Решение № 2-18/2024 2-18/2024(2-2495/2023;)~М-873/2023 2-2495/2023 М-873/2023 от 26 февраля 2024 г. по делу № 2-18/2024

Дело № 2-18/2024 (2-2495/2023;) УИД 53RS0022-01-2023-001148-96


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

27 февраля 2024 года Великий Новгород

Новгородский районный суд Новгородской области в составе:

председательствующего судьи Пчелкиной Т.Л.,

при секретаре Гришуниной В.В.,

с участием истцов ФИО1, ФИО2, представителя истцов ФИО3, ответчика ФИО4, представителя ответчиков ФИО4, Салтана М.В. - ФИО5, третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, нотариуса ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Слуцкер ФИО47, Слуцкер ФИО48 к Салтан-Слуцкер ФИО49, Салтану ФИО50 о признании сделок недействительными, признании недостойным наследником, признании права на наследство,

установил:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к ФИО4, Салтану М.В. о признании недействительным отказа ФИО7 от права собственности на земельный участок, признании недействительным договора дарения земельного участка с жилым домом, признании недействительным договора дарения, признании недействительным договора дарения жилого помещения, признании недействительным отказа от наследства, признании ФИО4 недостойным наследником, истребовании из чужого незаконного владения, прекращении права собственности на недвижимое имущество, признании права в порядке наследования с долями в праве собственности на имущество и взыскании денежных средств.

В обоснование заявления указано, что ФИО7, умерший ДД.ММ.ГГГГ, является отцом истцов, к имуществу которого нотариусом города Великий Новгород и Новгородского района ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ открыто наследственное дело № №. Наследниками являются его дочери (истцы) ФИО1 и ФИО2 В результате ДТП в 1991 году ФИО7 получил черепно-мозговую травму, вследствие которой длительное время (более 2 лет) находился на лечении в медицинских учреждениях, после у него обнаружились признаки деменции. В 1995 году ФИО7 присвоена 1 группа инвалидности он утратил способность писать, то есть с 1991 года не мог выражать свою волю ни устно, ни письменно. Решением Чудовского районного суда от 15 августа 2005 года ФИО7 признан недееспособным. Распоряжением Администрации Чудовского района Новгородской области от 07 ноября 2005 года №№-рг над недееспособным ФИО7 установлена опека, опекуном назначена родная сестра ФИО4, которая совершила сделки с имуществом их отца – ФИО7 и матери ФИО9 в свою пользу и в пользу своего сына Салтана М.В., в тот период, когда они в силу имевшихся у них заболеваний не могли самостоятельно распоряжаться своим имуществом. В результате чего, в собственность ответчиков перешло недвижимое имущество. Поскольку ФИО4 своими умышленными противоправными действиями способствовала увеличению причитающейся ей доли наследства как после смерти отца ФИО7, так и после смерти матери - ФИО9, за счет имущества, причитающегося ее подопечному - ФИО7, она является недостойным наследником и не должна наследовать после их смерти, а полученное ею в результате недобросовестных действий наследство подлежит изъятию из ее чужого незаконного владения, в связи с чем истцы обратились в суд с указанными требованиями.

В дальнейшем неоднократно уточняя исковые требования, истцы сформулировали их окончательно следующим образом:

1. признать недействительным согласие ФИО9 от 04 октября 2012 года, удостоверенное нотариусом города Великий Новгород ФИО6, на дарение супругом ФИО7 ФИО4 земельного участка с жилым домом по адресу: <адрес>;

2. признать недействительным договор дарения земельного участка с жилым домом от 10 октября 2012 года, заключенный между ФИО7 и ФИО4 в отношении земельного участка и размещенного на нем жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>;

3. применить последствия недействительной сделки, истребовать из чужого незаконного владения ФИО4 земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: <адрес>;

4. признать недействительным договор дарения квартиры от 07 августа 2012 года, заключенный между ФИО7, ФИО9 и ФИО4 в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес>;

5. применить последствия недействительности сделки - договора дарения квартиры от 07 августа 2012 года, истребовать из чужого незаконного владения ФИО4 квартиру, расположенную по адресу: г. <адрес>, и включить ее в состав наследственного имущества ФИО7, умершего ДД.ММ.ГГГГ

6. признать недействительной доверенность от 08 августа 2013 года, удостоверенную нотариусом города Великий Новгород ФИО6, выданную ФИО7 на имя ФИО4 на дарение Салтану М.В. квартиры, расположенной по адресу: <адрес>

7. признать недействительным согласие ФИО9 от 08 августа 2013 года, удостоверенное нотариусом города Великий Новгород ФИО6, на дарение супругом ФИО7 Салтану М.В. квартиры, расположенной по адресу: <адрес>;

8. признать недействительным договор дарения квартиры от 22 августа 2013 года, заключенный между ФИО7 и Салтаном М.В. в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес>;

9. применить последствия недействительности сделки, истребовать из чужого незаконного владения у Салтана М.В. квартиру, расположенную по адресу: расположенной по адресу: <адрес>, и включить ее в состав наследственного имущества ФИО7, умершего ДД.ММ.ГГГГ;

10. признать недействительным договор купли-продажи акций от 01 октября 2012 года, заключенный между ФИО7 и Салтаном М.В. в отношении 5795 именных обыкновенных акций АО «Магазин «Русский Лес»;

11. применить последствия недействительности сделки, аннулировав запись о зачислении на лицевой счет Салтана М.В. 5795 именных обыкновенных акций АО «Магазин «Русский Лес», рег. № 50-1п-00290, номинальной стоимостью 1, и включив их в состав наследственного имущества ФИО7, умершего ДД.ММ.ГГГГ;

12. признать недействительной доверенность от 23 декабря 2011 года, выданную ФИО7 на имя ФИО4, удостоверенную нотариусом города Великий Новгород ФИО6,

13. признать недействительной доверенность от 05 июля 2012 года, выданную ФИО9 на имя ФИО4, удостоверенную нотариусом города Великий Новгород ФИО6,

14. признать недействительными сделки по снятию наличных денежных средств ФИО4 со счетов ФИО7 № № в ПАО «Сбербанк России» за период с 12 августа 2012 года по 02 марта 2017 года на общую сумму 5 475 271 руб. 91 коп., со счетов ФИО9 №№ № в ПАО «Сбербанк России» за период с 23 августа 2012 года по 19 декабря 2018 года на общую сумму 5 340 249 руб. 10 коп.;

15. применить последствия недействительности следок, включив денежные средства в размере 5 475 271 руб. 91 коп. в состав наследственного имущества ФИО7;

16. применить последствия недействительности сделок, включив денежные средства в размере 5 340 249 руб. 10 коп. в состав наследственного имущества ФИО9;

17. признать недействительным завещание ФИО7 от 01 августа 2013 года;

18. признать ФИО4 недостойным наследником ФИО7;

19. признать недействительным отказ ФИО9 от 31 июля 2017 года от своей супружеской доли в наследственном имуществе и от причитающейся ей обязательной доли в наследстве после умершего супруга ФИО7;

20. признать недействительным свидетельство от 17 октября 2017 года о праве на наследство по завещанию, состоявшему из денежного вклада, хранящегося в Подразделении № 8629/1410 Северо-Западного банка ПАО «Сбербанк России» на счете № (ранее счет №), с причитающимися процентами и компенсациями, выданное нотариусом Новгородской областной нотариальной палаты ФИО6 на имя ФИО4;

21. признать недействительным завещание ФИО9 от 01 августа 2013 года;

22. признать ФИО4 недостойным наследником ФИО9;

23. признать недействительным свидетельство от 20 декабря 2019 года о праве на наследство по завещанию, состоявшему из денежного вклада, хранящегося в Подразделении № 8629/1410 Северо-Западного банка ПАО «Сбербанк России» на счете №, с причитающимися процентами и компенсациями, выданное ФИО10, временно исполняющей обязанности нотариуса Новгородской областной нотариальной палаты ФИО6, на имя ФИО4;

24. прекратить право собственности ФИО4 на недвижимое имущество:

- земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>;

- жилой дом с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>;

- квартиру с кадастровым номером №, расположенную по адресу: <адрес>;

25. прекратить право собственности Салтан М.В. на квартиру с кадастровым номером №, расположенную по адресу: г<адрес>;

26. признать право собственности ФИО1 и ФИО2 в порядке наследования с долями в праве собственности по ? у каждой на недвижимое имущество:

- земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>;

- жилой дом с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>;

- квартиру с кадастровым номером №, расположенную по адресу: <адрес>,

- квартиру с кадастровым номером №, расположенную по адресу: г<адрес>;

27.признать право ФИО1 на 2897 именных обыкновенных акций АО «Магазин «Русский Лес», рег. № 50-1п-00290, номинальной стоимостью 1, в порядке наследования;

28. признать право ФИО2 на 2897 именных обыкновенных акций АО «Магазин «Русский Лес», рег. № 50-1п-00290, номинальной стоимостью 1, в порядке наследования;

29. взыскать с ФИО4 в пользу ФИО1 денежные средства в размере 10 465 785 руб. 36 коп.

30. взыскать с ФИО4 в пользу ФИО2 денежные средства в размере 10 465 785 руб. 36 коп. (т.5 л.д.122-125)

Определением суда от 20 марта 2023 года (протокольная форма) к участию в деле в связи с отчуждением Салтаном М.В. жилого помещения, расположенного по адресу: г<адрес>, в качестве соответчика привлечена ФИО11

В дальнейшем в связи с отменой указанной сделки и переходом права собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, в собственность Салтана М.В., по ходатайству представителя истцов ФИО11 освобождена от участия в деле в качестве соответчика.

Определением судьи от 07 ноября 2023 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена нотариус Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области ФИО6

Определением суда от 14 декабря 2023 года (протокольная форма) к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено акционерное общество «Магазин «Русский Лес».

Определением суда от 12 января 2024 года (протокольная форма) к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Администрация Савинского сельского поселения, Комитет по опеке и попечительству Администрации Великого Новгорода, ВРИО нотариуса Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области ФИО6 - ФИО10

Истцы ФИО1, ФИО2, их представитель ФИО3 в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме по мотивам и основаниям, изложенным в исковом заявлении, а также в уточненном исковом заявлении (т. 5. л.д.122-133, т.8).

Ответчик ФИО4, представитель ответчиков ФИО4, Салтана М.В. – ФИО5 в судебном заседании исковые требования не признали по основаниям, изложенным в письменном отзыве, кроме того, заявив о пропуске истцами срока исковой давности по заявленным требованиям (т.3 л.д.21-23, т.3 л.д.103-104, т.4 л.д.52-55).

Ответчик Салтан М.В. в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, нотариус ФИО6 в судебном заседании считала исковые требования не подлежащими удовлетворению, суду пояснила, что впервые семья ФИО12 обратились к ней как к нотариусу в 2011 году для удостоверения доверенностей. В декабре 2012 года в нотариальную контору обратилась или дочь ФИО12 или их внук для удостоверения завещания на дому. Нотариус выехал на дом к ФИО7 и ФИО9 для того, чтобы провести беседу. При первом посещении семьи ФИО12, отец не был прикован к постели, спокойно проходил по дому, был подтянут, опрятно одет и при галстуке, супруга вышла позже. В процессе беседы нотариус оценил состояние завещателей, провел беседу, сомнений в дееспособности супругов ФИО12 не было. Супруги высказали свою волю на совершение завещаний, кроме того, при составлении доверенностей также всегда высказывали свою волю.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ВРИО нотариуса ФИО10, представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, АО "Магазин "Русский лес", Администрации Савинского сельского поселения, Комитета по опеке и попечительству Администрации Великого Новгорода в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом.

На основании положений статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

Как установлено судом и следует из письменных материалов дела, ФИО1 ИгоревнаДД.ММ.ГГГГ рождения, и Слуцкер ФИО51, ДД.ММ.ГГГГ рождения, являются дочерьми Слуцкера ФИО52 (далее – ФИО7), что подтверждается свидетельствами о рождении: серии № и серии № соответственно (т.1 л.д.30-31).

11 января 1991 года вследствие произошедшего дорожно-транспортного происшествия ФИО7 получил тяжелую черепно-мозговую травму с ушибом головного мозга тяжелой степени, в результате которой 27 ноября 1995 года ему установлена первая группа инвалидности бессрочно в связи с трудовым увечьем (травмой на производстве).

Решением Чудовского районного суда Новгородской области от 15 августа 2005 года ФИО7 признан недееспособным. Решение суда вступило в законную силу 26 августа 2005 года (т.2 л.д.243-244).

Распоряжением Администрации Чудовского района от 07 ноября 2005 года № №-рг над ФИО7 установлена опека, опекуном назначена ФИО4 (сестра ФИО7) (т.1 л.д.40).

ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ рождения, является сыном Слуцкер ФИО53 и Слуцкер ФИО54 (далее – ФИО7), что подтверждается свидетельством о рождении серии ТГ № (т.1 л.д.32)

ФИО7 умер ДД.ММ.ГГГГ, о чем Отделом ЗАГС Великого Новгорода комитета ЗАГС и ООДМС Новгородской области 13 марта 2017 года составлена актовая запись о смерти № ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.247).

ФИО9 умерла ДД.ММ.ГГГГ года, о чем Отделом ЗАГС Администрации Великого Новгорода Новгородской области 29 декабря 2018 года составлена актовая запись о смерти № № (т.1 л.д.238).

С ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 состоял в зарегистрированном браке с ФИО13, вместе с тем, решением мирового судьи судебного участка № 27 Новгородского судебного района Новгородской области от 02 апреля 2014 года брак между ФИО7 и ФИО13 расторгнут (т.1 л.д. 157).

ФИО7 умер ДД.ММ.ГГГГ, о чем Отделом ЗАГС Администрации Великого Новгорода 08 октября 2022 года составлена актовая запись о смерти № № (т.1 л.д.33).

В установленный законом срок истцы обратились к нотариусу с заявлением о принятии наследства, оставшегося после смерти ФИО7, в связи с чем нотариусом Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области ФИО14 к имуществу умершего открыто наследственное дело № №. (т.1. л.д. 215).

Истцы, в силу пункта 1 статьи 1142 Гражданского кодекса Российской Федерации, являются наследниками первой очереди к имуществу умершего ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 Иных наследников той же очереди не имеется.

Как указано истцами, являющимися наследниками ФИО7, обращение в суд с настоящим исковым заявлением в порядке универсального правопреемства (статья 1110 Гражданского кодекса Российской Федерации), обусловлено тем, что ФИО7 и ФИО9, находясь в состоянии, когда они не были способны понимать значение своих действий или руководить ими, под влиянием обмана и под давлением со стороны ответчика ФИО4, начиная с 2012 года совершали безвозмездные сделки в отношении принадлежавшего им имущества в пользу ответчика и ее сына, в результате чего наследственная масса после смерти ФИО7 и ФИО9 значительно уменьшилась, в связи с чем, по мнению истцов, имеются основания для признания ФИО4 недостойным наследником ФИО7 и ФИО9 Кроме того, ФИО4, как опекун их недееспособного отца ФИО7 намеренно не допустила его до наследования, указав об отсутствии наследников с правом обязательной доли, чем совершила действия по уменьшению наследственной массы ФИО7 Также, как указывается истцами, ответчик расходовала денежные средства подопечного в значительных суммах, не подтверждая при этом их расходование именно на подопечного, в связи с чем имеются основания для взыскания с нее неосновательного обогащения.

Из материалов дела судом установлено, что наследодатель ФИО7 сделки в отношении имущества, перечисленного истцами в уточненном исковом заявлении, самостоятельно при жизни не оспаривал. Не оспаривались указанные сделки и его опекуном ФИО4 при жизни опекаемого.

Согласно статье 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Согласно пункту 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии со статьей 17 Гражданского кодекса Российской Федерации способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами.

Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью.

В силу положений статьи 18 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане могут иметь имущество на праве собственности; наследовать и завещать имущество; заниматься предпринимательской и любой иной не запрещенной законом деятельностью; создавать юридические лица самостоятельно или совместно с другими гражданами и юридическими лицами; совершать любые не противоречащие закону сделки и участвовать в обязательствах; избирать место жительства; иметь права авторов произведений науки, литературы и искусства, изобретений и иных охраняемых законом результатов интеллектуальной деятельности; иметь иные имущественные и личные неимущественные права.

Статьей 21 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста.

Согласно пункту 1 статьи 22 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом.

Пунктами 1, 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (пункт 2 указанной статьи).

Абзацем 2 пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

В соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно пункту 2 статьи 154 Гражданского кодекса Российской Федерации односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пунктом 2 статьи предусмотрено, что требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно пункту 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 вышеуказанной статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (пункт 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу приведенных норм сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Таким образом, основания недействительности сделки, предусмотренные в указанных нормах, связаны с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Порядок применения положений данной статьи разъяснен в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации".

Согласно абзацу 3 пункта 1 указанного Постановления, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Как установлено судом и следует из письменных материалов дела, ФИО7 на основании распоряжения администрации Новоселицкого сельского совета Новгородского муниципального района Новгородской области от 02 июня 2000 года №198 на праве собственности принадлежал земельный участок площадью 2 622 кв.м. с кадастровым номером № и жилой дом с кадастровым номером №, находящиеся по адресу: <адрес>, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права от 23 июня 2000 года, бланк №, выданным Учреждением юстиции по государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним Администрацией Новгородской области (т.2 л.д.60), а также свидетельством о государственной регистрации права от 22 декабря 2007 года, выданным Управлением Федеральной регистрационной службы по Новгородской области (запись в ЕГРН № № от 22 декабря 2007 года).

10 октября 2012 года на основании договора дарения земельного участка с жилым домом ФИО7 подарил дочери ФИО4 указанные земельный участок и жилой дом (т.2 л.д.82).

Договор дарения зарегистрирован в ЕГРН 23 октября 2012 года под № 53№. В тот же день было зарегистрировано право собственности ФИО4 на вышеназванные объекты недвижимости (т.2 л.д.44-48).

В связи с тем, что спорные земельный участок и дом были приобретены ФИО7 в период брака со ФИО9, последней 04 октября 2012 года было дано согласие на дарение указанных земельного участка и жилого дома. Согласие удостоверено нотариусом города Великий Новгород и Новгородского района Новгородской области ФИО6 на бланке серии № и зарегистрировано в реестре за № № (т.2 л.д.83).

Кроме того, ФИО7 и ФИО9 на основании договора купли-продажи от 15 апреля 2003 года на праве собственности принадлежало жилое помещение – квартира, общей площадью 228,6 кв.м., расположенная по адресу: <адрес> кадастровый номер №, по ? доли у каждого. Право собственности ФИО7 и ФИО9 на указанный объект недвижимости зарегистрировано в ЕГРН 05 мая 2003 года (т.2 л.д.109-110).

07 августа 2012 года между ФИО7, ФИО9 и ФИО4 заключен договор дарения, согласно которому в собственность последней на праве собственности перешла вышеназванная квартира (т.2 л.д.118).

Договор дарения был зарегистрирован в ЕГРН 20 августа 2012 года под № №. В тот же день было зарегистрировано право собственности ФИО4 на названные объекты недвижимости (т.2 л.д.49-51).

Также из материалов дела следует, что ФИО7 на основании договора на долевое строительство от 06 сентября 1995 года принадлежало жилое помещение – квартира, общей площадью 283,8 кв.м., расположенная по адресу: <адрес>, кадастровый номер №. Право собственности ФИО7 на указанный объект недвижимости зарегистрировано в комитете по управлению муниципальным имуществом г. Новгорода 09 декабря 1996 года (т.2 л.д.131).

08 августа 2013 года ФИО7 на имя ФИО4 была выдана доверенность, которой ФИО7 уполномочил ФИО4 подарить внуку – Салтану М.В. принадлежащую ему квартиру, расположенную по адресу: <адрес> Указанная доверенность удостоверена нотариусом города Великий Новгород и Новгородского района Новгородской области ФИО6 на бланке серии №, зарегистрирована в реестре за № № (т.2 л.д.130).

22 августа 2013 года между ФИО7, от имени которого действовала ФИО4, на основании полномочий, предоставленных указанной выше доверенностью, и Салтаном М.В. заключен договор дарения вышеназванной квартиры, по условиям которого Салтан М.В. принял в дар от ФИО7 жилое помещение - квартиру, расположенную по адресу: <адрес> 03 сентября 2013 года договор дарения был зарегистрирован в ЕГРН, в этот же день было зарегистрировано право собственности Салтана М.В. на данный объект недвижимости (т.2 л.д.133).

В связи с тем, что спорная квартира была приобретена ФИО7 в период брака со ФИО9, последней 08 августа 2013 года было дано согласие на дарение квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, Салтану М.В. Указанное согласие удостоверено нотариусом города Великий Новгород и Новгородского района Новгородской области ФИО6 на бланке серии № и зарегистрировано в реестре за № № (т.2 л.д.131-132).

В дальнейшем 15 февраля 2023 года между покупателем ФИО11 и продавцом Салтаном М.В. был заключен договор купли-продажи упомянутого жилого помещения. Право собственности ФИО11 на квартиру № № в доме № <адрес> зарегистрировано в ЕГРН 17 февраля 2023 года (т.2 л.д.52).

Вместе с тем, 07 июля 2023 года ФИО11 и Салтан М.В. заключили соглашение о расторжении договор купли-продажи от 15 февраля 2023 года. 08 августа 2023 года ФИО11 и Салтан М.В. обратились в Управление Росреестра по Новгородской области с заявлениями о государственной регистрации перехода права собственности на указанный объект недвижимого имущества к Салтану М.В.

12 октября 2023 года в ЕГРН внесена запись о переходе права собственности на вышеназванную квартиру к Салтану М.В. (запись № №) (т.8).

Таким образом, на момент рассмотрения настоящего дела квартира, расположенная по адресу: <адрес>, принадлежит на праве собственности Салтану М.В. (т.8)

Оспаривая сделки, совершенные ФИО7 и ФИО9, а именно согласие ФИО9 от 04 октября 2012 года на дарение супругом земельного участка с жилым домом; договор дарения земельного участка с жилым домом от 10 октября 2012 года; договор дарения квартиры от 07 августа 2012 года; доверенность от 08 августа 2013 года; согласие ФИО9 от 08 августа 2013 года на дарение супругом квартиры; договор дарения квартиры от 22 августа 2013 года, истцы ссылаются на положения статей 177, 178, 168 и 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывая, что на момент совершения оспариваемых сделок ФИО7 и ФИО9 являлись несделкоспособными, оспариваемые следки совершены с пороком их воли.

Для проверки доводов истцов о том, что в момент совершения оспариваемых сделок ФИО7 и ФИО9 не могли понимать значение своих действий и руководить ими, судом по делу назначена судебная психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено ГОБУЗ «Новгородский клинический специализированный центр психиатрии».

Как следует из заключения комиссии экспертов № № от 06 сентября 2023 года, ФИО7 страдал <данные изъяты>.

Таким образом, комиссия экспертов пришла к выводу, что ФИО7 в период с 07 августа 2012 года по 14 апреля 2016 года страдал неврологическим заболеванием – <данные изъяты>. Таким образом, ФИО7 в периоды принятия юридически значимых решений не находился в таком состоянии, при котором он не мог понимать значение своих действий и руководить ими (т.4 л.д. 120-126).

Как следует из заключения комиссии экспертов № № от 06 сентября 2023 года, ФИО9 в период с 07 августа 2012 года до 2014 года психических расстройств не обнаруживала. Это подтверждается тем обстоятельством, что в этот период она не осматривалась психиатром, данных о том, что врачами других специальностей ей устанавливались какие-либо психиатрические диагнозы в указанный период не имеется. Имеющиеся сведения о психических способностях ФИО9 в этот период носят противоречивый характер. В условиях противоречивой информации определить психическое состояние ФИО9 как человека страдающего психическим расстройством или определить ее психическое состояние, как личностную особенность человека, не страдающего психическим расстройством, не представляется возможным.

Таким образом, в вышеуказанный период презюмируется психическое здоровье ФИО9, поскольку доказать противоположное – психическое нездоровье на период с 2012 года по 2013 год включительно не представляется возможным. Юридически значимые документы, которые были подписаны ФИО9 – договор дарения квартиры от 07 августа 2012 года, согласие ФИО9 от 04 октября 2012 года на дарение супругом земельного участка и жилого дома, завещание ФИО9 составленное одновременно с завещанием Супруга 1 августа 2013 года – дополняют волю ее супруга ФИО7, являются психологически понятными и социально приемлемыми. ФИО9 в периоды принятия вышеуказанных юридически значимых решений – составления и подписания документов – не находилась в таком состоянии, при котором она не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Начиная с 2014 года психическое состояние ФИО9 изменяется. Характер ФИО9 стал отчетливо меняться из <данные изъяты>.

Таким образом, начиная с 2014 года и по момент смерти ФИО9, страдала психическим расстройством в форме <данные изъяты> в 2014 году – начале 2015 года, были подтверждены при осмотре психиатром в 2016 году. Глубина <данные изъяты> у ФИО9 в период с 2014 – начала 2015 годов и по 28 декабря 2018 года была выражена значительно, поэтому она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в частности при составлении отказа от 31 июля 2017 года от своей супружеской доли в наследственном имуществе и от причитающейся ей обязательной доли в наследстве после умершего супруга ФИО7 (т.4 л.д. 127-133).

Стороной истцов заявлено ходатайства о признании указанных заключений экспертов недопустимым доказательством со ссылкой на те обстоятельства, что эксперты не были предупреждены об уголовной ответственности, в отношении экспертов отсутствуют сведения об их аттестации, при проведении экспертизы в состав экспертной группы был включен психолог, отсутствуют сведения о том, кто назначил конкретных экспертов для проведения данной экспертизы (т.5 л.д.62-65).

Вместе с тем, указанные доводы судом не принимаются в связи с нижеследующим.

В соответствии с частью 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Экспертами приняты во внимание представленные сторонами и имеющиеся в материалах гражданского дела доказательства, в связи с чем суд не усматривает оснований сомневаться в объективности экспертов и обоснованности заключения экспертизы. В распоряжении экспертов, имеющих специальные познания в рассматриваемой сфере медицины, имелась необходимая документация и сведения о наличии у ФИО7 и ФИО9 заболеваний, указанные сведения анализировались экспертами, кроме того, экспертами были всесторонне и полно исследованы показания допрошенных судом свидетелей.

Экспертное заключение ГОБУЗ «Новгородский клинический специализированный центр психиатрии» отвечает требованиям положений статей 55, 59 - 60, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а потому принимается судом в качестве относимого и допустимого доказательства по делу. Заключение выполнено квалифицированными экспертами, профессиональная подготовка и квалификация которых не вызывают сомнений, ответы экспертов на поставленные вопросы понятны, непротиворечивы, следуют из проведенного исследования, подтверждены фактическими данными, не содержат внутренних противоречий, экспертами учтены все доказательства, представленные сторонами, материалы гражданского дела, в связи с чем не доверять данному заключению у суда оснований не имеется. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Кроме того, в судебном заседании допрошенные судом эксперты, свое заключение поддержали в полном объеме.

Так, допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО15 заключения комиссии экспертов в отношении ФИО7 и ФИО9 поддержал, дополнительно суду указав, что исследование в отношении ФИО7 составлялось в период с 06 сентября 2023 года по 29 сентября 2023 года, при проведении использовалась клинико-психопатологическая методика для посмертных экспертиз, были исследованы материалы, представленные судом, их было достаточно для проведения исследования. Эксперты не нашли связи между болезнью «<данные изъяты>» и другими расстройствами, которые были выявлены, так как при болезни «<данные изъяты>» нет <данные изъяты>. Болезнь «<данные изъяты>» <данные изъяты> и не имеет отношения к помутнению сознания. Диагноз «<данные изъяты>», который имелся у ФИО7 в 2012 году может не сопровождаться потерей памяти, данное событие учитывалось, но влияния на заключение не оказало. При исследовании опирался также на фотографии, как на косвенное доказательство, на них ФИО7 выглядит абсолютно здоровым человеком. В отношении заключения по ФИО9 пояснил, что исходя из представленной информации, не мог определить ее психическое состояние до 2014 года ввиду противоречивости информации, которая не доказана письменными материалами дела, медицинской документацией. В данном случае оба супруга не страдали психиатрическими заболеваниями (т.4 л.д.218-219).

Допрошенная в судебном заседании член экспертной группы ФИО16 выводы экспертных заключений поддержала, дополнительно суду показала, что состоит в должности медицинского психолога, участвовала в психологическом исследовании ФИО7 и ФИО9 при проведении экспертизы в составе экспертной группы. Основной используемый метод исследования медицинского психолога – ретроспективный анализ: оценивала материалы дела и медицинскую документацию. Нарушение памяти у ФИО9 анализировали с 2011 года по 2018 год, однако заметные выражения нарушения памяти выявились только с конца 2014 – начала 2015 годов. У ФИО7 в исследуемый период выраженных нарушений познавательной деятельности и эмоционального состояния не было, он имел неврологический диагноз, были временные психические расстройства с выздоровлением (т.4 л.д.220-221).

Доводы истцов об отсутствии сведений об аттестации экспертов, нарушений порядка включения в состав экспертной группы психолога, отсутствия сведения о том, кто назначил конкретных экспертов для проведения данной экспертизы, являются несостоятельными и не принимаются судом во внимание по следующим основаниям.

Так, по запросу суда ГОБУЗ «Новгородский клинический специализированный центр психиатрии» представлена должностная инструкция заведующего отделения амбулаторной судебно-психиатрических экспертиз, в обязанности которого входит поручать проведение судебной экспертизы конкретному эксперту или комиссии экспертов учреждения, в составе судебно-психиатрической экспертной комиссии в установленном порядке осуществлять освидетельствование подэкспертного и пр., документы, подтверждающие квалификацию членов экспертной группы, их стаж работы. Кроме того, суду представлены подписки экспертов о разъяснении им прав и обязанностей эксперта, а также о предупреждении их об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (т.5 л.д.2-58).

Доводы о том, что эксперты не были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, также не могут быть приняты судом. В заключениях комиссии экспертов своей подписью все члены экспертной группы подтвердили, что предупреждены об уголовной ответственности, суду экспертным учреждением представлены подписки о предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, отобранные руководителем экспертного учреждения в период осуществления трудовой деятельности. Кроме того, при допросе в судебном заседании, суд также предупредил экспертов об уголовной ответственности, о чем в материалах дела имеются подписки экспертов ФИО15 и ФИО16

В этой связи утверждение представителя истцов о фальсификации подписки экспертов о предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, представленных экспертным учреждением и отобранных руководителем экспертного учреждения в период осуществления ими трудовой деятельности, в судебном заседании подтверждения не нашло, более того, суд находит, что данное утверждение опровергается материалами дела. Каких-либо доказательств подложности подписок, истцами представлено не было. Сомнений в том, что члены экспертной группы были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, у суда не имеется. Сведений, дающих основание суду полагать о подмене или фальсификации подписок экспертов, не представлено.

Представленные стороной истца заключение специалиста НП «Межрегиональный центр практической психологии и экспертизы «Развитие» от 12 декабря 2023 года и заключения специалиста ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» от 25 января 2024 года оцениваются судом критически, поскольку указанные заключения по существу являются рецензией на заключения судебной экспертизы, выводы специалиста о допущенных судебными экспертами нарушениях при производстве судебной экспертизы являются субъективным мнением специалиста, выводы судебной экспертизы не порочат, при этом на исследование специалисту было представлено только экспертное заключение, специалистом не исследовались материалы гражданского дела и медицинские документы. Кроме того, заключения специалистов сводятся к критике экспертных исследований и состоит из перечня формальных недостатков заключений экспертов, при этом не содержит научно обоснованных доводов о том, что у комиссии имелись основания для иного вывода, при этом указанные формальные недочеты не свидетельствуют о недостоверности проведенного экспертного исследования.

При таком положении суд исходит из того, что никаких объективных доказательств, которые вступали бы в противоречие с заключениями экспертов и давали бы основания для сомнения в изложенных в нем выводах, суду в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороной истца не представлено.

Представителем истцов заявлено ходатайство о назначении по делу повторной или дополнительной экспертизы.

Согласно части 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Правовое содержание данной нормы указывает на основания для назначения по делу повторной экспертизы.

При подаче ходатайства о назначении повторной экспертизы суду не представлено никаких новых доказательств состояния ФИО7, ФИО9 для ответа на поставленные вопросы. При проведении судебной экспертизы в распоряжение экспертов была предоставлена вся имеющаяся медицинская документация, в том числе о назначении лекарственных препаратов. Таким образом, оснований для назначения повторной экспертизы не имеется. Само по себе несогласие с выводами экспертов основанием для назначения повторной экспертизы не является. При этом, заявляя ходатайство о назначении повторной судебной экспертизы, стороной истцов не указано, какие обстоятельства не были приняты во внимание экспертами.

При оценке оспариваемого представителем истцов, в том числе по мотивам, изложенным в ходатайстве о назначении повторной экспертизы, экспертных заключений ГОБУЗ "Новгородский клинический специализированный центр психиатрии", суд принимает во внимание, что выводы экспертов, сделанные в заключениях экспертизы № <адрес> в отношении ФИО7 и № № в отношении ФИО9 от 06 сентября 2023 года согласуются как с письменными материалами дела, а именно с медицинской документацией, имеющимися в материалах дела фотографиями, так и с показаниями свидетелей, оснований не доверять которым (за исключением показаний свидетеля ФИО17) у суда не имеется.

Так, свидетель ФИО18 (сотрудник предприятия, которое возглавлял ФИО7) суду показала, что с 2005 года знает ФИО7 Ежегодно до 2016 года приходила к нему домой, поздравляла с днем рождения, днем лесной промышленности и с 23 февраля от организации. Указывает, что он всегда принимал гостей в кабинете, всегда узнавал, расспрашивал про работу, интересовался, был «адекватный», все помнил. ФИО9 присутствовала при встречах, производила обычное впечатление, всегда встречала, узнавала (т.4 л.д.73-74).

Свидетель ФИО19 (работала в магазине «Русский лес») суду показала, что знает ФИО7 с 2000-х годов. В 2012 году в кафе «Русский лес» он отмечал день рождения, всегда производил впечатление адекватного человека, приглашал выпить чашечку кофе, интересовался жизнью, работой. В 2013 году было мероприятие летом в кафе «Русский лес», там встречались много уважаемых людей города, в том числе был ФИО7 До 2016 года, либо до 2014 года (точный год свидетель не вспомнила) он был членом совета директоров магазина «Русский лес», всегда посещал собрания. Каждый год поздравляли с днем рождения и с днем лесопромышленников, сначала на рабочем месте до 2009-2008 года, потом на дому. В последний раз были в сентябре 2016 года, он был в кабинете, разговаривали, пили чай. ФИО9 открывала дверь, приглашала в дом, сажала за стол, предлагала выпить чай (т.4 л.д.74-75).

Свидетель ФИО20 (помощница семьи ФИО12 в 2013, с 2015-2017) суду показала, ФИО7 вел обычный образ жизни, просыпался, завтракал, гулял, иногда ездил обедать в кафе. В период с 2013 года по 2017 год психическом плане ФИО7 чувствовал себя совершенно нормальным, был здравый, смотрел телевизор, интересовался всем, что вокруг, ходил на прогулки, встречал друзей, общался, приходили гости, в том числе коллеги по работе. По телефону всегда разговаривал сам. Всегда интересовался все ли в порядке с жильем, работой, не нужно ли помочь. ФИО9 чувствовала себя бодро, участвовала наравне во всех мероприятиях, жила полноценной пенсионерской жизнью, гуляла на набережной, ходила кормить сына Игоря, обрабатывала клумбы с цветами во дворе, ей не нужна была ничья помощь. Вспышки недовольства у ФИО9 иногда были, но эпизодов, когда она угрожала, не было. Со свидетелем ФИО21 работала в первый раз совместно до августа 2013 года (т.4 л.д.76-77).

Свидетель ФИО21 (помощница по дому с 2012 по 2015 год) суду показала, что вначале с ФИО7 можно было поговорить на любые темы, но чем дальше, тем больше он молчал, забывал часто, повторялся много раз, мог путать дату, день. Принимал таблетки, у него был сахарный диабет и болезнь «Паркинсона». ФИО9 не принимала таблеток, впадала в агрессию, бешенство, выгоняла неоднократно из дома, у нее резко менялось настроение, были приступы агрессии, замахивалась палкой, один раз ударила по руке. Ей казалось, что у нее воруют, постоянно сумки просматривала. Она могла забыть, о чем только что разговаривали, могла каждый день одно и тоже говорить, помнила только войну, молодость не вспоминала. Первое время она помнила, что у нее сын Игорь, звонила ему, потом забыла, перестала интересоваться. Это было в последние годы, больше в 2014-2015 году. Ситуацией в мире не интересовалась, ее раздражал телевизор. Внуков узнавала, а как их зовут, путала, не помнила иногда. Были эпизоды галлюцинаций в 2015 году, по ночам ей казалось, что у нее ученики в подвале, она заставляла наливать чай и нести в подвал, потом провожать их. К супругу относилась с любовью, ревновала. С ФИО9 осознанные диалоги в течение года еще можно было вести, она помнила свои стихи. Она могла каждый день читать, потом стихи свои забыла. ФИО9 всегда громко говорила. В 2013 году ФИО7 на работу не ходил, еле-еле передвигался. Ночью ФИО9 плохо спала, днем ничем не занималась, ходила по всем этажам, искала ключи от своей комнаты (т.4 л.д.79-81).

Как показала свидетель ФИО22 (двоюродная сестра ФИО4) летом приезжали часто в гости к Слуцкерам, зимой на рождественские праздники. Всегда общалась с обоими супругами. У ФИО9 был волевой характер, твердая, жесткая женщина, с высокой организованностью. Разговаривали с ней на различные темы, ФИО9 читала свои стихи, показывала книги, рассказывала о том, с чем связано написание того или иного стиха. ФИО9 приезжала к ним в гости летом 2012 года на дачу, пили чай и разговаривали на семейные темы. В 2012-2013 году иногда приезжали оба супруга, ФИО9 любила баню, самостоятельно мылась. ФИО7 также сам ходил в баню, самостоятельно мылся. Летом 2013 года ФИО7 проявлял интерес к садоводству, огородничеству, ходил в парник, подвязывал помидоры. С ФИО7 говорили о рабочих процессах, он интересовался, о семейных вопросах разговаривали. Никаких отклонений от нормального поведения не наблюдала. Психическое состояние ФИО7 не менялось, разговаривали с ним на рабочие темы, обсуждали политические темы. С ФИО9 пили чай, обсуждали семейные вопросы. В 2016 году посещала супругов ФИО12, ФИО9 стала спокойнее, как у всех пожилых людей замедлилась походка, стала более осторожной (т.4 л.д.77-78).

Свидетель ФИО23 (помощник по дому ФИО12 с февраля 2017 года по февраль 2018 года) суду пояснила, что в первый рабочий день при знакомстве со ФИО7, он был в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Вызвали скорую, сопроводили в Областную больницу, там он умер. Работала с ФИО9 Характеризует ее как больного человека, неадекватного, были вспышки агрессии. Она практически ничего не помнила, жила прошлым, вспоминала супруга, но о смерти его не говорила. Вспоминала о нем редко, представляла, что он живой (т.4 л.д.82)

Свидетель ФИО17 (свекровь ФИО1) суду сообщила, что с семьей ФИО12 знакома с 2004 года. С ФИО9 встречались, каждый свой приезд в Великий Новгород, навещала, были семейные праздники. ФИО9 была очень эмоциональная, стихи свои читала. В 2012 году к свидетелю обратились, сообщили, что состояние ФИО7 ухудшается, его привезли в Израиль, он прошел консультации в больнице, был в плохом состоянии, не разговаривал, не передвигался, было нарушение артикуляции. Сделали все обследования, предварительно был выставлен диагноз «<данные изъяты>», назначены таблетки после начала приема которых стал пытаться встать, стал способен отвечать на простые вопросы. ФИО9 в последний раз видела в 2012 году, были странности поведения, агрессия. Увидела женщину запущенную, дементную, которая не понимает, не узнает, у нее было состояние глубокой тяжелой деменции, глаза безумные. Она была в спортивном костюме, взъерошенные волосы. Она не давала за собой ухаживать, имела негативизм к этому, не давала себя купать (т.4 л.д.83).

К показаниям свидетеля ФИО17 относительно того, что ФИО7 и ФИО9 начиная с 2012 года обнаруживали признаки деменции, суд относится критически, ввиду того, что близко свидетель их не знала, наблюдала эпизодически и в течение непродолжительного времени (последний раз в 2012 году), не обладает специальными познаниями, чтобы иметь возможность дать объективную оценку состоянию в период краткосрочного общения.

Кроме того, после проведения экспертизы, судом также были допрошены свидетели ФИО24, ФИО25, доверять показаниям которым у суда оснований нет, так как они согласуются с объяснениями сторон по делу, между собой и с письменными материалами дела.

Так, свидетель ФИО25 (помощница по дому ФИО12 с лета до зимы 2012 года) суду показала, что ФИО7 выходил на прогулку, сидел на скамейке, помогала одеваться, у него были часы, через определенное время он возвращался, обедал, отдыхал перед телевизором. Понимал, кто ему звонит. Был забывчив, замкнут, мало разговаривал. У ФИО9 часто менялось настроение, забывала, ночью плохо спала, ходила на кухню, нагревала чайник, наливала восемь чашек. ФИО9 одна не ходила гулять, была беспокойная. Разговаривали с ней, она рассказывала, как жили в молодости, как замуж выходила, как учителем работала, расспрашивала. Несколько раз сына Игоря привозили под окошко, родители выходили, разговаривали с ним. ФИО7 смотрел телевизор, читал газеты. Между собой супруги общались, ФИО9 обнимала супруга, чувства проявляли. ФИО9 никогда не обвиняла в воровстве, палкой не била, сумки не проверяла, не кричала (т.5 л.д.239-240).

Свидетель ФИО24 (помощник по дому с декабря 2015 по декабрь 2018 года) суду показала, что первый год-полтора ее работы, супруги сами себя обслуживали, только мыться им помогала. ФИО7 выходил на улицу, гулял во дворе, вставал рано, читал газеты, смотрел новости, разговаривал по телефону, была записная книжка с номерами, знал, кого уже нет в живых из нее, общался с соседями. У ФИО9 был сложный характер, ее раздражали чужие люди, могла командовать, руководить, сама себя обслуживала, ночью спала плохо. К семье ФИО12 приходили гости, на Новый год и Пасху ездили к ФИО4, на день рождения к сыну Игорю. Между супругами были теплые отношения, общались между собой.

Также, суд оценивает приобщенные к материалам дела фотографии, датированные 2012 годом, на которых изображен умерший ФИО7 в день своего 85-летия, он принимает поздравления, встречает гостей на улице, сидит за праздничным столом, общается (т.4 л.д.43), оценка им с точки зрения психологического исследования личности ФИО7 дана экспертами в заключении по результатам судебной экспертизы, как свидетельствующих о «хорошем здравии юбиляра» (активная роль в мероприятии, адекватность поведения и эмоций, интерес к ситуации, уважительное отношение гостей).

Из представленной стороной истца в качестве доказательства психического состояния ФИО9 и ФИО7 фотографии, датированной 18 августа 2012 года, на которой изображены супруги ФИО12 на скамье, просматривающие альбом, не следует, что супруги находились в таком состоянии, что не были способны понимать значение своих действий или руководить ими (т.5 л.д.153).

При установленных выше обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что ФИО7 в период с 07 августа 2012 года по 14 апреля 2016 года, а ФИО9 в период с 2012 года по 2013 год не находились в таком состоянии, при котором не могли понимать значение своих действий и руководить ими.

Обстоятельств, указывающих на заблуждение ФИО9 и ФИО7, совершение ФИО4 действий, направленных на введение ФИО9 и ФИО7 в заблуждение относительно природы совершаемых сделок и их существенных условий, а именно согласия ФИО9 от 04 октября 2012 года на дарение супругом земельного участка с жилым домом; договора дарения земельного участка с жилым домом от 10 октября 2012 года; договора дарения квартиры от 07 августа 2012 года; доверенности от 08 августа 2013 года; согласия ФИО9 от 08 августа 2013 года на дарение супругом квартиры; договора дарения квартиры от 22 августа 2013 года, судом не установлено, как не установлено и обстоятельств отсутствия волеизъявления ФИО9 и ФИО7 на совершение указанных сделок. Злоупотребление прав со стороны ФИО4 также не установлено.

Все существенные условия договоров дарения, были изложены четко, ясно и понятно, возражений по вопросу заключения указанных сделок участниками (сторонами по сделкам) не высказывалось, они добровольно подписали указанные договоры, доверенность, согласия, понимая их содержание, условия и суть сделок, согласились со всеми условиями.

На момент совершения сделки дарения квартир, жилого дома и земельного участка ФИО7 являлся их собственником, регистрация его права собственности на объекты недвижимости подтверждается записями в Едином государственном реестре недвижимого имущества, в связи с чем даритель имел правомочия на распоряжение данными жилыми помещениями, домом и земельным участком.

Обстоятельств совершения указанных сделок ФИО9 и ФИО7 в таком состоянии, когда они не были способны понимать значение своих действий или руководить ими, судом также не установлено. Относимых и допустимых доказательств, с достоверностью свидетельствующих об обратном суду не представлено.

Кроме того, суд учитывает, что ни наследодатель ФИО7, ни истцы сторонами оспариваемых сделок дарения не являлись, распоряжение ФИО9 и ФИО7 спорными объектами по своему усмотрению законные права и охраняемые законом интересы ФИО7 и истцов не нарушало, поскольку они не имели и не имеют вещных прав в отношении этого имущества.

В силу глав 61, 62, 63 Гражданского кодекса Российской Федерации право наследника на наследственное имущество, как по завещанию, так и по закону, возникает только после смерти наследодателя; на момент же оспариваемых сделок ФИО9 и ФИО7 были живы, а потому вправе были распорядиться своим имуществом без согласия потенциального наследника ФИО7

Установив указанные обстоятельства, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности, в том числе заключение комиссии экспертов № 909 от 06 сентября 2023 года в отношении ФИО7 и заключение комиссии экспертов № № от 06 сентября 2023 года в отношении ФИО9, показания свидетелей, суд приходит к выводу, что оснований для удовлетворения исковых требований о признании недействительными согласия ФИО9 от 04 октября 2012 года, удостоверенного нотариусом города Великий Новгород ФИО6, на дарение супругом ФИО7 ФИО4 земельного участка с жилым домом, расположенных по адресу: <адрес>; договора дарения земельного участка с жилым домом от 10 октября 2012 года, заключенного между ФИО7 и ФИО4 в отношении земельного участка и расположенного на нем жилого дома, по адресу: <адрес>; договора дарения квартиры от 07 августа 2012 года, заключенного между ФИО7, ФИО9 и ФИО4 в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес>; доверенности от 08 августа 2013 года, удостоверенной нотариусом города Великий Новгород ФИО6, выданной ФИО7 на имя ФИО4 на дарение Салтану М.В. квартиры, расположенной по адресу: <адрес>; согласия ФИО9 от 08 августа 2013 года, удостоверенного нотариусом города Великий Новгород ФИО6, на дарение супругом ФИО7 Салтану М.В. квартиры, расположенной по адресу: г<адрес>; договора дарения квартиры от 22 августа 2013 года, заключенного между ФИО7 и Салтаном М.В. в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес> (требования 1, 2, 4, 6, 7, 8) не имеется.

В связи с отказом в удовлетворении основных требований о признании указанных выше сделок недействительными, в удовлетворении производных от них требований, а именно о применении последствий недействительной сделки: истребовании из чужого незаконного владения ФИО4 земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: Новгородская <адрес>; истребовании из чужого незаконного владения ФИО4 квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, и включении ее в состав наследственного имущества ФИО7, умершего ДД.ММ.ГГГГ года; истребовании из чужого незаконного владения у Салтана М.В. квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, и включении ее в состав наследственного имущества ФИО7, умершего ДД.ММ.ГГГГ (требования 3, 5, 9), о прекращении права собственности ФИО4 на недвижимое имущество: земельный участок и жилой дом, расположенных по адресу: <адрес>; квартиру, расположенную по адресу: <адрес> (требование 24); о прекращении права собственности Салтана М.В. на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>); а также требований о признании права собственности ФИО1 и ФИО2 в порядке наследования с долями в праве собственности по ? у каждой на указанное недвижимое имущество (требование 26), также надлежит отказать.

Доводы стороны истцов о том, что ФИО7 был не вправе распоряжаться земельным участком и жилым домом, расположенными по адресу: <адрес>, так как получил их незаконно против воли предыдущего собственника – их отца ФИО7, суд признает несостоятельными по нижеследующему.

Как установлено судом и следует из письменных материалов дела, 30 марта 1989 года ФИО7 был отведен земельный участок, расположенный по адресу: <адрес>, для строительства жилого дома.

Решением 10-ой сессии XXI созыва Новоселицкого сельского Совета народных депутатов от 21 октября 1992 года ФИО7 на праве собственности предоставлен земельный участок площадью 0,19 га, расположенный по адресу: <адрес>, о чем 10 февраля 1993 года выдано свидетельство о праве № 862 (т.1 л.д.98)

Согласно распоряжению №183 от 22 мая 2000 года, на основании личного заявления ФИО7 в соответствии со статьей 3 Областного закона от 18 июня 1995 года №206-ОД «О порядке предоставления и изъятии земельных участков в Новгородской области», у ФИО7 изъят земельный участок, площадью 0,19 га, выделенный для использования под дачу в <адрес> (свидетельство №862 от 10 февраля 1993 года) (т.3 л.д.133).

Из заявления от 15 мая 2000 года, адресованного Главе администрации Новоселицкого сельского совета, усматривается, что супруга ФИО7 - ФИО13 отказалась от использования спорного земельного участка в связи с отдаленностью ее места проживания, а также в связи с полученным увечьем ФИО7, под условием передачи данного земельного участка отцу ФИО7 - ФИО7 (т.4 л.д.57).

Распоряжением от 02 июня 2000 года №198 на основании заявления ФИО7 в соответствии со статьей 1 Областного закона от 18 июня 1995 года №206-ОД «О порядке предоставления и изъятии земельных участков в Новгородской области», последнему предоставлен в собственность из земель сельской администрации для ведения дачного хозяйства земельный участок площадью 2 622 кв.м в д<адрес>, в распоряжении также указанно: строительство согласовать с районной архитектурой, зарегистрировать права на земельный участок, в учреждении юстиции в установленном порядке (т.2 л.д.58). Земельному участку присвоен кадастровый номер №

23 июня 2000 года произведена государственная регистрация права собственности ФИО7 в отношении указанного земельного участка (т.2 л.д. 59).

На указанном земельном участке в 2003 году возведен жилой дом общей площадью 104,8 кв.м. Распоряжением администрации Новоселицкого сельсовета Новгородского района Новгородской области от 07 августа 2001 года № № дому, принадлежащему на праве собственности ФИО7, присвоен адрес: <адрес> (т.2 л.д.63).

22 декабря 2007 года произведена государственная регистрация права собственности ФИО7 на жилой дом с кадастровым номером № (т.2 л.д.71).

Из акта описи имущества подопечного ФИО7, переданного опекуну ФИО4 на хранение, составленного органом опеки и попечительства Администрации Великого Новгорода, земельный участок площадью 0,19 га. не значится (т.6 л.д.98).

Вступившим в законную силу решением Новгородского районного суда Новгородской области от 10 июня 2014 года в удовлетворении исковых требований ФИО13 (бывшей супруги ФИО7) к ФИО4, администрации Новоселицкого сельского поселения, ФИО7 о признании недействительным распоряжения администрации Новоселицкого сельского поселения Новгородского района Новгородской области от 22 мая 2000 года №183, распоряжения администрации Новоселицкого сельского поселения Новгородского района Новгородской области №198, применении недействительности ничтожной сделки, признании права собственности на земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: <адрес>, признании недействительным договора дарения земельного участка, истребовании имущества из чужого незаконного владения, отказано как по праву, так и в связи с истечением установленного статьей 5 Закона Российской Федерации №4866-1 от 27 апреля 1993 года «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» (действовавшего на момент издания оспариваемых распоряжений) 3-х месячного срока обращения в суд за защитой нарушенных прав оспариваемыми распоряжениями (т.3 л.д.29-35).

Указанным выше решением суда, с учетом апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Новгородского областного суда от 15 октября 2014 года, установлено, что земельный участок площадью 2 622 кв.м., по адресу: <адрес>, предоставлен ФИО7 по его заявлению, земельный участок площадью 0,19 га на основании личного заявления ФИО7 изъят из его землепользования, также от данного участка, будучи состоящей в браке со ФИО7 отказалась и его жена ФИО13, что подтверждает факт отказа последней от земельного участка. Ко дню рассмотрения и разрешения спора по существу Распоряжение администрации Новоселицкого сельского поселения Новгородского района Новгородской области №198 от 02 июня 2000 года имело юридические последствия, поскольку ФИО7 зарегистрировал право собственности на предоставленный ему участок, построил на нем дом, зарегистрировал его в установленном законом порядке, а впоследствии подарил своей дочери ФИО4 Представленные стороной ответчика доказательства, а также добытые судом документы указывают на факт добросовестного и правомерного поведения ФИО7 Суд также пришел к выводу, что оспариваемые распоряжения администрации Новоселицкого сельского поселения от 02 июня 2000 года №198 и 22 мая 2000 года №183 приняты в соответствии с нормами действующего на тот период законодательства и в пределах компетенции органа местного самоуправления, а потому оснований для признания их недействительными суд не усмотрел. При этом суд исходил из того, что истец в добровольном порядке отказалась от земельного участка.

Суд апелляционной инстанции также указал, что ФИО13 добровольно отказалась от земельного участка, право собственности на который было прекращено после издания распоряжения о предоставлении спорного земельного участка отцу ее мужа ФИО7 – ФИО7, опекун ФИО7 – ФИО4 никаких заявлений о нарушении прав своего подопечного изданными распоряжениями не делала, в связи с чем вывод суда первой инстанции о законности распоряжений администрации Новоселицкого сельского поселения от 02 июня 2000 года №198 и 22 мая 2000 года №183 признан правильным.

Оценив вышеприведенные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает установленным, что супруги ФИО7 и ФИО13 в период брака распорядились принадлежащим им земельным участком площадью 0,19 га по своему усмотрению, что согласуется с положениями статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, по смыслу которой при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга; данная сделка может быть оспорена только супругом в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки, в силу чего данная сделка квалифицируется судом, как оспоримая, а соответственно суд не усматривает оснований для квалификации указанной сделки, как ничтожной в соответствии с положениями статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, на которые в качестве обоснования исковых требований ссылались истцы и их представитель.

Кроме того, суд при разрешении указанного довода, принимает во внимание положения пункта 4 статьи 60 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которому ребенок не имеет права собственности на имущество родителей.

Более того, установленные к требованиям об оспаривании распоряжений администрации Новоселицкого сельского поселения от 02 июня 2000 года №198 и 22 мая 2000 года №183, послуживших основанием к отказу ФИО7 от права собственности на спорный земельный участок, к требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки – признании недействительным договора дарения земельного участка с жилым домом от 10 октября 2012 года, заключенного между ФИО7 и ФИО4 в отношении земельного участка и расположенного на нем жилого дома, по адресу: <адрес>, истребовании указанного имущества из чужого незаконного владения, сроки исковой давности, о применении которых в судебном заседании было заявлено ответчиками.

В соответствии со статьей 201 Гражданского кодекса Российской Федерации перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

Согласно части 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действующей на момент обращения истцами за защитой нарушенного права) общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 данного Кодекса.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 29 сентября 2015 года N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" (далее - постановление Пленума N 43), в соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Исходя из указанной нормы под правом лица, подлежащим защите судом, следует понимать субъективное гражданское право конкретного лица.

Если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 2 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации в случае нарушения прав физических лиц, не обладающих полной гражданской или гражданской процессуальной дееспособностью (например, малолетних детей, недееспособных граждан), срок исковой давности по требованию, связанному с таким нарушением, начинается со дня, когда об обстоятельствах, указанных в пункте 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, узнал или должен был узнать любой из их законных представителей, в том числе орган опеки и попечительства.

Пунктом 8 названного постановления определено, что согласно пункту 2 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности не может превышать десяти лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен, за исключением случаев, предусмотренных Федеральным законом от 6 марта 2006 года N 35-ФЗ "О противодействии терроризму".

Началом, течения такого десятилетнего срока, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 1 статьи 181 и абзацем вторым пункта 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, является день нарушения права.

Принимая во внимание, что со дня принятия оспариваемых распоряжений, послуживших основанием для отказа ФИО7 от земельного участка, прошло более 10 лет, суд приходит к выводу, что по заявленным требованиям, в том числе о применении последствий, наступивших вследствие принятых распоряжений, срок исковой давности истек, что в силу пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации является самостоятельным основанием для вынесения судом решения об отказе в удовлетворении исковых требований в указанной части.

Разрешая требования истцов о признании недействительным договора купли-продажи акций от 01 октября 2012 года, заключенного между ФИО7 и Салтаном М.В. в отношении 5795 именных обыкновенных акций АО «Магазин «Русский Лес»; применении последствий недействительности сделки, путем аннулирования записи о зачислении на лицевой счет Салтана М.В. 5795 именных обыкновенных акций АО «Магазин «Русский Лес», рег. № 50-1п-00290, номинальной стоимостью 1, и включив их в состав наследственного имущества ФИО7, умершего ДД.ММ.ГГГГ (требования 10, 11); признании права ФИО1 и ФИО2 за каждой на 2897 именных обыкновенных акций АО «Магазин «Русский Лес», рег. № 50-1п-00290, номинальной стоимостью 1, в порядке наследования (требования 27, 28), суд приходит к следующему.

Как установлено судом из письменных материалов дела, ФИО7 был зарегистрирован в реестре владельцев ценных бумаг АО «Независимая регистрационная компания Р.О.С.Т.», ему принадлежали 5795 обыкновенных именных акций АО «Магазин «Русский Лес» (государственный регистрационный номер выпуска ЦБ 50-1П-00290) номинальной стоимостью 1 (т.4 л.д.159-160).

01 октября 2012 года на основании договора купли-продажи б/н ФИО7 продал указанное количество акций по номинальной стоимости Салтану М.В., цена сделки 5 795 руб., что подтверждается передаточным распоряжением (т.4 л.д.161-163).

Оспаривая указанную сделку, истцы ссылаются на положения статей 177, 178, 168 и 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывая, что на момент ее совершения ФИО7 являлся несделкоспособным, оспариваемая следка совершена с пороком его воли.

Бездокументарная ценная бумага, которой является акция любого акционерного общества в силу абзаца 2 пункта 1 статьи 25 Федерального закона от 26 декабря 1995 года N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" (далее - Федеральный закон N 208-ФЗ), в соответствии со статьей 128 Гражданского кодекса Российской Федерации представляет собой один из объектов гражданских прав, что в свою очередь предполагает, что она может выступать объектом гражданско-правовых сделок, в том числе и сделок купли-продажи.

По общему правилу пункта 1 статьи 129 Гражданского кодекса Российской Федерации акция, как вид объекта гражданских прав свободна в обороте, что означает возможность ее свободной продажи и передачи прав собственности на нее в иных формах, за исключением ограничений, прямо установленных законом. Также право свободного отчуждения прав на такие бумаги следует из статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей содержание самого права собственности. Так, на основании пункта 2 указанной статьи, владелец акции может по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии с абзацем 4 пункта 1 статьи 2 Федерального закона N 208-ФЗ акционеры вправе отчуждать принадлежащие им акции без согласия других акционеров и общества, если иное не предусмотрено данным Федеральным законом в отношении непубличных обществ.

Таким образом, ФИО7, будучи акционером АО «Магазин «Русский Лес», был вправе отчуждать принадлежащие ему акции и, как установлено ранее, в период совершения оспариваемой сделки (01 октября 2012 года) не находился в таком состоянии, при котором не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Обстоятельств, указывающих на заблуждение ФИО7, совершение Салтаном М.В. действий, направленных на введение ФИО7 в заблуждение относительно природы совершаемой сделки и ее существенных условий, судом не установлено, как не установлено и обстоятельств отсутствия волеизъявления ФИО7 на совершение указанной сделки. При жизни ФИО7 требований о признании указанной сделки недействительной не заявлял, равно как и после его смерти, данная сделка оспорена не была.

В рамках рассмотрения дела истцами не представлено доказательств, подтверждающих, что при заключении оспариваемого договора у Салтана М.В. имелся умысел на заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав с целью причинить вред другому лицу (злоупотребление правом). При этом судом принимается во внимание, что доводы истцов о том, что спорный договор является недействительным (ничтожным) по основаниям, указанным в статьях 177, 178, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, опровергаются материалами дела, о чем указано выше.

То обстоятельство, что ФИО7 продал Салтану М.В. акции по номинальной цене, не свидетельствует о ничтожности договора купли-продажи, поскольку это условие договора согласуется с положениями пунктов 1 и 4 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Оснований для определения цены договора с привлечением независимого оценщика в порядке и случаях, предусмотренных статьей 8 Федерального закона от 29 июля 1998 года № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации», пунктом 2 статьи 77 Федерального закона N 208-ФЗ, при заключении оспариваемого договра не имелось, а поэтому стороны определили цену акций по своему усмотрению, а именно по номинальной стоимости, на законных основаниях.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд приходит к выводу, что оснований для удовлетворения исковых требований в указанной части не имеется.

В связи с отказом в удовлетворении основного требования о признании указанной сделки недействительной, в удовлетворении производных от него требований, а именно о применении последствий недействительной сделки и признании права на именные обыкновенные акции АО «Магазин «Русский Лес», также надлежит отказать.

Разрешая требования истцов о признании недействительными завещания ФИО7 от 01 августа 2013 года и завещания ФИО9 от 01 августа 2013 года, суд исходит из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 35 Основ законодательства Российской Федерации от 11 февраля 1993 года N 4462-1 "О нотариате" в редакции, действовавшей на момент удостоверения оспариваемых завещаний (далее - Основы) нотариусы совершают нотариальные действия, в частности удостоверяют завещания дееспособных граждан, составленные в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации и лично представленные ими нотариусу.

При удостоверении сделок нотариус осуществляет проверку дееспособности граждан и правоспособности юридических лиц, а также наличия волеизъявления заявителей (статья 43 Основ).

Нотариус обязан разъяснить сторонам смысл и значение представленного ими проекта сделки и проверить, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон и не противоречит ли требованиям закона (статья 54 Основ).

Статьей 44 Основ предусмотрено, что содержание нотариально удостоверяемой сделки, а также заявления и иных документов должно быть зачитано вслух участникам. Документы, оформляемые в нотариальном порядке, подписываются в присутствии нотариуса. Если гражданин вследствие физических недостатков, болезни или по каким-либо иным причинам не может лично расписаться, по его поручению, в его присутствии и в присутствии нотариуса сделку, заявление или иной документ может подписать другой гражданин с указанием причин, в силу которых документ не мог быть подписан собственноручно гражданином, обратившимся за совершением нотариального действия.

Как установлено судом и следует из письменных материалов дела, 01 августа 2013 года ФИО7 совершено завещание, которым он все своё имущество, какое ко дню его смерти окажется ему принадлежащим, в чем бы таковое не заключалось и где бы оно не находилось, завещал дочери ФИО4 Завещание составлено на бланке серии №, удостоверено нотариусом Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области ФИО6 вне помещения нотариальной конторы по адресу: <адрес>, зарегистрировано в реестре за № №.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 умер. На момент смерти наследодатель был зарегистрирован совместно с супругой ФИО9

28 июля 2017 года ФИО4 обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства после его смерти на основании завещания 01 августа 2013 года. В заявлении указано, что кроме нее наследником е его имуществу является ФИО9 (жена).

На основании указанного заявления нотариусом Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области ФИО6 заведено наследственное дело № № (т.7 л.д.1-17).

31 июля 2017 года ФИО9 нотариусу было подано заявление, в соответствии с которым она отказалась от причитающейся ей доли на наследство после смерти мужа в пользу его дочери - ФИО4 Также указано, что претендовать на обязательную долю в наследстве умершего супруга не будет, доля в имуществе, приобретенная во время брака отсутствует.

17 октября 2017 года нотариусом Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области ФИО6 выдано свидетельство о праве на наследство по завещанию, в соответствии с которым ФИО4 является наследником умершего ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 Наследство, на которое выдано свидетельство, состоит из денежного вклада, хранящегося в подразделении № 8629/1440 Северо-Западного банка ПАО «Сбербанк России» на счете № (ранее счет №), с причитающимися процентами и компенсациями.

01 августа 2013 года ФИО9 совершено завещание, которым она все своё имущество, какое ко дню ее смерти окажется ей принадлежащим, в чем бы таковое не заключалось и где бы оно не находилось, завещала дочери ФИО4 Завещание составлено на бланке серии №, удостоверено нотариусом Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области ФИО6 вне помещения нотариальной конторы по адресу: <адрес>, зарегистрировано в реестре за № №

ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 умерла.

16 октября 2019 года ФИО4 обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства после ее смерти на основании завещания 01 августа 2013 года. В заявлении указано, что она является единственным наследником по закону.

На основании указанного заявления нотариусом Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области ФИО6 заведено наследственное дело № № (т.7 л.д.18-29).

20 декабря 2019 года врио нотариуса Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области ФИО6 – ФИО10 выдано свидетельство о праве на наследство по завещанию, в соответствии с которым ФИО4 является наследником умершей ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 Наследство, на которое выдано свидетельство, состоит из денежного вклада, хранящегося в подразделении № 8629/1440 Северо-Западного банка ПАО «Сбербанк России» на счете 42307.810.9.4300.1302891, с причитающимися процентами и компенсациями.

Оспаривая указанные завещания, истцы ссылаются на положения статей 177, 178, 168 и 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывая, что на момент совершения оспариваемых сделок ФИО7 и ФИО9 являлись несделкоспособными, оспариваемые сделки совершения с пороком их воли.

Установив в рамках разрешения настоящего дела, что ФИО7 в период с 07 августа 2012 года по 14 апреля 2016 года, а ФИО9 в период с 2012 года по 2013 год не находились в таком состоянии, при котором не могли понимать значение своих действий и руководить ими, суд не усматривает предусмотренных законом оснований для признания оспариваемых завещаний недействительными по статье 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Завещания подписаны лично ФИО9 и ФИО7 Нотариальное действие по удостоверению завещания совершено вне помещения нотариальной конторы, по месту жительства завещателей.

Личность завещателей, исходя из текста завещаний, была установлена на основании паспорта, дееспособность проверена в ходе личной беседы в соответствии со статьями 42, 43 Основ. Оснований для отложения или приостановления совершения нотариального действия, а также оснований для отказа в совершении нотариального действий, установленных статьями 41, 48 Основ, не имелось.

Как следует из объяснений нотариуса ФИО6, до подписания завещания текст завещания прочитан лично завещателями, а также нотариусом вслух для завещателей. Правовые последствия сделок завещателям разъяснены. Сомнений в том, что ФИО9 и ФИО7 понимают значение своих действий и могут ими руководить, у ФИО6, нотариуса Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области, не возникло. Содержание завещаний полностью соответствовало волеизъявлению ФИО9 и ФИО7 Не доверять объяснениям нотариуса у суда оснований не имеется.

Не подтверждено в ходе рассмотрения дела и то обстоятельство, что волеизъявление ФИО9 и ФИО7 при составлении оспариваемого завещания действительно было искажено в результате психологического или физического давления на них со стороны каких-либо лиц или в результате введения их в заблуждение.

Доказательств насилия либо угроз со стороны ответчика в адрес наследодателей с целью понудить их к написанию завещаний в указанной редакции, доказательств того, что ответчик совершила умышленные противоправные действия, направленные против наследодателей или против осуществления последними воли наследодателя, выраженной в завещаниях, способствовала призванию себя к наследованию либо способствовала увеличению причитающейся ей доли наследства, суду не предоставлено и в ходе разрешения настоящего дела не установлено.

Доводы истцов о недобросовестности поведения ответчика ФИО4 подлежат отклонению, так как каких-либо действий со стороны ответчика, указывающих на недобросовестность поведения, суд не находит.

Ссылка истцов о несоответствии подписей завещателей во вторых экземплярах завещаний, хранящихся у нотариуса, также не может служить основанием к признанию оспариваемых завещаний недействительными (т.5 л.д.107-108).

Согласно статье 57 Основ в редакции, действовавшей на момент удостоверения оспариваемых завещаний, нотариус удостоверяет завещания дееспособных граждан, составленные в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации и республик в составе Российской Федерации и лично представленные ими нотариусу. Удостоверение завещаний через представителей не допускается.

Согласно статье 60 Основ (в редакции, действовавшей на момент составления указанного выше завещания) количество экземпляров документов, в которых излагается содержание сделки, удостоверяемой в нотариальном порядке, определяется лицами, обратившимися за совершением нотариального действия, но не может превышать количество сторон, участвующих в сделке. Однако завещание и договоры о залоге имущества, возведении жилого дома, отчуждении жилого дома и другого недвижимого имущества, а также выражающие содержание сделки по передаче доли или части доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью документы предоставляются нотариусу не менее чем в двух экземплярах, один из которых остается в делах нотариальной конторы.

Как пояснила в судебном заседании нотариус ФИО6, завещания обоих супругов были совершены в один день, завещания, составленные на бланках, были прочитаны вслух и подписаны самими завещателями, вместе с тем, вторые экземпляры, составленные на бумаге, были ошибочно подписаны завещателями друг за друга. Это произошло в связи с тем, что самим нотариусом вторые экземпляры были перепутаны, а так как завещания на бланках были уже прочитаны и подписаны каждым завещателем за себя, вторые экземпляры не зачитывались вслух, такая обязанность не предусмотрена. Второй экземпляр имеет силу только при утрате первого экземпляра завещания и служит основанием для выдачи дубликата завещания.

Вторые экземпляры хранятся наряде, формируемом нотариусом под номером 01-23 «Завещания. Распоряжения об отмене», который был предъявлен суду на обозрение.

Хранение в наследственном деле экземпляра завещания, подписанного по ошибке другим лицом, при сохранности бланка завещания, само по себе, в отсутствие жалоб со стороны наследников, не может свидетельствовать о безусловном нарушении нотариусом положений статей 1124, 1125 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющих правила, касающиеся формы и порядка совершения завещания, его нотариального удостоверения.

Указанное обстоятельство не является подтверждением отсутствия факта удостоверения завещаний. Несоблюдение требований удостоверительной процедуры, не является безусловным поводом к признанию такого завещания недействительным.

Оценивая совершение нотариального действия, следует прийти к выводу, что нотариальное действие по удостоверению односторонней сделки - завещаний было совершено нотариусом, которая на профессиональной основе действовала от имени Российской Федерации, нарушений при составлении и подписании завещаний не имелось, личности ФИО9 и ФИО7 нотариусом установлена, дееспособность проверена, завещания записаны со слов завещателей, прочитано вслух до подписания, соответствовало их волеизъявлению, собственноручно подписано завещателями в присутствии нотариуса, о чем имеются записи в завещаниях, что гарантирует доказательственную силу и публичное признание нотариально оформленного документа.

Доказательств того, что нотариус не проверял дееспособность ФИО9 и ФИО7, стороной истцов не представлено.

Оценив собранные по делу доказательства в совокупности, а также во взаимосвязи с приведенными выше правовыми нормами, суд приходит к выводу, что завещание ФИО7 от 01 августа 2013 года и завещание ФИО9 от 01 августа 2013 года, соответствует требованиям статей. 1124 - 1125 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку они составлены в письменной форме и удостоверены нотариусом; написаны со слов завещателей нотариусом; до подписания завещания полностью прочитаны завещателями в присутствии нотариуса и собственноручно подписаны; указанные завещания не были отменены или изменены завещателями, в период совершения завещаний ФИО9 и ФИО7 не находились в таком состоянии, в котором не могли понимать значение своих действий и руководить ими, с чем оснований для признания названных завещаний недействительными не имеется.

Разрешая требование истцов о признании ФИО4 недостойным наследником ФИО7 и ФИО9, суд приходит к следующим выводам.

Основания для признания гражданина недостойным наследником и отстранения от наследования содержатся в статье 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации не наследуют ни по закону, ни по завещанию граждане, которые своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства, если эти обстоятельства подтверждены в судебном порядке.

Пунктом 2 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что по требованию заинтересованного лица суд отстраняет от наследования по закону граждан, злостно уклонявшихся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя.

Из разъяснений, содержащихся в подпункте "а" пункта 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", следует, что при разрешении вопросов о признании гражданина недостойным наследником и об отстранении его от наследования надлежит иметь в виду, что указанные в абзаце первом пункта 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации противоправные действия, направленные против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, являются основанием к утрате права наследования при умышленном характере таких действий и независимо от мотивов и целей совершения (в том числе при их совершении на почве мести, ревности, из хулиганских побуждений и т.п.), а равно вне зависимости от наступления соответствующих последствий. Противоправные действия, направленные против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, вследствие совершения которых граждане утрачивают право наследования по указанному основанию, могут заключаться, например, в подделке завещания, его уничтожении или хищении, понуждении наследодателя к составлению или отмене завещания, понуждении наследников к отказу от наследства.

Наследник является недостойным согласно абзацу первому пункта 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации при условии, что перечисленные в нем обстоятельства, являющиеся основанием для отстранения от наследования, подтверждены в судебном порядке - приговором суда по уголовному делу или решением суда по гражданскому делу (например, о признании недействительным завещания, совершенного под влиянием насилия или угрозы).

Указанная норма, находясь в системной связи с положениями статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающей запрет злоупотребления правом в любых формах, предполагает, что наследник, формально легитимированный как носитель права наследования в определенном объеме или пытавшийся получить такую легитимацию, лишен возможности действовать вопреки закрепленному порядку призвания к наследованию и в ущерб правам иных наследников, а тем самым извлекать преимущества из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцами не представлено доказательств, свидетельствующих о совершении ФИО4 противоправных действий в отношении матери и отца (наследодателей), способствовавших либо имеющих цель способствовать призванию себя к наследованию либо увеличению причитающейся ей доли наследства.

Права и законные интересы истцов не могли быть нарушены действиями ФИО4 Умышленные противоправные действия со стороны ответчика, которые могли бы быть приняты судом в качестве основания для признания ее недостойным наследником, по делу не установлены.

Доводы истцов о недобросовестном поведении ответчика ФИО4, которая не сообщила нотариусу о наличии иных наследников, судом отклоняются, поскольку действующим законодательство на наследника не возложена обязанность по сообщению нотариусу сведений об иных наследниках.

Факт злостного уклонения ответчика от выполнения обязанностей по содержанию наследодателей не нашел своего подтверждения, вступившие в законную силу приговоры суда об осуждении ответчика за злостное уклонение от уплаты средств на содержание нетрудоспособного родителя, об осуждении ответчика за умышленные противоправные действия в отношении наследодателей в материалах дела отсутствуют, тогда как противоправность действий ответчика должна быть подтверждена в судебном порядке - приговором суда по уголовному делу, решением суда по гражданскому делу.

Кроме того, из показаний допрошенных судом свидетелей не следует, что ФИО4 каким-либо образом совершала противоправные действия в отношении своих родителей.

Напротив, показаниями свидетелей подтверждается факт надлежащего исполнения дочерью ФИО4 своих обязанностей по надлежащей заботе о своих родителях и оказании им необходимой помощи.

Так, свидетель ФИО20 суду показала, ФИО4 переживала за своих родителей, жалоб со стороны которых, на нее не было, помощь всегда оказывалась.

Свидетель ФИО25 также суду пояснила, что ФИО4 следила за состоянием здоровья родителей, контролировала прием ими медицинских препаратов, ежедневно навещала, проверяла их состояние, приносила фрукты, приготовленную еду, заботилась о них.

Свидетель ФИО24 суду сообщила, что ФИО4 постоянно заботилась о своих родителях, в любой момент, когда возникала необходимость приезжала, ухаживала, обеспечивала хороший уход, питание, никаких угроз не высказывала, не ругались.

Доводы истцов о том, что действия ФИО4, выраженные в несообщении нотариусу информации о наследнике, имеющем право на обязательную долю в наследстве ФИО7 и ФИО9 – ФИО7 (отце истцов), свидетельствуют о ее недобросовестном поведении, не могут быть приняты судом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1149 Гражданского кодекса Российской Федерации несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя, его нетрудоспособные супруг и родители, а также нетрудоспособные иждивенцы наследодателя, подлежащие призванию к наследованию на основании пунктов 1 и 2 статьи 1148 этого Кодекса, наследуют независимо от содержания завещания не менее половины доли, которая причиталась бы каждому из них при наследовании по закону (обязательная доля), если иное не предусмотрено этой статьей.

Согласно разъяснениям, приведенным в подпункте "а" пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", при разрешении вопросов об осуществлении права на обязательную долю в наследстве необходимо учитывать, что право на обязательную долю в наследстве является правом наследника по закону из числа названных в пункте 1 статьи 1149 Гражданского кодекса Российской Федерации лиц на получение наследственного имущества в размере не менее половины доли, которая причиталась бы ему при наследовании по закону, в случаях, если в силу завещания такой наследник не наследует или причитающаяся ему часть завещанного и незавещанного имущества не составляет указанной величины.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 16 января 1996 года N 1-П статья 35 (часть 4) Конституции Российской Федерации не провозглашает абсолютной свободы наследования: как и некоторые другие права и свободы, она может быть ограничена законом, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации), т.е. при условии, что ограничения носят обоснованный и соразмерный характер.

Конституционное право наследования само по себе не порождает у гражданина прав в отношении конкретного наследственного имущества - такие права возникают у него на основании завещания или закона (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 20 декабря 2001 года N 262-О, от 19 мая 2009 года N 530-О-О и др.).

В отступление от общих предписаний о свободе наследования пункт 1 статьи 1149 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает для поименованных в нем лиц, включая нетрудоспособных детей наследодателя, право на обязательную долю в наследстве. Данное положение направлено на материальное обеспечение категорий лиц, нуждающихся в особой защите в силу возраста или состояния здоровья (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2011 года N 421-О-О, от 21 июня 2011 года N 836-О-О, от 22 ноября 2012 года N 2187-О, от 2 декабря 2013 года N 1906-О, от 29 мая 2014 года N 1150-О, от 23 июня 2015 года N 1513-О, от 26 мая 2016 года N 1024-О, от 28 марта 2017 года N 621-О, от 28 января 2021 года N 76-О и др.).

В силу пунктов 1 и 2 статьи 29 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин, который вследствие психического расстройства не может понимать значения своих действий или руководить ими, может быть признан судом недееспособным в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством. Над ним устанавливается опека. От имени гражданина, признанного недееспособным, сделки совершает его опекун, учитывая мнение такого гражданина, а при невозможности установления его мнения - с учетом информации о его предпочтениях, полученной от родителей такого гражданина, его прежних опекунов, иных лиц, оказывавших такому гражданину услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности.

Из пункта 1 статьи 31 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что опека и попечительство устанавливаются для защиты прав и интересов недееспособных или не полностью дееспособных граждан.

В соответствии с пунктом 2 статьи 32 Гражданского кодекса Российской Федерации опекуны являются представителями подопечных в силу закона и совершают от их имени и в их интересах все необходимые сделки.

Пунктом 3 статьи 36 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что опекуны и попечители обязаны заботиться о содержании своих подопечных, об обеспечении их уходом и лечением, защищать их права и интересы.

Судом установлено, что на момент открытия наследства после отца ФИО7 в 2017 году и матери ФИО9 в 2018 году, ФИО7 был недееспособным и находился в связи с этим под опекой ФИО4, которая в его интересах имела право реализовывать наследственные права, включая подачу заявления о принятии наследства нотариусу в установленный законом срок, однако указанным правом в интересах опекаемого не воспользовалась.

Вместе с тем, анализируя вышеприведенные положения закона, разъяснения Верховного Суда Российской Федерации и Конституционного Суда Российской Федерации, суд учитывает, что право на обязательную долю в наследственном имуществе в первую очередь связано с личностью человека и по наследству оно перейти не может; обязательная доля в наследстве ограничивает свободу завещания в целях материального обеспечения категорий лиц, нуждающихся в особой защите в силу возраста или состояния здоровья.

Более того, решение принимать наследство или нет, является добровольным волеизъявлением наследника, имеющего право на обязательную долю, или его законного представителя.

Не использование законным представителем возложенных на него законом прав действовать в интересах лица, находящегося под опекой, не должно отрицательно сказываться на правах и интересах этого лица как наследника, не обладавшего на момент открытия наследства дееспособностью.

Из представленного комитетом по опеке и попечительству Администрации Великого Новгорода личного дела недееспособного, следует, что ФИО7 с 2009 года по день смерти проживал по адресу: <адрес>, по месту жительства ему были обеспечены все необходимые условия, в том числе обслуживающий персонал и необходимое оборудование для проживания инвалида: многофункциональная кровать, приспособленная для занятий, два кресла-коляски. Он также был обеспечен необходимыми лекарствами, медицинской помощью, средствами гигиены, питанием и другими необходимыми в быту предметами. ФИО7 получал пенсию по инвалидности и ежемесячную страховую выплату (т.7 л.д.84-162).

Принимая во внимание вышеизложенное и учитывая, что не сообщение ФИО4 нотариусу информации о наследнике, имеющим право на обязательную долю, не повлекло для недееспособного ФИО7 каких-либо изменений в условиях проживания, материальном обеспечении, в оказании ему необходимых бытовых и медицинских услуг в сторону ухудшения, суд не усматривает оснований для признания действий ФИО4 уклонением от надлежащего исполнения обязанностей опекуна, действиями, противоречащими интересам подопечного.

Разрешая требования о признании недействительным отказа ФИО9 от 31 июля 2017 года от своей супружеской доли в наследственном имуществе и от причитающейся ей обязательной доли в наследстве после умершего супруга ФИО7, суд приходит к следующим выводам.

В судебном заседании достоверно установлено, что заявление ФИО9 об отсутствии ее доли в имуществе, приобретенном во время брака с ФИО7, и об отказе от причитающейся ей обязательной доли в наследственном имуществе после смерти мужа, поданное нотариусу Великого Новгорода и Новгородского района Новгородской области ФИО6 31 июля 2017 года является недействительным, поскольку на момент его подписания она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, что подтверждается заключением судебной психолого-психиатрической экспертизы.

В соответствии с пунктом 1 статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьей 34 Семейного кодекса Российской Федерации, нажитое супругами во время брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесена оплата, является их совместной собственностью.

В силу статьи 1150 Гражданского кодекса Российской Федерации принадлежащее пережившему супругу наследодателя в силу завещания или закона право наследования не умаляет его права на часть имущества, нажитого во время брака с наследодателем и являющегося их совместной собственностью. Доля умершего супруга в этом имуществе, определяемая в соответствии со статьей 256 данного кодекса, входит в состав наследства и переходит к наследникам в соответствии с правилами, установленными названным кодексом.

Из разъяснений, приведенных в пункте 33 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", следует, что в состав наследства, открывшегося со смертью наследодателя, состоявшего в браке, включается его имущество (пункт 2 статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 36 Семейного кодекса Российской Федерации), а также его доля в имуществе супругов, нажитом ими во время брака, независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства, если брачным договором не установлено иное (пункт 1 статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 33, 34 Семейного кодекса Российской Федерации). При этом переживший супруг вправе подать заявление об отсутствии его доли в имуществе, приобретенном во время брака. В этом случае все это имущество входит в состав наследства.

Из указанной нормы следует, что после смерти одного из супругов (бывших супругов) в его наследственную массу входит имущество, составляющее его долю в общем имуществе, а остальная часть общего имущества поступает в единоличную собственность пережившего супруга. Тем самым общая совместная собственность на такое имущество прекращается, а принадлежащая умершему доля в имуществу переходит к его наследникам. Однако в том случае, если переживший супруг (бывший супруг) откажется от принадлежащей ему доли в общем имуществе, в состав наследственного имущества подлежит включению не доля умершего супруга, а все имущество в целом.

При таких обстоятельствах, после смерти ФИО7, при недействительности заявления его супруги ФИО9 об отказе от ее доли в имуществе, приобретенном во время брака и от причитающейся ей обязательной доли в наследственном имуществе после смерти мужа от ДД.ММ.ГГГГ, подлежала изменению (переопределению) доля имущества ФИО7, входящего в наследственную массу денежного вклада, хранящегося в подразделении № 8629/1440 Северо-Западного банка ПАО «Сбербанк России» на счете № (ранее счет №), с причитающимися процентами и компенсациями.

Статьей 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации, в редакции, действующей на момент возникновения спорных правоотношений, установлено, что наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных данным кодексом.

В силу положений пунктов 1, 2 статьи 1141 Гражданского кодекса Российской Федерации наследники по закону призываются к наследованию в порядке очередности, предусмотренной статьями 1142 - 1145 и 1148 названного кодекса. Наследники каждой последующей очереди наследуют, если нет наследников предшествующих очередей, то есть если наследники предшествующих очередей отсутствуют, либо никто из них не имеет права наследовать, либо все они отстранены от наследования (статья 1117), либо лишены наследства (пункт 1 статьи 1119), либо никто из них не принял наследства, либо все они отказались от наследства. Наследники одной очереди наследуют в равных долях, за исключением наследников, наследующих по праву представления (статья 1146).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1142 Гражданского кодекса Российской Федерации наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя. Внуки наследодателя и их потомки наследуют по праву представления.

Из материалов дела усматривается, что иск подан ФИО1 и ФИО2, которые являются внучками наследодателя ФИО7, при том, что имелись наследники первой очереди: супруга ФИО9, дочь ФИО4 и сын ФИО7 (отец истцов).

Поскольку истцы на момент смерти ФИО7 не входили в круг его наследников, ровно, как не относились к числу наследников по праву предоставления, то суд, в силу вышеприведенных норм, приходит к выводу, что их права и интересы оспариваемым завещанием и выданным ФИО4 свидетельством о праве на наследство по завещанию, не нарушены.

Не нарушены права и интересы истцов и тем, что их бабушка ФИО9, имеющая право на обязательную долю не была призвана к наследованию после смерти супруга ФИО7, поскольку внуки наследуют только после смерти своих родителей, а соответственно они не вправе оспаривать сделки наследодателей, чьими наследниками они не являются.

Таким образом, требование о признании недействительным отказа ФИО9 от 31 июля 2017 года от своей супружеской доли в наследственном имуществе и от причитающейся ей обязательной доли в наследстве после умершего супруга ФИО7, удовлетворению не подлежит.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, принимая во внимание, что истцами не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО4 совершала какие-либо действия, направленные против наследодателей или против осуществления последними воли наследодателя, выраженной в завещаниях, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований о признании ФИО4 недостойным наследником ФИО7 и ФИО9

В связи с отказом в удовлетворении основных требований о признании завещания ФИО7 от 01 августа 2013 года и завещания ФИО9 от 01 августа 2013 года недействительными, о признании ФИО4 недостойным наследником ФИО7 и ФИО9, в удовлетворении производных от них требований, а именно о признании недействительным свидетельства от 17 октября 2017 года о праве на наследство по завещанию, состоявшего из денежного вклада, хранящегося в Подразделении № 8629/1410 Северо-Западного банка ПАО «Сбербанк России» на счете № (ранее счет №), с причитающимися процентами и компенсациями, выданного нотариусом Новгородской областной нотариальной палаты ФИО6 на имя ФИО4, о признании недействительным свидетельства от 20 декабря 2019 года о праве на наследство по завещанию, состоявшего из денежного вклада, хранящегося в Подразделении № 8629/1410 Северо-Западного банка ПАО «Сбербанк России» на счете №, с причитающимися процентами и компенсациями, выданного ФИО10, временно исполняющей обязанности нотариуса Новгородской областной нотариальной палаты ФИО6, на имя ФИО4, также надлежит отказать.

Не подлежат удовлетворению и требования истцов о признании недействительными доверенности, удостоверенной нотариусом города Великий Новгород ФИО6 от 23 декабря 2011 года, выданной ФИО7 на имя ФИО4, доверенности удостоверенной нотариусом города Великий Новгород ФИО6 от 05 июля 2012 года, выданной ФИО9 на имя ФИО4, признании недействительными сделок по снятию наличных денежных средств ФИО4 со счетов ФИО7 № № в ПАО «Сбербанк России» за период с 12 августа 2012 года по 02 марта 2017 года на общую сумму 5 475 271 руб. 91 коп., со счетов ФИО9 №№ № в ПАО «Сбербанк России» за период с 23 августа 2012 года по 19 декабря 2018 года на общую сумму 5 340 249 руб. 10 коп., применении последствий недействительности следок, включив денежные средства в размере 5 475 271 руб. 91 коп. в состав наследственного имущества ФИО7; применении последствий недействительности сделок, включив денежные средства в размере 5 340 249 руб. 10 коп. в состав наследственного имущества ФИО9 по следующим основаниям.

Как установлено судом и следует из письменных материалов дела, 23 декабря 2011 года ФИО7 на имя ФИО4 выдана доверенность, удостоверенная нотариусом города Великий Новгород ФИО6, в соответствии с которой ФИО7 уполномочил ФИО4 управлять и распоряжаться всем его имуществом, быть представителем в органах ГИБДД, налоговых органах, а также получать причитающееся ему имущество, деньги, ценные бумаги, распоряжаться счетами в Сберегательном банке РФ и во всех коммерческих банках и пр. (т.5 л.д.109)

05 июля 2012 года ФИО9 на имя ФИО4 выдана доверенность, удостоверенная нотариусом города Великий Новгород ФИО6, в соответствии с которой ФИО9 уполномочила ФИО4 управлять и распоряжаться всем ее имуществом, быть представителем в пенсионном фонде, налоговых органах, а также получать причитающееся ему имущество, деньги, ценные бумаги, распоряжаться счетами в Сберегательном банке РФ и во всех коммерческих банках и пр. (т.5 л.д.113).

Оспаривая указанные доверенности, истцы ссылаются на положения статей 177, 178, 168 и 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывая, что на момент совершения оспариваемых сделок ФИО7 и ФИО9 являлись несделкоспособными, оспариваемые сделки совершения с пороком их воли.

Установив в рамках разрешения настоящего дела, что ФИО7 в период с 07 августа 2012 года по 14 апреля 2016 года, а ФИО9 в период с 2012 года по 2013 год не находились в таком состоянии, при котором не могли понимать значение своих действий и руководить ими, суд не усматривает предусмотренных законом оснований для признания оспариваемых доверенностей недействительным по статье 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доказательств насилия либо угроз со стороны ответчика в адрес ФИО9 и ФИО7 с целью понудить их к выдаче доверенностей в указанной редакции, доказательств того, что ответчик совершила умышленные, противоправные действия, направленные против доверителей или против осуществления последними воли, выраженной в доверенностях, суду не предоставлено и в ходе разрешения настоящего дела не установлено.

Доводы истцов о недобросовестности поведения ответчика ФИО4 подлежат отклонению, так как каких-либо действий со стороны ответчика, указывающих на недобросовестность поведения, суд не усматривает.

Кроме того, суд учитывает, что в соответствии с частью 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Между тем, процессуальное право на обращение в суд по поводу гражданско-правового спора должно быть сопряжено и основано на материально-правовых способах защиты гражданских прав, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации.

Из статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что одним из способов защиты гражданских прав является признание оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Из буквального толкования названных норм следует, что обратиться с иском о признании оспоримой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности может обратиться такое заинтересованное лицо, гражданские права или охраняемые законом, интересы которого затронуты соответствующей сделкой.

Поскольку истцы не являлись стороной оспариваемых доверенностей, доказательств нарушения их прав и законных интересов заключением оспариваемой сделки в нарушение положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено, суд приходит к выводу, что истцы не являются заинтересованными лицами, обладающими полномочиями на оспаривание выданных ФИО9 и ФИО7 доверенностей на имя ФИО4, в связи с чем не находит оснований для удовлетворения заявленных требований о признании недействительными указанных доверенностей.

Также судом установлено, что на имя ФИО7 в ПАО «Сбербанк России» были открыты счета:

- № №, в отношении которого действовали доверенности от 02 августа 2012 года сроком действия до 22 декабря 2014 года и от 27 апреля 2015 года сроком действия до 08 апреля 2022 года, выданные ФИО7 на имя ФИО4 (т.3 л.д.211), с данного счета ФИО4 произвела снятие наличных денежных средств на общую сумму 5 475 271 руб. 91 коп. (т.6 л.д.57-98);

- № № (доверенности не выдавались);

- № №(доверенности не выдавались).

Осуществляя снятие наличных денежных средств с указанного счета, ФИО4 действовала в пределах полномочий, предоставленных ей доверенностью.

В момент совершения доверенностей от 02 августа 2012 года и от 27 апреля 2015 года, на основании которых ФИО4 производила снятие денежных средств со счета ФИО7, последний не находился в таком состоянии, при котором не мог понимать значение своих действий и руководить ими, что установлено проведенной по делу судебной экспертизой.

Доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО4 совершала какие-либо действия, направленные против ФИО7 не имеется.

Поскольку истцы на момент смерти ФИО7 не входили в круг его наследников, ровно, как не относились к числу наследников по праву предоставления, то суд приходит к выводу, что их права и интересы оспариваемым сделками по снятию наличных денежных средств не нарушены.

В связи с указанным, действия ответчика в данном случае не могут быть признаны незаконными и нарушающими права и законные интересы истцов.

Также судом установлено, что на имя ФИО9 в ПАО «Сбербанк России» были открыты счета:

- № №, в отношении которого действовала доверенность от 23 августа 2012 года сроком действия до 04 июля 2015 года, выданная ФИО9 на имя ФИО4 (т.3 л.д.211), с данного счета ФИО4 произвела снятие наличных денежных средств на общую сумму 87 712 руб. 72 коп. (т.6 л.д.52-53);

- № №, в отношении которого действовала доверенность от 23 августа 2012 года сроком действия до 05 июля 2015 года, выданная ФИО9 на имя ФИО4 (т.3 л.д.211), с данного счета ФИО4 произвела снятие наличных денежных средств на общую сумму 3 621 540 руб. 54 коп. (т.6 л.д.55-56);

- № №, в отношении которого действовали доверенности от 23 августа 2012 года сроком действия до 05 июля 2015 года и от 17 августа 2015 года сроком действия до 06 августа 2022 года, выданные ФИО9 на имя ФИО4 (т.3 л.д.211), с данного счета ФИО4 произвела снятие наличных денежных средств: по доверенности от 23 августа 2012 года на общую сумму 53 550 руб. (т.6 л.д.3-11), по доверенности от 17 августа 2015 года на общую сумму 907 519 руб. (т.6 л.д.12-52);

- № №, в отношении которого действовала доверенность от 23 августа 2012 года сроком действия до 05 июля 2015 года, выданная ФИО9 на имя ФИО4 (т.3 л.д.211), с данного счета ФИО4 произвела снятие наличных денежных средств на общую сумму 406 074 руб. 95 коп. (т.6 л.д.1-3);

- № №, в отношении которого действовали доверенности от 08 октября 2014 года сроком действия до 05 июля 2015 года и от 17 августа 2015 года сроком действия до 06 августа 2022 года, выданные ФИО9 на имя ФИО4 (т.3 л.д.211), с данного счета ФИО4 произвела снятие наличных денежных средств на общую сумму 262 851 руб. 93 коп. (т.6 л.д.53-55).

В судебном заседании достоверно установлено, что в период совершения доверенностей от 08 октября 2014 года и от 17 августа 2015 года ФИО9 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, что подтверждается заключением судебной психолого-психиатрической экспертизы, в связи с чем указанные доверенности являются недействительными.

Вместе с тем, при недействительности указанных доверенностей, снятые денежные средства со счетов ФИО9 в общей сумме 1 170 370 руб. 93 коп. подлежали включению в наследственную массу после ее смерти.

Из материалов дела усматривается, что иск подан ФИО1 и ФИО2, которые являются внучками наследодателя ФИО9, при том, что имелись наследники первой очереди: дочь ФИО4 и сын ФИО7 (отец истцов).

При установленных в рамках разрешения настоящего дела обстоятельств действительности завещания и отсутствия в действиях ФИО4 противоречащими интересам подопечного (ФИО7), учитывая, что внуки наследуют только после смерти своих родителей, а соответственно они не вправе оспаривать сделки наследодателей, чьими наследниками они не являются, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований о признании недействительными сделок по снятию наличных денежных средств ФИО4 со счетов ФИО7 и ФИО9 применении последствий недействительности следок, и взыскания с ответчика денежных средств.

Разрешая требования истцов о взыскании с ответчика ФИО4 денежных средств в виде неосновательного обогащения, полученных за счет ФИО7, а именно в 2013 году – 1 453 847 руб. 87 коп., в 2014 году – 900 000 руб., в 2015 году – 1 199 000 руб., в 2016 году – 1 247 700 руб., в 2017 году – 1 192 390 руб., в 2018 году – 841 534 руб., в 2019 году -623 782 руб. 01 коп., в 2020 году – 737 250 руб., в 2021 году – 672 780 руб., в 2022 году – 1 241 134 руб. 84 коп. (т.3 л.д.168), суд приходит к следующему.

Как установлено судом, решением Чудовского районного суда Новгородской области от 15 августа 2005 года ФИО7 признан недееспособным, по Распоряжению Администрации Чудовского района от 07 ноября 2005 года № 480-рг над ФИО7 установлена опека, опекуном назначена ФИО4

Постановлением Администрации Чудовского муниципального района от 25 апреля 2011 года № 576 разрешено опекуну ФИО4 расходование денежных средств (ежемесячной страховой выплаты) со счета, открытого на имя недееспособного ФИО7 в интересах недееспособного для обеспечения его жизнедеятельности, с включением данных об их расходовании в отчет опекуна, предоставляемый в установленном порядке ежегодно в орган опеки и попечительства.

Постановлением Администрации Чудовского муниципального района от 04 сентября 2012 года № 1593 разрешено опекуну ФИО4 расходование денежных средств (ежемесячной денежной компенсации по плате за жилое помещение и коммунальные услуги и пенсии по старости) со счета, открытого на имя недееспособного ФИО7 в интересах недееспособного для обеспечения его жизнедеятельности, с включением данных об их расходовании в отчет опекуна, предоставляемый в установленном порядке ежегодно в орган опеки и попечительства.

На основании приказа Комитета по опеке и попечительству Администрации великого Новгорода от 2 февраля 2013 года №9 недееспособный ФИО7 принят на учет недееспособных граждан, находящихся под опекой на территории Великого Новгорода.

Письмом Комитета по опеки и попечительству Администрации Великого Новгорода от 26 апреля 2013 года № 1668 опекуну ФИО4 согласовано выдача банковской карты Сберегательного банка РФ и пин-конверта на имя недееспособного ФИО7 (т.7 л.д. 101).

На основании указанных распоряжений ФИО4 ежемесячно в период с 05 мая 2011 года по 27 сентября 2022 года получала причитающиеся подопечному денежные средства, а впоследствии распоряжалась ими (т.6 л.д.99-228). В общей сумме за период с 2013 по 2022 годы ФИО4 получено 10 109 418 руб. 72 коп., указанное обстоятельство ответчиком не оспаривалось.

По мнению истцов, ответчик неправомерно пользовался денежными средствами ФИО7 по своему усмотрению, расходы опекуна, произведенные за счет средств опекаемого, не подтверждены надлежащими документами, кроме того, из отчетов опекуна следует, что денежные средства расходовались не в интересах опекаемого.

Так, истцами указано, что в 2018 году как следует из отчета ФИО4, представленного в органы опеки следует, что ею понесены расходы на лечение ФИО7 в медицинских организациях, тогда как он получал бесплатное лечение по обязательному медицинскому страхованию, расходы на транспорт, однако ФИО7, транспортом не пользовался, Кроме того, не подтверждены расходы на сиделок. Аналогичные основания приведены истцами к отчету опекуна за 2019-2022 годы, кроме того указано, что не подтверждены расходы на ремонт, ЛФК, массаж.

В соответствии со статьей 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 указанного Кодекса.

Правила, предусмотренные главой 60 Гражданского кодекса Российской Федерации, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

В силу статей 16 и 17 Федерального закона от 24 апреля 2008 года N 48-ФЗ "Об опеке и попечительстве" (далее – Федеральный закон № 48-ФЗ) обязанности по опеке и попечительстве исполняются безвозмездно. Орган опеки и попечительства, исходя из интересов подопечного, вправе заключить с опекуном или попечителем договор об осуществлении опеки или попечительства на возмездных условиях.

Подопечные не имеют права собственности на имущество опекунов или попечителей, а опекуны или попечители не имеют права собственности на имущество подопечных, в том числе, на сумму алиментов, пенсий, пособий и иных предоставляемых на содержание подопечных социальных выплат. Опекуны или попечители не вправе пользоваться имуществом подопечных в своих интересах.

В пункте 3 статьи 19 Федерального закона N 48-ФЗ определено, что расходование денежных средств подопечного, внесенных в банки, осуществляется с соблюдением положений гражданского законодательства о дееспособности граждан и положении пункта 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации опекун или попечитель распоряжается доходами подопечного, в том числе доходами, причитающимися подопечному от управления его имуществом, за исключением доходов, которыми подопечный вправе распоряжаться самостоятельно, исключительно в интересах подопечного и с предварительного разрешения органа опеки и попечительства. Суммы алиментов, пенсий, пособий, возмещения вреда здоровью и вреда, понесенного в случае смерти кормильца, а также иные выплачиваемые на содержание подопечного средства, за исключением доходов, которыми подопечный вправе распоряжаться самостоятельно, подлежат зачислению на отдельный номинальный счет, открываемый опекуном или попечителем в соответствии с главой 45 данного Кодекса, и расходуются опекуном или попечителем без предварительного разрешения органа опеки и попечительства. Опекун или попечитель предоставляет отчет о расходовании сумм, зачисляемых на отдельный номинальный счет, в порядке, установленном Федеральным законом №48-ФЗ.

Из положений статьи 25 Федерального закона N 48-ФЗ следует, что опекун или попечитель ежегодно не позднее 1 февраля текущего года, если иной срок не установлен договором об осуществлении опеки или попечительства, представляет в орган опеки и попечительства отчет в письменной форме за предыдущий год о хранении, об использовании имущества подопечного и об управлении имуществом подопечного.

Отчет опекуна или попечителя должен содержать сведения о состоянии имущества и месте его хранения, приобретении имущества взамен отчужденного, доходах, полученных от управления имуществом подопечного, и расходах, произведенных за счет имущества подопечного, включая сведения о расходовании сумм, зачисляемых на отдельный номинальный счет, открываемый опекуном или попечителем в соответствии с пунктом 1 статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации. К отчету опекуна или попечителя прилагаются документы (копии товарных чеков, квитанции об уплате налогов, страховых сумм и другие платежные документы), подтверждающие указанные сведения, за исключением сведений о произведенных за счет средств подопечного расходах на питание, предметы первой необходимости и прочие мелкие бытовые нужды.

Отчет опекуна или попечителя утверждается руководителем органа опеки и попечительства. По утверждении отчета опекуна или попечителя орган опеки и попечительства исключает из описи имущества подопечного пришедшие в негодность вещи и вносит соответствующие изменения в опись имущества подопечного. Отчет опекуна или попечителя хранится в личном деле подопечного.

Согласно статье 26 Федерального закона N 48-ФЗ опекуны несут ответственность по сделкам, совершенным от имени подопечных, в порядке, установленном гражданским законодательством. Опекуны и попечители отвечают за вред, причиненный по их вине личности или имуществу подопечного, в соответствии с предусмотренными гражданским законодательством правилами об ответственности за причинение вреда.

При обнаружении ненадлежащего исполнения опекуном или попечителем обязанностей по охране имущества подопечного и управлению имуществом подопечного (порча, ненадлежащее хранение имущества, расходование имущества не по назначению, совершение действий, повлекших за собой уменьшение стоимости имущества подопечного, и другое) орган опеки и попечительства обязан составить об этом акт и предъявить требование к опекуну или попечителю о возмещении убытков, причиненных подопечному.

Таким образом, для распоряжения имуществом подопечного для опекуна предусмотрен определенный порядок, несоблюдение которого влечет для последнего ответственность в виде возмещения убытков, причиненных подопечному. При этом право требования возмещения убытков, причиненных подопечному, законом возложено на орган опеки и попечительства.

Как следует из материалов личного дела недееспособного ФИО7 (в представленном суду объеме) (т.7 л.д.84-168), опекуном ФИО7 - ответчиком ФИО4 ежегодно в Комитет по опеке и попечительству Администрации Великого Новгорода предоставлялись отчеты в письменной форме за предыдущие года о хранении, об использовании имущества подопечного и об управлении имуществом недееспособного, с приложением выписок из лицевого счета, как это предусмотрено Законом.

Согласно отчетам опекуна за 2013 год года ответчиком израсходованы денежные средства в пользу недееспособного ФИО7 на питание, приобретение одежды, гигиенических и лекарственных средств, предметов домашнего обихода, оплату жилищно-коммунальных услуг за принадлежащее опекаемому имущество, оплату услуг массажа, транспортных расходов, работы сиделок, установлено видеонаблюдение, произведена замена газовой колонки, приобретен телевизор; за 2014 год - на питание, приобретение одежды, гигиенических и лекарственных средств, предметов домашнего обихода, оплату жилищно-коммунальных услуг за принадлежащее опекаемому имущество, оплату услуг массажа, транспортных расходов, работы сиделок, услуги медицинского персонала, вызов специалистов на дом; за 2015 год - на питание, приобретение одежды, гигиенических и лекарственных средств, предметов домашнего обихода, оплату жилищно-коммунальных услуг за принадлежащее опекаемому имущество, оплату услуг массажа, ЛФК, транспортных расходов, работы сиделок, услуги медицинского персонала; за 2018 год - на питание, приобретение гигиенических и лекарственных средств, предметов домашнего обихода, оплату жилищно-коммунальных услуг за принадлежащее опекаемому имущество, оплату транспортных расходов, работы сиделок; за 2019 год - на питание, приобретение одежды, гигиенических и лекарственных средств, предметов домашнего обихода, оплату жилищно-коммунальных услуг за принадлежащее опекаемому имущество, оплату услуг массажа, транспортных расходов, работы сиделок, приобретен подъемник с электроприводом, сделан ремонт в кухне и прихожей; за 2020 год - на питание, приобретение одежды, гигиенических и лекарственных средств, предметов домашнего обихода, оплату жилищно-коммунальных услуг за принадлежащее опекаемому имущество, оплату услуг массажа, ЛФК, транспортных расходов, работы сиделок; за 2021 год - на питание, приобретение одежды, гигиенических и лекарственных средств, предметов домашнего обихода, оплату жилищно-коммунальных услуг за принадлежащее опекаемому имущество, оплату услуг массажа, ЛФК, транспортных расходов, работы сиделок.

Из объема представленного суду личного дела следует, что специалистами комитета по опеке и попечительству неоднократно проверялись условия жизни недееспособного ФИО7 (24 октября 2012 года, 01 марта 2013 года, 15 марта 2013 года, 11 июля 2013 года, 01 ноября 2013 года, 18 апреля 2014 года, 16 октября 2014 года, 12 марта 2015 года, 08 сентября 2015 года, 07 июня 2022 года).

Как следует из актов обследования, жилищно-бытовые условия проживания недееспособного хорошие, питание полноценное, имеется необходимое оборудование, постоянный присмотр обслуживающим персоналом, имеется личный врач, с недееспособным проводят реабилитационные мероприятия (ЛФК, массаж). Квартира, где с 2009 года проживает недееспособный ФИО7, приспособлена для проживания инвалида, имеется многофункциональная кровать, приспособления для гимнастики, два кресла-коляски.

Нарушений в действиях опекуна ФИО4 в течение всего времени нахождения его под опекой не выявлено, доказательств обратного стороной истца суду не представлено.

Кроме того, на рассмотрении в Новгородском районном суде Новгородской области в 2013 и 2014 годах находились исковые заявления супруги недееспособного ФИО13 и его дочери ФИО1, связанные с исполнением ФИО4 опекунских обязанностей.

Так, ФИО13 обращалась в суд с заявлением об оспаривании постановления Администрации Великого Новгорода от 05 апреля 2013 года №1519 «Об отказе в установлении опеки над недееспособным ФИО7».

Решением Новгородского районного суда Новгородской области от 16 мая 2013 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новгородского областного суда от 31 июля 2013 года, в удовлетворении заявления ФИО13 об оспаривании постановления Администрации Великого Новгорода об отказе в назначении вторым опекуном ФИО7 отказано (т.3 л.д.37-40).

В рамках рассмотрения указанного заявления, судами обеих инстанций установлено, что решение об освобождении ФИО4 от обязанностей опекуна недееспособного ФИО7 уполномоченным органом не принималось, при проведении проверок, в том числе, по заявлениям ФИО13 нарушений со стороны опекуна не выявлено, опекаемому созданы хорошие жилищно-бытовые условия, в полном объеме обеспечены его потребности. Со стороны Комитета по опеке и попечительству претензий к ФИО4 в связи с осуществлением ей опекунских обязательств не имеется.

ФИО1 обратилась в суд с заявлением об оспаривании действий Комитета по опеке и попечительству Администрации Великого Новгорода по отказу в освобождении (отстранении) ФИО4 от опекунских обязанностей.

Решением Новгородского районного суда Новгородской области от 15 октября 2013 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новгородского областного суда от 12 февраля 2014 года, в удовлетворении указанного заявления ФИО1 отказано (т.3 л.д.42-46).

Указанным решением суда установлено, что при проведении внеплановой проверки выполнения обязанностей опекуна ФИО4 нарушений не выявлено, опекаемому созданы хорошие жилищно-бытовые условия, в полном объеме обеспечены его потребности, включая реабилитационные мероприятия. Суды обеих инстанций не усмотрели оснований для прекращения опеки ФИО4 над ФИО7, предусмотренных статьей 29 Федерального закона N 48-ФЗ.

Опекуны и попечители обязаны заботиться о содержании своих подопечных, об обеспечении их уходом и лечением, защищать их права и интересы (абзац первый пункта 3 статьи 36 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Опекуны и попечители заботятся о развитии (восстановлении) способности гражданина, дееспособность которого ограничена вследствие психического расстройства, или гражданина, признанного недееспособным, понимать значение своих действий или руководить ими.

Согласно части 3 статьи 39 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях ненадлежащего выполнения опекуном или попечителем лежащих на нем обязанностей, в том числе при использовании им опеки или попечительства в корыстных целях или при оставлении подопечного без надзора и необходимой помощи, орган опеки и попечительства может отстранить опекуна или попечителя от исполнения этих обязанностей и принять необходимые меры для привлечения виновного гражданина к установленной законом ответственности.

По общему правилу под нецелевым расходованием денежных средств, выделяемых на содержание подопечных, понимается их расходование опекуном не в интересах подопечных, повлекшее причинение ущерба.

Судом установлено, что ФИО7 находился под опекой ответчика, которая обеспечивала ему питание, лечение, предметы первой необходимости, принимала меры по восстановлению утраченных способностей опекаемого, каких-либо нареканий или притязаний со стороны органов опеки и попечительства в ее адрес не высказывалось, нарушений в исполнении опекунских обязанностей не выявлялось.

Доказательств несоблюдения ответчиком ФИО4 особого порядка по распоряжению имуществом подопечного, которые повлекли бы для последнего ответственность в виде возмещения убытков, причиненных подопечному, стороной истца суду не представлено и судом не установлено.

Доводы истцов об отсутствии необходимости в расходовании денежных средств опекаемого на лечение в медицинских организациях, в то время, как он получал бесплатное лечение по обязательному медицинскому страхованию, на транспорт, тогда как он транспортом не пользовался, не могут быть приняты как свидетельствующие о нецелевом расходовании денежных средств, с учетом того, что доказательств направления указанных расходов не в интересах ФИО7 не представлено, органом опеки и попечительства никаких замечаний на этот счет не высказывалось, требований о взыскании денежных средств, израсходованных не в интересах опекаемого, не предъявлялось. С учетом указанных норм закона, расходование денежных средств ФИО4 было направлено на содержание опекаемого, обеспечение его уходом и лечением, восстановление его способностей.

Поскольку нарушений в действиях опекуна недееспособного ФИО7 - ФИО4 не выявлено, доказательств обратного истцами представлено также не было, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований о взыскании с ответчика ФИО4 денежных средств в виде неосновательного обогащения.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковое заявление Слуцкер ФИО55, Слуцкер ФИО57 к Салтан-Слуцкер ФИО58, Салтану ФИО59 о признании сделок недействительными, признании недостойным наследником, признании права на наследство – оставить без удовлетворения.

На решение лицами, участвующими в деле, может быть подана апелляционная жалоба в судебную коллегию по гражданским делам Новгородского областного суда через Новгородский районный суд Новгородской области в течение одного месяца со дня составления мотивированного решения суда.

Председательствующий Т.Л. Пчелкина

Мотивированное решение составлено 08 апреля 2024 года.