 858 названного Кодекса особо оговаривает, что, если иное не предусмотрено законом или договором, ограничение распоряжения денежными средствами, находящимися на счете, не допускается, за исключением наложения ареста на денежные средства, находящиеся на счете, или приостановления операций по счету, в том числе блокирования (замораживания) денежных средств в случаях, предусмотренных законом (пункт 1).

Согласно ст. 4 Федерального закона от 10 июля 2002 года №86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (банке России)», Банк России осуществляет регулирование банковской деятельности и контроль (надзор) за деятельностью кредитных организаций.

Статьей 7 указанного закона предусмотрено, что Банк России по вопросам, отнесенным к его компетенции настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами, издает в форме указаний, положений и инструкций нормативные акты, обязательные для федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления, всех юридических и физических лиц.

В соответствии с п. 1 ст. 189.49 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в качестве мер по предупреждению банкротства банка, осуществляемых Банком России или агентством, применяется исполнения функций временной администрации по управлению банком в соответствии со ст. 189.34 настоящего Федерального закона.

Положениями подп. 4 п. 12 ст. 189.49 «Участие Банка России или Агентства в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка» Федерального закона от 26 октября 2002 года №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей на дату возникновения спорных правоотношений) в том числе предусмотрено, что финансовая помощь путем приобретения дополнительного выпуска акций (внесения дополнительного вклада в уставный капитал) банка за счет денежных средств, составляющих Фонд консолидации банковского сектора, создаваемого в соответствии с Федеральным законом от 10 июля 2002 года №86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», оказывается Банком России при совокупном соблюдении нескольких обязательных условий. Одним из этих условий является прекращение обязательств банка перед лицами, занимающими должности, в частности, руководителя и главного бухгалтера филиала банка по кредитам, займам, депозитам и иным требованиям в денежной форме.

Пунктом 12.1 этой же статьи одновременно установлено, что обязательства банка перед соответствующими лицами прекращаются в день утверждения плана участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка. Однако, если такие обязательства возникли из трудового договора (кроме доплат и надбавок стимулирующего характера, премий и иных поощрительных выплат), а также в связи с требованиями о возмещении причиненного вреда их жизни или здоровью, они перед указанными лицами не прекращаются.

Предусмотренное названными положениями Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» прекращение обязательств банка перед управляющими работниками банка обусловлено презумпцией, согласно которой такие лица входят в круг субъектов, от полномочий (действий и решений) которых - вследствие их должностного статуса - прямо зависит определение содержания и реализация конкретных направлений экономической политики банка, что подразумевает претерпевание ими последствий принимаемых решений (совершаемых действий) в виде результатов деятельности возглавляемого банка, в том числе свидетельствующих о его предбанкротном состоянии.

Впоследствии применение к руководителям и главным бухгалтерам филиалов банков такой меры, как прекращение перед ними обязательств по кредитам, займам, депозитам и иным требованиям в денежной форме аннулировано абз. 3 подп. «в» п. 25 ст. 6 Федерального закона от 23 апреля 2018 года №87-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Как отмечено ранее, Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2022 года №58-П взаимосвязанные положения подп. 4 п. 12 (в оспариваемой редакции) и п. 12.1 ст. 189.49 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 35 (ч. 2 и 3), 46 (ч 1 и 2) и 55 (ч. 33), в той мере, в какой они устанавливали не отвечающее критериям необходимости и соразмерности и не обеспеченное эффективной судебной защитой прекращение в день утверждения плана участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка обязательств банка по кредитам, займам, депозитам и иным требованиям в денежной форме перед лицами, замещающими должности руководителя и главного бухгалтера филиала банка, не относящимися при этом к контролирующим банк лицам, в качестве одного из обязательных условий оказания банку финансовой помощи по предупреждению банкротства.

Признавая неконституционными указанные положения закона, Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении №58-П исходил из того, что предусмотренное оспариваемыми положениями Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» прекращение обязательств банка перед управляющими работниками банка обусловлено презумпцией, согласно которой такие лица входят в круг субъектов, от полномочий (действий и решений) которых - вследствие их должностного статуса - прямо зависит определение содержания и реализация конкретных направлений экономической политики банка, что подразумевает претерпевание ими последствий принимаемых решений (совершаемых действий) в виде результатов деятельности возглавляемого банка, в том числе свидетельствующих о его предбанкротном состоянии.

Между тем - с учетом особенностей правового положения филиалов банков - самостоятельные действия и решения лиц, замещающих должности руководителя (а тем более главного бухгалтера) филиала банка, как правило, не могут оказать существенного влияния на финансовое положение банка и, как следствие, вызвать необходимость осуществления мер по предупреждению его банкротства.

Тем не менее, руководители и главные бухгалтеры филиалов банков (что наглядно подтверждается в делах с участием заявителей) были - несмотря на прямое указание п. 12.1 ст. 189.49 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», согласно которому лица, полагающие, что обязательства банка перед ними были прекращены неправомерно, вправе оспорить прекращение таких обязательств в суде, - фактически лишены возможности оспорить в суде обоснованность применения к ним установленной подп. 4 п. 12 этой же статьи меры в виде прекращения денежных обязательств и, в частности, доказать отсутствие предметной взаимосвязи между их собственными решениями (действиями, бездействием) и необходимостью санации банка. По сути, оспариваемыми законоположениями была закреплена неопровержимая презумпция личной (персональной) причастности руководителей и главных бухгалтеров филиалов банков к обстоятельствам (причинам), обусловившим потребность в санации соответствующей кредитной организации. Между тем для установления названной презумпции - во всяком случае применительно к данной категории лиц - не усматривается оснований.

В результате руководители и главные бухгалтеры филиалов банков были поставлены в положение, когда они не имели какой-либо возможности, в том числе после того, как Федеральным законом от 23 апреля 2018 года №87-ФЗ из перечня лиц, в отношении которых может применяться прекращение обязательств банка (подп. «в» п. 25 ст. 6), было изъято указание на этих лиц, - вопреки требованиям ст. 17 (ч.3), 19 (ч. 1), 21 (ч. 1) и 46 (ч. 1 и 2) Конституции Российской Федерации, а также вытекающим из них предписаниям п. 3 ст. 1 и п. 5 ст. 10 ГК Российской Федерации - обосновать в суде надлежащее исполнение ими своих должностных полномочий (прав и обязанностей), а значит, и собственную профессиональную добросовестность, притом что никому не может быть отказано в доказывании того факта, что его поведение в качестве субъекта соответствующих правоотношений являлось разумным и добросовестным (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 октября 2015 года №28-П, от 22 июня 2017 года №16-П и др.).

Также в названном Постановлении отмечено, что Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание также и на то, что суды при разрешении конкретных дел - в особенности когда они касаются споров о допустимости ограничения конституционных прав и свобод - обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе замыкаться на выяснении одних лишь формальных условий применения нормы. Иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, гарантированное ст. 46 (ч. 1 и 2) Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным (постановления от 14 июля 2003 года №12-П, от 10 марта 2017 года №6-П, от 9 апреля 2020 года №16-П, от 12 мая 2021 года № 17-П и др.).

Приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации означают - применительно к лицам, занимающим должности руководителя и главного бухгалтера филиала банка, если в соответствии с установленными ст. 61.10 и 189.23 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» критериями не определено, что они одновременно являются контролирующими банк лицами, - несогласованность подп. 4 п. 12 (в оспариваемой редакции) и п. 12.1 ст. 189.49 данного Федерального закона, предусматривающих в качестве одного из обязательных условий оказания финансовой помощи банку прекращение его обязательств по кредитам, займам, депозитам и иным требованиям в денежной форме, с конституционными требованиями необходимости, соразмерности и справедливости допустимого ограничения конституционного права каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами, а также требованиями его эффективной судебной защиты. Это дает основания для вывода о несоответствии оспариваемых положений 35 (ч. 2 и 3), 46 (ч 1 и 2) и 55 (ч. 33) Конституции Российской Федерации.

Необоснованное и непропорциональное ограничение прав указанной категории лиц усугубляется еще и тем, что, как это имело место в делах с участием заявителей, данные законоположения не подразумевают дифференцированного подхода к прекращению соответствующих обязательств в зависимости от объема (размера) денежных средств, находящихся на банковских счетах таких лиц. Они не гарантируют сохранения возможности распоряжаться той частью денежных средств, которая была сформирована такими лицами за счет доходов, полученных в рамках социального обеспечения, от продажи имущества, находившегося в личной или совместной (долевой) собственности, либо посредством внесения для погашения банковского кредита на счет, специально открытый в кредитной организации для этой цели, а также не предполагают восстановления их правомочий собственника на денежные средства, обязательства по которым были прекращены (хотя бы без начисления установленных соответствующим договором процентов), в случае успешного завершения процедуры финансового оздоровления банка.

В соответствии со ст. 856 Гражданского кодекса Российской Федерации случаях несвоевременного зачисления банком на счет клиента поступивших клиенту денежных средств либо их необоснованного списания со счета, а также невыполнения или несвоевременного выполнения указаний клиента о перечислении денежных средств со счета либо об их выдаче со счета банк обязан уплатить на эту сумму проценты в порядке и в размере, которые предусмотрены ст. 395 настоящего Кодекса, независимо от уплаты процентов, предусмотренных п. 1 ст. 852 настоящего Кодекса.

В соответствии с п. 1 ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 20 и 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №13, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации №14 от 8 октября 1998г. «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» при рассмотрении дел, возникших в связи с ненадлежащим совершением банком операций по счету, необходимо учитывать, что неустойка, предусмотренная ст. 856 Гражданского кодекса Российской Федерации, является законной (ст. 332 Гражданского кодекса Российской Федерации) и может быть применена к банку, обслуживающему клиента на основании договора банковского счета.

При рассмотрении споров, связанных с применением к банкам ответственности, предусмотренной ст. 856 Гражданского кодекса Российской Федерации, следует исходить из того, что банк обязан зачислять денежные средства на счет клиента, выдавать или перечислять их в сроки, предусмотренные ст. 849 Гражданского кодекса Российской Федерации. При просрочке исполнения этой обязанности банк уплачивает клиенту неустойку за весь период просрочки в размере учетной ставки банковского процента на день, когда операция по зачислению, выдаче или перечислению была произведена.

При необоснованном списании, то есть списании, произведенном в сумме большей, чем предусматривалось платежным документом, а также списании без соответствующего платежного документа либо с нарушением требований законодательства, неустойка начисляется со дня, когда банк необоснованно списал средства, и до их восстановления на счете по учетной ставке Банка России на день восстановления денежных средств на счете.

Следовательно, с ответчика в пользу истца подлежат взысканию предусмотренные ст. 395 ГК РФ проценты, исходя из следующего расчета: ....))=.... руб.

В силу закрепленного ст 196 ГПК РФ принципа диспозитивности суд рассматривает дело по заявленным требованиям. Истец просит взыскать проценты в размере 2 514 855,56 руб. Суд полагает данные требования подлежащими удовлетворению, с ответчика в пользу истца следует взыскать проценты в указанном размере .... руб.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в постановлении Пленума от 28 июня 2012г. №17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителя» если отдельные виды отношений с участием потребителей регулируются и специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права (например, договор участия в долевом строительстве, договор страхования, как личного, так и имущественного, договор банковского вклада, договор перевозки, договор энергоснабжения), то к отношениям, возникающим из таких договоров, Закон о защите прав потребителей применяется в части, не урегулированной специальными законами. С учетом положений ст. 39 Закона о защите прав потребителей к отношениям, возникающим из договоров об оказании отдельных видов услуг с участием гражданина, последствия нарушения условий которых не подпадают под действие главы III Закона, должны применяться общие положения Закона о защите прав потребителей, в частности о праве граждан на предоставление информации (ст. 8 -12), об ответственности за нарушение прав потребителей (ст. 13), о возмещении вреда (ст. 14), о компенсации морального вреда (ст. 15), об альтернативной подсудности (п. 2 ст. 17), а также об освобождении от уплаты государственной пошлины (п. 3 ст. 17) в соответствии с п. 2 и 3 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации.

При решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя (п. 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №17 от 28.06.2012г.).

В соответствии со ст. 15 Федерального закона «О защите прав потребителя» в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает характер причиненных истцу физических и нравственных страданий, фактические обстоятельства дела, индивидуальные особенности истца, и с учетом разумности и справедливости, а также учетом того, чтобы подобная компенсация не вела к неосновательному обогащению, считает соразмерной причиненному моральному вреду компенсацию в размере 10 000 руб. каждому.

В п. 46 постановления указано, что при удовлетворении судом требований потребителя в связи с нарушением его прав, установленных Законом о защите прав потребителей, которые не были удовлетворены в добровольном порядке изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером), суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду (п. 6 ст. 13 Закона).

Сторонами не оспаривается, что ответчику было известно о претензиях потребителя в рамках настоящего спора, поскольку копия искового заявления и всех исковых материалов была направлена в адрес ответчика и получены им.

В силу изложенного, штраф в размере 50% от присужденных заявителю сумм составляет – ....).

Взыскиваемый в порядке ст. 13 Закона «О защите прав потребителей» штраф согласно правовой позиции Верховного Суда РФ по своей сути является мерой ответственности за ненадлежащее исполнение обязательств, то есть является формой предусмотренной законом неустойки.

Согласно ст. 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку.

Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 21.12.2000г. № 263-О разъяснил, что предоставленная суду возможность снижать размер неустойки в случае ее чрезмерности по сравнению с последствиями нарушения обязательств является одним из правовых способов, предусмотренных в законе, которые направлены против злоупотребления правом свободного определения размера неустойки, то есть, по существу, на реализацию требования ст. 17 Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в ч. 1 ст. 333 Гражданского кодекса Российской Федерации речь идет не о праве суда, а, по существу, о его обязанности установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения.

Таким образом, гражданское законодательство предусматривает неустойку в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и меры имущественной ответственности за их неисполнение или ненадлежащее исполнение, а право снижения неустойки предоставлено суду в целях устранения явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательств независимо от того, является неустойка законной или договорной.

Исходя из изложенного, применение ст. 333 ГК РФ возможно в исключительных случаях, по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.

Суд также учитывает разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016г. №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательства».

По мнению суда, необходимо учитывать все существенные обстоятельства дела, в том числе, размер задолженности по договору, действия сторон договора, длительность допущенной ответчиком просрочки нарушения обязательства, последствия нарушения обязательства, наличие возражений ответчика, а также компенсационную природу неустойки, и исходит из наличия правовых оснований к снижению размера неустойки, которая явно не соразмерна последствиям допущенных ответчиком нарушений условий договора, а также не обеспечивает установление баланса между установленной законом мерой ответственности и оценкой размера допущенных нарушений.

Также суд обращает внимание, что исчисленный размер штрафа (более 4 миллионов рублей) явно превышает средний размер банковского процента для вкладов населения. Следует также учесть, что соответствующие положения закона (содержащиеся ст. 189.49) были признаны неконституционными только в декабре 2022г. При этом, истец до обращения в суд претензий в адрес ответчика по поводу возврата денег не предъявляла.

Следовательно, взыскание штрафа в исчисленном размере будет носить явно дискриминационный характер

С учетом изложенного, суд определяет снизить размер штрафа (неустойки) до 50 000 руб.

Из содержания п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 года №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» следует, что сумма процентов, подлежащих взысканию по правилам статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяется на день вынесения решения судом исходя из периодов, имевших место до указанного дня. Проценты за пользование чужими денежными средствами по требованию истца взимаются по день уплаты этих средств кредитору. Одновременно с установлением суммы процентов, подлежащих взысканию, суд при наличии требования истца в резолютивной части решения указывает на взыскание процентов до момента фактического исполнения обязательства (пункт 3 ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При этом день фактического исполнения обязательства, в частности уплаты задолженности кредитору, включается в период расчета процентов. Следовательно, законодатель предусмотрел возможность взимания процентов за пользование чужими денежными средствами до дня фактического исполнения денежного обязательства.

Учитывая, что судом удовлетворены требования о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами по 29.11.2023г., согласно заявлению истца, следовательно, требования истца о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, начисляемых на сумму основного долга, до фактического исполнения решения суда в порядке, предусмотренном пунктом 1 ст. 395 ГК РФ, также подлежат удовлетворению.

Вопрос судебных расходов истца разрешен отдельным судебным постановлением.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ,

р е ш и л:

Взыскать с ПАО Банк «Финансовая корпорация «Открытие» в пользу ФИО2 денежные средства в сумме .... рублей .... копеек, проценты 2 ...., компенсацию морального вреда 10 000 рублей, штраф 50 000 рублей, а всего ....

Взыскать с ПАО Банк «Финансовая корпорация «Открытие» в пользу ФИО2 проценты за пользование чужими денежными средствами, начисляемые на сумму .... копеек, с учетом фактической выплаты, определяя их размер с 29 ноября 2023г. по дату фактического исполнения решения суда, исходя из ключевой ставки ЦБ РФ, действовавшей в соответствующие периоды.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Коми через Ухтинский городской суд в течение месяца с момента изготовления мотивированного текста (мотивированное решение – 22 января 2024г.).

Судья В.И. Утянский