Решение № 2-2825/2018 2-2825/2018~М-1142/2018 М-1142/2018 от 15 ноября 2018 г. по делу № 2-2825/2018

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

от 16 ноября 2018 г. по делу № 2-2825/2018

Ленинский районный суд города Ставрополя в составе:

председательствующего судьи Никитенко Т.Н.,

при секретаре Малярик А.Ю.,

с участием представителя истца адвоката Москалева А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Ленинского районного суда города Ставрополя гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной, применении последствий ее недействительности,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании сделки недействительной, применении последствий ее недействительности.

В обоснование заявленных требований указано, что ФИО1 на основании договора на участие в долевом строительстве жилого <адрес обезличен> от <дата обезличена>, разрешения на ввод объекта в эксплуатацию № <номер обезличен><номер обезличен> от <дата обезличена>, акта приема-передачи <адрес обезличен> от <дата обезличена>, договора уступки прав (цессии) от <дата обезличена>, на праве собственности принадлежала трехкомнатная <адрес обезличен> по адресу: <адрес обезличен>.

<дата обезличена> между истом и ФИО2 заключен договор купли-продажи <адрес обезличен>, расположенной по адресу: <адрес обезличен>. Договор от <дата обезличена> зарегистрирован в установленном законом порядке, и в ЕГРП <дата обезличена> внесена запись <номер обезличен> о праве собственности ответчика.

Совершенная ФИО1. <дата обезличена> сделка по продаже <адрес обезличен>, расположенной по адресу: <адрес обезличен>, является недействительной, поскольку ФИО1, хоть и является дееспособной, но в момент совершения сделки находилась в состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. Состояние ФИО1 в момент совершения сделки <дата обезличена> явилось следствием как наличия у нее психического заболевания, так и усугубившими его течение внешними факторами.

Так, ФИО1 с <дата обезличена> по <дата обезличена> находилась на лечении в <данные изъяты>

Кроме того в марте 2015 года ФИО1 проживала в спорной квартире совместно с малолетней дочерью ФИО3, <дата обезличена> г.р., которую она воспитывала одна, а также самостоятельно обеспечивала себя и своего ребенка материально.

В конце 2014 г. - начале 2015 г. ФИО1 являлась должником по многочисленным кредитным обязательствам, а также являлась директором ООО «Земле-Строй-Инвест», финансово-хозяйственная деятельность которого также претерпевала трудности.

Считает, о время совершения <дата обезличена> сделки по продаже <адрес обезличен>, расположенной по адресу: <адрес обезличен>, она находилась в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку имеющиеся у нее заболевания психики, с учетом сложившейся обстановки, обострились. О том, что истец не была способна понимать значение своих действий, указывает цена совершенной оспариваемой сделки, которая составила пятьсот тысяч рублей и кардинально - в разы не соответствовала рыночной стоимости аналогичных объектов недвижимости. Данное обстоятельство указывает не на свободу ФИО1, как стороны сделки, при определении условий договора, а напротив на отсутствие у нее возможности понимать значение своих действий, поскольку среднерыночная стоимость трехкомнатной <адрес обезличен> по адресу: <адрес обезличен> по состоянию на <дата обезличена> составляла 3 092300 рублей. Кроме того, полученные от продажи квартиры денежные средства в размере пятьсот тысяч рублей ФИО1 перечислила в счет погашения кредитных обязательств перед Банком ВТБ 24.

ФИО1 имеет несовершеннолетнего ребёнка - ФИО3, <дата обезличена> г.р., зарегистрированную вместе со своей матерью ФИО1 в квартире по адресу: <адрес обезличен>. Таким образом, несовершеннолетняя ФИО3 имела право пользования указанным жилым помещением.

ФИО2 знала о регистрации и проживании несовершеннолетней дочери ФИО1. в спорной квартире.

После заключения сделки купли-продажи от <дата обезличена> ФИО1 вместе с ребёнком выехала из квартиры и в настоящее с дочерью проживает в съёмном жилом помещении по адресу: <адрес обезличен>, имеющем значительно худшие условия, чем те, которые существовали в проданной ФИО2 квартире.

Таким образом, ФИО1 и её несовершеннолетний ребёнок в собственности других жилых помещений не имеют, для несовершеннолетней ФИО3 спорная квартира являлась единственным местом для проживания.

Изложенное свидетельствует о том, что, заключив договор купли-продажи квартиры от <дата обезличена>, ФИО1 нарушила права и охраняемые законом интересы своего несовершеннолетнего ребёнке, значительно ухудшив условия её проживания. Несмотря на то, что ФИО3, <дата обезличена> г.р. находилась на попечении своей матери - ФИО1 на момент совершения сделки купли- продажи, указанная сделка совершена вопреки установленным законом обязанностям родителей по защите прав несовершеннолетних.

Ответчик ФИО2 была осведомлена о проживании в квартире несовершеннолетней ФИО3, а также должна была осознавать, что цена, по которой продана квартира ФИО1, не соответствует рыночной и соответственно ФИО1 не сможет приобрести другое жилье, в котором сможет проживать ФИО3

На основании изложенного считает, что договор купли-продажи <адрес обезличен>, расположенной по адресу: <адрес обезличен>, заключенный <дата обезличена> между ФИО1 и ФИО2, является недействительным по основаниям, предусмотренным ст.ст. 173.1, 177 ГК РФ. Просила также применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде возврата спорной квартиры истцу.

Истец ФИО4 в судебное заседание не явилась, представила заявление о рассмотрении дела в её отсутствие, с участием представителя адвоката Москалева А.М.

Представитель истца адвокат Москалев А.М. в судебном заседании исковые требования поддержал и просил суд со ссылкой на положения ст.ст. 166,167, 173.1, 177 ГК РФ и заключение <данные изъяты><дата обезличена><номер обезличен> признать недействительной сделкой договор купли-продажи <адрес обезличен>, расположенной в <адрес обезличен>, заключенный <дата обезличена> между ФИО1 и ФИО2, применить последствие недействительности сделки купли-продажи <адрес обезличен>, расположенной в <адрес обезличен>, в виде возврата квартиры в собственность ФИО1

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, о месте и времени рассмотрения дела была извещена заранее и надлежащим образом.

Представитель истца адвокат Навольнев А.В. в судебное заседание не явился, представил ходатайство об отложении судебного заседания в связи с занятостью в другом процессе.

Суд рассмотрел дело в отсутствие ответчика и его представителя, поскольку в нарушение правила ст. 167 ГПК РФ представитель ответчика адвокат Навольнев А.В. не представил суду доказательств уважительности причины неявки.

Суд, выслушав представителя истца адвоката Москалева А.М., свидетелей ФИО5, ФИО6, ФИО7, оценив собранные доказательства в их совокупности, приходит к выводу об удовлетворении исковых требований ФИО1 по следующим основаниям.

В силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Судом установлено, что ФИО1 на основании договора на участие в долевом строительстве жилого <адрес обезличен> от <дата обезличена>, разрешения на ввод объекта в эксплуатацию № <номер обезличен> от <дата обезличена>, акта приема-передачи <адрес обезличен> от <дата обезличена>, договора уступки прав (цессии) от <дата обезличена>, на праве собственности принадлежала трехкомнатная <адрес обезличен> по адресу: <адрес обезличен>, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права серии <номер обезличен><номер обезличен> от <дата обезличена>, о чем в ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним сделана запись регистрации <номер обезличен> от <дата обезличена>.

<дата обезличена> между истом и ФИО2 заключен оспариваемый договор купли - продажи квартиры.

Как усматривается из материалов дела, состояние ФИО1 в момент совершения сделки <дата обезличена> явилось следствием как наличия у нее психического заболевания, так и усугубившими его течение внешними факторами.

Так, ФИО1 с <дата обезличена> по <дата обезличена> находилась на лечении в <данные изъяты>».

<дата обезличена> ФИО1 обращалась <данные изъяты>

В период с <дата обезличена> по <дата обезличена> ФИО1 находилась на лечении в <данные изъяты>

После прохождения с <дата обезличена> по <дата обезличена> ФИО1 лечения в <данные изъяты>

По результатам обследования ФИО1 <дата обезличена> специалистами <данные изъяты>

С <дата обезличена> ФИО1 является <данные изъяты>

Наряду с другими заболеваниями, после прохождения в период с <дата обезличена> по <дата обезличена> лечения в <данные изъяты>

Также в период прохождения ФИО1 лечения в <данные изъяты>

Приведенные выше заболевания, которыми ФИО1 страдала в период, предшествующий совершению сделки по продаже <адрес обезличен>, расположенной по адресу: <адрес обезличен>, непосредственно связаны с ее психикой, и при наличии внешних раздражителей течение данных заболеваний обострялось.

В марте 2015 года ФИО1 проживала в спорной квартире совместно с малолетней дочерью ФИО3, <дата обезличена> г.р., которую она воспитывала одна, а также самостоятельно обеспечивала себя и своего ребенка материально.

В конце 2014 г. - начале 2015 г. ФИО1 являлась должником по многочисленным кредитным обязательствам, а также являлась директором ООО «Земле-Строй-Инвест», финансово-хозяйственная деятельность которого также претерпевала трудности.

С учетом установленных судом обстоятельств, можно сделать вывод о том, что во время совершения <дата обезличена> оспариваемой сделки ФИО1 находилась в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.

О том, что ФИО1 не была способна понимать значение своих действий, указывает и цена совершенной сделки, которая в разы не соответствовала рыночной стоимости аналогичных объектов недвижимости. так, среднерыночная стоимость трехкомнатной <адрес обезличен> по адресу: <адрес обезличен> по состоянию на <дата обезличена> составляла 3 092300 рублей.

Кроме того, полученные от продажи квартиры денежные средства в размере пятьсот тысяч рублей ФИО1 перечислила в счет погашения кредитных обязательств перед «ВТБ 24» ЗАО.

Судом также установлено, что ФИО1 имеет несовершеннолетнего ребёнка ФИО3, <дата обезличена> г.р., зарегистрированную вместе с ней в квартире по адресу: <адрес обезличен>. Таким образом, несовершеннолетняя ФИО3 имела право пользования указанным жилым помещением. После заключения <дата обезличена> сделки ФИО1 вместе с ребёнком выехала из квартиры и в настоящее с дочерью проживает в съёмном жилом помещении по адресу: <адрес обезличен>, имеющем значительно худшие условия, чем те, которые существовали в проданной ФИО2 квартире.

Таким образом, ФИО1 и её несовершеннолетний ребёнок в собственности других жилых помещений не имеют, для несовершеннолетней ФИО3 спорная квартира являлась единственным местом для проживания.

Изложенное свидетельствует о том, что, заключив договор купли-продажи квартиры от <дата обезличена>, ФИО1 нарушила права и охраняемые законом интересы своего несовершеннолетнего ребёнка, сделка совершена вопреки установленным законом обязанностям родителей по защите прав несовершеннолетних.

В соответствии с п. 1 ст. 173.1 ГК РФ сделка, совершенная без согласия государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия.

В соответствии с п. 4 ст. 292 ГК РФ отчуждение жилого помещения, в котором проживают находящиеся под опекой или попечительством члены семьи собственника данного жилого помещения либо оставшиеся без родительского попечения несовершеннолетние члены семьи собственника (о чем известно органу опеки и попечительства), если при этом затрагиваются права или охраняемые законом интересы указанных лиц, допускается с согласия органа опеки и попечительства.

Постановлением Конституционного суда Российской Федерации от 08.06.2010 № 13-П «По делу о проверке конституционности пункта четвертного статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гр. ФИО8» пункт 4 статьи 292 ГК РФ признан не соответствующим Конституции РФ в части, определяющей порядок отчуждения жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние члены семьи собственника данного жилого помещения, если при этом затрагиваются их права или охраняемые законом интересы, в той мере, в какой содержащееся в нем регулирование - по смыслу, придаваемому ему сложившейся правоприменительной практикой, - не позволяет при разрешении конкретных дел, связанных с отчуждением жилых помещений, в которых проживают несовершеннолетние, обеспечивать эффективную государственную, в том числе судебную, защиту прав тех из них, кто формально не отнесен к находящимся под опекой или попечительством или к оставшимся (по данным органа опеки и попечительства на момент совершения сделки) без родительского попечения, но либо фактически лишен его на момент совершения сделки по отчуждению жилого помещения, либо считается находящимся на попечении родителей, при том, однако, что такая сделка -вопреки установленным законом обязанностям родителей - нарушает права и охраняемые законом интересы несовершеннолетнего.

Конституционный Суд Российской Федерации в вышеназванном Постановлении указал, что в силу статей 35, 38, 40 во взаимосвязи со статьей 17 Конституции РФ родители при отчуждении принадлежащего им на праве собственности жилого помещения не вправе произвольно и необоснованно ухудшать жилищные условия проживающих совместно с ними несовершеннолетних детей, и, во всяком случае, их действия не должны приводить к лишению детей жилища. Иное означало бы невыполнение родителями их конституционных обязанностей и приводило бы в нарушение статей 55, 56 Конституции РФ к умалению и недопустимому ограничению права детей на жилище.

Из системного толкования указанных статей Конституции РФ следует, что при отчуждении собственником жилого помещения, в котором проживает его несовершеннолетний ребенок, должен соблюдаться баланс их прав и законных интересов. Нарушен или не нарушен баланс прав и законных интересов детей при наличии спора о праве, в конечном счете, должен решать суд, который правомочен, в том числе с помощью гражданско-правовых компенсаторных или правовосстановительных механизмов, понудить родителя - собственника жилого помещения к надлежащему исполнению своих обязанностей, связанных с обеспечением несовершеннолетних детей жилищем, и тем самым к восстановлению их нарушенных прав или законных интересов.

Согласно пункту 1 статьи 63 Семейного кодекса РФ родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей. Защита прав и интересов детей возлагается на их родителей (п. 1 ст. 64 СК РФ). Обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей.

В части 1 статьи 40 Конституции РФ закреплено, что каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища.

При таких обстоятельствах вмешательство органов опеки и попечительства в процесс отчуждения спорного жилого помещения было необходимо с целью своевременной защиты прав и интересов несовершеннолетней ФИО3, так как сделка купли-продажи от <дата обезличена> требовала соблюдения процедуры получения согласия органа опеки и попечительства в порядке пункта четвертого ст. 292 ГК РФ.

Отсутствие согласия органа опеки и попечительства в порядке п. 4 ст. 292 ГК РФ влечет ее недействительность в соответствии с п. 1 ст. 173.1 ГК РФ.

Также судом по ходатайству истца назначена и проведена судебно-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов <номер обезличен>, выполненному <дата обезличена>, ФИО1 <данные изъяты>

Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

В соответствии с положениями ст. 86 ГПК РФ экспертное заключение является важным видом доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду представлено.

С учетом указанных выше положений закона суд принимает результаты экспертного заключения в качестве обоснования выводов суда вместе с согласующимися с ними показаниями свидетелей.

В силу пункта 1 статьи 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом указанных положений закона суд приходит к выводу, что в момент совершения юридически важных действий у ФИО1 в связи с наличием совокупности заболеваний, она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в результате чего отсутствовало и её волеизъявление на заключение договора купли-продажи, в связи с чем исковое требование о признании сделки недействительной подлежи удовлетворению.

В соответствии с требованиями ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре.

Применение последствий недействительности договора купли-продажи <адрес обезличен>, расположенной по адресу: <адрес обезличен>, заключенного <дата обезличена> между ФИО1 и ФИО2, не будет противоречить основам правопорядка или нравственности.

При наличии оснований для удовлетворения исковых требований о признании договора купли-продажи недействительным, суд усматривает и основания для применения последствий недействительности сделки только в части возврата квартиры, так как по правилам ч.3 ст. 166 ГК РФ ответчик требования о применении последствий недействительности сделки не предъявлял.

Руководствуясь статьями 56, 67, 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 удовлетворить.

Признать недействительным договор купли-продажи <адрес обезличен>, расположенной в <адрес обезличен>, заключенный <дата обезличена> между ФИО1 и ФИО2.

Применить последствие недействительности сделки – вернуть <адрес обезличен>, расположенную в <адрес обезличен>, в собственность ФИО1.

Настоящее решение является основанием для внесения изменений в ЕГРП – погашении записи о праве собственности на <адрес обезличен>, расположенную в <адрес обезличен>, за ФИО2 и восстановлении записи о праве собственности за ФИО1.

Решение может быть обжаловано в Ставропольский краевой суд подачей жалобы через Ленинский районный суд города Ставрополя в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья Т.Н. Никитенко

Мотивированное решение составлено 29.11.2018.

Судья Т.Н. Никитенко