Апелляционное определение № 33-5205/2025 от 9 декабря 2025 г.

Судья Сараева А.А. УИД 39RS0002-01-2024-005070-38

Дело №2-119/2025


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е



№33-5205/2025
10 декабря 2025 года
г. Калининград
Судебная коллегия по гражданским делам Калининградского областного суда в составе:

председательствующего Поникаровской Н.В.,

судей Татаренковой Н.В., Нартя Е.А.,

при секретаре Макаревской А.В. ,

с участием прокурора Маркеловой Г.И.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ответчика ГБУЗ Калининградской области «Городская больница №3» на решение Центрального районного суда г.Калининграда от 9 сентября 2025 г. по гражданскому делу по иску ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Калининградской области «Городская больница №3», Министерству здравоохранения Калининградской области, Агентству по управлению имуществом Калининградской области, о взыскании компенсации морального вреда, причинённого ненадлежащим оказанием медицинских услуг.

Заслушав доклад судьи Татаренковой Н.В., объяснения представителя ответчика ГБУЗ КО «Городская больница №3» - ФИО2, третьего лица ФИО3, поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя истца ФИО1 - ФИО4, возражавшей против доводов апелляционной жалобы, заключение прокурора, полагавшего решение суда подлежащим оставлению без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

27.03.2024 ФИО1 проходила эзофагогастродуодено-скопическое исследование (далее ЭГДС) у врача-эндоскописта ГБУЗ КО «Городская больница №3» ФИО3 После нескольких попыток введения гастроскопа в пищевод исследование было прервано с выдачей заключения о невозможности проведения ЭГДС из-за повышенного тонуса мышц гортани устья пищевода.

Истец указала, что в результате проведенных манипуляций ей была причинена рана пищевода, о причинении которой врач не сообщил, отпустив домой, ей не была оказана своевременная медицинская помощь в связи с причиненной раной. В течение двух часов после исследования она почувствовала резкое ухудшение, не могла глотать, ощущала резкую боль, не могла говорить, шея стала опухать. При поступлении в ГБУЗ «Калининградская областная больница» была выявлена <данные изъяты> проведена срочная операция по ушиванию пищевода.

Ссылаясь на изложенное, истец ФИО1 просила взыскать с ГБУЗ КО «Городская больница №3» компенсацию морального вреда в связи с оказанием некачественной медицинской услуги в размере 1 000 000,00 рублей.

Решением Центрального районного суда г.Калининграда от 09.09.2025 исковые требования удовлетворены частично.

Взыскано с ГБУЗ Калининградской области «Городская больница №3», а в случае недостаточности у него денежных средств в порядке субсидиарной ответственности с Министерства здравоохранения Калининградской области, в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда за причинение вреда здоровью 450 000,00 рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказано.

Также с ГБУЗ Калининградской области «Городская больница №3» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 300,00 рублей.

В апелляционной жалобе ответчик ГБУЗ Калининградской области «Городская больница №3» просит решение суда изменить, снизив взысканный размер компенсации морального вреда. Указывает, что заключением экспертизы установлены дефекты при оказании медицинской помощи, в том числе не выявление признаков <данные изъяты> во время проведения исследования, однако увидеть причиненное повреждение через монитор врач не мог, признаков <данные изъяты> не было. При выполнении пациентам эндоскопии резкий поворот головы или изменение положения тела пациента может привести к <данные изъяты>, таким образом при поведении ФИО1 исследования имелись факторы риска повреждения стенки пищевода. Остальные установленные дефекты диагностики и ведения медицинской документации не привели к развитию <данные изъяты>. Кроме того, в решении не нашел отражения тот факт, что причинение вреда здоровью истца было связано с ее действиями при проведении медицинского вмешательства, поскольку пациент самостоятельно пыталась убрать эндоскопический зонд из полости рта. Таким образом, при вынесении решения судом не были учтены все критерии определения размера компенсации и заслуживающие внимание обстоятельства, определенный судом размер компенсации морального вреда не согласуется с принципами разумности и справедливости.

В судебном заседании представитель ответчика ГБУЗ КО «Городская больница №3» - ФИО2, а также третье лицо ФИО3 поддержали доводы апелляционной жалобы, просили уменьшить размер компенсации морального вреда, взысканный в пользу истца.

Представитель истца ФИО1 - ФИО4 возражала против доводов апелляционной жалобы.

Остальные лица в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом. С учетом положений ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся сторон.

Выслушав стороны, заключение прокурора, проверив материалы дела в соответствии с требованиями ч.1 ст.327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции было установлено, что участковый врач-терапевт в рамках профилактического обследования выдал направление ФИО1 в ГБУЗ КО «Городская больница №3» на прохождение ЭГДС, которое было назначено на 27.03.2024.

Из протокола № ЭГДС ГБУЗ КО «ГБ №3» от 27.03.2024 и заключения ФГДС на имя ФИО1 врача-эндоскописта ФИО3 следует, что из-за повышенного тонуса мышц гортани и устья пищевода исследование провести не удалось. Рекомендовано повторное исследование в утренние часы.

Из копии справки осмотра врачом СТО СМП ГБУЗ КО «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» от 27.03.2024 следует, что 27.03.2024 в 15:22 ФИО1 обратилась с жалобами на боль за грудиной, в горле, со слов больной 27.03.2024 в 12:00 в ГБ №3 прошла плановую ЭГДС, из-за технической трудности исследование прекращено. Диагноз: <данные изъяты>

По заключению КТ органов грудной клетки, проведенного ГБУЗ КО «ГКБСМП» 27.03.2024, у ФИО1 <данные изъяты>

Согласно выписке из медицинской карты стационарного больного ГБУЗ «Областная клиническая больница Калининградской области» №, ФИО1 находилась на лечении в период с 27.03.2024 по 12.04.2024 с диагнозом: <данные изъяты> Даны рекомендации.

Из выписки из медицинской карты стационарного больного торакальной хирургии ГБУЗ «Областная клиническая больница Калининградской области» № следует, что ФИО1 в период с 16.10.2024 по 30.10.2024 находилась на стационарном лечении с диагнозом <данные изъяты>

Согласно данным медицинской карты амбулаторного больного ГБУЗ КО «ГБ №3» № на имя ФИО1, она имеет ряд заболеваний, в том числе хронических. С 27.04.2024 на постоянной основе выражает жалобы на осиплость голоса.

Из заключения эксперта по результатам комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № Государственного казенного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» следует, что при проведении ЭГДС ФИО1 27.03.2024 в «Городской больнице №3» допущена <данные изъяты>, не выявленная в момент исследования и сразу после него.

Исследовав доказательства по делу, в том числе заключение комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы №, руководствуясь положениями ст.ст. 10, 19, 79, 98 Федерального закона РФ от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст.ст. 150, 1064, 1101 ГК РФ, постановления Пленума Верховного суда РФ от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суд первой инстанции пришел к выводу о том, что при проведении диагностического исследования ФИО1 были допущены нарушения ГБУЗ КО «Городская больница №3», приведшие к необходимости проведения оперативного лечения, длительному получению медицинской помощи как в условиях стационара, так и амбулаторно, что безусловно, причинило нравственные страдания истцу, которая была вправе рассчитывать на квалифицированную и качественную медицинскую помощь.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ст.151 ГК РФ).

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, право на охрану здоровья и медицинскую помощь и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека.

В п.48 постановления указано, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи. Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

Медицинские организации в силу ст.79 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» обязаны осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи. При этом качество медицинской помощи определяется совокупностью признаков медицинских технологий, правильностью их выполнения и результатами их проведения. Некачественное оказание медицинской помощи - оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения. Невыполнение, несвоевременное или некачественное выполнение необходимых пациенту диагностических, лечебных, профилактических, реабилитационных мероприятий (исследования, консультации, операции, процедуры, манипуляции, трансфузии, медикаментозные назначения и т.д.) является оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества.

Медицинские организации несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ст. 98).

Учитывая заявленные истцом требования и общий смысл ст.ст. 15, 1064 ГК РФ в совокупности с вышеуказанными разъяснениями Верховного Суда РФ, для возложения на ответчика ответственности за причиненный истцу моральный вред необходимо установить наличие вреда, его размер, противоправность действий причинителя вреда, наличие его вины, а также причинно-следственную связь между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями. Медицинское учреждение должно доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцу в случае, если медицинская помощь была оказана ненадлежащим образом.

Принимая по делу решение и частично удовлетворяя иск, суд первой инстанции, установив обстоятельства дела, исходил из того, что установлен и не подлежит оспариванию факт допущенных дефектов ГБУЗ КО «Городская больница №3» при оказании медицинской помощи ФИО1

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами, поскольку они основаны на совокупности исследованных судом доказательств, подтверждены материалами дела и основаны на законе.

Мотивы, по которым суд пришел к указанным выводам, а равно и оценка представленных доказательств в этой части, сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Из ответа Территориального органа Росздравнадзора по Калининградской области от 08.05.2024 следует, что выявлены нарушения в части ведения медицинской документации, о чем в адрес ГБУЗ КО «ГБ №3» направлено предостережение о недопустимости нарушения требований.

22.05.2024 АО «СОГАЗ-МЕД» направило аналогичный ответ о нарушениях в части ведения медицинской документации. Также разъяснено право на обращение с требованием о возмещении вреда здоровью, так как <данные изъяты>, хотя и одним из возможных осложнений при проведении ФГДС.

Заключением эксперта по результатам комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № ГКУЗ Ленинградской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», по результатам исследования представленных медицинских документов установлено, что ФИО1 обратилась в ГБУЗ КО «ГБ №3» 27.03.2024 в 12 час. 00 мин. с целью проведения планового эзофагогастродуоденоскопического исследования. Перед проведением исследования оформлены и вклеены в медицинскую карту бланк информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство без указания даты, без подписей медицинского работника и пациента, а также бланк согласия на обработку персональных данных от 26.04.2024 (без подписи пациента). Однако провести ЭГДС пациентке не удалось из-за возникших технических сложностей, о чем сделана следующая запись: «Из-за повышенного тонуса мышц гортаноглотки и устья пищевода исследование провести не удалось». Видеозапись ЭГДС не проводилась. Какие-либо иные записи в протоколе ЭГДС о состоянии ФИО1, о наличии (отсутствии) жалоб у пациентки, а также о данных ей рекомендациях по наблюдению за своим состоянием, не задокументированы. По окончании исследования пациентка ушла домой. В этот же день ФИО1 стала предъявлять жалобы на боль в груди (за грудиной), ощущение «спазма грудной клетки», резкую боль при глотании слюны, одышку, слабость и озноб, в связи с чем в 15 час. 22 мин. самостоятельно обратилась в ГБУЗ КО «ГКБСМП», где было принято решение о необходимости проведения срочной ЭГДС, не удавшейся в связи с беспокойным поведением пациентки и ее отказом от исследования. После чего ФИО1 была выполнена компьютерная томография (далее - КТ) органов грудной клетки. Выявлены КТ признаки пневмомедиастинума (наличие воздуха в средостении) и эмфиземы мягких тканей шеи. В связи с этим 27.03.2024 в 18 час. 37 мин. ФИО1 была госпитализирована в экстренном порядке в ГБУЗ КО «Областная клиническая больница» в отделение торакальной хирургии. При рентгеноскопии пищевода с контрастированием в Областной больнице выявлена <данные изъяты>, в связи с чем в этот же день ФИО1 была проведена операция: <данные изъяты>

При проведении ЭГДС ФИО1 27.03.2024 в ГБУЗ КО «ГБ №3» выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 1) невыявление признаков перфорации пищевода во время (визуально, под контролем видеокамеры) и/или после проведения исследования (например, появление эмфиземы мягких тканей шеи, осиплости голоса); 2) неполное оформление протокола ЭГДС; 3) неполное оформление бланков информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство (отсутствует дата, подпись пациента и медицинского работника; 4) отсутствие рекомендаций пациентке по наблюдению за своим состоянием после ЭГДС.

При проведении ЭГДС ФИО1 27.03.2024 в ГБУЗ КО «ГБ №3» допущена <данные изъяты>, не выявленная в момент исследования и сразу после него. В связи с указанным повреждением стенки пищевода требовалась госпитализация пациентки в профильный стационар с целью проведения оперативного лечения, где пациентка проходила лечение в течение 16 дней. Затем 12.04.2024 ФИО1 была выписана в компенсированном состоянии для амбулаторного наблюдения и лечения в поликлинике по месту жительства. Пациентка регулярно (до 13.05.2024) посещала поликлинику с целью проведения перевязок и обследования, предъявляла жалобы на боль в области раны, осиплость голоса. Также в медицинской карте указано нагноение раны в послеоперационном периоде. Таким образом, <данные изъяты>, допущенная при проведении ЭГДС 27.03.2024, привела к временной нетрудоспособности ФИО1 продолжительностью 47 дней (длительное расстройство здоровья). 16.10.2024 (через 5 месяцев после выписки) ФИО1 вновь была госпитализирована в отделение торакальной хирургии в связи с появлением жалоб на боль в области шеи справа, повышение температуры тела до 38-39 градусов, одышку, локальную болезненность в области послеоперационного рубца на шее. После проведенного обследования пациентке был выставлен диагноз: <данные изъяты>. Пациентка находилась на стационарном лечении 14 дней.

Также эксперты указывают, что сущность дефекта, приведшего к <данные изъяты>, и, следовательно, наличие/отсутствие и характер причинно-следственной связи, определить не представляется возможным. По результатам исследования представленных медицинских документов установлено, что у ФИО1 имелись сопутствующие заболевания, которые являлись факторами, оказывающими влияние на анатомическую прочность тканей пищевода, вызывающими ее снижение, то есть индивидуальными особенностями, способствующими развитию <данные изъяты> от меньшего по силе механического воздействия.

Кроме того при проведении ЭГДС ФИО1 задокументировано, что пациентка «дважды вырывала аппарат из полости». Согласно данным специальной литературы, при выполнении пациентам эндоскопии резкий поворот головы или изменение положения тела пациента может привести к <данные изъяты>. Таким образом, при проведении ФИО1 ЭГДС имелись факторы риска повреждения стенки пищевода.

Оценив имеющиеся доказательства, судебная коллегия приходит к выводу, что 27.03.2024 ГБУЗ КО «ГБ №3» при проведении ЭГДС ФИО1 допущено повреждение <данные изъяты> в процессе проведения ЭГДС, не выявленное в ходе или после исследования (визуально, под контролем видеокамеры), ей не были даны рекомендации по наблюдению за своим состоянием после ЭГДС. Допущенная <данные изъяты> послужила основанием для срочной госпитализации в профильный стационар с целью проведения оперативного лечения по жизненным показаниям, в том числе, ушивания указанного повреждения.

Несмотря на выводы экспертов об отсутствии возможности достоверно установить сущность дефекта, приведшего к <данные изъяты> (в отсутствие видеофиксации процесса исследования и более точного описания локализации повреждения), и, следовательно, наличие (отсутствие) и характер причинно-следственной связи, ответчиком в нарушение положений ст.56 ГПК РФ и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в п.48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.10.2022 №33, в материалы дела не представлены доказательства отсутствия вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствия вины в дефектах такой помощи, а также доказательства отсутствия возможности правильной организации диагностического и лечебного процесса, отсутствия возможности оказать пациенту необходимую и своевременную помощь и избежать неблагоприятного исхода в виде <данные изъяты>.

Судом первой инстанции дана оценка доводам ответчика относительно того, что недостатки оказания медицинской помощи были, в том числе вызваны действиями самого пациента, которая вырывала аппарат из полости при исследовании, однако указанные доводы признаны несостоятельными, поскольку не представлено доказательств, достоверно указывающих на осуществление ФИО1 действий, которые могли способствовать повреждению стенки пищевода.

Решение суда в части разрешения требований о взыскании компенсации морального вреда не обжалуется, но ответчик не согласен с размером компенсации морального вреда, определенным судом первой инстанции.

Определяя размер компенсации морального вреда в сумме 450 000,00 рублей, суд первой инстанции учел обстоятельства дела, принял во внимание степень физических и нравственных страданий, особенности состояния здоровья самой истицы на момент проведения исследования, длительное расстройство здоровья продолжительностью 47 дней, длительный период восстановления, невозможность вести привычный образ жизни, также требования разумности и справедливости.

Согласно данным медицинской карты с 27.04.2024 до настоящего времени истец выражает жалобы на осиплость голоса.

Таким образом, исходя из установленного факта ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ КО «ГБ №3», выразившегося в <данные изъяты>, что привело к необходимости оперативного вмешательства - ушиванию раны, учитывая, что истец перенесла стресс, физические и нравственные страдания, поскольку испытывала продолжительные болезненные ощущения из-за причиненной раны, длительное время проходила лечение, не могла вести привычный образ жизни: кушать, разговаривать, испытывала затруднения при дыхании в лежачем положении, последствия в виде продолжающейся осиплости голоса до настоящего времени, возраст истца (67 лет), требования разумности и справедливости, компенсация морального вреда в размере 450 000,00 рублей будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к медицинской организации.

Установленный размер компенсации морального вреда, вопреки доводам апелляционной жалобы, в полной мере учитывает требования закона и обстоятельства дела, степень и характер перенесенных истцом физических и нравственных страданий. Оснований для уменьшения размера компенсации по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта, влияли на его обоснованность и законность, поэтому не могут служить основанием для отмены или изменения оспариваемого решения суда.

Руководствуясь ст. ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Центрального районного суда г.Калининграда от 9 сентября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 12 декабря 2025 г.