Решение № 2-258/2020 2-258/2020~М-31/2020 М-31/2020 от 18 мая 2020 г. по делу № 2-258/2020

Дело №2-258/2020


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Сорочинск 19.05.2020 года

Сорочинский районный суд Оренбургской области,

в составе председательствующего судьи Кучаева Р.Р.,

при секретаре Губарь Е.Ю.,

с участием истца ФИО1, ее представителя адвоката Жуликовой Елены Михайловны,

ответчика ФИО2, ее представителя адвоката Репневой Елены Валерьевны,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО4 к ФИО2 о признании завещания недействительным,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1, ФИО4 обратились в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным завещания, составленного их отцом ФИО3.

В обоснование своих требований указали, что с мая 2014 года их отец стал сожительствовать с ФИО2 В августе 2018 году у отца было обнаружено онкологическое заболевание, установлена 1 группа инвалидности. В одном из разговоров ФИО3 предложил купить квартиру для ФИО1, чтобы она осталась ей после его смерти. После этого он с использованием совместно нажитых с матерью истцов денежных средств купил квартиру, расположенную по адресу <адрес>. О том, что квартира была приобретена на имя ответчика, истцам известно не было. После этого ответчик стала предпринимать попытки зарегистрировать брак с отцом, на тот момент он уже тяжело болел, принимал наркотические обезболивающие препараты, плохо соображал. По указанным причинам выездная регистрация брака не состоялась.

Весной 2019 года ФИО3 сообщил истцам, что квартира приобретена на имя ответчика, но он переоформит право собственности на нее, и 14.05.2019 года спорная квартира перешла в собственность ФИО3 После этого отношения ФИО3 с ФИО2 ухудшились, между ними стали происходить скандалы, она заставляла его оформить на ее имя завещание, иначе она не будет осуществлять уход за ним.

15.08.2019 года ФИО3 умер.

Полагают, что на момент удостоверения завещания ФИО3 не мог понимать значение совершаемых им действий и руководить ими, а ответчик воспользовалась его беспомощным состоянием.

Просят признать недействительным завещание ФИО3, составленное 05.06.2019 года в отношении квартиры, расположенной по адресу <адрес> на имя ФИО2, и признать за ФИО1, ФИО4 право собственности по праву наследования по 1/2 доле за каждым на вышеуказанную квартиру.

Определением суда от 03.05.2017 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен нотариус Сорочинского городского округа ФИО5

В судебном заседании истец ФИО1 поддержала исковые требования, просила их удовлетворить. Пояснила, что знала отца на протяжении длительного времени, с момента заболевания отец сильно изменился. С мая 2019 года отец не мог сидеть на одном месте, выглядел задумчивым, стал замкнутым, хотя до этого был очень общительным человеком. Отец заговаривался, повторял неоднократно одно и тоже, не узнавал знакомых ему людей, посещал храм, при этом ранее никогда не ходил на церковную службу. В период болезни он суетился, нервничал, говорил, что боится умереть в чужом месте. Отец не хотел регистрировать брак с ФИО2, говорил ей, что в его возрасте нет необходимости заключать брак.

После приобретения квартиры по адресу: <адрес> ФИО3 обещал ей, что после его смерти квартира будет принадлежать ей, но завещал ее ответчику. Совершенные им действия по покупке квартиры сначала на имя ФИО2, потом переоформление на свое имя и оставление завещания на ФИО2, выглядят странными. Ей известно, что отец принимал сильнодействующие препараты, полагает, что болевой синдром и принимаемые лекарства оказали влияние на его сознание и волю в момент оформления завещания, но эксперты этого не учли, так как в составе комиссии не было врача-онколога. По этой причине она не согласна с заключением судебно-психиатрической экспертизы, но не желает проведения по делу повторной экспертизы. Тот факт, что отец не страдал никакими психическими расстройствами, не отрицает.

Представитель истца адвокат Жуликова Е.М. поддержала исковые требования по основаниям, указанным в исковом заявлении, и сообщенным истцом. Полагала, что на момент составления завещания ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Истец ФИО1 как родной человек длительное время знала отца, поэтому ее утверждение о том, что ФИО3 последние месяцы жизни изменился, заслуживают внимания. В то же время свидетели со стороны ответчика, пояснившие о том, что не замечали ничего странного в поведении ФИО3, не являются специалистами в области психиатрии, их показания не могут быть признаны достоверными. Свидетель Свидетель №1 пояснила, что вообще не видела ФИО3, когда вносила записи в его медицинскую карту, свидетель Свидетель №2 видел его только один раз, при этом также не является специалистом в области психиатрии. Свидетель Свидетель №4, по ее мнению, дал ложные показания о том, что по его просьбе ФИО3 выезжал в рейсы на общественном транспорте в качестве водителя, поскольку, согласно имеющейся в деле информации, предрейсовый осмотр ФИО3 не проходил. При жизни ФИО3 обещал ФИО1 купить ей квартиру, однако впоследствии обещание не сдержал, купил квартиру, совершив ряд сделок, которые вызывают сомнение в его психической полноценности на момент их заключения. Несмотря на то, что на момент удостоверения завещания ФИО3 не принимал наркотические препараты, ему были назначены сильнодействующие обезболивающие, которые уже не были эффективными. Полагает, что испытываемые ФИО3 боли могли повлиять на его сознание, что отразилось в содержании завещания. Просила иск удовлетворить. По заявлению о возмещении судебных расходов просила в случае отказа в удовлетворении иска исходить из требований разумности, справедливости и соразмерности, поскольку заявленная сумма является чрезмерно высокой. Кроме того, в соглашении имеются исправления в сумме вознаграждения представителя.

Истец ФИО4, третье лицо ФИО5 участия в судебном заседании не принимали, о времени и месте его проведения извещены надлежащим образом. ФИО4 о причинах неявки суд не уведомил, об отложении судебного заседания не просил, ФИО5 просил рассмотреть дело в его отсутствие. На основании ч. 3 ст. 167 ГПК РФ суд рассмотрел дело в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

В предыдущих судебных заседаниях истец ФИО4 поддержал исковые требования. Пояснил, что с отцом виделся до нескольких раз в месяц, он ему не жаловался на какие-либо проблемы, при этом нервничал, суетился, говорил, что не хочет вступать в брак. До лета 2019 года отец сам управлял автомобилем, приезжал к сестре в магазин. О том, что составил завещание, отец ничего не говорил. За три недели до смерти отец не обращал внимание на внуков, мало разговаривал. Говорил, что боится умереть в чужом месте.

Третье лицо ФИО7 возражал против удовлетворения исковых требований, пояснил, что ФИО3 не помнит, но может с уверенностью сказать, что прежде чем удостоверить завещание, он по правилам совершения нотариальных действий проверил дееспособность ФИО3. Если бы были сомнения, он бы ему отказал. В практике граждане путают сделки завещание и договор дарения. Он всегда разъясняет последствия заключения сделок и их различие.

Ответчик ФИО2 возражала против удовлетворения исковых требований, пояснила, что ФИО3 всегда был в адекватном состоянии. Вместе с ним они проживали с июня 2014 года. В 2018 году врачи обнаружили онкологическое заболевание, после чего он стал посещать храм, читал молитвы, один раз в месяц ходил на исповедь к священнику. После расторжения брака с первой женой решил зарегистрировать брак с ней, регистрация была назначена на 30.07.2019 года, но 28.07.2019 года ФИО3 уже слег, а выездную регистрацию оформлять не стали.

Квартиру по адресу: <адрес>, купили на ее денежные средства, оформлена она также была на ее имя. Впоследствии ФИО3 переоформил квартиру на себя, говорил, что боится того, что она выселит его из квартиры, если он не будет собственником. При этом обещал, что позже подарит ей квартиру обратно. Она от него заключения договора дарения не требовала. Впоследствии он самостоятельно решил оформить завещание на ее имя, пояснил, что это будет дешевле, чем оформлять дарение.

Истцы навещали отца примерно один раз в месяц, хотя ей известно, что ФИО3 сам ездил к дочери в магазин. За последние 18 дней, когда ФИО3 уже не мог ходить, истцы приезжали 2-3 раза, ухаживать за ним не помогали.

С 28.07.2019 года ФИО3 врач назначил трамадол, а когда он перестал ходить, перешли на наркотические препараты. Умер ФИО3 15.08.2019 года, до последнего дня находился в адекватном состоянии. С заключением проведенной по делу судебной экспертизы согласна, просила в исковых требованиях отказать, возместить ей понесенные по делу судебные расходы.

Представитель ответчика адвокат Репнева Е.В. также просила отказать в иске, пояснила, что материалы дела не содержат никаких доказательств того, что ФИО3 страдал каким-либо психическим расстройством. Наркотические препараты были назначены ФИО3 уже после составления завещания. Допрошенные свидетели, соседи ФИО3 по многоквартирному дому, а также врачи, наблюдавшие его при жизни, показали суду, что он был адекватным, никаких отклонений в поведении не наблюдалось. Заключение судебной экспертизы также говорит о том, что в момент составления завещания ФИО3 мог понимать значение своих действий и руководить ими. Просила отказать в иске, возместить ФИО2 понесенные по делу судебные расходы.

Выслушав стороны, их представителей, допросив свидетелей, исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в совокупности, суд приходит к следующему выводу.

ФИО3 умер 15.08.2019 года в городе Сорочинске. В соответствии с правилами ст. 1113 ГК РФ после его смерти открылось наследство.

Из материалов гражданского дела следует, что истцы ФИО1, ФИО4 приходятся родными детьми ФИО3, что подтверждается свидетельствами о рождении и о заключении брака.

Таким образом, истцы ФИО1, ФИО4 являются наследниками 1 очереди по закону после смети ФИО3.

В силу ст. 1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

ФИО3 05.06.2019 года составил завещание, согласно которому квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, он завещал ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Завещание удостоверено нотариусом Сорочинского нотариального округа Оренбургской области ФИО5.

Истцы оспаривают указанное завещание, считают его незаконным, поскольку на момент его составления ФИО3 не мог понимать значение совершаемых им действий и руководить ими, в связи с онкологическим заболеванием он получал сильнодействующие наркотические и обезболивающие препараты.

Разрешая возникший спор по существу, суд руководствуется следующим.

В соответствии с п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на учете у врача-психиатра и у врача-нарколога не состоял, что следует из ответов на запросы суда, поступившие из ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница №2» и ГАУЗ «ООКНД» соответственно.

Из представленной медицинской амбулаторной карты №20955 ГБУЗ "Городская больница г. Сорочинска", а также выписки из амбулаторной карты ГБУЗ «Оренбургский областной клинический онкологический диспансер» следует, что ФИО3 25.10.2018 года поставлен диагноз «СА предстательной железы. метастатическое поражение костей скелета". Проводилась гормонотерапия, назначались сильнодействующие обезболивающие препараты (трамадол), наркотические анальгетики (фентанил, морфин).

По ходатайству сторон в целях проведения посмертной судебно-психиатрической экспертизы были допрошены свидетели.

Свидетель ФИО9, супруга истца ФИО4, показала, что ФИО3 знала с 2017 года. В сентябре 2018 года узнала о том, что ФИО3 заболел онкологическим заболеванием. С этого времени он стал замкнутым, меньше разговаривал. В мае 2019 года ФИО3 говорил в ее присутствии о том, что хочет, чтобы после его смерти квартира и автомобиль принадлежали дочери ФИО1, а дом сыну ФИО4 05.06.2019 года она с ФИО3 не общалась, о том, что он был у нотариуса и составил завещание, ей известно не было. В июне 2019 года ФИО3 выглядел болезненным, он похудел, цвет лица стал желтым. Он хорошо ориентировался в происходящих событиях, с внуками общался.

Свидетель ФИО10 показала, что ее супруг приходится родственником ФИО3 Отца истцов она знала с детства, он был позитивным человеком. Осенью 2018 года она встретила ФИО3 в храме, хотя раньше он его не посещал. В апреле 2019 года она вновь встретила ФИО3 в храме, было заметно, что он болел, цвет кожи желтый. С ним она не общалась.

Свидетель ФИО11 показала, что знала ФИО3, он работал с ее мужем в одной организации до 1997 года. В последнее время видела его в магазине по месту работы ФИО1, так как тоже работала в этом магазине. В начале 2019 года ФИО3 был нормальным, однако уже весной 2019 года вел себя неспокойно, цвет лица пожелтел. В мае 2019 года ФИО3 уже не выходил из автомобиля, поскольку у него не было сил, болели ноги. Об этом он сам ей говорил. В это же время он перестал ее узнавать, так как на ее приветствие не всегда отвечал. Почему он с ней не здоровался, она не выясняла.

Свидетель ФИО12 показала, что ФИО3 приходился ей родным братом. Общались с ним они редко, один-два раза в год. Конфликтов между ними не было, но однажды в 2017 году ФИО3 попросил у нее 300 000 рублей в долг, она ему отказала. В мае 2019 года она видела ФИО3 на автозаправочной станции, поздоровалась с ним, но он не отреагировал на приветствие. Почему он не поздоровался с ней, она не спросила, но у него был странный взгляд. Где находился брат 05.06.2019 года, ей неизвестно. Последний раз она навещала брата в начале августа 2019 года, он с ней не поздоровался и не общался.

Свидетель ФИО13 показал, что сожительствует с ФИО1 Ему известно, что ФИО3 часто приезжал в магазин, в котором работала его дочь ФИО1, там он его видел. В последнее время ФИО3 вел себя неадекватно, говорил невнятно. В июне 2019 года он его не узнавал. Где ФИО3 находился 05.06.2019 года, он не знает. ФИО3 раньше говорил, что квартиру и автомобиль он желает отдать дочери, а дом сыну.

Свидетель ФИО14 показала, что истец ФИО4 приходится ей зятем. В начале июня 2019 года она встретила ФИО3 возле магазина «Планета одежды» на проспекте Парковый в г.Сорочинске. Ей было известно, что он страдал онкологическим заболеванием. ФИО3 жаловался на боли в спине, сообщил, что желает купить квартиру, которую оформит на дочь ФИО1. ФИО3 суетился, оглядывался по сторонам, казалось, что он кого-то ожидает. ФИО3 спросил ее, на какой улице он находится. Ей показалось это странным, поскольку он длительное время работал водителем. После разговора она вошла в магазин, а ФИО3 направился к своему автомобилю.

Впоследствии она звонила ему по телефону, чтобы пригласить на день рождения дочери 22 июня. ФИО3 не пришел. 22 июня она позвонила ему, но ФИО3 не сразу узнал ее по телефону, и не помнил, что она его приглашала.

Свидетель Свидетель №3 показала, что работает начальником отдела ЗАГС администрации Сорочинского городского округа Оренбургской области. ФИО3 и ФИО2 26.06.2019 года подали заявление о заключении брака. ФИО3 лично приходил в отдел ЗАГС, вел себя адекватно, со стороны ФИО2 никакого давления не было. О том, что желание зарегистрировать брак является добровольным и не внезапным свидетельствует тот факт, что ранее 27.03.2019 года ФИО3 подавал заявление о расторжении брака с первой супругой. Регистрация была назначена на 30.07.2019 года, но она не состоялась по причине болезни ФИО3 С заявлением об отказе от регистрации с брака ФИО2 или о проведении выездной регистрации ФИО3 не обращался.

Свидетель Свидетель №4 показал, что знал ФИО3, он работал водителем в его организации. Уволился за три месяца до смерти, но иногда по его просьбе выезжал в рейсы. Примерно в июне или июле 2019 года он встречался с ним возле магазина «Уют», он передал ему запасную часть от автомобиля. ФИО3 вел себя адекватно, говорил внятно, выглядел здоровым, только немного похудел.

Свидетель ФИО15 показал, что ФИО3 знал, раньше работали с ним в одной организации. В 2019 году ФИО3 купил квартиру в доме, где он также проживает. Они часто встречались с ним возле дома, общались на лавочке. Он вел себя адекватно, его всегда узнавал, не заговаривался. Времена года он не путал, одевался опрятно, по сезону. В последнее время ФИО3 жаловался на состояние здоровья, а именно на боли в ногах, поэтому часто вставал и ходил на месте, говорил, что ему жарко. Где был ФИО3 05.06.2019 года ему неизвестно, но он говорил, что свою квартиру завещал ФИО2 ФИО3 постоянно управлял личным автомобилем, ездил в больницу, в церковь. Примерно за три недели до смерти ФИО3 продал автомобиль, ему были нужны деньги, он собирался ехать в г. Самару на лечение.

Свидетель ФИО16 показала, что ФИО3 знала, жили по соседству, он и ФИО2 вселились в их дом в сентябре 2018 года. Она видела его практически каждый день. Он всегда ее узнавал, вел себя адекватно, одет всегда был аккуратно. ФИО3 ездил на автомобиле до июля 2019 года. Где находился ФИО3 05.06.2019 года, ей неизвестно.

Свидетель ФИО17 показала, что знала ФИО3, переехал в их многоквартирный дом с ФИО2 в 2018 году. Он вел себя всегда адекватно, здоровался. Никаких странностей в его поведении я не замечала. ФИО3 сам ездил на автомобиле в больницу, в церковь. В июне 2019 года он подвозил ее с внучкой, ехал спокойно, соблюдал правила дорожного движения. В 2019 году ФИО3 сообщил, что у него онкологическое заболевание. Он общался с мужчинами, которые проживают в их доме. За три недели до смерти он на улицу не выходил.

Свидетель ФИО18 показала, что знает ФИО2, живут по соседству. Ответчик жила с ФИО3, который умер в 2019 году. При жизни ФИО3 вел себя всегда адекватно, всегда ее узнавал, на улице или в подъезде всегда здоровался. У ФИО3 был свой автомобиль, которым он постоянно управлял. В июле 2019 года он ездил реже, поскольку болел, жаловался на ухудшение здоровья. Болезнь прогрессировала быстро, врачи полагали, что он умрет в июне 2019 года.

Свидетель Свидетель №1 показала, что работает заведующей терапевтическим отделением поликлиники ГБУЗ «Городская больница» г.Сорочинска. ФИО3 знала как пациента, страдающего онкологическим заболеванием. Она назначала ему обезболивающий препарат трамадол, о чем сделала запись в медицинской карте. Был ли ФИО3 лично на приеме 10.06.2019 года, утверждать не может, так как не помнит. Впоследствии, когда назначили наркотические анальгетики, он на прием не приходил, была его супруга.

Свидетель Свидетель №2 показал, что работает врачом-онкологом ГБУЗ «Городская больница» г. Сорочинска. ФИО3 наблюдался у него с января 2019 года с диагнозом «Рак предстательной железы». На прием он приходил один раз в неделю или две недели, получал спецлечение, гормонотерапию. На приеме ФИО3 вел себя адекватно, отклонений в психике не наблюдалось, он отвечал на вопросы врача, являлся на прием вовремя. ФИО3 его узнавал, понимал, с какой целью посещает врача. Изменений в психическом состоянии ФИО3 в период приема сильнодействующих препаратов не было, он жаловался только на боли в спине. Состояние пациента было удовлетворительным, но в июне 2019 года оно резко ухудшилось, метастазное поражение костей прогрессировало, в связи с неэффективностью обезболивающих препаратов 23.07.2019 года перешли на наркотические анальгетики. Точную дату, когда ФИО3 прекратил посещать врача, он не помнит.

Свидетель Свидетель №5 показала, что ответчик ФИО2 приходится ей матерью. ФИО3 жил в их семье длительное время. Он вел себя адекватно до самой смерти, узнавал всех, понимал значение своих действий. Она с ним общалась каждый день, вместе смотрели телевизор, он давал ей советы, иногда ссорились на бытовой почве. Также ФИО3 общался вечером на улице с соседями, с детьми. Он звонил по телефону друзьям, которые живут в г.Орске, сотовым телефоном пользовался самостоятельно. ФИО3 сам распоряжался семейным бюджетом, ходил утром в магазин за хлебом и молоком, оплачивал коммунальные услуги. ФИО3 управлял автомобилем, ездил в г.Оренбург в больницу. Дочь ФИО1 и другие его дети приезжали редко, ФИО3 запрещал общаться им с его родственниками. При жизни ФИО3 говорил, что завещал квартиру ее матери ФИО2, но завещание она не видела. В начале августа 2019 года ФИО3 уже не мог передвигаться, стал мало общаться.

Проанализировав показания свидетелей, суд признает правдивыми и отдает предпочтение показания свидетелей Свидетель №4, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, Свидетель №1, Свидетель №2, поскольку данные свидетели не являются заинтересованными в исходе дела лицами, не проходятся родственниками сторонам. Указанные свидетели показали, что ФИО3 до самой смерти был в ясном уме и памяти, адекватным, отклонений в его поведении не наблюдалось. Данные показания соответствуют сведениям о том, что ФИО3 отсутствовало какое-либо психическое заболевание, что подтверждается сообщениями наркологического и психоневрологического диспансеров. Довод представителя истца Жуликовой Е.М. о том, что показания указанных свидетелей не следует принимать во внимание, поскольку они не являются специалистами в области психиатрии, суд признает необоснованными, данные свидетели сообщили суду информацию об особенностях поведения ФИО3, которая впоследствии была предметом оценки специалистов в области психиатрии. Каким-либо иным способом провести посмертную судебно-психиатрическую экспертизу невозможно.

Показания свидетеля Свидетель №5 суд также принимает и признает их достоверными, поскольку, она хоть и является родственником ответчика, но ее показания по содержанию соответствуют показаниям вышеперечисленных незаинтересованных свидетелей.

Также суд отклоняет доводы представителя истца Жуликовой Е.М. о том, что свидетель Свидетель №4 дал суду неправдивые показания в той части, что ФИО3 в 2019 году выполнял рейсы на общественном транспорте в качестве водителя. Сама по себе данная информация не является определяющей в вопросе оценки адекватности поведения ФИО3, в остальной части показания свидетеля Свидетель №4 соответствуют показаниям иных вышеперечисленных свидетелей.

Свидетели ФИО9, ФИО10 не указали в своих показаниях на какие-либо отклонения в поведении ФИО3 в юридически значимый период. Напротив, ФИО9 показала, что ФИО3 хорошо ориентировался. Сведения о том, что ФИО3 стал посещать храм, стал верующим человеком не свидетельствует о наличии психических расстройств.

Показания свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО14, ФИО13 о том, что ФИО3 был неадекватным, поскольку не узнавал их, не здоровался с ними при встрече, заговаривался, не ориентировался в месте своего нахождения, суд отклоняет как необоснованные, они никакими другими доказательствами не подтверждаются и противоречат вышеперечисленным показаниям свидетелей. Тот факт, что ФИО3 не отвечал на приветствия ФИО11, ФИО12, не свидетельствует о наличии психического расстройства, подобное поведение могло быть обусловлено отношением ФИО3 к указанным лицам, нежеланием общаться. Сами свидетели пояснили, что они не пытались выяснить причины поведения ФИО3, следовательно, их утверждение о том, что они их не узнал, нельзя признать достоверным. Кроме того, свидетели ФИО12, ФИО14, ФИО13 приходятся родственниками (свойственниками) истцам по делу, поэтому их показания могут быть обусловлены желанием помочь истцам в достижении их цели.

Поскольку для установления психического состояния лица на определенный момент необходимы специальные познания в области судебной психиатрии, по делу была назначена судебная посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов от 21.04.2020 года № 261 ФИО3 каким-либо психическим расстройством при жизни не страдал, на что указывает отсутствие у него бреда, галлюцинаций, слабоумия и иных, в том числе временных, психических расстройств. ФИО3 в период оформления завещания от 05.06.2019 года мог понимать значение своих действий и руководить ими, осознавать юридическую суть, социально-правовые последствия совершаемых им действий. Получаемое им лечение ненаркотическими анальгетиками (трамадол) назначалось специалистами (врач-онколог), проводилось в терапевтических дозах, врачом отмечено (осмотр от 10.06.2019 года), что в юридически значимый период сознание пациента ясное, он ориентирован в пространстве, времени, личности. Лечение наркотическими анальгетиками (фентанил, морфин) было назначено уже после оформления завещания.

У суда нет оснований сомневаться в правильности заключения комиссии экспертов. Экспертиза выполнена квалифицированными специалистами, имеющими большой опыт работы. Ее выводы соответствуют другим материалам дела, в том числе письменным доказательствам, показаниям свидетелей. С учетом изложенного, суд кладет данное заключение в основу судебного решения наряду с показаниями свидетелей Свидетель №4, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №5, а также ответами диспансеров об отсутствии психического заболевания у ФИО3

Каких-либо убедительных доказательств того, что ФИО3 на момент составления завещания не мог понимать значение своих действий и руководить ими, истцами суду не представлено. Их доводы о воздействии на его сознание болевого синдрома, а также сильнодействующих обезболивающих препаратов носят лишь предположительный характер, не подтвержденный никакими объективными данными, заключением судебной экспертизы это предположение также не подтверждено. Психическими заболеваниями ФИО3 не страдал. Невыполнение обещания купить дочери квартиру, а также совершение ряда сделок в отношении спорной квартиры не свидетельствует о наличии у ФИО3 психического расстройства. Нотариус ФИО7, удостоверивший завещание, пояснил суду, что никаких оснований для сомнения в психической полноценности ФИО3 и осознанности, а также добровольности принятого им решения о составлении завещания у него не возникло.

Оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что на момент составления завещания 05.06.2019 года ФИО3 мог понимать значение своих действий и руководить ими, а потому основания для признания завещания недействительным отсутствуют, в иске ФИО1 и ФИО4 о признании завещания недействительным следует отказать.

Ответчик ФИО2 заявила ходатайство о возмещении понесенных ею расходов на оплату услуг представителя.

На основании ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству, суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Решение суда состоялось в пользу ответчика ФИО2, а потому она имеет право на возмещение расходов на представителя.

В подтверждение понесенных расходов ответчик представила суду соглашение об оказании юридической помощи от 28.01.2020 года, заключенное с адвокатом Репневой Е.В., и квитанцию от 28.01.2020 года на сумму 35 000 рублей.

Представитель истца Жуликова Е.М. заявила о завышенном размере расходов на оплату услуг представителя.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Пунктом 13 указанного постановления, к разумным относит такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Представитель ответчика адвокат Репнева Е.В. принимала участие в одной беседе, трех судебных заседаниях. По делу допрошено большое количество свидетелей, проведена судебная экспертиза, дело рассматривалось на протяжении 4 месяцев.

Принимая во внимание объем оказанной правовой помощи, сложность спора, объем материалов дела, а также срок его рассмотрения в суде, суд приходит к выводу о том, что размер вознаграждения представителя ответчика не в полной мере соответствует объему оказанных услуг и принципу разумности. Суд полагает с учетом обстоятельств настоящего дела, что разумным вознаграждением представителя ответчика будет сумма в размере 25 000 рублей, которая должна быть взыскана с обоих истцов в равных долях по 12 500 рублей с каждой.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194 – 199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО4 о признании недействительным завещания, составленного 05.06.2019 года ФИО3, удостоверенного нотариусом Сорочинского городского округа Оренбургской области ФИО5, запись в реестре 56/114-н/56-2019-1-1112, отказать.

Взыскать с ФИО1, ФИО4 в пользу ФИО2 25000 рублей в возмещение расходов на оплату услуг представителя в равных долях, по 12500 рублей с каждого.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Оренбургского областного суда через Сорочинский районный суд Оренбургской области в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья: Р.Р. Кучаев

Мотивированное решение составлено ДД.ММ.ГГГГ.