Решение № 2-58/2017 2-58/2017(2-6201/2016;)~М-7226/2016 2-6201/2016 М-7226/2016 от 20 марта 2017 г. по делу № 2-58/2017

Дело №


Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

21 марта 2017 года г. Белгород

Октябрьский районный суд города Белгорода в составе:

председательствующего судьи Супрун А.А.,

при секретаре Барышевой М.Г.

с участием истца К. Л.П., ее представителей по доверенности Ф, М.А. и по ордеру адвоката Б. А.Н., представителя ответчика по доверенности О. О.А.

рассмотрев, в открытом судебном заседании, гражданское дело по иску К.Л.П. к Областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «<больница>» о компенсации морального вреда и взыскании расходов на погребение,

У С Т А Н О В И Л:

К. Л.П. обратилась в суд с иском к Областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «<больница>» о компенсации морального вреда и взыскании расходов на погребение, причиненных смертью супруга, наступившей в результате ненадлежащим оказания медицинских услуг.

Требования мотивированы тем, 14 января 2016 года ее супруг, К.Л.П. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, получил бытовую травму в виде <диагноз2>. В этот же день он был доставлен для оказания медицинской помощи в отделение травматологии ОГБУЗ «<больница>. При поступлении в отделение супругу была оказана первая медицинская помощь.

Вечером 18 января 2016 года супруг пожаловался ей о наличии у него появившегося кашля и повышение температуры, также на врачебном обходе 19 января 2016 года об этом стало известно лечащим врачам, впоследствии эти жалобы продолжались и 20, 21 января 2016 года. Вместе с тем, лишь 22 января 2016 года супруг был осмотрен врачом терапевтом, а лишь 25 января 2016 года врачом - пульмонологом.

25 января 2016 годы К. О.М. был поставлен диагноз <диагноз2>, в связи, с чем он был переведен в отделение пульмонологии ОГБУЗ «<больница>» города Белгорода.

28 января 2016 года супругу была проведена операция (лапароскопия с дренированием брюшной полости). Однако <диагноз2> вызвала необратимые последствия для его здоровья и 30 января 2016 года ее супруг умер.

Ссылалась также, что согласно экспертному заключению филиала ЗАО «МАКС-М» с привлечением эксперта соответствующего уровня: медицинская помощь (в отделении травматологии ОГБУЗ «<больница>» г. Белгорода) была оказана не в полном объеме; имела место недооценка тяжести состояния больного; консультации необходимых специалистов были даны поздно; рекомендации специалистов не были выполнены в срок, были допущены ошибки диагностики, лечения и своевременности перевода К. О.М. в отделении пульномологии.

Кроме того, тремя экспертными заключениями Территориального фонда обязательного медицинского страхования Белгородской области, проведенными по вопросу качества медицинской помощи К. О.М. в ОГБУЗ «<больница>» за период лечения с 14.01.2016г. по 30.01.2016г. подтверждаются выводы филиала ЗАО «МАКС-М», а также выявлены существенные дефекты оказания медицинской помощи.

В обоснование, причиненного ей смертью мужа, морального вреда, указывает, что потеряла супруга, не стало родного ей человека, и испытала и продолжает испытывать сильнейшее моральное потрясение.

Утверждает, что обстоятельства его смерти причинили ей значительные физические и нравственные страдания, отношение ответчика к данной ситуации не просто безразлично, но и бесчеловечно. Размер компенсации морального вреда она определяет в 3 000 000 рублей. Данная сумма, по ее мнению, не должна быть уменьшена, так как и равна той степени ее переживаний, которые имеют место быть.

Также считает, что имеет право на возмещение понесенных расходов на погребение в виде: услуги морга 8500р. ритуальные услуги 31200 руб., продукты питания 14 875р.59к., что подтверждается соответствующими письменными документами.

Одновременно просит суд взыскать понесенные судебные расходы на оплату юридической помощи в размере 20000 руб. и 55005 руб.53 коп. (оплата услуг экспертов и банковских слуг при перечислении указанных денежных средств).

В судебном заседании истец К. Л.П. требования поддержала, просила их удовлетворить.

Представители истца в суде обратили внимание, что заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы по материалам дела ОБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» комитета здравоохранения Курской области, назначенной определением суда от 14.12.2016г. также выявлены значительные дефекты оказания медицинской помощи, а именно: при появлении у К. О.М. гипертермии и кашля- не назначен общий анализ крови и анализ мокроты на бактериальный посев ( при наличии гнойного ее характера); несвоевременно взят анализ ПЦР (полимеразной цепной реакции) на вирус гриппа и проведены консультации специалистов (терапевта, эндокринолога, пульманолога); диагноз « <диагноз2>» К. О.М. был установлен несвоевременно; К. О.М. переведен из отделения травматологии в отделение пульмонологии несвоевременно, а именно спустя три дня после установления диагноза «<диагноз2>»; не проведена ФБС (фибробронхоскопия)- указанные дефекты не позволили своевременно установить у К. О.М. диагноз «<диагноз2>»

Кроме того, заключением экспертизы установлено, что: несвоевременно назначены антибиотики (спустя 3 дня от начала клинических проявлений заболевания); препарат Цефатоксим назначен внутримышечно, хотя по стандарту необходимо назначать его внутривенно; в течение двух суток не произведена замена антибиотиков в связи с их неэффективностью.

Таким образом, согласно выводам комплексной судебной медицинской экспертизы № ( экспертиза начата 18.01.2017г., окончена 21.02.2017.) между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и неблагоприятным исходом-наступление смерти в результате <диагноз2>, имеется косвенная причинно-следственная связь.

Представитель ответчика О. О.А. считает доводы истца несостоятельными, требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Считает, что заключения экспертов ФОМС области которые ставят под сомнение качество оказанной больницей медицинской помощи- не могут быть расценены как экспертные заключения, эксперты за дачу заведомо ложного заключения не предупреждались.

Одновременно полагает, что заключение экспертов № ( судебно- медицинской экспертизы по материалам дела), проведенное на основании определения суда от 14.12.2016г. о назначении комплексной судебно-медицинской экспертизы не отвечает требованиям ст. 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», поскольку не является всесторонним, полным, не позволяет проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

В письменном ходатайстве о назначении повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы, производство, которой представитель ответчика просил поручить ОГКУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы», подробно приводятся основания несогласия ответчика с проведенным экспертным исследованием и выводами.

Так, указывает на то, что ссылка в экспертном заключении № на Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 13.11.2007г. № 698 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с переломами костей голени (при оказании специализированной помощи) не обоснована, поскольку данный Приказ является недействующим, а соответственно и вывод по сопоставлению экспертом медицинской документации требованиям вышеназванного нормативного документа, с установлением дефектов, не обоснован.

Сослалась и на то, что судебные эксперты, отвечая на вопросы, входящие в их компетенцию, указали, что <диагноз2> занимает второе место и составляет 15-18%. Смертельные исходы при данной патологии наступают в 10-50 случаях из 100.

Эксперты сделали вывод о наличии косвенной причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и неблагоприятным исходом - смертью пациента.

При этом констатировали, что само возникновение <диагноз2> патогенетически не может быть связано с выявленными дефектами оказания медицинской помощи К. О.М..

Также указали, что с учетом наличия у К. О.М. снижения защитных свойств организма на фоне имеющегося у него тяжелой травмы правой <диагноз2>, особенностей течения инфекционных процессов у больных <диагноз2>, в разы повышающих риск неблагоприятного исхода, спасение жизни пациента в данном случае не могло быть гарантированным (а было только возможным).

Считает, что наличие косвенной причинной связи между противоправным деянием означает, что это деяние лежит за пределами данного конкретного случая, следовательно, и за пределами юридически значимой причинной связи. В этой связи, факт косвенной причинной связи не имеет юридической значимости, а соответственно не принимается как связь между причиной и последствием.

Таким образом, заключение № от 21.02.2017 г. не отвечает требованиям статей 8, 16, 25 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», вызывает сомнениями в правильности или обоснованности, имеет противоречия.

Представитель О. О.А. просила назначить по делу повторную комплексную судебно-медицинскую экспертизу, производство которой поручить ОГКУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы».

В удовлетворении такого ходатайства было отказано, поскольку в рамках проверки следственным отделом по городу Белгороду заявления К. Л.П. о ненадлежащем исполнений должностных обязанностей медицинскими работниками ( по факту смерти К. О.М.), на основании постановления следователя криминалиста СО по г. Белгороду СУ СК России от 23.06.2016г. была назначена комплексная судебно- медицинская экспертиза по материалам дела, на разрешение которой были поставлены вопросы аналогичные тем, на которые экспертами Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Курска даны ответы. И по этим же вопросам ответчик просил назначить повторную, комплексную судебно-медицинскую экспертизу, поручив ее проведение опять же ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы».

Суд исследовал обстоятельства по представленным доказательствам, приходит к следующему выводу.

Федеральным законом "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ урегулированы отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации и определены, в том числе, правовые, организационные и экономические основы охраны здоровья граждан, права и обязанности человека и гражданина в сфере охраны здоровья, гарантии реализации этих прав, права и обязанности медицинских организаций, иных организаций, индивидуальных предпринимателей при осуществлении деятельности в сфере охраны здоровья.

В соответствии со статьей 2 названного Федерального закона медицинская помощь представляет собой комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг, а качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Статьей 4 Закона установлены основные принципы охраны здоровья, среди которых: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; социальная защищенность граждан в случае утраты здоровья; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи.

Согласно ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

На основании ст. 1095 ГК РФ вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Согласно ст. 1096 ГК РФ вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем)

В силу ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда

Как следует из материалов дела, с 22 августа 1981 года истица состояла в браке с К.О.М..

14 января 2016 года, К.О.М. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, получил бытовую травму в виде <диагноз1>. В этот же день он был доставлен для оказания медицинской помощи в отделение травматологии ОГБУЗ «<больница>. При поступлении в отделение ему была оказана первая медицинская помощь. Диагноз при поступлении: <диагноз1>. Далее, 18.01.2016г., 19.01.2016., 20.01.2016г., 21.01.2016г., 22.01.2016г. жалобы на кашель и повышение температуры тела, по нарастающей с 38? до 40?С. На обзорной R-грамме органов грудной клетки от 21.01.2016г. №2711 отмечаются справа в нижнем поле усиление легочного рисунка с умеренно выраженными перибронхиальной и периваскулярной инфильтрациями. Заключение: <диагноз2>.

25.01.2016г. Переводной эпикриз. На рентгенограммах грудной клетки от 22.01.2016г. и 25.01.2016г. – признаки <диагноз2>. Установлен диагноз: вирусно<диагноз2>. Осмотрен пульмонологом, рекомендован перевод в реанимацию и пульмонологическое отделение. 25.01.2016г.- общее состояние пациента тяжелое, консультация эндокринолога, консультация терапевта для решения вопроса о переводе больного в профильное отделение. 25.01.2016г. осмотрен пульмонологом жалобы на кашель, повышение вечерней температуры. 25.01.2016г. - дежурный реаниматолог в 15 час. вызван в травматологическое отделение. 25.01.2016г. с 20-00 до 08-00 общее состояние крайне тяжелое. 26.012016г. с 09-10 час.-12-33 час. состояние крайне тяжелое.

26.01.2016г. с 12-33 час. до 17-39 час. проведена процедура ГФ (постдилюция) продолжительностью 5 часов, о чем имеется Протокол экстракорпоральной детоксикации. 26-27 02.2016г. состояние больного крайне тяжелое, продолжается ИВЛ ( искусственная вентиляция легких). 26.01.2016г.,27.01.2016г.,28.01.2016г. – состояние больного крайне тяжелое, ИВЛ. 28.01.2016г.

Затем с 08 час.20 мин.- 14 час. 30 мин. проведена процедура ГФ пост. продолжительностью 6 часов, что подтверждается Протоколом экстракорпоральной детоксикации. 28.01.2016г.- дежурный реаниматолог: в 15час. 30 мин. на фоне проводимой ИВЛ, интенсивной терапии у пациента наступила остановка кровообращения. Немедленно начата интенсивная терапия и в 15 час. 39 мин. сердечная деятельность восстановлена.

28.01.2016г. 17 час.-17час.30 мин. проведено дренирование брюшной полости (лапароцентез) 29.01.2016г. проведено УЗИ брюшной полости. 29.01.2016г. состояние больного крайне тяжелое. 30.01.2016г. в 03 час. 40 мин. – дежурный реаниматолог: на фоне проводимой интенсивной терапии у больного наступила остановка кровообращения (по ЭКГ-монитору-асистолия). Несмотря на проводимые мероприятия, восстановления сердечной деятельности не наступило. 04 час. 10 мин. констатирована биологическая смерть больного.

Согласно заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы по материалам дела ОБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» комитета здравоохранения Курской области, назначенной определением суда от 14.12.2016г., смерть гр-на К. О.М. наступила в результате заболевания - <диагноз2>, что является непосредственной причиной смерти, на фоне перелома диафизов берцовых костей правой голени.

<диагноз2> - заболевание, характеризующееся поражением легких инфекционной природы, которое развилось через 2 суток и позже после поступления человека в больницу. В структуре всех госпитальных инфекционных осложнений нозокомиальная пневмония занимает второе место и составляет 15-18%. Смертельные исходы при данной патологии наступают в 10-50 случаях из 100.

Само возникновение нозокомиальной пневмонии патогенетически не может быть связано с выявленными дефектами оказания медицинской помощи К. О.М.

В данном случае дефекты оказания медицинской помощи связаны с поздней диагностикой указанного заболевания и, соответственно, запоздалым началом специфической терапии пневмонии.

С учетом наличия у К. О.М. снижения защитных свойств организма, на фоне имеющейся у него тяжелой травмы правой голени и <диагноз2>, особенностей течения инфекционных процессов у больных с <диагноз2>, в разы повышающих риск неблагоприятного исхода, спасение жизни пациента в данном случае не могло быть гарантированным (а было только возможным).

Таким образом, члены экспертной комиссии пришли к выводу, что между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и неблагоприятным исходом - наступлением смерти в результате пневмонии, имеется косвенная причинно-следственная связь.

Согласно данному экспертному заключению ( лист 32) все необходимые анализы при поступлении больного в ОГБУЗ «<больница>» были назначены своевременно, однако часть из них не была выполнена (анализ мочевины, креатинина, маркеров гепатиты В и С), а часть была выполнена несвоевременно (на билирубин взята кровь 15.01.2016г., а получена в отделении 20.01.2016г; общий анализ крови - взята кровь 18.01.2016г., а получен в отделении 20.01.2016 года; на глюкозу крови -взята и получена только 20.01.2016 года). В последующем все необходимые анализы назначались и выполнялись своевременно.

Далее, экспертами установлено, что пострадавший К. О.М. после оказания первичной специализированной помощи в травматологическом пункте был доставлен для стационарного оказания специализированной травматологической помощи в ОГБУЗ «<больница>».

При оказании К. О.М. медицинской помощи травматолого-ортопедического профиля в ОГБУЗ «<больница>» медицинский персонал должен был руководствоваться приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 13 ноября 2007 года № 698 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с переломами костей голени (при оказании специализированной помощи), приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 07.07.15г. № 422 «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 12 ноября 2012 года № 901 Н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи населения по профилю «травматология и ортопедия».

При этом судом отклоняется довод представителя ответчика в части того, что Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 13.11.2007г. №698 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с переломами голени ( при оказании специализированной помощи)» недействителен, поскольку решение Верховного Суда РФ от 09.04.2014г. № АКПИ14-152 относит принятые Минздравом России до 2012 года стандарты медицинской помощи к нормативно правовым актам, при принятии которых Минздравом РФ не соблюден порядок введения их в действие.

Так, судом установлено, что указанным судебным актом- решением Верховного Суда РФ от 09.04.2014г. № АКПИ14-152 ( определение апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 31.07.2014г. №АПЛ14-302) признан недействующим Приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 11 сентября 2007 г. N 582 "Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с инсулинзависимым сахарным диабетом».

Анализ данных медицинской документации и сопоставление ее с требованиями вышеуказанных нормативных документов позволили экспертам сделать вывод о том, что при оказании медицинской помощи К. О.М. в ОГБУЗ «<больница>» имели место как дефекты ведения медицинской документации, так и:

несвоевременное выполнение назначений врача по лабораторному обследованию больного от 14 января 2016 года;

с учетом планируемого оперативного лечения сразу же не было произведено рентгенологическое исследование органов грудной клетки;

не вынесен своевременно (в течение 72 часов) клинический диагноз;

план обследования и лечения не соответствует характеру травмы и предстоящему оперативному лечению;

запоздалый осмотр эндокринолога (только 25.01.2015 года), несмотря на то, что уровень глюкозы крови у пострадавшего 20.01.2015 года составлял 19 ммоль/л и как следствие запоздалая диагностика и лечения первично выявленного сахарного диабета;

запоздалая реакция на жалобы больного со стороны дыхательной системы (кашель, повышение температуры тела) - выполнение только через 3 дня рентгенологического исследования легких и через 4 дня консультация терапевта;

при подозрении на наличие правосторонней нижнедолевой интерстициальной пневмонии (диагноз поставлен под вопросом) терапевтом не назначается консультация пульмонолога для подтверждения или опровержения указанного диагноза;

при появлении у К. О.М. гипертермии и кашля не назначен общий анализ крови и анализ мокроты на бактериальный посев (при наличии гнойного ее характера), несвоевременно взят анализ ПЦР (полимеразной цепной реакции) на вирус гриппа;

консультации специалистов (терапевта, эндокринолога, пульмонолога) были назначены несвоевременно, а, следовательно, и проведены, несвоевременно (с запозданием): консультация эндокринолога назначена через 5 дней после повышения уровня глюкозы в крови;.

Далее, в ответе на вопрос: своевременно ли установлен диагноз «<диагноз2>?», эксперты пришли к следующему выводу.

Первые симптомы заболевания (пневмонии) появились у пациента К. О.М. 19.01.16г. в вечернее время (повышение температуры тела). 20.01.16г. появился кашель, а температура тела достигла 38 градусов. 21.01.16г. сохранялись вышеописанные симптомы. При этом была назначена рентгенография органов грудной клетки, однако, не была выполнена. 22.01.16г. пациент был осмотрен терапевтом, диагноз «<диагноз2>» подтвержден рентгенологически. Таким образом, следует считать, что диагноз К. О.М. установлен несвоевременно.

Кроме того, пациент К. О.М. переведен из отделения травматологии в отделение пульмонологии несвоевременно, а именно, - спустя три дня после установления диагноза «пневмония».

Однако после того, как 22.01.2016г.была диагностирована пневмония, не назначен бактериальный посев мокроты, не произведена ФБС (фибробронхоскопия). Также несвоевременно назначены антибиотики (спустя три дня от начала клинических проявлений заболевания): цефатоксин назначен внутримышечно, хотя по стандарту необходимо назначение внутривенно; в течение двух суток не произведена замена антибиотиков в связи с их неэффективностью.

Анализируя вышеизложенное, экспертами сделан вывод о том, что оказание медицинской помощи К. О.М. в отделении пульмонологии ОГБУЗ «<больница>» г.Белгорода соответствует приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 08.06.2007 года №411 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с пневмониями» не в полном объеме. Имеются вышеприведенные дефекты оказания медицинской помощи: ведение медицинской документации; тактико-диагностические и лечебные. Указанные дефекты не позволили своевременно установить у К. О.М. диагноз «<диагноз2>.

Согласно данному медицинскому заключению смертность от нозокомиальных пневмоний довольно высока и составляет от 10%до 50%. Несвоевременное назначение антибактериальной терапии ухудшает прогноз на выздоровление (в данном случае антибиотики назначены только спустя четыре дня после возникновения симптомов заболевания).

Таким образом, следует считать, что при своевременном установлении диагноза и назначении адекватной терапии, спасение жизни пациента было возможным. В то же время, с учетом наличия у К. О.М. снижения защитных свойств организма на фоне имеющейся у него тяжелой травмы правой голени и <диагноз2>, особенностей течения инфекционных процессов у больных с <диагноз2>, в разы повышающих риск неблагоприятного исхода спасение жизни пациента в данном случае не могло быть гарантированным.

Учитывая приведенные обстоятельства, судом отклоняются доводы представителя ответчика, что факт косвенной причинной связи не имеет юридической значимости, а соответственно не принимается как связь между причиной и последствием.

Следовательно, наступление смерти К. О.М. не состоит в прямой причинной связи с действиями, бездействиями врачей, оказывавших ему медицинскую помощь, между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и неблагоприятным исходом- наступлением смерти в результате <диагноз2>, имеется косвенно-причинная связь.

Суд принимает за основу решения указанное экспертное заключение, поскольку оно отвечает требованиям действующего законодательства.

Оснований не доверять этому экспертному заключению у суда не имеется, оно является допустимым доказательством. Проведение комплексной судебно-медицинской экспертизы соответствует требованиям ст. 21 и 22 Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (ст. 307 УК РФ). Выполнившие заключение эксперты имеют высшее медицинское образование, высшие квалификационные категории по соответствующим специальностям, а также значительный стаж работы по специальности.

В процессе проведения экспертизы экспертами исследованы: материалы настоящего гражданского дела; данные заключения специалиста №, оконченного 09.03.2016г. ( судебно- медицинское исследование трупа) на основании письменного предложения следователя СО по г. Белгород СУ РФ по Белгородской области ФИО1 от 30.01.2016г.; медицинская карта № стационарного больного К. О.М. ОГБУЗ «<больница>».

Кроме того, рамках проверки следственным отделом по городу Белгороду заявления К. Л.П. о ненадлежащем исполнений должностных обязанностей медицинскими работниками ( по факту смерти К. О.М.), на основании постановления следователя криминалиста СО по г. Белгороду СУ СК России от 23.06.2016г. была назначена комплексная судебно- медицинская экспертиза по материалам дела, на разрешение которой были поставлены вопросы, в том числе, аналогичные тем, на которые экспертами Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Курска даны ответы.

По заключению ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно- медицинской экспертизы», отдела сложных экспертиз- заключение эксперта № (комплексной судебно-медицинской экспертизы по материалам проверки) в ответе на вопрос постановления №4, экспертная комиссия считает необходимым отметить, что в данном случае имели место дефекты оказания медицинской помощи (дефекты диагностики, организации медицинской помощи, оформления медицинской документации), однако прямой причинно-следственной связи между ними и наступлением смерти от <диагноз2>, осложнившейся респираторным дистресссиндромом, не прослеживается.

Согласно экспертному заключению филиала ЗАО «МАКС-М» с привлечением эксперта соответствующего уровня: медицинская помощь ( в отделении травматологии ОГБУЗ «<больница>» г. Белгорода) была оказана не в полном объеме; имела место недооценка тяжести состояния больного; консультации необходимых специалистов были даны поздно; рекомендации специалистов не были выполнены в срок, были допущены ошибки диагностики, лечения и своевременности перевода К. О.М. в отделении пульномологии.

Кроме того, экспертным заключением от 29.06.2016г. Территориального фонда обязательного медицинского страхования Белгородской области, проведенными по вопросу качества медицинской помощи К. О.М. в ОГБУЗ «<больница>» за период лечения с 14.01.2016г. по 30.01.2016г. подтверждаются выводы филиала ЗАО «МАКС-М», а также выявлены существенные дефекты оказания медицинской помощи: в период нахождения пациента в травматологическом отделении с 14.01.2016г. по 25.01.2016г.: дневники наблюдения не отражают динамику состояния пациента; консультации специалистов ( терапевта, пульмонолога, эндокринолога) проведены с опозданием; медикаментозное лечение пневмонии и сахарного диабета назначено с опозданием; перевод в пульмонологическое отделение осуществлен несвоевременно. Экспертами сделан вывод, что перевод в пульмонологическое отделение повысил риск прогрессирования заболевания.

В ст. 40 ФЗ от 29.11.2010г. №326-ФЗ «Об основах обязательного медицинского страхования в Российской Федерации» законодатель закрепляет полномочия территориальных фондов в области контроля за деятельностью страховых медицинских организаций и медицинских организаций, в том числе в части использования средств обязательного медицинского страхования.

ТФОМС на основании ч. 11 ст. 40 названного закона осуществляет контроль за деятельностью страховых медицинских организаций путем организации контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи, проводит медико-экономический контроль, медико-экономическую экспертизу, экспертизу качества медицинской помощи, в том числе повторно (реэкспертизу).

Учитывая приведенные выше обстоятельства, суд находит несостоятельными доводы стороны ответчика, приведенные в возражении о том, что экспертные заключения ( протоколы оценки качества медицинской помощи), выполненные ЗАО «МАКС», заключение ТФ ОМС являются недопустимыми доказательством, поскольку такой довод не согласуется с положениями ст. 60 ГПК РФ, указанные заключения соответствует требованиям ст. 71 ГПК РФ, и оценивается судом в совокупности с другими доказательствами, представленными сторонами в рамках рассмотрения данного спора.

Более того, суд отмечает, что в первоначальных письменных возражениях на исковое заявление ответчик, по сути, приводит в полном объеме положения норм закона, не приводя к своим доводам надлежащего обоснования.

Далее установлено, что постановлением следователя - криминалиста следственного отдела по г. Белгороду следственного управления Следственного комитета РФ по Белгородской области от 25.02.2017г. отказано в возбуждении уголовного дела по заявлению К. Л.П. по основаниям, предусмотренным п.1 части первой ст. 24 УПК РФ за отсутствием события преступлений, предусмотренных ч.2 ст. 109, ч.2 ст. 238, ч.2 ст. 293 УК РФ.

Одновременно суду ОГБУЗ «<больница>» в нарушении ст. 56 ГПК РФ не представлено достаточных доказательств, указывающих, что объем проведенных К. О.М. лечебных мероприятий был полным.

Учитывая приведенные обстоятельства, оценив по правилам ст. ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ представленные в дело доказательства в их совокупности, в том числе заключения комплексных судебно-медицинских экспертиз, доводы и возражения сторон, руководствуясь положениями ст. ст. 1064, 1068, 1099, 151, 1101 ГК РФ, Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", ст. 13 Закона РФ от 07.02.1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей", суд приходит к выводу, что допущенные существенные медицинские дефекты при диагностике заболевания и оказании медицинской помощи медицинскими сотрудниками ОГБУЗ «<больница>» явились условиями, которые способствовали наступлению смерти К. О.М.

Несмотря на то, что допущенные дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти К. О.М., вместе с тем, между недостатками оказания медицинской помощи ОГБУЗ «<больница>», и развитием неблагоприятного исхода (наступлением смерти) усматривается непрямая (косвенная) причинно-следственная связь, поскольку допущенные сотрудниками медицинского учреждения дефекты медицинской помощи снизили эффективность лечения и, более того, способствовали прогрессированию симптомов имевшегося заболевания, обострение которого привело к наступлению летального исхода, при своевременном установлении диагноза и назначении адекватной терапии, спасение жизни пациента было возможным

При этом следует отметить, что отсутствие прямой причинно-следственной связи между упущениями врачей и смертью пациента К. О.М. не может являться основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, поскольку согласно выводам выше приведенных экспертных заключений, объем проведенных К. О.М. лечебных мероприятий был не полным.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Исходя из факта причинения нравственных страданий в связи со смертью мужа, суд считает справедливым и разумным определить компенсацию морального вреда в пользу истицы в размере 300000 рублей, отказав в остальной части, исходя из положений ст. 1101 ГК РФ, и принимает во внимание: характер нравственных страданий истца-потеря близкого человека; обстоятельства смерти, которые создали для нее сильнейшую стрессовую ситуацию, поскольку она большую часть времени в период нахождения мужа в больнице, находилась рядом с ним, видела физические страдания мужа; нахождение в браке с ФИО2 35 лет; фактические обстоятельства дела- допущенные существенные медицинские дефекты при диагностике заболевания и оказании медицинской помощи медицинскими сотрудниками ОГБУЗ «<больница>» явились условиями, которые способствовали наступлению смерти ФИО2

Суд определяет ко взысканию указанную сумму в качестве компенсации морального вреда, учитывая также, что у умершего имеются совершеннолетние дети К. Р.О., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и К. А.Л., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которые не реализовали свое право на компенсацию такого вреда, что в судебном заседании утверждала истец, и такое утверждение не опровергнуто представителем ответчика.

В соответствии с п. 1 ст. 1094 ГК РФ, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается.

На основании ст. 3 Федерального закона от 12.01.1996 года N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле", погребение - обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Установление мемориального надмогильного сооружения и обустройство места захоронения (т.е. установка памятника, ограды, скамьи, посадка цветов и др.) является одной из форм сохранения памяти об умершем, отвечает обычаям и традициям.

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение, при этом размер возмещения не может ставиться в зависимость от стоимости гарантированного перечня услуг по погребению, установленного в субъекте РФ или в муниципальном образовании, предусмотренного ст. 9 Федерального закона от 12.01.1996 года N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле".

В представленных истцом письменных платежных документах, выданных исполнителем «Ритуальные услуги, Ритуал», оформленных надлежащим образом ( квитанция –договор « 028123 от 02.02.2016г.), подробно указано, что входит в состав ритуальных услуг: гроб, подушка, покрывало венок ленты, полотенца, рушник, два венка, крест, одежда, церковный набор, а всего на 13200 руб.; выкоп могилы и непосредственное захоронение 11000 руб.; организация похорон -2000 руб.; катафалк и копачи на обслуживание- 5000 руб.

За услуги морга истцом оплачено 8500 рублей, что подтверждается соответствующей квитанцией-договором № 992563 от 02.02.2016г.

На поминальный обед, приобретение продуктов питания, исключая спиртные напитки потрачено 14875 руб., что подтверждается товарными и кассовыми чеками от 30-31.01.2016г.

Таким образом, суд считает, что в данном случае понесенные истцом расходы на погребение- это необходимые расходы, отвечают требованиям разумности, заявленная сумма не является чрезмерной, подтверждена документально, на сумму 54575 руб.

При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что данные расходы непосредственно связаны с погребением тела, соответствуют обычаям и традициям, сложившимся в месте проживания умершего, а также его вероисповеданию (православный) и национальности (русский), подтверждены документально, суд признает в этой части требования обоснованными.

Требования о взыскании затрат на погребение подлежат удовлетворению в полном объеме, поскольку заявленная сумма не является чрезмерной, подтверждена документально: оплата услуг морга 8500 руб.; ритуальные услуги 31200 руб., продукты питания на поминальный обед 14875 руб.

В судебном заседании представитель ответчика не заявляла каких-либо возражений, связанных с требованиями истца о взыскании расходов на погребение, в том числе, что указанные расходы не отвечают требованиям разумности, заявленная сумма является чрезмерной.

Согласно ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

К издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам; расходы на оплату услуг представителей; другие признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Стороной истца, в подтверждение понесенных расходов по оплате судебной экспертизы, представлены: чеки о безналичном переводе от 20.12.2016г. денежных средств на счет Управления Судебного департамента в Белгородской области на сумму 37966 руб. ( которые впоследствии перечислена экспертному учреждению) ; чеки о безналичном переводе на действующие счета привлеченных специалистов Ж. О И. и Д. А.Ю.- 16000 руб. в качестве оплаты привлеченных специалистов ( по 8000 руб. каждому), с учетом услуг банка 280 руб. В качестве основания платежа послужили письмо зав. отделом комиссионных ( комплексных) экспертиз ОБУЗ «Бюро СМЭ», исх. № 022 от 27.02.2017г., справки банковских учреждений о наличии действующих счетов по вкладам привлеченных специалистов Ж. О.И. и Д. А.Ю.

Согласно п. 4 ст. 1 ГПК РФ в случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства, федеральные суды общей юрисдикции и мировые судьи (далее также - суд) применяют норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии такой нормы действуют исходя из принципов осуществления правосудия в Российской Федерации (аналогия права).

В данном случае, к вопросу о взыскании расходов на оплату работ эксперта, аналогия ст. 100 ГПК РФ, предусматривающая критерий разумности, не применяется, поскольку данный вопрос в полной мере урегулирован нормами ст. ст. 88 и 98 ГПК РФ. Положения ст. 100 Кодекса составляют исключение и применяются лишь для указанных в норме закона случаях, расширительное толкование такой нормы либо применение по аналогии не допускается.

В силу ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе и расходы на оплату услуг представителей.

Следовательно, и в силу ч.4 и ч.5 ст.421 ГК РФ, ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы

В данном случае истцом, представителем истца по делу, представлены допустимые и относимые доказательства, подтверждающие такие расходы в размере 20000 руб., а именно: квитанции к приходному кассовому ордеру № от 11 ноября 2016г. и № от 28 декабря 2016г., выданные Адвокатским кабинетом Б. А.Н., Адвокатской палатой Белгородской области, удостоверенных надлежащим образом. ФИО3 участвовал в суде в качестве представителя на основании ордера от 01.12.2016г., который имеется в материалах дела.

Установлено, что адвокат Б. А.Н. в качестве представителя истца участвовал в двух подготовках дела к судебному разбирательству: 01.12.2016г.,08.12.2016г. трех судебных заседаниях:14.12.2016г.,20.03.2017г. и 21.03.2017г.

Кроме того, представитель Б. А.Н. подготовил: исковое заявление по данному делу, ходатайство о проведении судебной медицинской экспертизы; участвовал в изучении документов, представленных как стороной ответчика так и по запросу суда в значительном объеме, более 50 листов.

Разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (часть 4 статьи 1 ГПК РФ).

В судебном заседании представитель ответчика просила уменьшить судебные расходы, ссылаясь что заявленная ко взысканию сумма издержек, явно завышена, однако каких-либо доказательств к такому утверждению стороной ответчика суду не представлено.

В целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 ГПК РФ), суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ).

Суд считает, что понесенные расходы на оплату услуг представителя не завышены и соответствуют объему проделанной представителем работы.

Учитывая, установленные судом обстоятельства, а также приведенные нормы процессуального закона, суд признает справедливым определить ко взысканию судебных расходов, понесенных К. Л.П. в размере 20000 рублей, учитывая также категорию сложности рассматриваемого дела, время затраченное представителем на участие в судебном разбирательстве.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Взыскать с Областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «<больница>» в пользу К.Л.П. компенсацию морального вреда 300000 рублей ( триста тысяч рублей), отказав в остальной части иска, расходы на погребение в размере 54575 руб. 59 коп. и судебные расходы 20000 руб. (двадцать тысяч руб.)-оплата юридических услуг, 55005 руб.53 коп. ( оплата услуг экспертов и банковских слуг при перечислении указанных денежных средств), а также государственную пошлину в бюджет городского округа «Город Белгород» 2137 руб. 26 коп.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского суда в течение месяца, со дня изготовления мотивированного решения путём подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Белгорода.

Судья-