Определение № 33-6852/2026 от 3 мая 2026 г.

Мотивированное
определение изготовлено 04.05.2026

УИД: 66RS0010-01-2025-004974-19

Дело № 33-6852/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 17.04.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Зоновой А.Е.,

судей Пономарёвой А.А., Ершовой Т.Е.

при ведении протокола помощником судьи Груниным С.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства гражданское дело по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Кабинет медицинских осмотров» о взыскании причитающихся работнику при увольнении выплат и компенсации морального вреда,

по апелляционным жалобам сторон на решение Тагилстроевского районного суда г. Нижнего Тагила Свердловской области от 27.01.2026 (дело № 2-246/2026).

Заслушав доклад судьи Зоновой А.Е., объяснения представителя истца по доверенности ФИО2, представителей ответчика по доверенности ФИО3, ФИО4, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился с иском к ООО «Кабинет медицинских осмотров» (далее по тексту настоящего решения суда – ООО «КМО») о взыскании причитающихся работнику при увольнении выплат и компенсации морального вреда.

В обоснование иска указал, что 17.03.2025 между истцом и ответчиком был заключен трудовой договор № 2, по условиям которого на основании решения общего собрания участников ООО «КМО» от 14.03.2025, истец был принят на должность директора. Договор заключен по основному месту работы, на определенный срок с 01.04.2025 по 31.03.2026. 08.10.2025 решением № 1 единственный участник ООО «КМО» ФИО5, в соответствии с подпунктом 4 пункта 12.3 Устава, прекратила полномочия истца в должности директора, с избранием нового директора, о чем 15.10.2025 в ЕГРЮЛ были внесены соответствующие сведения.

Приказом № 15-у от 10.10.2025 трудовые отношения с истцом были прекращены и истец уволен 10.10.2025, в связи с принятием уполномоченным органом юридического лица решения о прекращении трудового договору, по п. 2 ч.1 ст.278 Трудового кодекса Российской Федерации. При увольнении не была выплачена предусмотренная ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации компенсация. 10.10.2025 ответчиком выдана копия решения № 2 единственного участка ООО «КМО» от 10.10.2025, которым истцу отказано в выплате данной компенсации по причине совершения ряда виновных действий.

Истец считал указанные действия ответчика незаконными. Трудовой договор с истцом был расторгнут без привлечения истца к дисциплинарной ответственности. Какие-либо виновные действия истца в порядке, предусмотренном трудовым законодательством, не установлены. Доказательств, подтверждающих, что досрочное прекращение полномочий директора было связано с его виновными действиями, у работодателя не имеется.

Заключенным с истцом срочным трудовым договором компенсация при увольнении предусмотрены не была, поэтому размер компенсации подлежит определению в соответствии со ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации. С учётом среднедневного заработка в размере 23133 рубля 94 копейки, истцом произведен расчет компенсации при увольнении в размере трех среднемесячных заработков и сумма компенсации составляет 1388036 рублей 40 копеек.

На основании изложенного истец просил взыскать с ответчика предусмотренную ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации денежную компенсацию в размере 1388036 рублей 40 копеек; денежную компенсацию за просрочку причитающихся работнику выплат, рассчитанную за период с 11.10.2025 и по день фактического расчета включительно; компенсацию морального вреда в соответствии со ст.237 Трудового кодекса Российской Федерации в размере 50000 рублей.

Решением Тагилстроевского районного суда г. Нижнего Тагила Свердловской области от 27.01.2026 исковые требования ФИО1 удовлетворены частично.

Взыскана с ООО «Кабинет медицинских осмотров» в пользу ФИО1 компенсация при увольнении в размере 1015564 рубля 35 копеек, денежная компенсация за просрочку причитающихся к выплате работнику денежных средств за период с 11.10.2025 по 27.01.2026 в размере 121055 рублей 27 копеек, с последующим начислением данной компенсации на причитающуюся к выплате сумму в порядке ст.236 Трудового кодекса Российской Федерации с 28.01.2026 и по дату окончательного фактического расчета, а также взыскана компенсация морального вреда в размере 20000 рублей.

Взыскана с ООО «Кабинет медицинских осмотров» в доход бюджета государственная пошлина в размере 29366 рублей.

Истец в апелляционной жалобе выражает несогласие с размером взысканной компенсации, поскольку расчет суда не соответствует требованиям трудового законодательства, основан на неверном определении суммы среднедневного заработка истца 16449,05 рублей, поскольку указанный размер взят в записке-расчете при увольнении для определения компенсации за отпуск. Верный расчет среднего заработка составит сумму 1428289,46 рублей от среднего дневного заработка 23133,94 рубля. Указанное свидетельствует также о наличии оснований для перерасчета компенсации за нарушение срока выплаты в порядке ст.236 Трудового кодекса Российской Федерации.

Ответчик в апелляционной жалобе полагает решение суда подлежащим отмене в полном объеме, как постановленное с нарушением норм материального права в части не установления виновных действий истца для оценки его права на выплату компенсации по ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации. Полагает, что суд допустил формально узкое толкование понятия «виновные действия», без учета положений ст.53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, обязанности руководителя организации действовать добросовестно и разумно в интересах общества. Виновные действия могут быть выражены не только в причинении убытков обществу, а также в неэффективном управлении, переводе бизнеса, заключении сделок без соответствующего одобрения. Для отказа в выплате компенсации достаточно установления факта недобросовестного или неразумного поведения руководителя, противоречащего интересам общества. Ответчиком в материалы дела представлен достаточной объем доказательств, подтверждающих недобросовестность действий истца, в том числе создание аффилированной конкурирующей организации ООО «ЦМО», осуществление действий по переводу бизнеса с ООО «КМО» на ООО «ЦМО», недобросовестное и неразумное использование ресурсов общества в интересах ООО «ЦМО» без ведома и согласия второго участника ФИО5, а также причинение ответчику имущественного вреда, совершение действий, направленных на извлечение выгоды через аффилированную конкурирующую организацию и причинение ущерба интересам общества. Суд сделал неверный вывод о том, что размер убытков ответчиком не устанавливался, поскольку после выходы истца из состава участников ответчиком проводилась проверка (внутренний аудит) финансово-хозяйственной деятельности за последние три года. По результатам указанной проверки установлено совершение истцом неразумных, недобросовестных и виновных действий в виде экономически необоснованных финансовых операций по распоряжению денежными средствами общества. Судом не учтено достаточное количество доказательств, в том числе того, что по вине истца возник корпоративный конфликт в ООО «КМО», судом ненадлежащим образом исследованы обстоятельства выхода истца из состава участников общества, что также подтверждает виновный характер его действий, о совершении которых было известно истцу еще до увольнения.

Из возражений истца на апелляционную жалобу ответчика следует, что оснований для удовлетворения жалобы не имеется, решение суда является законным и обоснованным.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель истца по доверенности ФИО2 на доводах жалобы истца настаивал, полагая жалобу ответчика необоснованной, представители ответчика по доверенности ФИО3 и ФИО4 на доводах своей жалобы настаивали в полном объеме по изложенным в ней основаниям, полагая жалобу ответчика подлежащей отклонению.

Истец ФИО1 в суд апелляционной инстанции не явился. Сведений об уважительных причинах неявки не представлено, равно как и ходатайств об отложении судебного заседания. В материалах дела имеются сведения об извещении не явившихся лиц о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции (истец извещен почтовой связью, воспользовался правом на ведение дела при помощи своего представителя), в том числе посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте Свердловского областного суда в сети «Интернет» (23.03.2026, 14.04.2026). С учетом изложенного, положений ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, мнения представителей сторон, судебная коллегия не нашла оснований для отложения судебного разбирательства и сочла возможным рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав объяснения сторон, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционных жалоб, в соответствии с ч.1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и материалам дела подтверждается, что ООО «КМО» является зарегистрированным в установленном законом порядке юридическим лицом, что подтверждается представленными суду учредительными документами и выпиской из ЕГРЮЛ (том 1 л.д. 18-32, 53-57, 81-90, 229-259).

ФИО1 осуществлял функции единоличного исполнительного органа ООО «КМО» с 27.04.2016, являясь также участником данного юридического лиц с долей сначала 20% в уставном капитале, а с 03.10.2016 - с долей в размере 50% в уставном капитале. 03.10.2025 ФИО1 вышел из состава участников ООО «КМО» и единственным участником юридического лица до настоящего времени является ( / / )21

Решением общего собрания участников ООО «КМО» от 14.03.2025 истец был избран директором ООО «КМО» на один год – с 01.04.2025 по 31.03.2026 (том 1 л.д. 16-17).

17.03.2025 между ФИО1 (работником) и ответчиком, в лице участника ООО «КМО» ФИО5 (работодателем), был заключен срочный трудовой договор (на срок с 01.04.2025 по 31.03.2026), в соответствии с которым истец принят на должность директора ООО «КМО» (том 1 л.д. 12-15).

08.10.2025 единственным участником ООО «КМО» ( / / )4 было принято решение № 1 (далее по тексту настоящего решения суда – решение единственного участника № 1 от 08.10.2025), которым в соответствии с подпунктом 4 пункта 12.3 Устава Общества прекращены полномочия действующего директора ФИО1, и на должность директора избран ( / / )8 (том 1 л.д. 33).

Указанное решение единственного участника ООО «КМО» в установленном законом порядке нотариально удостоверено (том 1 л.д. 34).

Приказом единственного участника ООО «КМО» № 15-у от 10.10.2025 ФИО1 уволен с должности директора ООО «КМО» 10.10.2025, в связи с принятием уполномоченным органом юридического лица, либо собственником имущества организации, либо уполномоченным собственником лицом (органом) решения о прекращении трудового договора, п.2 ч. 1 ст.278 Трудового кодекса Российской Федерации (том 1 л.д. 35).

Период трудовых отношений истца в должности директора ООО «КМО» с 01.04.2025 по 10.10.2025 в установленном законом порядке зафиксирован в трудовой книжке истца (том 1 л.д. 36-39) и отражен в сведениях о трудовой деятельности работника (том 1 л.д. 40).

При увольнении истцу был выплачен расчет, в том числе, компенсация за неиспользованный отпуск, что подтверждается расчетным листком по заработной плате за октябрь 2025 года и запиской-расчетом при увольнении (том 1 л.д. 43, 45) и не оспаривалось истцом в рамках настоящего гражданского дела.

При этом компенсация в связи с досрочным увольнением, предусмотренная ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации, истцу выплачена не была, что не оспаривалось сторонами по делу.

Разрешая требования истца, основанные на несогласии с неосуществлением ему при увольнении выплаты компенсации в порядке ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции руководствовался ст.ст.278, 279 Трудового кодекса Российской Федерации, Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02.06.2015 № 21 «О некоторых вопросах, возникших у судов при применении законодательства, регулирующего труд руководителя организации и членов коллегиального исполнительного органа организации», оценив совокупность представленных в материалы дела доказательств, пришел к выводу, что они не подтверждают наличия на момент расторжения трудового договора каких-либо виновных действий истца, которые бы могли являться основанием для невыплаты ему предусмотренной ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации компенсации в связи с досрочным прекращением трудового договора по инициативе работодателя.

Суд первой инстанции исходил из того, что при принятии решения об увольнении ФИО1 решением единственного участка ООО «КМО» ( / / )4 № 2 от 10.10.2025 (далее по тексту настоящего решения суда – Решение № 2 от 10.10.2025) было отказано в выплате истцу предусмотренной ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации компенсации (том 1 л.д. 41-42)

Из содержания указанного Решения № 2 следует, что основанием для отказа в выплате компенсации послужили виновные действия истца, такие как:

- недобросовестные действия истца, направленные на перевод бизнеса с ООО «КМО» на созданное по тому же адресу конкурирующее общество – ООО «ЦМО» с неправомерным использованием трудовых и материальных ресурсов ООО «КМО», персональных данных второго участника ООО «КМО»;

- неправомерное изменение договорных арендных отношений по используемым ООО «КМО» арендуемым площадям без согласия и одобрения участника ( / / )4 (для создания ООО «ЦМО»);

- заключение сделок с заинтересованностью – договора аренды медицинского оборудования и на оказание услуг между ООО «КМО» и ООО «ЦМО», с целью причинения ущерба ООО «КМО» без ведома и согласия второго участника ( / / )4;

- незаконное использование истцом персональных данных единственного участника ООО «КМО» ( / / )4, необходимых для получения лицензии ООО «ЦМО»; подделка истцом подписей ( / / )4 в трудовых договорах о её принятии на должности «врача терапевта», «заведующего отделением профилактики» и «врача профпатолога»; незаконное включение ( / / )4 в состава членом медицинской комиссии ООО «ЦМО»;

- совершение фиктивных операций по оплате мебели несуществующему контрагенту.

По мнению суда, вышеуказанные доводы ответчика и представленные им документы в своей совокупности правового значения по настоящему делу не имеют, поскольку сами по себе не свидетельствуют о наличии виновных действия (бездействия) истца, влекущих невыплату ему компенсации.

Оценивая доводы жалобы ответчика о несогласии с решением суда, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно пункту 2 части 1 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации помимо оснований, предусмотренных настоящим Кодексом и иными федеральными законами, трудовой договор с руководителем организации прекращается в связи с принятием уполномоченным органом юридического лица, либо собственником имущества организации, либо уполномоченным собственником лицом (органом) решения о прекращении трудового договора.

Положения главы 43 Трудового кодекса Российской Федерации распространяются на руководителей организаций независимо от их организационно-правовых форм и форм собственности, за исключением тех случаев, когда: руководитель организации является единственным участником (учредителем), членом организации, собственником ее имущества; управление организацией осуществляется по договору с другой организацией (управляющей организацией) или индивидуальным предпринимателем (управляющим).

Статьей 279 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случае прекращения трудового договора с руководителем организации в соответствии с пунктом 2 части первой статьи 278 настоящего Кодекса при отсутствии виновных действий (бездействия) руководителя ему выплачивается компенсация в размере, определяемом трудовым договором, но не ниже трехкратного среднего месячного заработка, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом.

Согласно пункту 4.1 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15 марта 2005 г. N 3-П федеральный законодатель, не возлагая на собственника, в исключение из общих правил расторжения трудового договора с работником по инициативе работодателя, обязанность указывать мотивы увольнения руководителя организации по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации, не рассматривает расторжение трудового договора по данному основанию в качестве меры юридической ответственности, поскольку исходит из того, что увольнение в этом случае не вызвано противоправным поведением руководителя - в отличие от расторжения трудового договора с руководителем организации по основаниям, связанным с совершением им виновных действий (бездействием).

В соответствии с пунктом 4.2 указанного постановления Конституционного Суда Российской Федерации предоставление собственнику права принять решение о досрочном расторжении трудового договора с руководителем организации - в силу статей 1 (часть 1), 7 (часть 1), 8 (часть 1), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (часть 2), 37 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации предполагает, в свою очередь, предоставление последнему адекватных правовых гарантий защиты от негативных последствий, которые могут наступить для него в результате потери работы, от возможного произвола и дискриминации.

К числу таких гарантий относится предусмотренная статьей 279 Трудового кодекса Российской Федерации выплата компенсации за досрочное расторжение трудового договора с руководителем организации в размере, определяемом трудовым договором.

По смыслу положений данной статьи во взаимосвязи с положениями статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации, выплата компенсации - необходимое условие досрочного расторжения трудового договора с руководителем организации в указанном случае.

Следовательно, невыплата работнику такой компенсации при условии, что он не совершал никаких виновных действий, дающих основание для его увольнения, должна рассматриваться по общему правилу как нарушение работодателем порядка увольнения работника.

Если же увольнение произведено в связи виновным неисполнением руководителем организации своих обязанностей, то работодатель обязан указать конкретную причину увольнения и при разрешении спора в суде представить доказательства, подтверждающие, что досрочное расторжение трудового договора было вызвано виновными действиями руководителя.

Суд первой инстанции правомерно исходил при оценке доводов истца о возможности проверки оснований для невыплаты ему компенсации при увольнении только применительно к тем основаниям, которые непосредственно отражены в решении участника от 10.10.2025 № 2, поскольку в силу вышеприведенных положений нормативных актов указанные основания должны иметь место на момент принятия решения об увольнении руководителя юридического лица, подтверждать его виновное неисполнение обязанностей.

Вместе с тем суд первой инстанции, правильно определив нормы материального права, подлежащие применению, неверно в рамках данного спора определил юридически значимые обстоятельства, счел недоказанным ответчиком наличие виновного поведения ФИО1 при исполнении своих обязанностей как единоличного исполнительного органа юридического лица, влекущего отказ в выплате ему компенсации по ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации, исключительно по формальным основаниям, без учета всех доводов обеих сторон и существа спора. Выводы суда, изложенные в решении основаны на неправильном определении обстоятельств, имеющих значение для дела; выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела.

Судебная коллегия отмечает, что решение о невыплате руководителю компенсации в порядке ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации не является мерой дисциплинарного взыскания, не требует соблюдения процедуры, предусмотренной ст.ст.192, 193 Трудового кодекса Российской Федерации в части истребования объяснений, равно как и само увольнение на основании п.2 ч.1 ст.278 Трудового кодекса Российской Федерации является исключительной прерогативой работодателя, не имеющего обязанности указывать непосредственно в приказе об увольнении конкретные причины принятия такого решения в отношении работника.

В связи с указанным отсутствие в самом приказе о прекращении трудового договора с ФИО1 по п.2 ч.1 ст.278 Трудового кодекса Российской Федерации причин увольнения не подтверждает незаконность невыплаты компенсации по ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации.

Равным образом не может служить основанием для незаконности решения ответчика о невыплате компенсации отсутствие в самом решении участника ООО «КМО» от 08.10.2025 указания на невыплату такой компенсации, поскольку из материалов дела следует, что в данном случае ответчиком указанное решение было принято отдельным документом, а именно решением № 2 от 10.10.2025.

Расхождение дат принятия решений в данном случае не может быть признано незаконным, поскольку само по себе требованиям трудового законодательства не противоречит, поскольку решение об увольнении ФИО1 принято 08.10.2025, но реализовано приказом от 10.10.2025 с последним рабочим днем истца 10.10.2025 (что обусловлено необходимостью совершения иных формальных действий по смене руководителя и их регистрации). Таким образом решение о невыплате компенсации ФИО1 принято фактически одновременно с его увольнением. Действия работодателя в данной части являлись последовательными и подлежали оценке в их системе.

Что касается оснований принятия решения о невыплате компенсации по ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации, то данное решение в силу буквального толкования указанной нормы не должно быть обусловлено единственно фактом причинения реальных убытков обществу, поскольку указанное решение может быть принято при доказанности любых виновных действий (бездействия) руководителя общества при исполнении возложенных на него обязанностей, в том числе в результате совершения действий вопреки интересам самого общества.

В соответствии со ст.53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

Аналогичные положения содержатся в ст.44 Федеральный закон от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью".

В соответствии с трудовым договором от 17.03.2025 заключенным между ООО «КМО» и ФИО1, работник подотчетен участникам общества, обязан руководить в соответствии с законодательством хозяйственной и финансово-экономической деятельностью общества, неся всю полноту ответственности за последствия принимаемых решений, эффективность использования имущества общества, а также финансово-хозяйственные результаты; обязан организовывать работу и эффективное взаимодействие всех структурных подразделений общества, повышение эффективности работы общества, рост объемов оказываемых медицинских услуг и увеличение прибыли, качества и конкурентоспособности оказываемых медицинских услуг.

Принимая решение об отказе в выплате компенсации, ООО «КМО» указывало в том числе на

- недобросовестные действия истца, направленные на перевод бизнеса с ООО «КМО» на созданное по тому же адресу конкурирующее общество – ООО «ЦМО», по тому же юридическому и фактическому адресу, с неправомерным использованием трудовых и материальных ресурсов ООО «КМО», персональных данных/документов (сведений) об образовании второго участника общества ( / / )4 для оформления подложных трудовых договоров между ООО «ЦМО» и ( / / )4

- неправомерное изменение договорных арендных отношений по используемым ООО «КМО» арендуемым площадям;

- заключение сделок с заинтересованностью – договора аренды медицинского оборудования маммографа и на оказание услуг между ООО «КМО» и ООО «ЦМО», с целью причинения ущерба ООО «КМО», без ведома и согласия второго участника общества, без надлежащего одобрения на уровне общего собрания участников ООО «КМО».

Признавая обоснованными требования истца, суд первой инстанции исходил из того, что все представленные ответчиком договоры, заключенные истцом в период его нахождения на должности директора ООО «КМО», являются до настоящего времени действующими, не изменялись, не прекращались и недействительными признаны не были, что не оспаривалось стороной ответчика по делу.

Суд также указал, что представленные ответчиком документы в своей совокупности правового значения по настоящему делу не имеют, поскольку сами по себе не свидетельствуют о наличии виновных действия (бездействия) истца. Однако в самом решении суда не приведен анализ представленных документов, не установлены юридически значимые обстоятельства, подлежащие определению в рамках настоящего спора, в связи с чем судом не предлагалось стороне ответчика представить дополнительные пояснения или дополнительные доказательства в обоснование своей правовой позиции в подтверждение решения № 2 от 10.10.2025, если суд полагал, что представленных доказательств не было достаточно.

Данные недостатки устранены судебной коллегией, поскольку из материалов дела следует, что позиция ответчика отражалась в письменных подробных возражениях на иск, в том числе с приведением искового заявления в Арбитражный суд Свердловской области, совпадающего с предметом настоящего спора по фактическим обстоятельствам, имелась ссылка на иные документы, представить которые стороне судом не предлагалось

В связи с указанным судебной коллегией для проверки доводов жалобы ответчика в пределах тех оснований невыплаты компенсации, которые отражены в решении от 10.10.2025, приобщены в качестве дополнительных доказательств: выписка из ЕГРЮЛ в отношении ООО «ЦМО», сведения по операциям по расчетным счетам ООО«ЦМО» и ООО«КМО»; таблица по финансовым операциям по расчетному счету ООО«КМО» о переводе контрагентов; акт приема-передачи оборудования из ООО«ЦМО» к ООО«КМО»; выписка из оборотно-сальдовой ведомости; санитарно-эпидемиологическое заключение в отношении ООО«ЦМО» и ООО«КМО»; выписка из банка «УБРиР» в отношении ООО«КМО»; авансовый отчет из программы «Прозрачный бизнес» о приобретении диванов у несуществующего контрагента; требование о созыве внеочередного собрания; уведомление о проведении внеочередного собрания; протокол внеочередного собрания и свидетельство о регистрации решения от 28.08.2025; постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 20.08.2025.

Оценив доказательства, имеющиеся в материалах дела, а также дополнительные доказательства, судебная коллегия полагает, что решение ответчика о невыплате ФИО1 компенсации по ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации нельзя признать противоречащим требованиям законодательства.

Из совокупности доказательств следует, что ФИО1, являясь на тот момент соучредителем и директором ООО «Кабинет медицинских осмотров», создал 26.03.2025 ООО «Центр медицинских осмотров», то есть юридическое лицо с явно сходным наименованием и назначением деятельности самого ответчика.

На момент создания ООО «Центр медицинских осмотров» его единоличным исполнительным органом, директором указана ( / / )9 (супруга истца, согласно данным искового заявления в Арбитражный суд Свердловской области занимала должность заместителя директора в ООО «КМО), сам ФИО1 и ( / / )9 входили в состав указанного юридического лица как участники по 50 % долей общества.

Также на момент создания ООО «Центр медицинских осмотров» оно было зарегистрировано по юридическому адресу <...> и фактически там было расположено, то есть по тому же юридическому и фактическому адресу места расположения ООО «Кабинет медицинских осмотров», то есть работодателя истца, что следует из представленных договоров на оказание услуг (л.д.91-92 том 1).

Внесение в ЕГРЮЛ сведений об изменении места регистрации ООО «ЦМО» произведено только 11.11.2025 на адрес в г. Москва, совпадающий с адресом места регистрации истца, указанный в исковом заявлении, также 25.11.2025 в ЕГРЮЛ внесены сведений о принятии решения о предстоящем исключении данного общества с реестра, что было произведено 04.03.2026.

Из материалов дела также следует, что в целях создания и регистрации ООО «ЦМО» по тому же фактическому и юридическому адресу, что и ООО «КМО», ФИО1 заключил дополнительные соглашения к договору аренды с собственником помещений по адресу <...> в результате чего ООО «КМО», которое ранее владело на праве аренды всеми площадями, получило в пользование только часть из них.

При этом вопреки доводам истца, никаких доказательств объективной экономической необходимости изменения в существовавшие ранее арендные правоотношения в отношении арендованных площадей, на которых в целом длительное время располагалось только ООО «КМО», не представлено. Снижение арендной платы в результате изменения договоров аренды, безусловно, снизило расходы ответчика, однако данных о том, что ООО «КМО» объективно в принципе экономически нуждалось в таком перераспределении своих расходов, в материалах дела не имеется, прибыль общества была стабильно высокой, что подтверждено представленными отчетами.

При этом из материалов дела следует, что после заключения ФИО1 дополнительного соглашения к договору аренды от 25.03.2025 об изменении площади арендуемых помещений ООО «КМО», 26.03.2025 с собственником помещений в оставшейся части от имени ООО «ЦМО» ( / / )22 заключается договор аренды помещений по тому же адресу, в том же здании, что дает основания для фактической регистрации самого юридического лица, вновь созданного, по аналогичному с ООО «КМО» адресу.

Кроме того, сторонами на оспаривалось, что ООО «ЦМО» создано было не только по одному и тому же адресу, что и ООО «КМО», но и для выполнения тех же целей предпринимательской деятельности, указанно в ЕГРЮЛ в качестве основной как 86.21 Общая врачебная практика. Само название ООО «Центр медицинских осмотров» являлось явно сходным с названием ООО «Кабинет медицинских осмотров».

В целях реализации деятельности ООО «ЦМО» 10.06.2025 между данным юридическим лицом в лице директора ( / / )9 и заместителя директора по договорной работе ООО «КМО» ( / / )10 заключен договор на оказание медицинских услуг, согласно которому ООО «КМО» оказывает медицинские услуги ООО «ЦМО» за соответствующую плату. Из указанного следует, что фактически вновь созданное лицо ООО «ЦМО» полагало использовать в своей медицинской деятельности результаты фактически оказанных медицинских услуг ООО «КМО», то есть с использование ресурсов данного юридического лица.

Также 01.04.2025 между ООО «КМО» в лице ФИО1 и ООО «ЦМО» в лице ( / / )9 заключен договор аренды медицинского оборудования (аппарата маммографа) (л.д.122-126 том 1). В ходе рассмотрения дела сторонами не оспаривалось, что заключение данного договора аренды послужило основанием для получения ООО «ЦМО» санитарно-экспертного заключения от 28.05.2025 на осуществление медицинской деятельности с источниками физических факторов воздействия на человека (то есть за счет использования оборудования, принадлежащего ООО «КМО»).

При этом аналогичное последующее экспертное заключение в отношении самого ООО «КМО» получено только 13.08.2025 (л.д.222 том 1).

Подтвержденным представленными протоколами испытаний (л.д.50-71 том 1) является также факт того, что на основании заявления ООО «КМО» проведены измерения в отношении медицинского центра ООО «ЦМО» для подтверждения права осуществления деятельности, что также не могло иметь место без ведома и без участия самого ФИО1

Таким образом, подтвержденной соответствующими доказательствами является ссылка ответчика на то, что изменение договора аренды площадей ООО «КМО» для создания самой возможности заключение договора аренды помещений по тому же адресу для ООО «ЦМО», равно как и договор аренды аппарата маммографа необходимы были именно в интересах ООО «ЦМО», созданного ФИО6 юридического лица, для получения разрешений на осуществление медицинской деятельности нового юридического лица.

О данном факте свидетельствует выписка из лицензии на осуществление медицинской деятельности на 13.05.2025 в отношении ООО «ЦМО», где указан адрес регистрации <...> что не было бы возможно без изменения первоначального договора аренды с ООО «КМО» в части площадей, которым руководил ФИО1

ФИО1 как руководителю ООО «КМО», а также одновременно участнику ООО «ЦМО», не могло не быть не известно об указанных действиях и сделках.

Доводы истца о том, что от заключения указанного договора оказания услуг ООО «КМО» получило доход в виде оплаты оказанных услуг судебная коллегия отклоняет, поскольку исполнение сделки произведено путем оплаты фактически оказанных услуг, что однако никоим образом не доказывает сам факт экономической целесообразности изначально ее заключения, не объясняет причин необходимости создания нового юридического лица со сходным наименованием и целями деятельности по тому же адресу (по сути предприятия – конкурента), но уже исключительно под контролем только ФИО1 без привлечения к участию в управлении обществом ( / / )4, второго участника ООО «КМО».

Доводы истца о том, что создание ООО «ЦМО» было необходимо в целях расширения спектра оказываемых медицинских услуг ООО «КМО» (в частности привлечения медицинских работников в области стоматологии), подлежат отклонению, поскольку расширение видов деятельности ООО «КМО» могло быть произведено и без создания второго юридического лица, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Более того, судебная коллегия соглашается с доводами ответчика о том, что заключение ФИО1, а также с его ведома (что не могло не иметь место) договоров аренды и оказания услуг, с ООО «ЦМО», участником которого он являлся, а также в состав органов управления которого входила ( / / )9 (его супруга, что не оспорено истцом), подтверждает заключение ФИО7 так называемых сделок с заинтересованностью, которые подлежали одобрению в установленном порядке с учетом возможного возникновения конфликта интересов ООО «КМО» и самого истца, действовавшего в интересах в том числе другого юридического лица, во всяком случае требовало достоверного, а не какого-либо косвенного и опосредованного (молчаливого согласия) второго участника ООО «КМО» ( / / )4, чего надлежащим образом произведено не было.

Подлежат отклонению доводы истца о том, что создание ООО «ЦМО» произведено с устного согласования и осведомленности второго участника ООО «КМО» ( / / )4, поскольку никаких объективных доказательств тому в материалы дела не представлено (нет ни решений собрания участников ООО «КМО», ни переписки участников соответствующего содержания), кроме ссылки на доступ ( / / )4 к базам данных 1С.

При этом сдебная коллегия отмечает, что ( / / )4 так и не была включена в состав участников ООО «ЦМО», а ее последующие действия после получения сведений о создании ООО «ЦМО» как раз свидетельствуют об отсутствии ее одобрения на создание ООО «ЦМО», по сути лица, конкурирующего с ООО «КМО», расположенного на тех же площадях.

Представленная выгрузка сведений о статистике подключений ( / / )4 к базе 1 С (л.д.204- том 1) сама по себе не может подтверждать создание ООО «ЦМО» ФИО1 с согласия ( / / )4, равно как и заключение договоров аренды и оказания услуг, тем более, что из представленной выписки в принципе невозможно установить ту информацию, которая была фактически отражена в базе на момент входа ( / / )4 в программу. Отдельно приведена выписка из мониторинга банковских событий и операций, что также не может заменять согласие и одобрение второго участника ООО «КМО» на совершение истцом сделок. Отражение данных о наличии каких-либо договоров в базе 1 С не может подменять необходимость добросовестного поведения участника правоотношений по уведомлению второй стороны в случае необходимости о совершении таких сделок, тем более в ситуации создания иного юридического лица с тем же видами деятельности на том же месте, что и общество, в котором истец осуществляя функции директора, то есть лица, осуществляющего текущее руководство, обязан был действовать в интересах в первую очередь самого ООО «КМО», разумно и добросовестно, чему сам факт создания аналогичного общества в том же помещении и теми же видами деятельности соответствовать не может.

Ссылка истца на то, что при получении разрешительных документов на осуществление деятельности ООО «ЦМО» не было выявлено каких-либо нарушений (в части занятия площадей и т.д.) подлежит отклонению как не опровергающая обстоятельств создания иного юридического лица, возникновения в связи с этим корпоративного конфликта между участниками ООО «КМО»

Выводы суда о том, что заключенные ФИО1, а также иными лицами договоры между ООО «КМО» и ООО «ЦМО» являются действующими, ошибочны, поскольку 21.07.2025 между собственником помещений по адресу <...> ООО «КМО» в лице ФИО7 заключено вновь дополнительное соглашение к договору аренды, согласно которому ООО «КМО» передано в пользование здание арендуемой площадью 927,9 кв.м, вместо используемой ранее площади 265,8 кв.м. С 11.11.2025, то есть еще до подачи настоящего иска в суд, адрес регистрации и места нахождения ООО «ЦМО» изменен на г. Москва, что также свидетельствует о прекращении договорных отношений.

Что касается договора аренды аппарата маммографа, заключенного 01.04.2025, то данный договор также прекращен. Согласно акту от 23.06.2025 приема-передачи оборудования, последнее было передано ООО «КМО» в аренду ООО «ЦМО» (л.д.126 том 1), фактически возвращено оборудование ООО «КМО» 18.07.2025 (после направления иска ( / / )13 в арбитражный суд), оплата за аренду произведена по акту от 31.07.2025, также после подачи иска в суд.

Доказательств сохранения и действия договора оказания медицинских услуг между ООО «ЦМО» и ООО «КМО» также не представлено.

Несмотря на произведение оплаты по договорам аренды оборудования и по договору оказания услуг, судебная коллегия полагает, что в принципе экономическая целесообразность создания нового юридического лица, уменьшение нагрузки от арендной платы, необходимость заключения договоров аренды оборудования и договоров оказания медицинских услуг (то есть использование ресурсов ООО «КМО» в интересах ООО «ЦМО», что само по себе предполагает наличие договоров самого ООО «ЦМО» на оказание медицинских услуг с иными ликам, которые фактически оказывались ООО «КМО» по договору об оказании услуг с ООО «ЦМО»), не доказана, противоречит в том числе представленным данным о наличии стабильной прибыли ООО «КМО» от реализуемого вида медицинской деятельности на протяжении нескольких лет (л.д.209-217 том 1).

Кроме того, из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 20.08.2025 следует, что из объяснений заместителя директора по договорной работе ООО «КМО» ( / / )14 следует, что она непосредственно являлась исполнителем поручений ФИО1, который в ходе телефонного разговора в конце июня 2025 пояснил, что ей необходимо составлять договоры на проведение медицинских осмотров от лица ООО «ЦМО» со сторонними юридическими лицами, всего было заключено около 20 договоров от имени ООО «ЦМО». Также отражено, что из объяснений фельдшеров ООО «КМО» следует, что в июне – июле 2025 ФИО1 сообщил работникам о том, что в настоящее время происходит реорганизация ООО «КМО», что в последующем будут все работники переведены в ООО «ЦМО», где ФИО1 будет являться руководителем.

Указанное также подтверждает дополнительно совершение ФИО1 виновных недобросовестных действий вопреки интересам и в ущерб ООО «КМО». Также в соответствии с решением от 10.10.2025 следует, что невыплата компенсации истцу по ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации была обусловлена совершением истцом фиктивных операций по оплате мебели (двух диванов) на сумму 33019 рублей несуществующему контрагенту (поставщику) со ссылкой на авансовый отчет, реквизиты товарного чека с данными исполнителя, ИНН которого не зафиксирован и отсутствует в базе данных (соответствующие документы представлены судебной коллегии, поскольку суд данные документы не предлагал стороне представить).

Не может согласиться судебная коллегия с выводами суда о том, что до принятия как решения единственного участника № 1 от 08.10.2025 о досрочном прекращении полномочий истца в качестве директора, так и решения единственного участника № 2 от 10.10.2025 об отказе в выплате истцу предусмотренной ст.279 Трудового кодекса РФ компенсации проверка по вышеуказанным обстоятельствам работодателем либо участниками ООО «КМО» не проводилась, объяснения от истца не истребовались и его вина в причинении ущерба юридическому лицу не устанавливалась. Суд указал, что фактически претензии к истцу были заявлены ответчиком лишь после увольнения истца, путем предъявления соответствующего иска от 11.07.2025 в Арбитражный суд Свердловской области об исключении истца из состава участников ООО «КМО» (том 1 л.д. 153-163, том 2 л.д. 108-116).

Судебная коллегия еще раз отмечает, что принятие решения как об увольнении по п.2. ч.1 ст.278 Трудового кодекса Российской Федерации, так и о невыплате компенсации при увольнении, не является мерой дисциплинарного взыскания, поэтому не требует соблюдения соответствующего порядка привлечения к ответственности.

Нельзя согласиться с выводами суда об отсутствии претензий участника ООО «КМО» ( / / )4 к выполнению ФИО1 обязанностей директора относительно обстоятельств, отраженных в решении от 10.10.2025, и отсутствии осведомленности самого ФИО1 о наличии таковых до его увольнения. Судом в данной части не учтены особенности корпоративных отношений в ООО «КМО» до выхода ФИО1 из состава его участников.

Из материалов дела следует, что на момент заключения трудового договора в апреле 2025 ФИО1 являлся не просто единоличным руководителем общества, но и его участником с принадлежностью 50 % доли.

( / / )4, являющейся на тот момент также владельцем 50 % доли, после установления факта создания ФИО1 ООО «ЦМО» по тому же адресу, что и ООО «КМО», со сходным наименованием и сходными видами деятельности, без уведомления второго участника, было инициирована необходимость проведения общего собрания участников ООО «КМО» для решения вопроса о прекращении полномочий ФИО1 как руководителя общества по тем же причинам фактически, что и последующие решения о прекращении полномочий и невыплате компенсации.

Указанное подтверждается уведомлением ФИО1 от 23.07.2025 о проведении внеочередного собрания участников, из которого следует что требование о таковом (от ( / / )4) зарегистрировано в ООО «КМО» 15.07.2025, текстом самого требования о проведении общего собрания участников от 11.07.2025.

Однако в соответствии с протоколом внеочередного собрания участников ООО «КМО» от 28.08.2025 решение вопроса об освобождении ( / / )1 от должности не было принято в связи с отсутствием единогласного решения обоих участников общества, отказом самого ФИО1, владеющего 50 % доли, от подтверждения данного вопроса.

Данные обстоятельства в свою очередь послужили основанием следующего единственно возможного действия ( / / )4 по остранению ФИО1 от управления обществом, а именно подача в Арбитражный суд Свердловской области искового заявления к ФИО1 об исключении его из состава участников общества в связи с совершением неправомерных действий.

В соответствии с содержанием данного иска следует, что в нем указывались те же факты и обстоятельства виновных действий истца, что и отраженные в решении от 10.10.2025.

Поскольку в ходе рассмотрения дела в Арбитражном суде Свердловской области ФИО1 совершены были действия по добровольному выходу из состава участников общества (заявление о выходе от 03.10.2025 л.д.224-226 том 1), ( / / )4 отказалась от иска, производство по делу было прекращено.

Через непродолжительное время после оформления выхода ФИО1 из состава участников ООО «КМО» (03.10.2025), но продолжения осуществления им полномочий единоличного исполнительного органа юридического лица, ( / / )4, ставшей единственным участником общества принято решение о прекращении полномочий истца с невыплатой ему компенсации по ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации (10.10.2025).

Таким образом, вопреки выводам суда, претензии к ФИО1 относительно создания, действий по заключению договоров и организации ООО «ЦМО» предъявлены были еще задолго до его увольнения, о чем ему было достоверно известно, вторым участником общества были собраны и оценены в совокупности все необходимые документы, дающие основание для установления виновного поведения истца при выполнении должностных обязанностей руководителя, вопреки интересам ООО «КМО».

В совокупности названные обстоятельства, по мнению коллегии, подтверждают доводы ответчика о принятии им решения о невыплате истцу компенсации при увольнении в связи с установлением виновных действий ФИО1 при выполнении обязанностей директора вопреки интересам самого общества, поскольку описанные выше и совершенные истцом действия не соответствует требованиям добросовестного и разумного выполнения директором общества его обязанностей по осуществлению текущего руководства вверенным ему юридическим лицом.

Невыплата истцу компенсации при установлении виновных действий работника не противоречит ст.279 Трудового кодекса Российской Федерации, поскольку наличие виновных действий истца, вопреки интересам ООО «КМО», подтверждено совокупностью представленных доказательств стороной ответчика. Отсутствие самого факта наступления ущерба (убытков) от совершения таких действий не является предопределяющим для решения вопроса о выплате компенсации, тем более, что из материалов данного дела следует, что деятельность ФИО1 в рамках создания, функционирования ООО «ЦМО» вопреки интересам ООО «КМО» (доказательств обратного не представлено, согласия второго участника не создание иного общества не получено, в состав органов управления она не была включена, согласование заключаемых сделок не проводилось, равно как и уведомление об их совершении, доводы истца об обратном основаны исключительно на формальном подходе без учета всей совокупности обстоятельств) была своевременно пресечена вторым участником, что послужило в том числе причиной восстановления арендных отношений в прежнем объеме площадей, оборудования (возвращено после получения соответствующих разрешений и подачи иска в арбитражный суд об исключении ФИО1 из состава участников ООО «КМО»).

В связи с указанным решение суд подлежит отмене с вынесением по делу нового решения, которым исковые требования ФИО1 к ООО «Кабинет медицинских осмотров» надлежит оставить без удовлетворения в полном объеме. Апелляционная жалоба истца подлежит оставлению без удовлетворения.

Нарушений судом норм процессуального законодательства, закрепленных в ч.4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по материалам дела не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 327.1, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Тагилстроевского районного суда г. Нижнего Тагила Свердловской области от 27.01.2026 отменить.

Принять по делу новое решение, которым исковые требования ФИО1 (ИНН <№>) к обществу с ограниченной ответственностью «Кабинет медицинских осмотров» (ОГРН <***>) оставить без удовлетворения в полном объеме.

Апелляционную жалобу истца оставить без удовлетворения.

Председательствующий А.Е.Зонова

Судьи А.А. Пономарёва

Т.Е. Ершова