Решение № 2-1925/2018 2-424/2019 2-5/2020 2-5/2020(2-424/2019;2-1925/2018;)~М-452/2018 М-452/2018 от 13 сентября 2020 г. по делу № 2-1925/2018

<номер>

18RS0003-01-2018-000997-23


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

14 сентября 2020 года г.Ижевск

Октябрьский районный суд г.Ижевска в составе:

председательствующего судьи Карповой О.П.,

при секретаре Берестовой Ю.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения доли квартиры,

У С Т А Н О В И Л:

Первоначально ФИО1 и ФИО3 обратились в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным договора дарения доли квартиры, мотивируя свои требования следующим.

<дата> между ФИО3, ФИО1 (дарители) и ФИО2 (одаряемая) заключен договор дарения (далее - договор) 2/3 доли квартиры, находящейся по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>. Даримые 2/3 доли в праве собственности на квартиру находились в общей долевой собственности ФИО3 - 1/3 доля, ФИО1 - 1/3 доля и принадлежали им на основании договора передачи жилого помещения в собственность <номер> от <дата>.

Истцы в силу своего возраста не поняли, что они подписали на самом деле, они не думали, что подписывая договор дарения, лишаются тем самым права собственности на жилое помещение. Ответчик ввела их в заблуждение относительно самой природы сделки, сообщив им, что так будет лучше, что будет больше льгот, что они не будут лишены прав на эту квартиру, что в любом случае останутся собственниками. Договор дарения истцы не читали, полностью доверились ответчику, так как полагали, что раз ответчик является их дочерью, причинить вред своим родителям она не сможет. В регистрационной палате при сдаче документов истцов никто ничего не спрашивал относительно природы сделки. Для истцов данная квартира является единственным жильем. В договор не был включен пункт о том, что истцы после сделки могут пожизненно бессрочно проживать в данной квартире, а это значит, что их могут выселить из квартиры в любой момент. То обстоятельство, что договор дарения и заявление в Управление Росреестра по УР подписаны истцами, не свидетельствует о том, что истцы понимали природу совершаемой сделки.

Поведение ответчика по отношению к истцам после сделки дарения резко поменялось и в худшую сторону. Самое неприятное это то, что стали появляться какие-то непонятные личности в квартире и стали там проживать.

Также еще одним аргументом, свидетельствующим о том, что истцы были введены в заблуждение относительно сделки, это то, что они в 2014 году составили завещание на доли квартиры у нотариуса.

Платежные документы по оплате коммунальных услуг выставляются по настоящее время на имя истцов. Оплату коммунальных услуг истцы производят своевременно и из своих личных средств. Ответчик в квартиру не вселялась, лицевой счет на свое имя не переоформляла.

Истцы считают указанный договор недействительным, поскольку указанная сделка была совершена под влиянием существенного заблуждения. Заключая оспариваемый договор дарения, истцы заблуждались относительно сущности договора и содержания взаимных обязательств сторон. По мнению истцов, заключая договор, они были введены ответчиком в заблуждение относительно его природы, не имели намерения дарить ответчику принадлежащие им доли в жилом помещении.

Возраст истцов и доверительные отношения с ответчиком являются обстоятельствами, способствовавшими формированию у них неправильного представления о природе и последствиях совершаемой сделки.

Согласно п.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Согласно пп.2,3,5 п.2 ст.178 ГК РФ заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если: сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку. В силу п.2 ст.181 Гражданского кодекса РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п.1 ст.179 Гражданского кодекса Российской Федерации), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

О том, что доли в квартире уже не в их собственности, истцы узнали в <адрес> в июле 2017 года, когда пришли писать заявление на жилищные льготы и субсидии. При этом в 2013 г. - 2016 жилищные льготы и субсидии истцам предоставлялись, хотя они уже и не были собственниками квартиры. Специалист в <адрес> сообщила, что жилищные льготы и субсидии, предоставленные ранее придется вернуть, так как они уже давно не являются собственниками, а льготы предоставлялись по ошибке.

Просили признать договор дарения <номер> от <дата> 2/3 доли в квартире, находящейся по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>, недействительным. Применить последствия недействительности сделки.

<дата> в связи со смертью ФИО3 была произведена замена стороны истца на ее правопреемника, пережившего супруга ФИО1, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования неимущественного характера привлечен ФИО4.

В соответствии со ст.39 ГПК РФ истец изменил исковые требования, просил

Признать договор дарения <номер> от <дата> 2/3 доли в квартире, (находящейся по адресу: УР, <адрес>, недействительным.

Применить последствия недействительности сделки:

Исключить из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись о государственной регистрации права на имущество от <дата><номер> доли в квартире, находящейся по адресу: УР, <адрес> отношении ФИО2.

Прекратить право собственности ФИО2, <дата> г.р. на 2/3 доли в квартире, находящейся по адресу: УР, <адрес>, с кадастровым номером: 18:26:010268:887.

Восстановить право собственности на 1/3 долю в квартире, находящейся по адресу: УР, <адрес>, с кадастровым номером: 18:26:010268:887, за ФИО1 в первоначальное положение.

Восстановить право собственности на 1/3 долю в квартире, находящейся по адресу: УР, <адрес>, с кадастровым номером: 18:26:010268:887, за ФИО3 в первоначальное положение.

В судебное заседание истец ФИО1, третье лицо ФИО4 не явились, надлежащим образом были извещены о времени и месте судебного заседания, дело в соответствии со ст.167 ГПК РФ, рассмотрено в их отсутствие.

Представитель ФИО1, ФИО5, действующий на основании доверенности, поддержал измененные исковые требования. По заявленному ходатайству о применении срока исковой давности об оспаривании сделки пояснил, что срок как таковой не пропущен.

В соответствии с п.2 ст.181 ГК РФ, годичный срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Годичный срок исковой давности необходимо исчислять с момента, когда прекратилось такое заблуждение. Заблуждение истцов относительно их права собственности прекратилось в момент, когда им сообщили в администрации <адрес> о том, что они уже не являются собственниками квартиры. С этого момента следуют исчислять годичный срок исковой давности.

Истцы дарить квартиру не были намерены, их воля по распоряжению имуществом после их смерти содержалась в оформленном завещании, которое не отменено. До сделки дарения, 2/3 доли в квартире находились в общей долевой собственности ФИО3 - 1/3 доля, ФИО1 - 1/3 доля. 1/3 доля как у ФИО3 так и ФИО1 является их общим имуществом.

Владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляются по их обоюдному согласию. Предполагается, что один из супругов, совершая сделку по распоряжению общим имуществом, действует с согласия другого супруга. По требованию другого супруга такая сделка может быть признана судом недействительной из-за отсутствия согласия этого супруга, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о таком несогласии (п. п. 1,2 ст.35 СК РФ; ст.ст. 166, 173.1 ГК РФ).

Для некоторых сделок требуется нотариально удостоверенное согласие супруга, а именно:

- сделок по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации;

- сделок, для которых установлена обязательная нотариальная форма;

- сделок, подлежащих обязательной государственной регистрации.

Согласно ст.204 ГК РФ срок исковой давности не течет со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита нарушенного права.

В связи со смертью <дата> истца ФИО3, по ее требованию о сделки недействительной правопреемство не допускается, что является основанием для прекращения дела в ее части. ФИО1 не может выступить на стороне своей супруги по ее требованию, но праве оспорить сделку дарения 1/3 доли, которая принадлежала супруге, на основании того, что согласие на ее совершение он не давал. Срок исковой давности истцом ФИО1 о признании сделки тельной не пропущен.

Свидетель ФИО6 в ходе судебного заседания <дата> прояснила, что является соседкой Ф-вых. Где-то в июне 2017 года она встретила Зою Ивановну, она сообщила ей, что они с мужем собираются в <адрес>, в отдел социального обеспечения для того, чтобы оформить льготы на оплату жилищно-коммунальных услуг. Через некоторое время Зоя Ивановна сообщила ей, что льготы невозможно оформить, поскольку доля квартиры принадлежит дочери, они не имеют право на получение льгот.

Свидетель ФИО7, опрошенная в ходе судебного заседания <дата> пояснила, что, что ФИО4 является сыном истцов и ее директором. Часто просит присматривать за родителями, поскольку регулярно бывает в командировках и не может находиться с родителями. Зимой 2017 года Зоя Ивановна рассказала ей, что доля квартиры в настоящее время принадлежит их дочери Надежде, но фактически они не желали дарить долю квартиры, подписали договор не прочитав его, доверились полностью дочери. У них еще в 2009 году было составлено завещание и на сына и на дочь в равных долях, чтобы после их смерти не было споров, но Надежда при их жизни, тайно, чтобы Владимир не знал, оформила сделку дарения.

Свидетель ФИО8, опрошенный в ходе судебного заседания <дата> пояснил, что является супругом ответчика. В 2103 году теща и тесть решили подарить свои доли квартиры его супруге. При этом данный вопрос обсуждался на семейном совете, в том числе и с братом ФИО4, который не возражал против данной сделки. Сделку оформляли надлежащим образом, ездили в регистрационную палату, составляли договор, подписывали все регистрирующие документы. Жена своих родителей принудительно не могла заставить оформить сделку, они были в адекватном состоянии, понимали последствия этой сделки, кроме того, в регистрационной палате их неоднократно спрашивали о совершаемой сделки, они были на все согласны. Кроме того, долю в данной квартире имеет племянница, дочь сына Ф-вых, поэтому они и решили подарить свои доли дочери.

Свидетель ФИО9 пояснила, что ответчик приходится ей матерью. С бабушкой и дедушкой и них были очень хорошие отношения. В 2013 году они советовались с нею, спрашивали, справедливо ли будет подарить деньги от продажи дачи сыну, а доли квартиры дочери. Почему дед с бабушкой решили оспаривать сделку дарения, она не знает, возможно ее дяде, сыну Ф-вых опять понадобились деньги, он постоянно находится в долгах, берет займы и кредиты для развития фармацевтического бизнеса.

Свидетель ФИО10 пояснила, что ответчик приходится ей хорошей знакомой. В 2014 году к ней обратились ФИО2 с просьбой сделать ремонт в квартире, в которой проживают ее родители. Она предложила им смыть потолки, загрунтовать и покрасить их, но Зоя сказала, что ее дочь теперь является собственником, поэтому пусть сама решает, какие будут потоки навесные или просто покрашенные.

Свидетель ФИО11 пояснил, что ответчик приходится его тещей, часто бывал у ее родителей, помогал ФИО15 Зоя Ивановна была рада, что дочь и ее семья заботится о них, поскольку сын часто был в командировках, также она осознавала, что подарила долю квартиры своей дочери, и не сожалела об этом.

Свидетель ФИО12 пояснила, что является дочерью ответчика, с бабушкой и дедушкой у нее были хорошие, теплые отношения. Они самостоятельно решили подарить доли квартиры ее матери. При этом первоначально они хотели подарить ей, но поскольку она всегда находилась на учебе, съездить и оформить сделку было некогда, они решили эти доли подарить матери.

Выслушав стороны, свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

В силу ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона безвозмездно передает другой стороне вещи в собственность.

В силу статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно п.1 ст.178 ГК РФ, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

В силу п.2 ст.178 ГК РФ при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Сделка не может быть признана недействительной по основаниям, предусмотренным настоящей статьей, если другая сторона выразит согласие на сохранение силы сделки на тех условиях, из представления о которых исходила сторона, действовавшая под влиянием заблуждения. В таком случае суд, отказывая в признании сделки недействительной, указывает в своем решении эти условия сделки.

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса.

В соответствии со ст.432 ГК Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

По смыслу приведенных норм юридически значимым обстоятельством по настоящему делу является то, понимал ли истец на момент заключения договора дарения сущность заключаемой сделки, ее правовые последствия, на совершение какой сделки была направлена воля истца.

Статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (часть 1) предусматривает, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Обязанность доказывания обстоятельств, изложенных в статье 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, лежит на лице, обратившемся за защитой нарушенного права.

При решении вопроса о существенности заблуждения по поводу обстоятельств, указанных в п.1 ст.178 Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимо исходить из существенности данного обстоятельства для конкретного лица с учетом особенностей его положения, состояния здоровья, характера деятельности, значения оспариваемой сделки.

ФИО1 в обоснование иска ссылался, что в силу своего возраста и состояния здоровья в момент подписания договора дарения он не понимал значения своих действий, а кроме того спорная сделка также была совершена под влиянием заблуждения относительно природы подписываемого договора дарения доли квартиры.

Вместе с тем, судом установлено, что истцом не представлено и материалы дела не содержат допустимых и достаточных доказательств того, что при совершении оспариваемой сделки его воля была направлена на совершение какой-либо иной сделки, отличной от договора дарения. Более того, из представленных в материалы дела доказательств усматривается, что истец желал совершить именно оспариваемую сделку. Поскольку заблуждение истца в данном случае могло относиться только к правовым последствиям сделки, то суд приходит к выводу, что не может быть признано существенным заблуждением неправильное представление этой стороны сделки о правах и обязанностях по ней.

Так судом по ходатайству сторон первоначально была назначена комплексная судебно-психолого-психиатрическая экспертиза в ГУЗ и СПЭ РКПБ МЗ УР, перед экспертами поставлены следующие вопросы:

1.Имелось ли у ФИО1, <дата> года рождения и ФИО3, <дата> года рождения на период совершения сделки такое психическое расстройство или расстройство поведения, изменение критичности мышления, при которых они не были способны понимать значение своих действий или руководить ими?

2.В каком психическом состоянии находились ФИО1, <дата> года рождения и ФИО3, <дата> года рождения во время совершения сделки?

3.Каковы индивидуально-психологические особенности ФИО1, <дата> года рождения и ФИО3, <дата> года рождения?

4.Могли ли ФИО1, <дата> года рождения и ФИО3, <дата> года рождения понимать значение своих действий или руководить ими во время сделки, с учетом повышенной внушаемости, возраста, образования, слабого зрения, доверчивости, доброжелательности, незлопамятности, которая сопровождалась неблагоприятным физическим состоянием, преклонным возрастом и недостаточной осведомленностью в юридических вопросах?

5.Имеются ли у ФИО1, <дата> года рождения и ФИО3, <дата> года рождения индивидуально-психологические особенности (в том числе обусловленные психическим расстройством) сенсорные дефекты, которые могли оказать существенное влияние на смысловое восприятие и оценку существа сделки?

6.Могли ли ФИО1, <дата> года рождения и ФИО3, <дата> года рождения попасть под влияние родственников и не осознавать правовые последствия осуществляемых действий?

Согласно предоставленного заключения экспертов-психиатров от <дата><номер>, ФИО3 на период заключения договора дарения <дата>, какого-либо психического или иного расстройства или расстройства поведения, которое лишало бы ее способности понимать значение своих действий и руководить ими, не обнаруживала.

Согласно заключения эксперта-психолога, возрастные индивидуально-психологические особенности оказали существенное влияние на сознание и деятельность ФИО3, привели к ограничению ее свободного волеизъявления, адекватной оценки ситуации и снижению прогностических и критических способностей в отношении социально-юридических последствий, и способствовали формированию у нее неправильного мнения относительно существа сделки и введению ее в заблуждение в юридически значимый период.

Согласно предоставленного заключения экспертов-психиатров от <дата><номер>, ФИО1 на период заключения договора дарения <дата>, какого-либо психического или иного расстройства или расстройства поведения, которое лишало бы его способности понимать значение своих действий и руководить ими, не обнаруживал.

Согласно заключения эксперта-психолога, возрастные индивидуально-психологические особенности оказали существенное влияние на сознание и деятельность ФИО1, привели к ограничению его свободного волеизъявления, адекватной оценки ситуации и снижению прогностических и критических способностей в отношении социально-юридических последствий, и способствовали формированию у него неправильного мнения относительно существа сделки и введению его в заблуждение в юридически значимый период.

До апреля 2017 истцы считали себя собственниками долей квартиры, основываясь на следующих обстоятельствах:

Никаких сделок по отчуждению своей собственности истцы не совершали. Ответчик после заключения договора дарения долей квартиры, лицевые счета на себя не переоформляла. В платежных документах на оплату коммунальных услуг до настоящего времени указаны еще собственники Ф-вы. Получая платежные поручения и видя, что они указаны как собственники квартиры, не подозревали, что на самом деле это уже не так.

Обратившись <дата> в Управление социальной защиты населения в <адрес>, Ф-вы полагали на эту дату, что они как собственники квартиры получат компенсацию расходов на уплату взносов на капитальный ремонт общего имущества, где им было сообщено об отказе в предоставлении компенсации по причине, что они являются уже не собственниками.

По ходатайству сторон, судом назначена дополнительная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО1, <дата> года рождения, проживающего по адресу: УР, <адрес>, и дополнительная судебная посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении умершей <дата> ФИО3, проживавшей по адресу: УР, <адрес>, перед экспертами поставлены следующие вопросы:

1.Склонны ли ФИО1 и ФИО3 ко лжи и фантазированию?

2.Могли ли находиться ФИО1 и ФИО3 в состоянии заблуждения относительно природы сделки с даты заключения оспариваемого договора дарения до апреля 2017 года? Давали ли отчет своим действиям и могли ли руководить своими поступками ФИО1 и ФИО3 при заключении договора дарения от <дата> как по безвозмездной сделки, приходящихся на них двоих 2/3 доли квартиры по адресу: Удмуртская Республика, <адрес> литер «а», <адрес>, в собственность их дочери Бабушкиной (ФИО13) ФИО2?

3. Могли ли ФИО1 и ФИО3 сразу распознать то, что они лишились имущества, с учетом их состояния заблуждения относительно природы сделки, повышенной внушаемости, возраста, состояния здоровья, слабого зрения, доверчивости и принять меры к оспариванию сделки?

Исходя их представленного заключения, ФИО3 на период заключения договора дарения доли квартиры психического расстройства или расстройства поведения, которое лишало бы её способности понимать значение своих действий и руководи ими, не обнаруживала. На момент личного освидетельствования комиссией психиатров-экспертов <дата> подэкспертная обнаруживала снижение когнитивной продукции за счет предпосылок интеллекта (внимания, памяти), что соответствует критериям рубрики F06.7 МКБ-10 «Органическое легкое когнитивное расстройство в связи с сосудистым поражением головного мозга». Это подтверждается данными из медицинской документации, предоставленный комиссии экспертов судом о наличии у подэкспертной гипертонической болезни, сахарного диабета, а также результатами личного освидетельствования <дата>, материалами гражданского дела. Указанное психическое расстройство не препятствовало ФИО3 понимать природу сделки и принимать меры к ее оспариванию.

Согласно заключению эксперта-психолога, повышенной склонности к фантазированию у ФИО3 не имелось. Склонность ко лжи относится к морально-этическим качествам человека, предполагает намеренное предоставление информации, не соответствующей действительности, что не может быть оценено экспертом-психологом.

Возрастные особенности и личностные особенности (когнитивное снижение, увеличение времени, требуемого для анализа, обдумывания, вынесения выводов, присущая возрастная доверчивость, склонность к эмоциональной дезорганизации деятельности, что было выявлено при первичной экспертизе) подэкспертной ФИО3, а также ситуационные условия (доверительный характер отношений с дочерью-контрагентом сделки, ограниченные временные рамки, отсутствие возможности социальной поддержки и обсуждения с близкими), в день подписания договора дарения <дата>, оказали существенное влияние на ее сознание и деятельность, привели к искажению смыслового восприятия и оценки существа (природы) сделки, ограничению адекватной целостной оценки ситуации и снижению прогностических и критических способностей в отношении социально-юридических последствий сделки-дарения, следовательно способствовали введению ее в заблуждение.

В силу нарушенного представления о цели сделки, ее характере, результате действий и их последствий, возникшего у подэкспертной из-за ее неспособности к правильному восприятию и пониманию обстоятельств вследствие особенностей познавательной деятельности, ситуативных условий и недостаточности данных, имеющих значение для принятия решения в юридически-значимой ситуации, ее дальнейшие действия, а именно принятие мер по оспариванию сделки могли быть обусловлены только внешними причинами (например, вмешательством других лиц), так как внутренняя убежденность относительно распоряжения собственностью не соответствовала объективным реалиям.

Согласно заключению экспертов ФИО1 на период совершения сделки, договора дарения от <дата>, какого-либо психического расстройства не обнаруживал. На момент проведения экспертизы не представлены сведения о наличии у ФИО1 в период с <дата> по апрель 2017 года значимого (выраженного) психического расстройства, ограничивающего его способности понимать значение своих действий и руководить ими.

При этом психолог-эксперт указал, что выявились изменения личности, характерные для возрастных изменений, что проявлялось в ориентированности поведения и ценностных ориентации на себя, фиксации на бытовых интересах и потребностях, потребности во внимании, особом отношении к себе, снижении критичности, эмоциональной слабости. В актуальном состоянии отмечается активность, эмоциональность, поверхностность, ранимость и беспокойство.

Опрошенная в ходе судебного заседания эксперт ФИО14 пояснила, что в заключении эксперты пришли к выводу, что на момент заключения сделки супруги Ф-вы понимали значение своих действий и руководили ими, однако в силу своего возраста, вследствие особенностей познавательной деятельности, ситуативных условий и недостаточности данных способствовали введению их в заблуждение, то есть данное заключение в части психологического заключения носит вероятностный характер, категорично сделать вывод эксперт не смогли.

В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является важным видом доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования.

В то же время, заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса.

Выводы экспертов могут быть определенными (категоричными), альтернативными, вероятными и условными.

Определенные (категорические) выводы свидетельствуют о достоверном наличии или отсутствии исследуемого факта.

Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Оценивая заключение экспертов суд приходит к выводу о том, что заключение комиссии экспертов в полном объеме не отвечает требованиям статей 55, 59 - 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку не содержит подробное описание исследования материалов дела и медицинских документов, сделанные в результате их исследования выводы и обоснованные ответы на поставленные судом вопросы.

Эксперт - психолог указала, что психологический анализ проводился в соответствии с методическими рекомендациями «Экспертной оценки сделкоспособности по гражданским делам в рамках комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы» ФГБУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии имени В.П.Сербского МЗ УР, Москва, 2013 года, при этом в судебном заседании указала, что вывод в ходе проведения психологического исследования в отношении супругов Ф-вых, «что у них сформировалось неправильное мнение в отношении существа сделки», сделан условный и вероятностный, и только суд может определить, были ли они введены в заблуждение в спорный период, либо нет.

Суд полагает, что представленное суду заключение судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы оформлено не в соответствии с требованиям ст.86 ГПК РФ, не содержит подробное описание проведенного исследования, сделанные в заключении выводы и ответы на поставленные судом вопросы носят вероятностный и не исчерпывающий характер, вызывают сомнения в их правильности и обоснованности.

Согласно со статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с требованиями статьи 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требования и возражений. Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности.

По смыслу пункта 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки.

Вместе с тем, относимых и допустимых доказательств, свидетельствующих о том, что в момент составления договора дарения он совершил сделку под влиянием заблуждения, истцом не представлено.

Не добыто таких доказательств и судом.

Как следует из материалов дела и установлено судом, договор дарения от <дата>, который содержит все существенные условия дарения, подписан истцом собственноручно, подпись в договоре им не оспаривается. При его оформлении присутствовали сами стороны.

Поскольку договор дарения предполагает переход права собственности на недвижимое имущество к одаряемому, это свидетельствует о волеизъявлении истца на переход права собственности на принадлежащие ему объекты недвижимости к его дочери.

Истцом не представлено доказательств, что стороны, заключая оспариваемый договор, преследовали иные цели, чем предусматривает договор дарения.

Таким образом, составляя и подписывая договора дарения, по своему усмотрению, истец реализовал свое право по распоряжению принадлежащим ему имуществом в соответствии со статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, данных о том, что он не понимал сущность указанного документа или в момент его составления не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не представлено, сведения о недееспособности истца отсутствуют.

Анализ вышеперечисленных обстоятельств, позволяет сделать вывод, что истец не заблуждался относительно природы сделки и ее последствий, полагая, что фактически заключает договор, по которому право пользования владения и распоряжения на спорное имущество перейдет к его дочери – ФИО2, что соответствует условиям договора дарения долей недвижимого имущества.

Изменение поведения одаряемой после заключения договора дарения не является предусмотренным законом правовым основанием для признания договора дарения недействительным.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что истец понимал природу сделки и не заблуждался относительно дарения принадлежащего ему жилого помещения.

По указанным основаниям доводы истца о недействительности сделки по обстоятельствам заблуждения, отклоняются как несостоятельные.

Другие доводы о том, что к данной сделке не может быть применен срок исковой давности, также являются необоснованными.

В силу части 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Ссылаясь на своевременное обращение в суд с настоящим иском, истец указывает, что о заключении им договора дарения ему стало известно при получении сведений из Управления социальной защиты населения Администрации <адрес> об отказе в предоставлении льгот в апреле 2017 года.

Вместе с тем, сделка заключена <дата>, с настоящим же иском в суд истец обратился <дата> согласно почтовому штампу (л.д.4,1том), то есть по истечении установленного законом годичного срока. В связи с этим, в отсутствие обстоятельств его заблуждения относительно природы сделки, как установлено выше, срок исковой давности подлежит исчислению с момента ее заключения, который на момент обращения в суд пропущен. Более того, истец имел возможность в любой момент ознакомиться с содержанием договора дарения путем его прочтения еще в регистрационной палате.

Рассматривая требования истца об оспаривании сделки дарения 1/3 доли, которая принадлежала супруге ФИО3 на том основании, что согласие на совершение сделки он не давал, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если договором между ними не установлен иной режим этого имущества.

Согласно пункту 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации к имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

В силу пункта 1 статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, а также имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов), является его собственностью.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 4 пункта 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> N 15 "О применении судами законодательства при рассмотрении дела о расторжении брака", не является общим совместным имущество, приобретенное хотя и во время брака, но на личные средства одного из супругов, принадлежавшие ему до вступления в брак, полученное в дар или в порядке наследования, а также вещи индивидуального пользования, за исключением драгоценностей и других предметов роскоши.

Из приведенных выше положений следует, что юридически значимым обстоятельством при решении вопроса об отнесении имущества к общей собственности супругов является то, на какие средства (личные, общие) и по каким сделкам (возмездным или безвозмездным) приобреталось имущество одним из супругов во время брака. Имущество, приобретенное одним из супругов в браке по безвозмездным гражданско-правовым сделкам (например, в порядке наследования, дарения), не является общим имуществом супругов. Приобретение имущества в период брака, но на средства, принадлежавшие одному из супругов лично, также исключает такое имущество из режима общей совместной собственности.

Как видно из материалов дела, право собственности на долю квартиры было предоставлено ФИО13 в процессе приватизации.

В соответствии с подпунктами 1, 2 пункта 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают, в том числе из договоров или иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему, а также из актов государственных органов и органов местного самоуправления, которые предусмотрены законом в качестве основания возникновения гражданских прав и обязанностей.

Таким образом, законодатель разграничивает в качестве оснований возникновения гражданских прав и обязанностей договоры (сделки) и акты государственных органов, органов местного самоуправления и не относит последние к безвозмездным сделкам.

Согласно абзацу 1 пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Как следует из материалов дела, нотариально удостоверенного согласия на совершение оспариваемого договора дарения в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации истец супруге не давал, в то время как для заключения договора дарения доли требовалось такое согласие.

Абзацем вторым пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации установлено, что супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

Аналогичный срок исковой давности для оспоримых сделок предусмотрен пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу, именно с <дата> ФИО1 должен был знать о заключении оспариваемого договора дарения и в течение года обратиться в суд с иском о признании договора недействительным и применении последствий его недействительности.

Однако в суд ФИО1 обратился только <дата>, т.е. с пропуском срока исковой давности, о применении которого было заявлено ФИО2

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно разъяснений изложенных в абзаце 3 пункта 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации" суд вправе отказать в удовлетворении иска при наличии заявления о применении исковой давности только от одного из соответчиков при условии, что в силу закона или договора либо исходя из характера спорного правоотношения требования истца не могут быть удовлетворены за счет других соответчиков (например, в случае предъявления иска об истребовании неделимой вещи).

Исходя из предмета рассматриваемого искового заявления для отказа в его удовлетворении достаточно основанного на истечении срока давности возражения одного из ответчиков, так как требование направлено к сторонам сделки. Поэтому в рассматриваемом случае для применения срока исковой давности достаточно заявления ответчика ФИО2

Поскольку истец обратился в суд с пропуском срока исковой давности, о применении которого заявлено ответчиком ФИО2 и не представил доказательств уважительности причин его пропуска, в удовлетворении заявленных требований следует отказать.

Таким образом, оценивая относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд полагает необходимым в удовлетворении требований истцу отказать в полном объеме.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Иск ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения доли квартиры, оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Удмуртской Республики в течении месяца через районный суд с момента вынесения решения в окончательной форме.

Решение изготовлено в окончательной форме <дата>.

Председательствующий судья О.П.Карпова